Помню ради тебя

— Пока не знаю, тёть Тань, — честно призналась я, переводя дух. — Вроде как только до завтра, но если что — я тебе сразу напишу.

— Хорошо, беги собирайся.

Я пулей рванула в нашу комнату, чтобы успеть сложить пижаму и вещи. Но стоило мне открыть шкаф, как Полина, зашедшая следом, без лишних слов отвесила мне лёгкий подзатыльник по башке. А в следующую секунду её пальцы мёртвой хваткой ухватили меня за подбородок, бесцеремонно поворачивая моё лицо к свету.

— Это что ещё такое, Лесь? — её голос мгновенно стал строгим и серьёзным.

— Прикусила! — буркнула я, пытаясь вырваться из её цепких рук, но сестру-медика было не так-то просто обмануть.

— Ну конечно, прикусила она, — саркастически рассмеялась Полина, чуть сильнее надавливая на мою многострадальную щёку. — А багровый след рядом — это у тебя, видимо, кожа изнутри так прокусывается? Мать, может, со своим зрением со стороны плиты ничего и не заметила, а я вообще-то будущий врач! — с гордостью и профессиональным занудством отозвалась она. — У этой стервы, которая тебя приложила, явно было кольцо на руке. Видишь? У тебя тут уже маленький синяк проступает по контуру. Кто это тебя так разукрасил в твоём элитном вузе?

Я замерла, глядя на себя в зеркало над комодом через плечо сестры. Полина была права: на бледной коже щеки явственно проступал нехороший, синеватый след, а прокушенная губа до сих пор немного подпухала. Кристина приложила меня от души.

— Да там стерва одна… с Максимом этим крутит, — буркнула я, уводя взгляд в сторону и послушно заклинивая подбородок, пока сестра рассматривала след. — Сказала держаться от него подальше. А это… ну, что-то типа напоминания.

— Вот же сука, — по-настоящему зло прошипела Полина, и её медицинская сдержанность моментально испарилась. — А идёшь-то куда сейчас?

— К Кате.

— Это у которой брат Артём? — Полина округлила глаза.

— Да.

— Ну и попала же ты, девка, — искренне рассмеялась она, качая головой. — Прямо в самое пекло лезешь.

Договорить мы не успели. За окном громко и настойчиво просигналила машина. Мы обе синхронно вздрогнули, и Полина тут же перекинулась через открытую створку окна, высматривая тачку во дворе. Мои руки затряслись сильнее, я начала судорожно запихивать в рюкзак первые попавшиеся вещи.

— Эй, Лесь, — Полина резко отпрянула от окна и заговорщически прошептала, заглядывая мне через плечо. — Слышь, ты пижаму мою шёлковую возьми, черную. Которая на верхней полке.

— Зачем это? — я нахмурилась.

— Затем! Если этот твой регбийный красавчик увидит тебя в твоей растянутой байковой пижаме с уточками, то ходить тебе монашкой до самой пенсии. А тут — шанс.

— Ой, да пошла ты! — вспыхнула я, застёгивая молнию на рюкзаке так сильно, что едва не сломала замок. — Мне вообще никто из них не нужен! Вот выучусь, накоплю денег, куплю себе мощный байк и буду одна гонять по городу по ночам. И пусть все катятся к чёрту.

— Сумасшедшая, — со смехом заключила Полина, качая головой. — Ладно, байкерша. Я тогда тебе в телеграм скину шлем, какой хочу. Купишь мне, когда разбогатеешь, будем вместе гонять. Для пары.

— Замётано!

Мы со звонким стуком хлопнулись ладонями, скрепляя этот наш дурацкий уговор. Время поджимало.

— Эй, Лесь, — снова окликнула сестра, когда я уже взялась за ручку двери.

— Ну что? — я обернулась.

— Ты же и так богатая, — Полина хитро подмигнула мне.

— Я знаю, — подмигнула в ответ я ей. — Поэтому байк привезут уже на следующей неделе.

