Помню ради тебя

— Если сама согласится — окей, подвезу, — нехотя проворчал я, ставя пустую тарелку в раковину. — Но насильно тащить её в салон я точно не буду. Не захочет — пускай вон на автобусе пилит.

— Злой же ты, Артём, — обиженно протянула Катька, с противным скрипом отодвигая стул от стола. — Ладно, раз ты такой бука, я тогда Валерку попрошу её забрать.

— Ну хрен тебе, поняла?! — тут же подскочил я с места, и внутри у меня всё похолодело.

Этот её Валерка из параллельной группы — конченый камикадзе, который за последний год умудрился в хлам разбить три тачки! Ему деревянную лошадь доверить страшно, не то что живых людей возить.

— Тогда договорились! — Катька моментально расплылась в хитрой, победной улыбке, вообще не оставляя мне ни единого шанса на отступление.

— Чёрт… — глухо буркнул я, потирая виски и понимая, в какую знатную ловушку меня только что загнала собственная сестра.

Макс мне за это завтра точно бошку отшибёт на первой же перемене. Он ведь сегодня в раздевалке предельно ясно дал понять, чтобы к этой малявке вообще никто близко не подходил. А тут я — лучший друг, капитан команды — самолично сажаю его «собственность» на переднее сиденье своего Мустанга. Завтра на Покровке будет очень весело.

****

Ну и, конечно, как же наше утро в Вышке могло обойтись без очередной гребаной комедии. Стоило мне припарковать Мустанг на нашем привычном месте, как Катька пулей вылетела из салона и навсех парах понеслась в сторону Марата. Подбежала к его черному матовому аппарату и сразу вся такая застеснялась, заулыбалась, а этот козлина двухколесный ей стоит и вальяжно подмигивает. Меня аж передернуло, я лишь крепче сжал руль до белизны в костяшках.

В это же время Леся в своей короткой юбке, которая вчера лишила покоя весь наш поток, грациозно спрыгнула с пассажирского сиденья байка и отдала Марату шлем с косичками. Они с Катькой радостно обнялись, как сто лет не виделись, но семейную идиллию прервали. Как из-под земли перед ними вырос Макс. Он на ходу злобно буркнул что-то Марату, по-хозяйски перехватил девчонок под белы рученьки и потащил обеих внутрь корпуса.

«Идиот же ты, Макс, ну какой же идиот…» — обреченно покачал я головой, глядя на этот цирк.

Я неторопливо вышел из тачки, поправил лямку спортивной сумки и подошел вплотную к Шарафутдинову, который как раз вешал шлемы на зеркала.

— Больше не вози её, — проговорил я максимально спокойно и тихо, глядя ему прямо в глаза.

— А то что? — Марат дерзко рассмеялся, даже не подумав сдать назад. — Снова, как в прошлом году, мой байк во дворе расшибете?

— Это были не мы, идиот, — процедил я сквозь зубы, сокращая расстояние между нами. — Но если ты в этот раз меня ослушаешься и продолжишь катать её «двойкой» — я лично подгоню строительный кран отца и скину твой драндулет с сотого этажа. Понял меня?

— Да пошёл ты, — грубо сплюнул он под колеса своего Кавасаки, даже не думая вестись на мои угрозы. — Она тебе не кукла твоя очередная, урод. Девчонка попросила подкинуть до учебы — я подкинул. Мы соседи, если ты, бл**ь, ещё не понял.

Его дерзкий тон знатно резанул по ушам, но устраивать махач прямо перед входом, на глазах у кучи кураторов и первокурсников, я не собирался. Не тот уровень.

— Ты меня прекрасно услышал, Марат, — ледяным тоном повторил я, в упор глядя на эту его самоуверенную рожу, а затем развернулся и ровным шагом направился к стеклянным дверям вуза.

****

Сегодня башка вообще отказывалась варить, а этот тупой бизнес-план, который препод с самого утра пытался вбить нам в головы, никак не хотел укладываться в памяти. Я буквально вытекал из одной аудитории в другую, передвигаясь чисто на автомате и мечтая только о том, чтобы этот день побыстрее закончился. Но всё изменилось, когда нашу лекцию наконец соединили с первым потоком первокурсников.

Вот тут-то я сразу и разглядел эту Лесю.

Они с Катькой уютно устроились на широком подоконнике в конце коридора и обе самозабвенно читали свои книжки, параллельно что-то увлеченно вписывая в блокноты. У Леси в руках был лавандовый ежедневник, а у Катьки — новый, ярко-жёлтый. Ну настоящие ботанички, ей-богу! Девчонки без конца перешептывались, тихонько хихикали и то и дело весело тыкали пальцами в страницы друг другу.

