Сломанные титры любви

— Тебяочень легко отыскать в толпе, — обратился я к Кейтлин, когда она поймала мойвстречный взгляд.

— И как жеты меня узнал?

— Поугрюмой улыбке. Она появляется, когда ты меня видишь.

—Неправда. Я даже не улыбалась.

— Ямочкина щеках говорят об обратном.

Воротаоткрывались ровно в шесть, но даже если нам удалось бы пройти вперёд, самыехорошие места непременно заняли первыми.

— Идём, —я пропустил девушку вперёд, но она также осталась неприступно стоять на месте.

— Ты что,хочешь получить по лицу?

Кейтлинуставилась на меня с недоумением, но я достал из кармана ключ и прокрутил им ввоздухе перед ней.

— Незабывай, что я всё ещё работаю здесь.

— И какчасто ты пользуешься своим положением, Оуэн?

— Сделалисключение ради тебя. Или ты уже передумала?

— Вряд лиу меня появится ещё шанс вблизи посмотреть на яхты, — она смело провела линиюпо кончику моего носа, и гордо выпрямилась во весь свой невысокий рост вшестьдесят пять дюймов в отличие от моих семидесяти шести и семи.

Ещё одноподтверждение того, что она не терпела повторных встреч с парнями. Только сомной она пересеклась не единственный раз в противовес своим правилам.

Я вывелКейтлин через запасной вход через дорогу с массивными пальмами и декоративнымирастениями в горшках по всей тропинке. Солнце уже выравнивалось на горизонте,отражая свои лучи в водной глади. На всех поверхностях изгороди виднелисьярко-оранжевые отблески. Мне нравилось встречать рассветы больше, чем провожатьзакаты в ожидании полного мрака. Его и без того было слишком много в моейжизни.

Когдакаменные плитки стали сменятся на песок, мы вместе остановились у подножиятеррасы. Все люди могли смотреть на парусники издалека, но я провёл Кейтлиннемного ниже по крутому спуску.

— Этотсклон выглядит не очень безопасным.

— Держи меняза руку. Мы почти пришли.

Первымспустился по камням я, а затем протянул ладонь девушке. Она не решаласьответить на мой жест.

— Думаешь,что мне стоит доверять тебе?

— Проверьэто.

Боясьоступиться, Кейтлин всё же сдалась. Её хрупкое тело было в надёжных руках. Япотянул девушку на себя и без проблем опустил на землю. Когда мои руки случайнокоснулись её талии, она смущённо вздохнула, но взгляд оставался всё тем женеприступным и соблазнительным.

Занесколько метров до причала стояло большое каменное сооружение под извилистымидеревьями. Камни обычно укрывались полотном, чтобы не содрать кожу. С этогоместа открывался захватывающий дух вид на яхты. Это было начало берега, гдеяхты вставали на свой причал. С террасы всё выглядело иначе.

Япосмотрел на Кейтлин, пытаясь ухватить её воодушевлённый взгляд.

— Невероятно.Теперь они совсем не выглядят, как игрушки.

— Неужелиты никогда не видела их так близко?

— Простоникто не хотел мне их показывать.

СловаКейтлин звучали искренне и неподдельно. Но в её голосе я всё же слышал ноткифлирта без каких-либо обязательств.

К томумоменту, когда возгласы восторженных людей уже были слышны сверху, парусникиодин за другим выстроились в ряд и поочерёдно стали отчаливать один за другим.

Я виделэту картину сотни раз, снаряжая яхты к отплытию, и сейчас я предпочёл бысмотреть совершенно в другую сторону, всего в паре сантиметров от себя. Локоны,мрачные как ночь, развивались на ветру и едва попадали в поле моего зрения.

Наверное,мне стоило назвать это представление особенным, когда я впервые проводил его ненаедине с собой.

Суднакружились, показывая различные фигуры и линии из своих белых полотен. Я зналвсе движения наизусть. Обычно программы обновлялись каждый сезон, но без особыхизменений и корректировок.

Изгромкоговорителей доносились мелодии Моцарта. Это действительно походило навальс.

Утреннийветер оставался слегка прохладным. В один момент Кейтлин подвинулась ко мнеближе, словно ожидая, что я смогу согреть её. Я чувствовал холод, исходящий отдевушки, он был морозным или даже леденящим. Кейтлин позволила приобнять себясо спины, и я стал лёгкими поглаживаниями удерживать рядом с ней тепло.

Когдасолнце уже заняло свою исходную позицию к семи утра, ритмы парусников стали стихать,и они все направились обратно к берегу.