Я накинула рюкзак на одно плечо, пулей вылетела в прихожую, на ходу чмокнула тётю Таню в пахнущую домашней выпечкой щёку и крикнула:

«Я побежала!».

Дверь квартиры захлопнулась. Я спускалась по лестнице, и с каждым шагом моё сердце колотилось всё сильнее.

Я вышла на улицу, где уже стремительно темнело, и эти сумерки были мне только на руку — хоть какая-то надежда, что никто не разглядит мой синяк. Серебристый «Мустанг» Артёма уже стоял у подъезда, хищно поблескивая фарами в сгущающейся темноте. Сам Туманов стоял на улице, привалившись спиной к водительской двери. Увидев меня, он молча сделал шаг вперед и открыл передо мной переднюю пассажирскую дверь.

— Я могу и сзади сесть… — тихо пробормотала я, не решаясь подойти ближе.

Но тут из темноты заднего сиденья прямо в середину между креслами вынырнула Катька.

— Садись вперед, Лесь, тут всё занято! — запричитала она. — От вонючей спортивной формы Артёма после этой адской тренировки до каких-то его гребаных коробок из гаража. Я тут сама еле помещаюсь!

— Хорошо, — выдохнула я и послушно забралась на переднее сиденье.

Дверь захлопнулась, и я снова столкнулась со своим главным врагом — этим дурацким ремнем безопасности. Сколько бы я ни дергала непослушную ленту, она намертво заклинила.

Артём обошел машину, сел на водительское кресло рядом со мной и, скользнув по мне тяжелым взглядом, недовольно зашипел сквозь зубы. Моя возня с ремнем явно действовала ему на нервы. Он резко перекинулся всем своим массивным телом через центральную консоль, перехватывая ленту у меня из рук, и дернул её на себя. Но ремень, как назло, не поддавался даже ему.

— Артём, ну ты как всегда, — подала голос сзади Катя, разглядывая коробки.

— Давай я сама… — панически проговорила я.

Я начала резко разворачиваться в его сторону, чтобы забрать ремень, и в эту же долю секунды Артём дернулся навстречу. Всё произошло слишком быстро. Он мазнул своими сухими, горячими губами прямо по моим.

Время будто остановилось. В салоне мгновенно выкачали весь воздух. Моё сердце испуганной птицей забилось о ребра, а по коже пробежал такой мощный разряд, какого я не чувствовала даже во время похищений Макса. Это было чистым безумием.

— Блять… — глухо шикнул Артём, резко отпрянув на сантиметр назад, но не отпуская ремень. Его глаза в полумраке машины полыхнули опасным огнем.

— Прости.

— Ты… ты прости, — тут же запаниковала я, чувствуя, как щеки заливает пунцовый румянец, начисто стирая всю маскировку тонального крема.

Артём сжал челюсти так, что на скулах заходили желваки, резко и с силой рванул ленту вниз — и она, наконец, со щелчком поддалась. Он защелкнул пряжку в замок.

— После игры починю, — сухо отозвался он, возвращаясь на свое место и крепко сжимая пальцами руль. Его голос заметно вибрировал от сдерживаемого напряжения

Он что-то глухо бурчал себе под нос, а я в этот момент мысленно проклинала себя за то, что вообще согласилась на эту ночёвку и дернулась. По его лицу, по этой каменной челюсти было слишком заметно, как ему стало противно от этого случайного касания губ. Артёма аж передёрнуло, он отвернулся к рулю, словно я была какой-то ядовитой.

Я резко отвернулась к боковому окну, упираясь лбом в холодное стекло. На глаза предсказуемо навалились горячие, злые слёзы, но я стиснула зубы и силой заставила их скрыться. Никто здесь не увидит моей слабости. Достаточно с меня унижений на сегодня.