Глядя на них, я поймал себяна мысли, что мне чертовски приятно за сестру. Катька так быстро нашла себе верную, нормальную подругу. Она реально изменилась буквально за пару дней: стала намного больше шутить, открыто смеяться и теперь висела на связи с этой мелкой чуть ли не 24 на 7.

Вдруг над головой оглушительно прозвенел звонок на пару. Леся испуганно вздёрнула голову, и её огромные карие глазища принялись растерянно осматривать всё вокруг. При этом она скользнула по мне абсолютно пустым взглядом, вообще ни разу меня не заметив. Бл**ь, даже как-то обидно стало, если честно. Капитан сборной по регби стоит в двух шагах, а для неё он — пустое место.

Девчонки ловко спрыгнули сподоконника, подхватили свои сумки и прошли прямо мимо меня. И снова — ноль внимания, ни единого взгляда в мою сторону. Но стоило ей поравняться со мной, как я почувствовал, что от неё отчетливо пахло сладкой виноградной жвачкой. Чертовски приятный запах.

Макс где-то знатно опаздывал и до сих пор хрен знает где шлялся, так что я вошёл в аудиторию один и целенаправленно уселся на ряд прямо за их спинами. Игра становилась всё интереснее.

«Ты где вообще, чувак?»— быстро набрал я Максу под партой, пока препод раскладывал свои бумажки у трибуны. Ответ прилетел почти мгновенно:

«Я пас, у меня тут дома проблемы, пришлось срочно свалить. Буду строго к 4 на трене».

Ну зашибись, здорово, подумал я, убирая мобильник.

Всю лекцию девчонки впереди сидели молча, усердно строча конспекты. Но в какой-то момент телефон Леси начал вибрировать на парте как ненормальный, буквально разрываясь от уведомлений. Самое интересное, что Катька тут же бесцеремонно схватила её трубку. Я уже мысленно приготовился наблюдать, как сейчас между ними начнется типичная девичья борьба за личное пространство, но Леся сидела абсолютно спокойно. Она продолжала писать лекцию, лишь изредка лениво заглядывая в экран прямо из рук моей сестры.

— Боже, ну он и тупой! — громко шикнула Катька на всю аудиторию, закатив глаза.

Я из любопытства слегка наклонился вперед, заглядывая через её плечо. Ну конечно, бл**ь, кто ещё мог так яростно разрывать девчонке телефон? На экране высветился номер Макса.

«Заеду в 8», — гласило его последнее лаконичное сообщение.

А следом в чате шла сплошная стена из его безответных реплик. Наша малявка опять врубила свой фирменный тотальный игнор. Макс строчил ей полотна, а в ответ получал глухое, ледяное ничего на протяжении всей их долгой переписки.

Я от этой картины даже тихо заржал в кулак, едва сдерживая эмоции. Мой лучший друг, гроза старших курсов, перед ней чуть ли не на задних лапках пляшет, а она его в упор не замечает и ломает всю его мажорную систему. И тут — бинго! Леся наконец-то соизволила выдать ответ. На экране высветилось короткое и емкое:

«Отвали».

Бл**ь, тут меня перекрыло окончательно. Я просто в голос заржал на всю аудиторию, нарушив тишину, отчего девчонки впереди испуганно вздрогнули и разом обернулись ко мне.

— Артём?! — Катька удивленно округлила глаза, уставившись на меня. — Ты откуда здесь взялся?

— Что, прозевала, когда брат в аудиторию вошел? — ухмыльнулся я, лениво откидываясь на спинку стула.

— Брат?.. — едва слышно, испуганным шепотом переспросила Леся, растерянно переводя взгляд с Катьки на меня. Ее огромные карие глазища в этот момент стали еще больше.

— Брат, — согласно кивнул я, забавляясь ее реакцией. — Артём Туманов. Брат Катюшки и по совместительству капитан университетской команды по регби.

Я демонстративно и вальяжно протянул ей руку над партой. Честно говоря, я был на сто процентов уверен, что эта колючая тихоня сейчас проигнорирует и меня, как до этого технично сливала Макса. Но она, немного помедлив, всё же неловко пожала мои пальцы своей тонкой, прохладной ладонью.

— Алексия Попова, — тихо представилась она. И ага, больше вообще ничего не добавила, никакого кокетства или глупых улыбочек.