— Знаешь онегласном правиле конца спектакля?

— Нет.Нужно искупаться голой после проведённого ритуала?

Мы вместес ней рассмеялись, но я продолжил стоять на своём.

— Как толькояхты заканчивают свой танец, ты должен поцеловать того, кто находится рядом стобой.

Но толькомне следовало закончить свою фразу, как парочки сверху уже принялись ласкатьгубами своих вторых половинок. Здесь целовались незнакомые люди и влюблённые. Никтоне смел нарушать установленную традицию.

— Такглупо.

— Людипросто нуждаются в страсти, даже такой мимолётной. И это ещё один поводнасладиться ей.

Наши телаоказались развёрнуты друг к другу и мне так чертовски хотелось тоже коснутьсяеё губ. Кейтлин могла отказать мне и тогда бы наши мечты непременно забились вугол, но я видел, как внутри неё загорелась искра.

— Хорошо.Тогда давай сделаем это.

Ясобирался потянуться к ней навстречу, но Кейтлин первая запустила свои пальцы вмои волосы и потянула к себе. Её холодные и слегка обветренные губы напористо нашлимои. Она не стеснялась затронуть меня. Движения становились дерзкими и пошлыми.

А затем япоцеловал её в ответ. Совсем иначе. Очень бережно.

Глава 9. Кейтлин

Как толькоя увидела перед собой белые яхты, то почти замерла на месте, не смеяпошевелиться. Всё внутри меня пылало от переполненных до краёв чувств.

Ребёнок,что прочно сидел глубоко под сердцем спрятавшись от всех чужих глаз, внезапнозапросился к свету, чтобы взглянуть на свободные судна. Девочка, когда-тозагадывающая желание на падающую с неба звезду, снова захотела поверить вхорошее несмотря на мрачную тень позади себя.

Я совсемзабыла о том, что простые вещи могут ярко отражаться в памяти. Так, чтофейерверки внутри разрывают тебя на части от радости. Не знаю, случалось ли сомной такое после того, как я сбежала из Чикаго. Это чувство явно отличалось отдругих.

Глазасветились, наблюдая за мелькающими яхтами. Они парили по воде, как по воздуху,словно птицы. Многие оставались уверены, что ими управляли люди, но на самомделе я верила, что парусники делали это по зову сердца. Причал никогда не былих домом, они все стремились в открытое море через залив Порт-Джексон.

Полотнашуршали вместе с волнами и музыкой, создавая свою новую мелодию. Чайки,пролетающие в небе, вместе со мной затаили дыхание на мгновение.

«И почему я не видела этого раньше?», — спросила я себя, ругая заупущенные возможности. Если бы не Оуэн, то смогла бы я вообще оказаться здесь?

Этотпарень не сводил с меня своего взгляда, как только мы расположились на каменныхразвалинах. Ветер здесь был намного прохладнее, чем за пределами яхт-клуба. Янеосознанно прислонилась к плечу парня и ощутило переливающийся жар по венам. Мнепросто стоило согреться, иначе я могла вся продрогнуть до кончиков пальцев.

— Сколькораз ты здесь приходил в эту гавань?

— Почтикаждый день.

— И что тычувствуешь, когда вокруг тебя постоянно кружит белый хаос из яхт? Разве за всёвремя ты не хотел забыть об этой пристани навсегда?

— Здесь яначал отсчёт своей новой жизни, стерев предыдущую, а мои сценарии обрели своюдушу на этом берегу. Я не видел никого, кто бы смог также полюбить это место. Онём почти никто не знает кроме меня.

— Значит,ты рассказал мне об этом первой?

— Да, таки есть. Держу пари, что ты мечтала побывать здесь.

— Не стройиз себя Санта-Клауса, человек-сердце.

Оуэнусмехнулся, когда я слегка толкнула его в плечо, а затем и вовсе наклонилась кнему. Но одумалась уже слишком поздно. Щёки залились краской, и я сильнееукуталась в ворот куртки.

Времяпредставления текло слишком быстро, и я ужасно хотела продлить его как можнодольше. Яхты устало стали возвращаться на свои стоянки после короткого, но идеальногопутешествия.

Казалось,что всё обретало свой конечный итог, но даже и он просился закончиться красиво.

Я нетерпеливооставила свой поцелуй на губах Оуэна, желая быстрее с этим покончить. Мы ничегодруг другу не обещали, просто выполняли то, что от нас требовалиобстоятельства. Всё это было частью какой-то глупой игры, в которую ядобровольно вступила. Никаких ощущений и попытки открыться. Поцелуи давносмешались для меня с привычной серостью.