Дальше до самого дома Тумановых мы ехали в гробовом молчании. Точнее, Катька сзади без умолку что-то щебетала про университет, Марата и завтрашние планы, а мы с Артёмом словно воды в рот набрали. Как только серебристый «Мустанг» затормозил на парковке у их дома, я поспешно отщелкнула этот дурацкий ремень и буквально вывалилась из машины на прохладный ночной воздух. Катя тут же побежала вперед к подъезду, на ходу копаясь в сумочке в поисках ключей. Я потянулась к багажнику, чтобы забрать свои вещи, но Артём вырос за моей спиной как из-под земли.

Он молча, без единого слова, просто забрал у меня из рук рюкзак. Я так и осталась стоять с открытым ртом, глядя на его широкую спину и на то, как легко он закинул мою ношу себе на плечо.

Артём на секунду притормозил, повернул ко мне голову и, кивнув на огромные, тёмные деревья вокруг их двора.

Потом он нахмурился, быстро обернулся на Катю, которая уже весело влетела в дом, и снова решительно подошёл ко мне. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Артём наклонился к самому моему носу, заставляя меня затаить дыхание, и медленно, очень осторожно провёл подушечкой большого пальца по моей правой скуле. Прямо там, где под слоем тональника прятался багровый след Кристины. Его палец был горячим, и от этого прикосновения по телу побежали колющие мурашки.

— Пошли, — нахмурился он ещё сильнее, и в его глазах промелькнула опасная, тёмная забота.

Прежде чем я успела хоть что-то возразить, он уверенно взял меня за руку, крепко переплетая наши пальцы. Своей огромной, тёплой ладонью он буквально спрятал мою руку в своей. Я, абсолютно офигевшая от такой внезапной нежности и напора с его стороны, послушно поплелась следом за ним к дому, едва поспевая за его широкими шагами. Сердце в груди колотилось как сумасшедшее, напрочь выбивая из головы все мысли о Максе и Кристине.

Чтобы хоть как-то сбить это сумасшедшее напряжение и скрыть то, как сильно меня штормит от его близости, я огляделась по сторонам и буркнула первое, что пришло в голову:

— Теперь понятно, почему Катя сказала, что бегать вокруг дома невозможно. У вас тут что, полгорода живёт? Артём лишь тихо, коротко усмехнулся на мою глупую попытку перевести тему, но пальцев так и не разжал.

Мы вошли в огромный особняк Тумановых. Атмосфера роскоши и уюта здесь буквально обволакивала, но мне было не до этого — сердце колотилось где-то в районе горла. Артём тут же достал для меня из шкафчика мягкие пушистые тапочки. Стоило мне переобуться, как он снова уверенно взял меня за руку, переплетая наши пальцы, и повёл вглубь коридора. По дороге он перебросил Катьке мой рюкзак. Подруга лишь хитро улыбнулась, переводя взгляд с наших сцепленных рук на моё пунцовое лицо, но благоразумно промолчала

— Я сейчас, — весело бросила она. — Кину вещи в комнату и приду.

Но стоило нам с Артёмом переступить порог просторной, залитой тёплым светом кухни, как у меня внутри всё просто рухнуло в бездну. За столом сидел Максим.

Увидев нас, он тут же подобрался всем телом, его плечи напряглись, а на лице проступил опасный, хищный оскал. Его глаза намертво пригвоздили меня к месту, а потом опустились ниже — туда, где Артём держал мою ладонь. Хватка Туманова на моих пальцах тут же усилилась до лёгкого хруста, демонстрируя глухую силу, а затем он плавно отпустил меня, собственническим жестом усаживая на ближайший стул.

— Ой, вы уже приехали! — в кухню вбежала стройная, ухоженная и очень молодая женщина, появившаяся откуда-то из глубины дома.

Я от неожиданности тут же вскочила со своего места.

— Сиди, сиди, милая, — ласково улыбнулась она, грациозно опускаясь на стул прямо рядом с притихшим Максимом. — Меня зовут Анна Максимовна, я мама Катюши и Тёмочки. — Она радушно протянула мне руку.