В следующую секунду они обе синхронно отвернулись обратно к доске, продолжив писать лекцию. А я медленно убрал руку и сжал пальцы в кулак, до сих пор физически чувствуя тепло ее ладони. Приятно ли мне было в этот момент? Безусловно.

Е***ий случай, пронеслось в голове. Ведьма она, не иначе. За секунду умудрилась перевернуть мозги и мне, и Максу, даже пальцем ради этого не пошевелив.

Всю оставшуюся лекцию я, как привязанный, таращился только на её затылок, так и не разжимая кулак, в котором до сих пор горело тепло её ладони. И мысленно проклинал себя на чем свет стоит. Макс же четко сказал в раздевалке: она его, не смей даже думать. Но, бл**ь, она же его отшила! Прямо сейчас на моих глазах за секунду вкатала в асфальт своим «отвали». Значит, ни хрена она не его. Но Макс — мой лучший друг. И он реально впервые в жизни втюрился по самые уши.

Да ёпта! От этой безысходности и кавардака в голове я со всей дури треснул кулаком по парте. Звук вышел знатный — половина аудитории во главе с преподающей профессурой разом обернулась на мой ряд.

— Туманов, у вас какие-то проблемы? — строго спросил Анатолий Павлович, прервав диктовку.

— Нет, Анатолий Павлович, всё нормально, — я сориентировался за долю секунды и сделал самый невозмутимый вид, активно смахивая с края стола невидимое насекомое. — Просто паук огромный полз. Рука тяжелая, извините, не рассчитал удар.

Препод лишь скептически кивнул и вернулся к доске, а эта мышка впереди… Она что, бл**ь, хихикает?! Я же отчетливо вижу со спины, как у неё плечи мелко подрагивают, а уголки губ предательски дёргаются от смеха. Леся еще раз быстро сверкнула на меня своими огромными карими глазами, в которых сейчас плясали неприкрытые чертики, и тут же отвернулась обратно к тетради.

— Дурак, — громко прошептала Катька, покосившись на меня через плечо, и с осуждением покачала головой.

— Паук же был, Катюх! Реально огромный! — так же шепотом попытался оправдаться я, но девчонки меня уже полностью проигнорировали, продолжая строчить конспект.

— Эй, — я легонько ткнул Лесю ручкой в бок, привлекая внимание. — Напиши мне тоже конспект, а? У тебя почерк ровный, разборчивый.

— Она тебе что, рукописи на заказ строчит? Сам давай ручкой шевели! — тут же агрессивно вклинилась в разговор Катька, закрывая подругу спиной.

— Я вообще-то не тебя просил, — шикнул я на сестру, закатив глаза. Вот же лезет везде, заноза мелкая.

— Могу прислать фото, — неожиданно спокойно отозвалась Леся, даже не повернувшись в мою сторону и продолжая строчить в тетради. — Распечатаешь и вклеишь себе.

— Класс! — я искренне обрадовался такой шикарной перспективе. — А как ты пришлешь? У тебя же вроде нет моего номера?

— Кате пришлю, она тебе переправит, — как ни в чем не бывало отчеканила малявка.

И снова, бл**ь, пролёт. Обрубила все контакты на корню.

— Не, давай напрямую, — я поспешно пошел на таран, пока Катька не испортила всю малину. — Эта злюка сто процентов на меня обидится за «дурака» и пошлет лесом, а я в итоге останусь без лекции.

Я быстро черкнул свой номер на полях, аккуратно вырвал клочок бумаги из тетради и протянул его прямо между ними:

— Сюда отправь, ладно?

— Хорошо, — негромко проговорила она.

Леся забрала листок из моих пальцев, при этом снова едва ощутимо, слегка коснувшись моей руки. Да что за х**ня-то опять?! Что это за тотальный внутренний шторм от обычного прикосновения? Так, ладно, Артём, соберись, ты просто знатно устал после вчерашней тренировки. Ну посмотри ты на неё повнимательней. Обычная первокурсница. Невзрачная, неприметная мышка в сером балахоне. Ноль косметики на лице. Ноль эмоций. Даже глазками томно не моргает, как Марина и её шкуры, а тупо всех подряд игнорит с ледяным видом.

Дьявол. Не получается себя обмануть. Вообще ни хрена не получается.

— Ладно, пришли мне всё вечером, — негромко проговорил я, максимально близко наклоняясь к её уху и ловя этот сумасшедший виноградный шлейф.

