Помню ради тебя

Мне было так страшно, как никогда в жизни. Забившись в угол, я судорожно, плача от ужаса, набрала родному брату, умоляя срочно приехать и забрать меня. Но он смог добраться только спустя полчаса. Полчаса, за которые обезумевший от ревности Гриша успел меня жестоко избить.

Только когда мой брат наконец ворвался в помещение, Морковин немного отошёл в сторону и ослабил хватку. Но даже тогда, глядя на меня — израненную, дрожащую и бледную — Гриша продолжал злиться. Его буквально распирало от гордости и осознания собственной власти. Он кричал, что он самый богатый парень в этой школе, а я со своей любовью и в подмётки ему не гожусь. Обвинял меня в том, что я кручу хвостом перед его друзьями, хотя всё это было абсолютной, чистой неправдой.

Конечно же, когда брат Богдан ворвался в ту комнату и увидел, что этот подонок со мной сделал, он не стал разговаривать. Он в ярости избил Гришу, буквально размазав его по стенам, а потом бережно подхватил меня на руки и понёс к своей машине.

Гриша, вытирая кровь с лица, бежал за нами до самой парковки. Он на ходу трусливо извинялся, кричал, что переборщил, что это было в последний раз и больше такого никогда не повторится. Но Богдан его уже не слушал. Брат аккуратно усадил меня на заднее сиденье, резко развернулся и со всей силы отпихнул Гришу от водительской двери. Он ледяным тоном приказал ему держаться от меня подальше, добавив на прощание, что теперь Морковин может навсегда забыть о престижном вузе, потому что семья Поповых такое не прощает.

И тогда Гришу переклинило окончательно. Его раздутое эго мажора не выдержало. Ему было всего семнадцать, но он безумно хотел утереть нос девятнадцатилетнему Богдану. Гриша частенько без спроса брал мощную спортивную машину своего старшего брата тайком от родителей, и в ту роковую ночь он, будучи уже изрядно пьяным, прыгнул за руль и поехал за нами в погоню.

Они мчали по ночной трассе как бешеные. Богдан яростно ругался сквозь зубы, крутя руль, а Гриша на своей колымаге буквально стискивал нас с дороги, подрезал, опасно притирал к обочине и что-то дико кричал в открытое окно. Мне было так страшно, что я почти не дышала, намертво уцепившись побелевшими пальцами за ручку двери.

— Богдан, прошу тебя, остановись! Он же ненормальный, он больной! — в слезах умоляла я брата.

И всё, что последнее мне тогда сказал Богдан, крепко сжимая руль перед очередным крутым поворотом, это:

— Надо было ехать за тобой на байке, Лесь... Он более маневренный и поворотливый. А эти четырёхколёсные колымаги в таких замесах — нет.

Это были его последние слова. Через секунду Гриша снова пошёл на таран, Богдан попытался уйти от удара, но машину занесло. Мы перевернулись. Несколько раз, с жутким скрежетом металла, мы летели куда-то далеко в глубокий кювет. Дальше была только темнота и звенящая тишина.

Всё, что происходило потом, мне уже пересказывала Полина. Сама я ничего не помнила. Я пролежала в больнице около трёх месяцев в тяжёлом состоянии, а потом мне пришлось долгие, мучительные месяцы проходить реабилитацию и терапии из-за амнезии и регулярных сбоев памяти. Мой мозг просто заблокировал этот кошмар.

Только вот со временем память вернулась, а прежняя жизнь — сломалась навсегда. Брат в ту страшную ночь умер прямо на месте аварии, до последнего закрывая меня своим телом. На его похоронах, захлёбываясь от слёз, я дала себе две нерушимые клятвы. Первое: если я когда-нибудь снова сяду за руль, то это будет только байк — быстрый, юркий, поворотливый, как хотел Богдан. И второе: я больше никогда, ни при каких обстоятельствах не свяжусь с золотой элитой.

Я мгновенно оборвала все связи со школьными друзьями. Замкнулась в себе, перешлана дистанционное обучение и так же тихо, незаметно школу и закончила. Я выбросила всю свою дорогую, вызывающую одежду, перестала краситься, высоко завязывала волосы и сознательно превратилась в ту самую серую, неприметную мышку, которую никто не замечает.

И вот теперь я сидела на берегу этой тихой речки, прижимая ежедневник к груди, а слёзы крупными каплями падали на исписанные страницы. Я так долго строила эту защитную стену. А теперь Максим со своим бешеным собственничеством Гриши, и Артём, который своими поцелуями будил во мне прежнюю, живую бунтарку, по кирпичикам разрушали мою безопасность.