Вкус Оуэнапоходил на морской бриз с нотками бергамота. В нём не было чего-то резкого имускусного, как в остальных парнях. Едва уловимый запах бумаги от его рук почтивскружил мне голову. Это отражало Оуэна. Он был спокойными, чутким, нонастойчивым, пытаясь скрыть своё истинное лицо передо мной.

Яповторяла заученные безжизненные движения до тех пор, пока парень не вмешался вмою идиллию. Его мягкие губы касались меня совсем непринуждённо, медленно, в товремя, как я требовала совсем другого. Ещё никто не целовал меня так, как он.

Проклятье.

Контрольтерялся, заставляя моё тело плавиться вместе с ним. Лицо Оуэна казалось такимтёплым, не как секунду назад до того, как я решила поцеловать его. Ожидала лия, что моё тело перестанет меня слушаться после того, что делал со мной Оуэн?Определённо, нет.

Пареньобхватил моё лицо руками, изучая всю меня без остатка. Ямочки на алых щекахсейчас выделялись сильнее обычного. Надеюсь, что он этого не видел.

Когда Оуэнспустился ниже к пояснице, чтобы согреть её своими прикосновениями, ячувствовала, что вновь воскресаю.

«Если он сейчас же не остановится,я привыкну. Привыкну к тому, что можно чувствовать», —разум вместе с сердцем выступили заодно.

Жарповсюду: в каждом потоке ветра, морском шуме, палящем солнце. Мне всегда был подуше холод, но сейчас весь лёд внутри стал трескаться.

Мои губысопротивлялись его укусам и тут же нуждались в них. Его язык проникал в мой ротбезоговорочно мягко, находя мой и нежно поглаживая его. Укусы больше не вызывалиу меня отторжение, наоборот, жажду повторений. Я скрещивала ноги, чтобыподавить ненормальное влечение, которое означало только одно — что я хочубольшего. Но Оуэн совсем не тот, с кем стоит переспать всего раз, а на большеес ним я никогда не пойду.

Если мояпогибель когда-нибудь откроет глаза, она будет носить его имя.

Это недоразумениестоило прервать, пока я окончательно не сдалась в чужой плен.

Нашедыхание стало учащённым, вместе со стуком сердец. Мы всё ещё были близко, чтобыя могла слышать его. Искры страсти окружили нас под прицелом. В тот момент вомне что-то изменилось. И в Оуэне тоже. Всё выглядело так, словно мы испепелилидруг друга.

Я щёлкнуланевидимым выключателем, стараясь не смотреть на парня, и снова возвратила себебезразличие. Мои губы всё ещё горели от поцелуя, но я совсем не хотелапоказывать этого.

— С насдостаточно. В эту попытку должны поверить.

Грудь всёещё вздымалась, позволяя мне отдышаться. Только воздуха как назло не хватало.

— Кейтлин?

ГолосОуэна пытался отвоевать часть меня обратно.

— Да?

Я нехотела встречаться с ним взглядом, таким неловким и жалким. Что, черт возьми,он делал со мной, что я забывала себя?

— Этапопытка того стоила. Наш поцелуй, — произнёс он, и я почти перестала вовседышать. Почему я сама должна оттолкнуть его? Лучше бы он сделал это первым,иначе я просто смогу сдаться.

— Тише, —я провела пальцем по его губам, заставляя его прекратить. — Не порти такойхороший момент, который у меня был.

Ложь. Этотмомент запятнал Оуэн и забрать назад его уже не получится. Белые яхты теперьассоциировались только с ним, а не мечтой из прошлого.

— Хорошо.Тогда останься.

Его словабольше походили на издёвку, а не просьбу. Парни желали меня в своей постели,претендовали на большее, не хотели отпускать из своего подчинения. Я же не чувствовалаэтого в Оуэне. В его серых глазах виднелась порочность, но за ней скрывалосьчто-то большее, чем просто жажда раздеть меня.

Страсть.Боль. Холод. Ни одного попадания, только промахи.

— Прости,я итак слишком открылась тебе, хотя мы ничего не знаем друг о друге.

Яподнялась с камня и тут же ощутила привычную прохладу. Оттряхнув от пыли игрязи свои джинсы, я собиралась уйти, как Оуэн бросил мне в след:

— Я знаю, чтоты ненавидишь зиму, Кейтлин.