После этого я резко поднялся, наспех сгреб свои вещи в сумку и, коротко извинившись перед преподом, пулей вылетел из аудитории в коридор. Мне срочно нужен был холодный воздух, пока я окончательно не сошел с ума прямо на этой лекции.

****

Ровно в четыре часа дня я уже сидел в раздевалке спорткомплекса, тупо крутя в пальцах мобильник. В башке намертво засел этот её виноградный аромат и огромные карие глазища. А еще я вспомнил, что по обещанию Катьке должен сегодня вести эту мышку к ней домой. Ситуация складывалась хуевая. Надо было срочно поговорить с Максом и прояснить всё на берегу. Я не должен был соваться на его территорию из-за девки, портить пацанскую дружбу из-за первокурсницы — это максимально тупо.

В этот момент в раздевалку буквально влетел Макс. Вид у него был бешеный, он с размаху швырнул свою спортивную сумку в стену так, что пацаны вокруг притихли.

— Что произошло? — я сразу поднялся со скамьи, видя, как его трясет.

— Да отец нахрен с катушек опять полетел! — яростно выплюнул Макс, тяжело дыша. — Мать аж в комнате закрылась, забаррикадировалась. Дело у него какое-то крупное в компании прогорело, старик нажрался в хлам и начал крушить вообще всё, что под руку попадалось. Мне пришлось его самолично вырубить и сдать охране. Закрыли его, короче, на цокольном этаже под замок, пускай сидит под присмотром. Поспит, придет в норму — выпустят.

— Ладно, — глухо отозвался я, прекрасно зная тяжелый характер его предка. — А мать твоя как?

— Да нормально, просто попала под горячую руку со своими тупыми выходками. Сколько раз я ей, бл**ь, говорил: не суйся ты к нему, когда он в таком состоянии! Нет, надо же ей обязательно свои пять копеек вставить и начать нотации читать.

Макс устало потер лицо ладонями, а потом резко повернулся ко мне:

— Слушай, Тём… Я попросить тебя хотел. Леська сегодня заканчивает в шесть, у неё там волейбол. Можешь до дома её довезти на своем Мустанге? Этот урод Марат… — Макс аж хищно оскалился при упоминании логиста. — Короче, я не хочу, чтобы она с ним на байке уезжала. А тебе я доверяю как самому себе. Мне просто домой пораньше надо вернуться, мать подержать.

Это его «я тебе доверяю» прямо острым ножом под ребра воткнулось, знатно резанув по совести. Я же всего пару часов назад свой номер из тетрадки вырывал и ей сунул.

— Ладно, без проблем, отвезу, не вопрос, — заставил я себя ответить максимально спокойно. — Предупреди только её сам, чтобы в тачку села.

— Да я уже написал… — Макс уныло махнул рукой, доставая форму. — Но она же молчит вечно, как партизан. Сегодня вообще послала меня куда подальше в чате, прикинь?

Я не выдержал, громко рассмеялся и крепко поцедил его ладонью по спине, пытаясь хоть как-то разрядить эту паршивую обстановку.

— Но ты, я смотрю, сдаваться вообще не собираешься, да?

— Конечно, нет! — Макс гордо выпрямился, и в его глазах снова вспыхнул этот привычный упрямый азарт. — Раз посылает — значит, это уже какой-никакой, а прогресс! Главное, что не игнорит.

Он вовсю подбадривал сам себя, выстраивая в голове очередную тактику завоевания.

— Тоже верно, — тихо отозвался я, отворачиваясь к своему шкафчику.

В этот момент перед глазами с пугающей четкостью вспыхнуло воспоминание из аудитории: то, как Леся забрала мой листок и как её тонкие пальцы едва ощутимо, мягко прошлись по моей ладони. Прогресс, бл**ь, не иначе. Только вот чей это прогресс и куда он нас всех в итоге приведёт — вопрос был на миллион.

****

В полшестого Макс опять не выдержал и настрочил Лесе очередное сообщение, но она его снова тактично проигнорировала. Ни одной прочитанной галочки, глухая стена. Макс от всей этой ситуации взбесился до такой степени, что со злости чуть не расшиб собственный телефон об пол. Глядя на него в такие моменты, я невольно ловил себя на мысли, что он чертовски сильно напоминает мне его же отца — такой же импульсивный, дикий, абсолютно не привыкший к отказам и чужому «нет».

— Да хорош тебе хернёй страдать, — спокойно осадил я его, затягивая шнурки. — У неё же волейбол сейчас идёт полным ходом. Мобильник по-любому в раздевалке валяется, она тренируется, а не в экран залипает.