Карман моей куртки просто коротко завибрировал. Я вздрогнула, выходя из оцепенения, и достала телефон. На экране высветилось сообщение от Катьки:

«Я жду тебя на стадионе! Быстрее, иначе я съем весь попкорн, который купила на двоих».

Я невольно рассмеялась, вытирая слезы со щек тыльной стороной ладони. Да уж, Катя прекрасно знала, на что меня поймать и как вытащить из моих мрачных мыслей. Её аппетит в стрессовых ситуациях был лучшим будильником для моей реальности.

«Буду через полчаса»,— быстро набила я в ответ.

Хватит плакать на берегу. Прошлое должно оставаться в прошлом, а Богдан точно не хотел бы, чтобы я пряталась по углам. Я поднялась с травы, убрала ежедневник, снова оседлала свой байк и уверенно защелкнула визор шлема.

До территории университета я домчала на удивление быстро. Мой мозг сегодня сработал идеально — я ни разу не запуталась в развязках и даже близко не сбилась с дороги, будто сам трек вел меня куда нужно. Припарковав мотоцикл на стоянке спорткомплекса, я наспех скинула шлем, закрепила его на руле и, даже не глядя по сторонам, побежала в сторону заднего двора, где располагался огромный открытый стадион и трибуны.

До матча оставались считанные минуты, вокруг было не протолкнуться. Студенты валили толпами. И тут я поняла, почему наменя все смотрят. Черная обтягивающая кожаная куртка, такие же кожаные штаны, идеально подчеркивающие все изгибы тела, которые я обычно прятала под безразмерными балахонами. Многие парни вокруг откровенно улюлюкали, присвистывали, парочка мажоров попытались преградить мне путь, бросая какие-то сальные шуточки про мой внешний вид. Я лишь сильнее хмурилась, ускоряя шаг и пытаясь прорваться сквозь этот поток, как вдруг меня мертвой хваткой схватили за предплечье и буквально выдернули из толпы за угол трибуны.

Я испуганно вскрикнула, но тут же уперлась взглядом в массивную грудь.

Максим. Он уже был в своей официальной красно-синей форме для регби, взъерошенный, огромный, и надвигался на меня, тяжело дыша от ярости. В его глазах полыхало такое дикое пламя, что я моментально сжалась всем телом, чувствуя, как внутри испуганно затрепетало сердце. Этот взгляд… он был слишком похож на взгляд Гриши из моего прошлого.

— Что, блять, на тебе надето, Леся?! — яростно прошипел он мне прямо в лицо, фиксируя мои плечи своими огромными ладонями.

— Экипировка, — едва слышно прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе и не смотреть в его яростные глаза.

Максим на секунду замер, сканируя взглядом мой кожаный костюм, а потом его челюсть упрямо двинулась вперед.

— Ты опять приехала с Маратом?! — в его голосе прорезались опасные, ревнивые нотки.

— Нет. Сама.

— Сама?! — он шокированно вздернул брови, явно не укладывая в голове образ тихой первокурсницы и мощного мотоцикла.

— Эй, Макс, давай нахер, игра на подходе! — проорали ему с поля парни из команды, пробегая мимо нашего укрытия.

— Да сейчас, блять! — раздраженно махнул он им рукой, а затем резко, но аккуратно завел меня еще глубже под трибуны, подальше от сотен лишних глаз. Он снова повернулся ко мне:

— Мы с тобой еще очень серьезно поговорим про этих твоих двухколесников, поняла меня?

Я затаила дыхание, ожидая нового взрыва, но Максим вдруг резко смягчился. Его лицо разгладилось, а огромная, мозолистая ладонь осторожно, почти невесомо легла на мою правую щеку, закрывая пальцами багровый синяк Кристины.

— Я решил проблему с Кристиной, Лесь. Она тебя больше пальцем не тронет. Никогда, — глухо и твердо произнес он, и в его голосе послышался финал их долгих «свободных отношений».

— Максим… — тихо начала я.

Я безумно хотела сказать ему то же самое, что полчаса назад наговорила Артёму. Выдать эту заученную тираду про разные круги, про то, что я не хочу ломать их дружбу, и про то, что я не его девушка. Но он просто не дал мне вставить ни слова.