Невыносимыйпридурок! Какого чёрта он так близко подбирался ко мне? Неужели мои стены иправда стали совсем непрочными?

Пареньпозади меня усмехнулся, а я лишь раздражённо продолжила искать обратный путь. Мнеповезло, что я всё-таки разглядела впереди лестницу, иначе пришлось бы проситьу Оуэна помощи. Может, он специально повёл меня по своим развалинам, чтобылишний раз подобраться ко мне.

Ноги путались,когда я пыталась как можно скорее убежать. Я больше так и не взглянула в егосторону, но была уверенна, что он продолжал провожать меня своим наглымвзглядом.

Стоя у причала я сразу же поймала первое попавшееся такси и назвалаводителю свой адрес. Последний день вне киностудии уже мог номинироваться на страшныйпровал.

Жжение внизу живота не унималось. Из-за этого чертового поцелуя мнехотелось взвыть от нехватки ласк. Мне стоит переспать с кем-нибудь сегоднявечером, чтобы унять своё тело. Только не с тем, кто вызвал во мне эти чувства.

С этими мыслями и болезненно ноющими чувствами я буквально вломилась вдом, громко хлопнув за собой дверью.

Я прошлана кухню, чтобы достать из холодильника вино. Бутылка была пуста уже наполовину. Похоже, Люсинда не теряла времен зря. Либо у неё было отвратительноенастроение, либо она собиралась пойти на свидание. Одно из двух.

— Что тыздесь делаешь так рано?

Женщинатут же прибежала ко мне на звук. Она не выглядела так, словно собираласьпролежать весь день в своей постели. На часах ещё не было и полудня, а Люсиндауже успела вымыть волосы и накрутить на них бигуди. Значит, она всё-такисобиралась скрасить свой вечер с кем-то ещё.

—Решила,что мне лучше вернуться до того, как произойдёт что-то страшное, — парировала яна её вопрос.

— Хочешьсказать, что сбежала со свидания?

Я чуть неподавилась вином. Кашель застрял где-то в горле.

— Боже,нет. Никакое это не свидание. Просто один парень предложил мне посмотреть наяхты.

Люсиндаахнула, прикрывая рот ладонями.

—Что заромантик!

— Скорее ещёодин придурок.

Опустошивбокал до дна, я отложила его в сторону, скрестив руки у груди.

— Знаешь,я не припомню ни одного из твоих идиотов, который так сильно мог на тебяповлиять.

Я громкорассмеялась, пока алкоголь только начинал ударять в голову, чтобы я моглаприйти в себя. Но перед глазами снова появился образ Оуэна, и я сильнозажмурилась, лишь бы избавиться от него.

— Этонеправда.

— У менябыло столько любовных интрижек, дорогая, что я наизусть знаю, как люди влияютдруг на друга. Так, что же произошло? Он обидел тебя?

Люсиндаподошла ко мне ближе, пытаясь разглядеть всё ли со мной в порядке. Она всёравно не оставит меня в покое, пока я не расскажу ей правду.

— Онобычный парень, который ничем не отличается от остальных. Мы просто сидели сним и разговаривали, а затем в самом конце я поцеловала его, — последнюю фразуя особенно произнесла разочарованно, добавив немного драмы.

Глазаженщины едва полезли на лоб от услышанного.

— Тырасстроилась из-за того, что поцеловала парня? Ты свободна в своих решениях испокойно можешь распоряжаться своим телом, как оно того пожелает и…

—Я не тоимела в виду, — я готова была взвыть от отчаяния. — Господи, как это сложно!

И зачемлюди вообще что-то испытывают? Для чего нужны непонятные никому эмоции, окоторых даже нельзя нормально сказать?

— Сделайглубокий вдох. Затем выдох, — Люсинда подняла руку вверх, а затем опустилавниз, показывая, что нужно сделать. — Я вижу, как ты взволнована и огорчена,Кейтлин. Дело ведь не в том, что ты не захотела остаться с ним наедине? Почемуты ушла?

— Потомучто он заставил меня что-то почувствовать.

Япроизнесла это на одном дыхании прямо вслух. Безжизненное сердце победилоразум. Просто отстойно.

— Это такна тебя не похоже.

— Знаю. Этоменя и пугает, понимаешь?

Люсиндавстряхнула меня за плечи.

— Не смейрасстраиваться. Выше нос! Держи спину ровно! — сказала она, а затем прижаламеня к своему плечу, как малышку, которая когда-то встретилась ей на пути ваэропорту. — Я просто хочу дать тебе один совет. Ты можешь позволять кому-толюбить себя, но не открывай своё сердце до тех пор, пока не будешь уверенна вискренности другого человека.