— Алексия, — негромко проговорила я, пожимая её тёплую ладонь и пытаясь унять внутреннюю дрожь.

— Какое имя красивое! — искренне удивилась она. — А сокращённо как можно?

— Да просто Леся… или Алекса. Как вам будет удобно, — я постаралась выдавить вежливую улыбку.

Анна Максимовна понимающе кивнула, а затем повернулась к сыну:

— Тёмочка, тут Максим заглянул к нам. Я тебе на мобильный звонила, но ты, видимо, за рулём был, не слышал.

— Я вижу, мам, — как-то слишком сухо, с угрожающей хрипотой отозвался Артём у меня из-за спины.

Я кожей почувствовала, как его огромная ладонь с силой сжала деревянную спинку моего стула, будто он обозначал свои границы. В воздухе мгновенно запахло озоном, как перед сильнейшим взрывом на поле.

— Ты так просто заглянул, Макс, или по делу? — ледяным тоном спросил Туманов.

— Вообще-то по делу, — Максим медленно поднял голову, и в его глазах полыхнула такая ярость, что мне захотелось провалиться сквозь землю. — Но теперь вижу, что зашёл не зря. Ты что здесь вообще забыла? — жёстко бросил он уже мне.

— Это я её пригласила! — в кухню вовремя влетела Катя и решительно села на стул рядом со мной, закрывая меня собой. — А вот ты чего сюда припёрся?

— Катя! — тут же возмутилась Анна Максимовна, строго посмотрев на дочь.

— Мам, ну ты же знаешь, я терпеть его не могу, — абсолютно буднично заявила Катька, потянувшись к вазочке с конфетами.

Потом она повернулась ко мне и зашептала: — Лекси, не обращай внимания, у них это взаимное бешенство ещё с самого детства.

— Да, Лесь, не обращай внимания, — сердито и с явной издёвкой проговорил Максим, буравя Артёма бешеным взглядом. — Кое-кто тут просто очень любит ещё со школы чужих девушек втихаря уводить.

— Никто у тебя никого не уводил, — глухо отрезал Артём сверху, и спинка моего стула под его пальцами жалобно хрустнула.

— Ещё бы… — процедил Макс, подаваясь вперёд и упираясь локтями в стол.

— Так, ребята, ну чего вы устроили?— Анна Максимовна всплеснула руками, переводя растерянный взгляд с одного регбиста на другого. Атмосфера между парнями была такой горячей, что, казалось, люстра над нами сейчас лопнет. — У нас в доме гостья, прекратите немедленно свои спортивные разборки!

— Мам, кажется, ты куда-то очень сильно торопилась, — поспешно перебила её Катя, явно пытаясь разрядить эту взрывоопасную обстановку и убрать лишних свидетелей. — Мы тут дальше сами со всем справимся, честно.

Она тут же вскочила со своего места, демонстративно зашумев посудой и ставя чайник на плиту, чтобы хоть как-то заглушить повисшую тишину. Повернувшись ко мне, Катька заговорщически подмигнула:

— Будешь есть, Лесь?

— Нет, спасибо, я не голодна, — тихо отозвалась я, мечтая только об одном — сбежать с этой кухни и раствориться в воздухе.

— Будет, — глухо и безапелляционно перебил меня Артём.

Он обошел мой стул и по-хозяйски сел на соседнее сиденье, буквально прижимая меня своим мощным плечом и отрезая от Максима.

Анна Максимовна, почувствовав, что между парнями вот-вот полетят искры, решила не искушать судьбу. Она быстро поднялась, тепло улыбнулась мне и незаметно сунула в мою ладонь пару своих визиток.

— Если эти оболтусы будут тебе надоедать или что-то пойдет не так — сразу звони мне на любой номер, милая, — заговорщически шепнула она мне на ухо и мгновенно упорхнула из кухни по своим делам, оставив нас наедине с этой бурей.