Максим резко подался вперед и вцепился в мои губы жадным, собственническим поцелуем, буквально вжимая мое хрупкое тело в свою мощную грудь. От него пахло адреналином, стадионом и тем самым резким цитрусовым парфюмом. Я испуганно забилась в его руках, упираясь ладонями в жесткую форму, и изо всех сил пыталась его отстранить. Прошлое кричало внутри меня, умоляя сбежать от этого напора.

Почувствовав мое отчаянное сопротивление, Макс резко отпрянул.

— Да, прости… — хрипло выдохнул он, тяжело вздымая грудь.

Он аккуратно наклонился и уткнулся своим лбом в мой, заставляя меня смотреть только на него. Его дыхание обжигало лицо.

— Прости меня, малявка. Срывает башню рядом с тобой, ничего не могу поделать, — тихо, почти умоляюще проговорил этот грозный нападающий. — Пожалуйста, не уходи никуда после игры. Жди меня здесь.

Он отпустил мои плечи, давая мне свободу, но его взгляд продолжал удерживать меня крепче любых цепей. Судья на поле уже дал первый оглушительный свисток, призывая команды к построению.

Максим скрылся в туннеле, ведущем к полю, а я, наспех поправив кожаную куртку, двинулась вверх по бетонным ступеням трибун. Стадион гудел, как разворчавшийся улей. Катьку я нашла в третьем ряду — она буквально грудью отвоевала для меня свободное пластиковое сиденье, отбиваясь от каких-то наглых старшекурсников.

— Ну почему так долго?! — возмутилась она, как только я протиснулась к ней. — Матч вот-вот начнётся!

— Максим на пути попался, — тихо проговорила я, усаживаясь рядом.

— Надоел, — в открытую заворчала Катя, закатив глаза. — Сплошное ходячее несчастье для наших нервов. На, держи, — она сунула мне в руки огромный стакан с попкорном. — Сейчас начнётся бойня.

Мы устремили взгляды на идеальный зелёный газон, расчерченный белыми линиями. Под оглушительный рёв трибун команды выстроились друг напротив друга. Наши парни в красно-синей форме выглядели невероятно собранными, но даже отсюда, с третьего ряда, я кожей ощущала свинцовое, вибрирующее напряжение между Максимом и Артёмом. Они не смотрели друг на друга. Артём, как капитан, глухо отдавал последние указания команде, его челюсть была намертво сжата, а на нижней губе багровела ссадина. Максим стоял чуть в стороне, тяжело дыша через капу, его мощные плечи были напряжены до предела. Между ними словно натянули оголённый провод под напряжением в тысячи вольт.

Судья дал пронзительный свисток. Игра началась.

Это было не просто регби — это была легализованная война на глазах у сотен зрителей. Соперники — сборная соседнего технологического вуза, огромные, как на подбор, парни в чёрной форме — с первой же секунды пошли на жесткий таран. Земля буквально дрожала под их бутсами.

Уже на третьей минуте Максима жестко впечатали в газон сразу двое защитников. Звук удара корпусов разнёсся по стадиону глухим эхом. Я испуганно вскрикнула, сжав кулаки, но Макс, перекатившись через голову, мгновенно вскочил на ноги, разъярённый как раненый медведь. В его глазах полыхал тот самый дикий огонь вспыльчивости, который так пугал меня в жизни, но здесь, на поле, эта агрессия превращала его в несокрушимый танк.

Чёрные атаковали грязно. Они намеренно целились в травмированные зоны, и Артёму доставалось больше всех. В одном из раков — борьбе замяч на земле — соперник бесцеремонно наступил Туманову бутсой на руку. Артём глухо зарычал от боли, но мяч не выпустил. Из него силой выбивали дыхание, его сносили на полной скорости, но наш капитан поднимался снова и снова, стирая кровь с размякшей губы.

— Тёма, пасуй! — истошно заорала Катька рядом со мной, срывая голос.

Счёт шёл на секунды, до конца второго тайма оставалось три минуты, и мы уступали три очка. Нам нужна была попытка — занос мяча в зачётную зону соперника.

И тут произошло то, чего никто не ожидал. Артём перехватил овальный мяч после тяжелейшего столкновения в центре поля. Его тут же взяли в кольцо трое защитников чёрных. Прорваться одному было самоубийством — его бы просто сломали. Краем глаза Артём заметил Максима, который на огромной скорости параллельным курсом прорывался по флангу.

В эту долю секунды вся их взаимная ненависть, ревность из-за ночных поцелуев и школьных обид стёрлась в порошок перед лицом общей цели. Они были лучшей связкой этого университета. Братьями по крови и по игре.