— Хорошо.

Я обнялаженщину в ответ, ощущая облегчение. Мне не нужно винить себя за то, что япросто насладилась поцелуем с Оуэном. Этого всё равно больше не повторится.

Оставиввещи в гостиной, я следом прошла в мастерскую. У меня так и не получилосьначать делать корсет из стали. Но ведь чем дольше я оттягивала его создание,тем меньше я верила в то, что когда-то стану известным модельером.

Наушникиодиноко лежали в углу, и я не задумываясь подхватила их. Музыка должна былаотвлечь меня от навязчивых мыслей о парне со светлыми волосами в белой льнянойрубашке, иначе я просто не вынесу такого издевательства над собой и своимичувствами.

Перваяпесня, которая заиграла в плейлисте стала «making the bed» Olivia Rodrigo. Ясобиралась сразу же переключить её, но проблема была в том, что я помнила всестрочки наизусть.

They'rechangin' my machinery, and I just let it happen

I got the things I wanted, it's just not what Iimagined

Каждуюфразу буквально списали с моей жизни. В этом тексте оставалось так много меня.

Яподпевала и раскладывала перед глазами ткани, кружась от одного стола кдругому. Ножницы в руках раскраивали нужные детали. Последний мой чертёж ивправду получился неплохим, и схема казалась более понятной, чем предыдущие. Ясобиралась смешать детали из стали вместе с пошивом. Сетчатый полупрозрачныйкупальник в серебристый горошек, стальной топ с элементом крепления и сборки побокам, стальная юбка поверх длинной до самого пола с разрезом и бусинами иузорчатые фактурные перчатки до локтя. В этой идеи не было ничего лишнего ивычурного. Строгость и элегантность в одном флаконе.

Первымделом я остановилась на сложных элементах: сняла плёнку с листа пластика иприложила его к нужной части манекена. С помощью строительного фена я придалакорсету форму. Затем баллонном с грунтовкой прошлась по созданной мной новойвещице, чтобы сверху в конечном итоге перекрыть бледный слой серебряной краскойс блёстками.

Отставивготовые реквизиты в сторону, я плюхнулась за швейную машинку, чтобы начатьразмечать поля для прошивки. Первые две выкройки получились неудачными. Тканьбыла очень хрупкой и постоянно рвалась из-за неверных и лёгких швов. Япробовала разные виды и всё же нашла верный.

Вгламурных журналах одежда всегда выглядела по-другому: идеальный низ и верх безкучи изъянов. Люди делали картинку, смягчающую все призмы и недочёты с помощьюправильных ракурсов и фотошопа.

Но вреальной жизни ни один из этих способов никак мог повторить всё в точности сизображения. Сколько талантов и судеб погибло на пути к своей красивойкартинке, так и не достигнув её? В этой бесконечной борьбе и стремлении можнобыло остаться ни с чем.

Ясоздавала свой собственный идеал, который стоял на ступень выше всех остальных совершенств,и следовала только ему.

Глава 10. Кейтлин

Волосылежали на гладком столе и щекотали нос. Я потянулась рукой, чтобы убрать локоныс лица, но едва пошевелилась. Всё тело затекло настолько сильно, что я неощущала никакую из своих конечностей. Онемели ноги и плечи, а спина и вовсезастыла в одном согнутом положении. Веки приоткрылись не сразу, немного выждаввремя. Я не хотела подниматься с места. Похоже, весь вчерашний вечер я провелав швейной мастерской, продумывая новую одежду. Каждый раз, когда я здесьоставалась, у меня терялся счёт времени.

Телефон громко завибрировал, и я заставила себя дотянуться до него.

Голос все ещё оставался сонным.

— Алло?

— Мисс Мэллори! — раздался злобный тон на другом конце провода, что я дажевздрогнула с продолжительным вздохом боли. — Могу я поинтересоваться, почему выне на своём рабочем месте!?

Я поднесла телефон к уху, не разглядев даже номера, но видимо было уже поздно. Мне конец.

— Прошу прощения, Лесли. Я скоро буду. Произошли некоторые обстоятельства…

Я принялась придумывать оправдания на ходу, подбирая со стола нужные папки сэскизами.

— Даю вам полчаса, иначе вас ждут последствия.

Гендиректор сбросила трубку, что я не успела ничего больше сказать. Она была нев себе и очень зла.