— Точно, верно! — Макс аж подскочил.

Он тут же судорожно сгреб все свои шмотки в сумку и, даже не удосужившись нормально принять душ после нашей тренировки, на всех парах помчался прочь из раздевалки.

— Раз не отвечает, я тогда лично к ней в зал зайду! — уверенно бросил он на ходу и быстро ушагал по коридору.

А я лишь молча смотрел ему вслед, ни хрена уже не понимая в этой жизни. У него дома отец крушит особняк, а он несется караулить первокурсницу. Это была какая-то клиника.

****

В итоге ровно в шесть вечера я уже сам сидел на скамейке возле их спортивного зала, вытянув уставшие ноги. Дверь была закрыта, изнутри доносился глухой стук мяча и свистки тренера, а я терпеливо сидел в ожидании момента, когда она наконец выйдет в коридор.

Она вышла из дверей спортзала спустя минут десять, весело болтая с какими-то девчонками из своей волейбольной команды. И снова — ноль внимания на меня, вообще в упор не видит, будто я прозрачный.

— Алексия, — негромко пробасил я, поднимаясь со скамейки.

Она знатно вздрогнула от неожиданности и резко обернулась на мой голос. Её подружки тут же шустро ушагали по коридору, то и дело оглядываясь через плечо и взволнованно шушукаясь между собой. Ещё бы — капитан сборной по регби караулит их новенькую у раздевалки.

— Ты хоть по сторонам иногда смотри, — усмехнулся я, делая шаг к ней и закидывая спортивную сумку на плечо. — Пошли, а то мне тоже домой поскорее надо.

— Артём, послушай… — начала было она, явно собираясь врубить свой фирменный отказ.

Но я тут же поднял ладонь вверх, прерывая её на полуслове и выкладывая свой единственный железный козырь:

— Катька очень сильно просила тебя сегодня отвезти. А ты сама знаешь — если ты откажешься, мелкая обидится, и для неё это будет очередной стресс. Нам оно надо?

Про Макса и его дикий план прийти прямо в зал я даже заикаться не стал — тут этот вариант явно бы не прокатил, она бы точно сбежала через черный ход. Леся замерла, обдумывая мои слова, а потом тяжело, обреченно выдохнула:

— Ладно. Но только один-единственный раз, Туманов. Я и на автобусе прекрасно умею ездить, так что не нужно делать из этого привычку.

— Договорились, — я даже спорить не стал, мысленно празднуя маленькую победу.

Мы вышли на прохладный вечерний воздух и направились к парковке. Я подошел ксвоему серебристому Мустангу, демонстративно открыл перед ней пассажирскую дверь, и Леся тут же грациозно уселась на кожаное сиденье, аккуратно поправляя подол своей короткой кофейной юбки. У меня внутри от этого её плавного движения аж всё перевернулось.

«Туманов, бл**ь, держи себя в руках!»— мысленно прошипел я сам себе, с размаху захлопывая дверь, обходя капот и пытаясь унять бешено застучавший пульс.

Она начала судорожно дергать ремень безопасности, но моя ласточка, видимо, в этот вечер решила подыграть своему хозяину и намертво заклинила фиксатор.

— Прости, заедает что-то в последнее время, — соврал я, даже не поморщившись.

Я резко перекинулся через соседнее сиденье. Наша близость в этот момент стала просто сумасшедшей — я практически вплотную коснулся лицом её шеи, улавливая этот дурацкий виноградный запах, от которого крыша ехала. С силой дёрнул непослушную ленту, натянул её через её грудь и со щелчком вогнал в замок.

— Спасибо, — тихо проговорила Леся, поспешно усаживаясь поудобнее и вжимаясь в спинку кресла.

Выехав с парковки Вышки на вечерние улицы, я уже прекрасно знал, по какому адресу её нужно везти благодаря вчерашним наводкам Макса. И тут я сам себе оказал настоящую медвежью услугу — вместо короткого маршрута осознанно повез её самой длинной дорогой через набережные, просто чтобы подольше растянуть эти минуты наедине.

— Э-э, можно же было и здесь повернуть, — Алекса удивленно ткнула пальцем в боковое стекло, показывая на перекресток, который мы только что благополучно проскочили мимо.

— Там затор глухой, потеряем кучу времени, — невозмутимо отрезал я, даже не глядя в её сторону. — Авария какая-то на Садовом, я по навигатору заранее проверил.

— Хорошо, — спокойно отозвалась она, принимая мои правила игры.