Артём, уже падая от сокрушительного захвата подбежавшего противника, в прыжке выдал сумасшедший, идеально точный пас назад-вбок — прямо в руки Максиму. Макс поймал мяч намертво. Перед ним оставался последний защитник. Максим даже не подумал уходить в финт — он просто выставил мощную прямую руку, жёстким «стэг-армом» впечатал соперника в газон и на полной скорости ворвался в зачётную зону, падая на траву вместе с мячом.

Стадион буквально взорвался сумасшедшим, оглушительным рёвом. Трибуны ходили ходуном. Финальный свисток судьи потонул в криках победы. Красно-синие победили со счётом 19:17.

Парни из команды с воплями налетели на Максима, свалив его в кучу малу. Я смотрела на поле, тяжело дыша, и видела, как из этой толпы медленно выбрался Артём. Он подошёл к тяжело поднимающемуся Максу. Несколько секунд они стояли нос к носу — тяжело вздымая грудь, грязные, в траве и крови. А затем Артём протянул ему руку. Максим крепко, до хруста в пальцах, пожал её, и они коротко столкнулись плечами.

Катька тут же подскочила со своего сиденья и, бесцеремонно распихивая локтями зазевавшихся студентов, потянула меня вниз, прямо к игровому полю. Но мы даже подойти к ним близко не успели, как события приняли совершенно неожиданный оборот.

Откуда-то со стороны центральных трибун стремительной тенью слетела незнакомая черноволосая девчонка. Она подлетела к Артёму и с ходу повисла на его шее в собственническом, страстном поцелуе.

Я замерла на полпути, вытаращив глаза на эту картину. Артём от такой резкой подачи, кажется, сам знатно опешил — я не совсем поняла по его движениям, то ли он схватил её за талию, чтобы поскорее освободиться от этих удушающих объятий, то ли, наоборот, обнял в ответ. В ту же секунду сердце болезненно укололо, а виски сдавила знакомая, тяжёлая тисками боль. В горле мгновенно образовался конкретный, мешающий дышать ком обиды. Какая же я глупая. А ведь ещё ночью он целовал меня.

Катька рядом со мной шумно выдохнула и злобно выругалась на весь стадион. Мы подошли к ним практически вплотную, и в этот момент Артём наконец-то силой оторвал девчонку от себя.

— Ты что здесь делаешь? — хмуро проговорил он, тяжело дыша и вытирая губы.

— Сюрприз, Тёмочка! Не скучал разве? — пропела она капризным, певучим голоском.

Она была очень красивой, ухоженной и выглядела как типичная дорогая машинка из тех самых богатеньких и элитных семей. Сразу видно — девочка из его круга. Из того самого круга, от которого я так отчаянно бегу.

Максим, стоявший рядом, явно заметил мою минутную растерянность, резко изменившееся лицо и то, как я побледнела. Он не стал долго думать — сделал шаг вперёд и уверенно, по-хозяйски притянул меня к себе за талию, прижимая к своему боку. Артём, заметив это движение, мгновенно отвлёкся от черноволосой и смерил Макса ледяным, полным злой ярости взглядом. Атмосфера между ними снова накалилась до предела.

— Максим, пусти… Ты весь потный, — прошептала я, упираясь ладонями в его жесткую форму и отчаянно пытаясь выбраться из его крепкой хватки. Мне было дико неловко находиться в центре этого немого противостояния под пристальным взглядом Артёма.

— Это не пот, малявка, это победа! — радостно проревел он, проигнорировав моё слабое сопротивление.

Макс подхватил меня под талию, легко поднял на руки и счастливо закружил прямо посреди поля, заставив меня от неожиданности громко взвизгнуть.

— Поздравляю, — выдохнула я, когда он наконец опустил меня обратно на землю, но рук с моей талии так и не убрал.

— Спасибо, малышка, — искренне ответил он.

Максим сейчас выглядел безумно, абсолютно счастливым. Он смотрел на меня так открыто и тепло, что у меня внутри что-то дрогнуло. В его глазах больше не было той пугающей, первобытной дикости или злости, которая так сильно напоминала мне о Грише. Сейчас это были чистые, сияющие восторгом глаза человека, который только что выиграл свой главный матч. И в этот момент я поняла, что сбежать от них двоих без потерь у меня уже точно не получится.

— Ого, Максик,смотрю, ты изменил вкусы! Теперь тебе нравятся богатенькие… э-э… мотоциклистки? Это твой красный байк на площадке стоит? — черноволосая девчонка резко отлипла от Артёма и сделала уверенный шаг в мою сторону, бесцеремонно разглядывая мою обтягивающую кожу.