Как только невидимый отсчет пошёл, я не знала за что схватиться, чтобы всёуспеть. Почти все мои вещи оказались разбросанными, либо в стирке. Я могла бынадеть что-то простое и невзрачное, но тогда это была бы не я.

Я раскрыла шкаф со своими нарядами, которые сшила сама и схватила оттудашелковую черную юбку до колен с завязками на талии и объемный бежевый топ сбретелями. На низ я надела лакированные туфли со шпильками. Сделав два шага вперёд,я с грохотом упала на пол прямо спину. Выругавшись несколько раз для полногоудовлетворения, я всё же остановилась на босоножках с плоской подошвой, чтобыизбежать ещё одного падения.

Если опоздаю снова, то в следующий раз придется идти пешком до киностудии. Немогла же я тратить деньги на такси каждый день. К тому же мне нужно былопродержаться там хотя бы до аванса, а если повезет, то и чуть дольше.

Я вышла у вывески «AfterThe Credits» минута в минуту. Руки тряслись,но я всё же смогла открыть дверь своим ключом. Звук шагов усиливался, и вотспустя три разворота я, наконец, вышла к главной площадке, о которой мнерассказывала Молли. Впереди столпились люди. Они громко разговаривали о чём-то,и их голоса сильно отражались от стен.

Всё моглобы пойти по плану, чтобы незаметно слиться со всеми, но позади меня громкимстуком каблуков появилась Молли. Сейчас она выглядела намного лучше меня:глаженная одежда, выспавшиеся карие глаза, хорошее настроение. Взглянув на еёфутболку, я чуть не подавилась от смеха, пытаясь его сдержать. На ней было написано: «Another shittyday at my favorite ATC». Моллиставила цензуру перед собой на колени в присутствии всей команды режиссёра вего главе.

— Неслишком вычурно? — спросила она у меня шёпотом. Знаю, что ей было всё равно намоё мнение, но её взгляд остановился на мне.

— Совсемслегка. Больше похоже на бунт, а не послушную сотрудницу.

— Ястаралась.

В своихруках она держала два стаканчика с кофе из «Starbucks». Один из них она протянуламне, а другой подняла вверх в знак приветствия, сделав глоток.

— Выопоздали, мисс Мэллори и мисс Хайд.

Лесливышла вперёд, оставив остальных без своего присмотра. Поначалу она казаласьтакой милой без всяких садистских наклонностях контроля. Норман явно был здесьнедооценён или она просто хотела, чтобы он подчинялся её.

— Пунктшесть точка три в договоре. Там ничего не сказано о ранних собраниях. Простите,я слишком хорошо изучаю бумаги, — Молли гордо процитировала фразу, и я подхватилаза ней.

—Фактически, мы пришли вовремя. Просто каждый из вас собрался немного раньше.Так, с чего начнём.

Девушкапротянула руку за спину, чтобы отбить мне пять. Этот и правда дерьмовый день в ATC теперь уже не казался такимплохим. Молли была со мной за одно и это чувствовалось рядом с ней. Но всё жестоит оставаться предельно осторожной.

—Тогда прекратите стоять в стороне и наконец-то поучаствуйте в делах всехсъёмочной группы.

Ещёнемного и из головы гендиректора точно бы пошёл невидимый пар от злости. Или жек ней легко можно было подкатить дымовую машинку. Лесли закатила глаза, сумкусо своими вещами и растворилась за дверью. Все тут же спокойно выдохнули.

—И как, черт подери, я должен здесь работать?

Нормансхватился за голову. Теперь я прекрасно понимала, почему он предпочиталисчезать из этого места и все его текущие работы вечно стояли на стопе.

—Просто её стоит поставить на место. Она мешает всей киностудии.

—Никакого спокойствия и хреновой свободы. Клянусь, я свалю на хрен отсюда иповешу свои обязанности на Дрейка.

Еслия правильно поняла, то Дрейк всего лишь был менеджером актерского штаба.

—Что насчёт следующих сцен? Уже есть идеи, как интересно развернуть сюжет?

Мужчинавыбросил на круглый стол папку со сценарием, открыв его на нужной странице, нолисты оставались пустыми.

—Я уволил сценариста. Он предлагал мне всякую чушь. Это не то, что я хотелвидеть. Мы всё равно бы с ним не сработались.

—Уволили? — я удивлённо присоединилась к разговору. — Вы сделали это дозавершения фильма?

Уменя не укладывалось в голове, как можно было избавиться от одного из ключевыхлюдей, ещё не отсняв весь материал.