Катя тут же заняла её место, усаживаясь с другой стороны от меня. Теперь я была зажата между Тумановыми, как в крепости, а напротив сидел Максим, чей бешеный взгляд буквально прожигал во мне дыру.

— Так зачем ты пришел, Макс? — Катька скрестила руки на груди, глядя на него с явным раздражением.

— По поводу завтрашней игры поговорить, — процедил Максим сквозь зубы, не сводя с меня потемневших от злости глаз.

— Ну, пошли, поговорим, — сухо отозвался Артём.

Парни покинули кухню, и я наконец-то смогла сделать нормальный, полноценный выдох. В груди всё ещё пекло от дикого напряжения.

— Они что, поругались? — тихо спросила я Катю, когда она с глухим стуком поставила передо мной тарелку с большим куском ароматного домашнего пирога.

— Видимо, — пожала она плечами, усаживаясь напротив. В её глазах плясали любопытные чертики. — И видимо, из-за тебя.

— А я-то тут при чём? — я искренне округлила глаза, чуть не подавившись воздухом.

— Ну, видимо, при чём-то, — снова многозначительно протянула она. Катька оперлась подбородком на ладони и хитро улыбнулась, забавно моргая глазами. — Что у тебя с моим братом, а, Лесь?

— Ничего! — моментально отозвалась я и, чтобы спрятать пылающие щеки, откусила пирог побольше.

— Угу, под ручку пришли, мило, — подколола она меня.

— Он сам меня взял! — побубнила я с набитым ртом, отчаянно пытаясь оправдаться. — Просто чтобы проводить до кухни.

— Конечно-конечно, — Катька со смешком переплела пальцы своих рук, наглядно показывая наше с Артёмом сцепление. — А пальцы вот так переплетают, видимо, для того, чтобы ты по пути в коридоре не соскользнула, да?

Я лишь беспомощно пожала плечами, уставившись в свою тарелку.

— Честно, Кать, ничего между нами нет.

В этот самый момент где-то наверху, прямо над кухней, что-то оглушительно загромыхало — будто огромный шкаф рухнул. Я испуганно вздрогнула, едва не выронив вилку.

— Дикие какие-то… — недовольно проворчала Катя, качая головой, но в её голосе проскользнула явная тревога.

Катя на секунду замерла, пристально вглядываясь в моё лицо при ярком свете люстры. Её глаза сузились. Не говоря ни слова, она резко повернулась к раковине, схватила влажное кухонное полотенце, подошла ко мне вплотную и с нажимом потерла мою правую щеку, безжалостно стирая слой тонального крема.

— Это что ещё такое, Лесь?! — ошарашенно выдохнула она, разглядывая проступивший багровый след.

— Кристина... — выдохнула я, с трудом проглатывая застрявший в горле кусок пирога. На глаза снова навернулись непрошеные слёзы стыда.

— Вот же стерва крашеная! — заорала Катька на всю кухню так, что у меня заложило уши. Её лицо перекосило от бешеной ярости. Она развернулась к выходу и закричала в глубину коридора:

— Максим!!!

Наверху тут же прекратился глухой гул. По деревянным ступеням лестницы мгновенно загрохотали тяжелые, спешные шаги. Парни не шли, они буквально летели вниз на её крик.

— В чём дело? — первым в кухню влетел Артём. Весь взъерошенный, злой, с тяжело вздымающейся грудью. Следом за ним, наступая ему на пятки, ворвался Максим.

— Угомони свою сучку! — прошипела Катя, в ярости тыкая пальцем прямо мне в лицо, демонстрируя парням мой синяк. — Я же говорила тебе, Макс! Я предупреждала, что твои грязные игры до добра не доведут!

Максим замер на пороге. Я увидела, как в одно мгновение его лицо побледнело, а глаза налились опасной, бешеной кровью. Он медленноподошел ближе, нахмурился так, что между бровей залегла глубокая складка, и резко сократил расстояние между нами до минимума. Его огромная, дрожащая от сдерживаемого гнева ладонь жестко перехватила моё лицо за подбородок, вынуждая смотреть только на него.