— Мой, — спокойно кивнула я, стараясь не выдавать своего удивления.

— Здорово, обожаю байки! — проговорила она, окинув меня оценивающим взглядом. — А вот Артём их терпеть не может. В своё время то и дело запрещал мне садиться на них. Поэтому я сегодня на машине. — Она с улыбкой помахала ключами от «Мерседеса» прямо перед моим носом. — Я, кстати, Ангелина. Подруга Максима. Мы встречаемся иногда, — заговорщически шепнула она мне, как бы невзначай обозначая свои права на него.

— А ты кто?

— Я Алексия. Подруга Кати, — ровным тоном проговорила я.

— И моя девушка, — жестко вклинился в разговор Максим, крепче сжимая ладонь на моей талии.

Ангелина на секунду замерла, а потом звонко, фальшиво рассмеялась:

— Судя по её напуганному лицу, Максик, ты её просто принудил быть с тобой. Либо она такая же отбитая наглухо, как твоя Кристина.

Она сделала шаг назад, видимо, понимая, с кем имеет дело, и решив, что от этой темы лучше держаться подальше. Ангелина повернулась ко мне и тихо, но отчетливо добавила:

— Ты поаккуратнее с ним. Он иногда самый настоящий псих.

После этих слов она как ни в чем не бывало вернулась к Артёму, собственнически переплетая с ним пальцы.

— Тём, я приехала только ради тебя. Проводишь меня до дома переодеться?

— Да, Туман, отвези свою девчонку. Помилуйтесь, как обычно вы это делаете, — ядовито поддел его Максим, явно намекая на их прошлые тусовки.

Артём стоял темнее тучи, переводя бешеный взгляд с Макса на меня, но Ангелина уже настойчиво тянула его за собой в сторону выхода.

Максим, проигнорировав выпад друга, повернулся к моей подруге:

— Кать, хочешь, до дома довезу? Твой брат явно сейчас будет занят какое-то время.

Катя перевела виноватый, растерянный взгляд со своего хмурого брата на меня, а потом решительно качнула форменной челкой.

— Нет, спасибо, Макс. Я поеду с Лесей. — Она повернулась ко мне: — У тебя есть для меня второй шлем?

— Есть, — я кивнула, испытывая дикое облегчение от того, что Катька забирает меня из этого элитного гадюшника.

— Ну всё, пошли, — Катя мертвой хваткой уцепилась в мой кожаный рукав и буквально потащила меня прочь с этого проклятого поля.

— Малявка! Чтобы я вышел, а ты на парковке меня ждала, поняла?! — крикнул мне вдогонку Максим, чей громогласный бас раскатился над стадионом.

— Пошёл нафиг! — не оборачиваясь, яростно заорала Катька на весь стадион. — К Кристине своей катись, регбист несчастный.

Мы вышли на залитую солнцем парковку, и в этот самый момент к обочине с глухим рокотом подкатил Марат. Катька тут же восторженно взвизгнула и пулей побежала к нему, едва не сбив парня вместе с его черным матовым байком. Марат со смехом стянул шлем, взъерошил свои волосы и протянул ей дополнительный головной убор.

Я лишь облегченно улыбнулась — как же он вовремя появился.

— Довезешь ее до дома? — спросила я, подходя ближе. — А то у меня тут еще кое-какие дела появились.

— Без проблем, — улыбнулся Марат.

Они с Катькой тут же потянулись друг к другу и поцеловались. Мне до безумия стало приятно за подругу. Катька всё-таки не струсила, переступила через свои страхи и согласилась на его предложение попробовать нормальные отношения.

— Лесь, ты точно уверена? Всё хорошо? — отозвалась Катя, с неохотой отрываясь от своего парня и взволнованно глядя на меня.

— Да, всё нормально, — я махнула рукой. Катя на секунду замялась, а потом подошла ко мне почти вплотную, опустив голову:

— Прости за Артёма… Я же знаю, что между вами что-то происходит, хотя ты упрямо ничего не говоришь. Но раз молчишь — значит, так нужно. Я всё понимаю.

У меня внутри всё сжалось от её искренности. Вина перед подругой жгла грудь.

— Прости, Кать… — тихо выдохнула я, отводя взгляд в сторону. — Правда, есть вещи, которые я и сама помнить не хочу. Но однажды я тебе всё-всё расскажу, обещаю. Только с твоим братом у нас ничего нет и быть не может.