В салоне повисла тишина, и я решил первым пойти на таран, чтобы хоть как-то завязать разговор:

— Значит, вы с моей сестрой теперь, получается, вообще не разлей вода?

— Не знаю, — Леся продолжала безучастно смотреть в свое окно на мелькающие огни вечерней Москвы. — Если со стороны это смотрится именно так, то пускай будет так.

— Катька сегодня сказала, что ты ради неё специально в бассейн перезаписалась, — я крутанул руль, перестраиваясь в левый ряд. — И теперь у тебя двойная нагрузка, потому что волейбол в деканате отменять наотрез отказались.

— Если ты и так уже всё прекрасно знаешь, для чего тогда спрашиваешь? — она медленно повернула голову в мою сторону, и её взгляд не обещал ничего хорошего.

«А вот и тот самый жесткий откат, о котором мне в раздевалке вовсю ныл Макс», — мысленно усмехнулся я. Сейчас эта колючая мышка пошлет меня на три веселых буквы, и мы всю оставшуюся длинную дорогу будем ехать в гробовом, удушающем молчании. Браво, Туманов, отличный из тебя переговорщик.

— Просто странно, — я постарался сбавить обороты и говорить максимально спокойно. — Странно, что ты ради малознакомого человека, которого видишь второй день в жизни, вот так запросто жертвуешь собственным временем и силами.

— Не вижу в этом никаких сложностей, — Алекса пожала плечами. — И там, и там расписание ложится идеально. Да и плавать я, если честно, очень люблю.

— Я на самом деле поблагодарить тебя вообще хотел. За Катю, — признался я, и мой голос неожиданно для меня самого стал глубже. — Ну и извиниться заодно. Тогда по телефону я реально полную глупость сморозил, погорячился. Наговорил херни.

Леся наконец-то полностью развернулась ко мне лицом, внимательно разглядывая мой профиль в полумраке салона. На её губах промелькнула едва заметная, но чертовски живая ухмылка.

— Ладно, Туманов. Твои извинения за телефонный бред принимаются, — четко проговорила она. — Но учти сразу: я за свои ответные слова про унитаз извиняться точно не стану. Даже не жди.

Я на секунду опешил от такой поразительной наглости, а в следующую секунду просто громко и искренне рассмеялся на всю машину, чувствуя, как уходит всё это дурацкое напряжение последних дней.

— Годится, Попова! По рукам. Такой расклад меня вполне устраивает.

Добрую половину оставшейся дороги я буквально заваливал её самыми разными вопросами, и она, к моему удивлению, вела себя вполне дружелюбно и спокойно на всё отвечала. Напряжение полностью испарилось, уступив место какому-то странному, непривычному для меня комфорту. Но стоило мне свернуть в её старый двор, подъехать к нужному подъезду сталинки и затормозить, как Алекса вдруг резко замолчала и мгновенно стала предельно серьезной.

— Артём, — тихо, но твердо позвала она.

Она со щелчком отстегнула ремень безопасности, развернулась в кресле и посмотрела на меня в упор своими огромными карими глазами:

— У меня к тебе просьба есть. Но, по большей степени, это вообще-то твоя прямая забота. Твоя девушка Марина после вашей бурной стычки в буфете пообещала Кате устроить «веселую жизнь» в университете. Я, конечно, со своей стороны за Катей тщательно слежу и в обиду её не дам, но и ты, будь добр, следи за своей Мариной. Добром вся эта ситуация явно не кончится, если она полезет к твоей сестре.

— Я услышал тебя, Лесь, — глухо проговорил я, до белых костяшек сжимая руки на кожаном руле.

Внутри всё похолодело от злости на Марину, но в то же время в дурацким эхом набатом забилась одна короткая фраза: «Она думает, что Марина — моя девушка». Вот откуда рос этот её ледяной барьер и тотальный игнор.

— Спасибо, что подвез, — спокойно добавила Алекса.

Она открыла дверь и грациозно вышла из машины на прохладный вечерний воздух. Не теряя ни секунды, я торопливо опустил боковое стекло со своей стороны и негромко крикнул ей вдогонку:

— Эй, мышонок!

Леся замерла у самого крыльца и удивленно обернулась. — Она — не моя девушка, — отчетливо, глядя ей прямо в глаза, произнес я. — Но поверь мне на слово: огромные проблемы теперь будут исключительно у неё.

И я с силой нажал на педаль газа. Мощный мотор Мустанга оглушительно взревел на весь тихий двор, и я с пробуксовкой сорвался с места, улетая в ночную Москву. Злость на Марину кипела бешеная.