— Почему... почему ты мне сразу ничего не сказала?! — прошипел он, и в его голосе было столько глухой, звенящей злости, что мне стало по-настоящему страшно.

— Я не имею привычки жаловаться на девичьи стычки, — упрямо проговорила я, пытаясь вырваться из его хватки, но он держал намертво.

— А должна бы! — отрезал он, обжигая моё лицо своим горячим цитрусовым дыханием. — Парень должен защищать свою девушку, ясно тебе?! Я всё решу.

И прежде чем я успела хоть что-то возразить или возмутиться от его собственнических слов, Максим резко наклонился и впился в мои губы наглым, горячим поцелуем. Отстранившись, он очень нежно, почти невесомо провел подушечкой большого пальца по моей прокушенной, раненой губе.

— Я всё решу, Лесь. Обещаю тебе, — глухо повторил он, и в его глазах я увидела приговор для Кристины.

Он резко развернулся и уже почти вышел из кухни, как я, наконец, обрела дар речи и крикнула ему вдогонку:

— Я не твоя девушка, Максим!

Он затормозил у самой двери, медленно обернулся через плечо и лишь едва заметно дёрнул уголком губ в своей привычной, самоуверенной ухмылке. Типа: «Посмотрим». И вышел вон из дома, громко хлопнув дверью.

Я брезгливо утерла губы тыльной стороной ладони, стирая фантомный след от поцелуя Макса, и резко развернулась обратно к своему пирогу, зло откусывая большой кусок. Внутри всё клокотало от обиды и злости — этот наглец снова всё решил за меня.

— Надеюсь, вы там наверху хотя бы не сломали папин стеллаж? — ворчливо проговорила Катя, со стуком ставя передо мной свежую чашку с ароматным чаем и пытаясь перевести тему.

— Ничего мы не ломали, — глухо отозвался Артём, делая шаг вглубь кухни. — Мяч регбийный с полки упал, вот и загромыхало.

Катя лишь выразительно посмотрела на брата, на его взъерошенный вид и разбитую губу, но ничего говорить не стала. Смысла не было — и так всё понятно.

— Чай будешь? — вздохнула она, потянувшись к шкафчику с кружками.

— Буду, — коротко бросил Артём.

Он обошел стол и без лишних слов уселся на стул прямо рядом со мной, снова нарушая все мои личные границы. От его мощного тела до сих пор веяло жаром тренировки и свежестью геля для душа. Я, чувствуя себя дико неловко под его пристальным взглядом, молча отодвинула от себя тарелку с наполовину недоеденным куском пирога. Артём тут же по-хозяйски придвинул тарелку к себе, подхватил мою вилку и спокойно отправил кусок в рот.

— Вообще-то, это не твое, — возмутилась Катя, замирая посреди кухни с бутылкой воды в руках. — Возьми себе кусок из холодильника.

— Она уже всё равно не хочет, — прожевал Артём, даже не посмотрев на сестру. — А я жрать хочу после поля как собака. Какая разница? — буркнул он, запихивая остатки пирога в рот.

— Вообще-то, я его уже обслюнякала, — неожиданно для самой себя выпалила я.

Мнедо безумия захотелось хоть как-то пошутить и разрядить это свинцовое, удушливое напряжение, повисшее между нами. Артём на секунду замер. Он медленно повернулся ко мне, забавно надув полные щеки, и сильно сощурил свои темные глаза, разглядывая меня в упор.

— Еще вкуснее стал, — абсолютно серьезно пробубнил он с набитым ротом.

Катька от такой прямой и наглой подачи брата не выдержала и громко засмеялась на всю кухню, а я мгновенно вспыхнула до самых корней волос, утыкаясь взглядом в свои колени.