Я аккуратно взяла её за локоть и отвела на пару шагов в сторону, подальше от Марата, чтобы поговорить с глазу на глаз. Пора было внести ясность, пока Катька не напридумывала лишнего.

— Признаю, он мне нравится. Да, это глупо, но нравится, — шёпотом заговорила я, чувствуя, как горят щёки. — И… в общем, мы ночевали сегодня в одной комнате, вместе. Но у нас ничего не было, Кать! — я тут же выставила ладони вперёд, останавливая её готовые сорваться с губ расспросы. — Мы толькоцеловались. Но… я вижу, что для него всё это на каком-то бытовом уровне. Поцеловал меня, а через час на поле уже обнимается с другой. Я просто не хочу быть в этом элитном кругу. Без обид, Кать, но я не собираюсь быть очередной сменной девкой твоего брата.

— И правильно! — тут же искренне возмутилась Катька, и в её глазах вспыхнула самая настоящая преданность. — Тёма иногда такой дурак, честное слово! А эта Ангелина — та ещё стерва, поверь мне. К ней лучше вообще не лезть, она в сто раз хуже и опаснее Кристины. Наглая, избалованная мажорка. Так что ты всё правильно делаешь, Лесь.

Я благодарно кивнула ей, чувствуя, как с души свалился огромный камень. Моя подруга осталась на моей стороне.

— Ну всё, беги к своему кавалеру, — улыбнулась я, надевая шлем с рожками. — Марат! Чтобы аккуратно её вёз, понял? Кожаных вещей у неё нет, если упадёт — я из тебя котлету сделаю.

— Обижаешь, козявка, — хохотнул Марат, защёлкивая ремешок на Катькином шлеме. — За свою девчонку я сам любого порву.

— Сам козявка! — весело крикнула я ему в ответ.

Мы дружно засмеялись, разрушая остатки этого липкого университетского напряжения. Катя уселась на пассажирское сиденье, крепко обняла Марата за талию, и их байк с глухим рокотом сорвался с парковки.

Спустя десять минут из дверей спорткомплекса на полной скорости выбежал Максим с регбийной сумкой наперевес. Я сидела на байке, уткнувшись лбом в приборную панель, потому что виски раздирало от боли так, что я даже не заметила, как его массивная фигура выросла рядом. Макс без лишних слов звонко хлопнул меня ладонью по шлему, заставив вздрогнуть.

— Ай! Охре… — я не договорила, сердито вздёрнула голову и резко подняла визор. — Совсем, что ли, сумасшедший?!

— Прости, — рассмеялся Макс, ни капли не раскаиваясь, и закинул сумку на плечо.

— Говори уже, чего хотел, и я поехала. Мне домой нужно, — я поморщилась, потому что от громких звуков в ушах невыносимо стреляло.

— Докинь до дома, — абсолютно спокойно попросил он, как будто это было в порядке вещей.

— Прости, но на тебя шлема у меня нет, — я попыталась технично слиться с темы.

— Ты только что Катьке сказала, у тебя есть второй, — Макс прищурился, уличив меня во лжи.

— Я наврала, ясно? — упрямо вывела я его на чистую воду. — Я просто Марата позвала, и он её увёз. Так что можешь ехать на своей милой машине.

— Я сегодня без тачки, — Максим вздохнул и поскрёб затылок. — Хотел с Туманом поехать, но у него… сама видишь, «подушка» приехала из богатого прошлого.

— Вижу, — буркнула я, и внутри снова неприятно кольнула ночная сцена с Артёмом. — Ладно, тогда придётся тебе попросить кого-то другого. Полно же друзей вокруг.

— Сейчас, сиди, не уезжай, — он заговорщически подмигнул мне и повернулся к парковке.

Я проследила за ним взглядом и удивлённо вздёрнула брови. Этот наглец бесцеремонно подошёл к какому-то бедному первокурснику-байкеру, без лишних слов отвесил ему лёгкий подзатыльник и просто забрал у него из рук второй шлем.

— Завтра в универе отдам, спасибо, братан! — крикнул Макс на ходу, возвращаясь ко мне с трофеем. — Ну вот видишь, как всё хорошо складывается.

Он попытался натянуть чужой шлем на свою огромную голову, а я посмотрела на него максимально хмуро.

— Поможешь? — Макс смешно зашурудил пальцами у шеи, никак не попадая в защёлку.

Я лишь мученически закатила глаза, выдохнула и резко дёрнула его за ремешки на себя, помогая закрепить пластиковый замок прямо под его подбородком. Лицо Максима оказалось слишком близко, его глаза сияли.