Потом этот наглец абсолютно спокойно придвинул к себе мою чашку и отхлебнул добрую половину мятного чая.

— Да Артём! — уже в открытую возмутилась Катя, со стуком ставя перед ним его собственную, только что налитую кружку. — Вот твой вообще-то!

— Я этот уже не хочу, — лениво отозвался он, как ни в чём не бывало пододвигая чашку обратно ко мне.

Артём поднялся из-за стола, возвышаясь над нами со своим ростом, и скользнул по мне быстрым, потяжелевшим взглядом.

— Спасибо, всё было вкусно, — бросил он, разворачиваясь к выходу. — Я спать. Будете ночью шуметь — выгоню обеих во двор на улицу.

— Беруши себе купи! — буркнула Катька ему в спину.

Я, стараясь вернуть себе самообладание, придвинула чашку поближе к себе и сделала маленький глоток.

— Да фу-у-у! — тут же громко отозвалась подруга, округлив глаза и качая головой. — Он же только что всю кружку облизал! Или тебе после его слов чай тоже «ещё вкуснее» стал, а, Лесь?

Я чуть не поперхнулась этим несчастным чаем, чувствуя, как краска снова предательски заливает шею и уши. Сзади, у самого выхода из кухни, раздался тихий, довольный смешок. Я обернулась и успела заметить, как Артём, уходя, победно дёрнул плечом, он всё слышал.

— Да нормально всё, обычный чай, — пробормотала я, утыкаясь носом в кружку, чтобы Катька не видела мою счастливую и одновременно паническую улыбку.

После кухни мы наконец-то забились в комнату к Кате. Поболтав на разные темы и немного переведя дух, я решила переодеться ко сну. Натянула свою любимую длинную, свободную футболку с забавными уточками — ту самую, которую Полина просто люто ненавидит и умоляет выбросить при каждой стирке.

— Кать, а где можно умыться? — спросила я, доставая из косметички щётку.

Катя выглянула из-за двери своей комнаты и ткнула пальцем в сторону двери дальше по коридору:

— Прямо по коридору, Лекс, не промахнешься.

Я кивнула, взяла зубную пасту со щёткой и направилась туда. Перед зеркалом быстро закрутила волосы в небрежный пучок на макушке и зашла в ванную. Но почему-то дверь до конца не захлопнулась, заев в проеме. Стоило мне выдавить пасту и начать чистить зубы, как дверь позади меня бесцеремонно распахнулась.

В ванную вошел Артём. Я замерла со щёткой во рту, уставившись на него через зеркало. Он медленно, с ног до головы оглядел мой супер-домашний внешний вид с уточками, а потом спокойно закрыл за собой дверь на защелку.

— Вообще-то занято, — сердито проворчала я, пытаясь говорить внятны с пеной во рту.

— Ты одета, значит норм, — абсолютно ровно отозвался он.

Артём подошел к соседней раковине — их тут было две, как в элитном отеле — достал свою щетку и тоже стал чистить зубы. Я ошарашенно наблюдала за ним.

— У вас в семье так принято? — буркнула я, сполоснув рот водой.

Он лишь молча пожал своими широкими плечами. Так мы и стояли у двух раковин, бок о бок подготавливаясь ко сну в полной тишине. Было в этом что-то странное, домашнее и интимное. Закончив, Артём повернулся и протянул мне свежее, мягкое полотенце. Утерев лицо, я тихо поблагодарила его и уже развернулась, чтобы поскорее уйти к Катьке.

— Стой, — негромко приказал его низкий голос.

— Чего еще? — я обернулась, вскинув брови. — Душ вместе принять предложишь?

Артём тихо усмехнулся на мою дерзость, стоически проигнорировав подколку. Он наклонился, покопался в выдвижном ящичке под раковиной и выудил оттуда небольшой тюбик.

— От синяков, — коротко проговорил он, протягивая мазь мне.

— Спасибо… — удивилась я, действительно тронутая такой заботой, и протянула руку.