Читать книгу Ноктикадия (Кери Лейк) онлайн бесплатно на Bookz (3-ая страница книги)
Ноктикадия
Ноктикадия
Оценить:

4

Полная версия:

Ноктикадия

Портить отношения с Коннером я не могла себе позволить – в одиночку стоимость обучения Би я не потянула бы. Так что я все еще жила в тесной квартирке над театром, горбатилась ночами на дрянной работе и пыталась наскрести абсолютный минимум курсов за каждый семестр колледжа.

И терпела Анджело, разумеется.

– Надеюсь, ты не собираешься впутать нас в дела картеля, – ляпнула я, не подумав, и сразу же пожалела о сказанном.

Анджело оскалился и крепче сжал мое горло. Сердце забилось еще быстрее. Он не пытался совсем меня задушить, только давал знать, что запросто мог бы.

– Думаешь, ты всех умнее, да? Что ж ты тогда сортиры драишь, а, исследовательница ты наша перспективная?

Я вцепилась в его пальцы. Нельзя было позволить накрывавшему меня страху отразиться на лице. Одна рука Анджело все еще была у меня на горле, а второй, державшей сигарету, он ухватил мое запястье и опустил взгляд.

– Memento mori, – прочитал слова, вытатуированные на моем предплечье. – Ты что, из тех унылых сучек, которые только и мечтают сдохнуть, что ли?

Вообще ни разу не так. Татуировка напоминала мне о ценности смирения, но этот придурок и слов-то таких не знал, наверное.

– Убери. От меня. Руки.

Анджело усмехнулся и отпустил мой подбородок.

Стоило ему разжать пальцы, как я отскочила от него как можно дальше. Меня все еще трясло.

Сигарета оказалась затушена о мой кусок пиццы – ну и пусть, я все равно вряд ли стала бы его есть, учитывая неотступающую тошноту и беспокойный желудок. Анджело смерил меня презрительным взглядом напоследок и покинул комнату. Послышавшийся вскоре щелчок дверного замка дал мне знать, что он ушел из квартиры. Я выдохнула.

Держи себя в руках.

Несчастная пицца отправилась в мусорку, а я – к себе в комнату. Захлопнула за собой дверь и прислонилась к ней лбом, позволяя наконец сойти на нет адреналину от стычки с Анджело. Хотелось плакать.

Как же я его ненавидела! Коннера тоже. Почему он спокойно оставил меня с ним наедине? И себя ненавидела – за то, что он заставлял меня чувствовать слабость. Уязвимость.

Один глубокий вдох за другим, и мое сердцебиение постепенно успокоилось. Он ушел. Все в порядке.

С этой мыслью я развернулась и окинула взглядом свою комнату. Мое убежище. Здесь повсюду были книги, и свечи, и аптечные пузырьки с моими любимыми травами и солями Шюсслера[1] – от Глинды, державшей гомеопатическую лавочку в квартале от моего дома. Я часто там бывала после того, как мама заболела.

Я бросила сумки у кровати и подошла к шкафу. Достала с верхней полки шкатулку с безделушками. Здесь я держала собранные за последние несколько лет маленькие сокровища. Скелет давно почившего воробья; красные перышки кардинала – мама всегда говорила, это подарок с небес; беличье ребро; шесть моих молочных зубов в закупоренной пробкой бутылочке. Под этими богатствами – наше с мамой фото, сделанное еще до ее болезни, старая заколка Би с бело-желтой пчелкой, всяческие монетки и камешки и кристалл-оберег – подарок от Глинды.

Я положила четки в шкатулку, закрыла ее и вернула на полку. Сняла обувь и устало плюхнулась на кровать. Надо поспать. Особенно учитывая, что завтра с утра пораньше меня ожидала встреча с профессором.

Две недели назад я сдала работу по микробиологии – тематическое исследование. Задание было разобрать несуществующую болезнь, но я воспользовалась случаем и описала мамин недуг. Пока я излагала на бумаге все, что с ней случилось, мне наконец стало ясно, насколько несправедливо было мое положение в последние недели ее жизни: весь уход за ней лежал только на мне. К врачам обращаться мама наотрез отказывалась, равно как и посещать любые больницы, как бы плохо ей ни было.

Работу я завершила описанием червей, а не самоубийством пациента. Ну а что? Они же все равно ненастоящие. Саму болезнь я окрестила синдромом черных червей, и мое миленькое исследование заслужило мне встречу с профессором с утра до начала занятий.

Мамино имя я нигде не упоминала, как и тот факт, что пациент – моя мать. Она всегда крайне ревностно отстаивала свою анонимность. Но все равно. Пускай мне тогда было шестнадцать, я чувствовала, что отчасти виновата в том, как стремительно ухудшилось ее состояние. Надо было уговорить ее обратиться к доктору, когда стало ясно, что у нее уже начались галлюцинации.

Особенно если бы это в итоге спасло ей жизнь.

Над моим «рабочим столом», представлявшим из себя несколько поставленных один на другой деревянных ящиков и кусок фанеры, висела мамина картина. Живописный утес, нависающий над морем, и могучий дуб, на ветвях которого подвешены небольшие качели. Этот пейзаж мама написала задолго до своей болезни, и, когда я на него смотрела, мне всегда становилось легко на душе, как будто я переносилась туда, оставляя далеко позади нашу дрянную квартирку в дрянном городишке. Когда я спросила у мамы, бывала ли она в этом местечке, она ответила: «В мечтах».

В груди заныла тоска. Я сняла со стены фотографию: мы с Би и мамой за два года до ее болезни. Она всегда как будто источала свет, но в запечатленный камерой момент выглядела особенно сияющей, а ее рыжие волосы в солнечных лучах казались схожими по цвету с дорогим вином. Мама была красива, как открытое пламя – разрушительное и необузданное.

Мне всю жизнь говорили, что мы с ней очень похожи.

Только моему пламени так и не удалось толком разгореться. По сравнению с маминым оно скорее напоминало электрический камин: имитация за стеклом, только и всего. Как только мама заболела, жизнь заковала меня в кандалы, и с тех пор я так и не смогла избавиться от этих цепей.

Би мамины черты тоже передались, конечно, но она больше была похожа на Коннера: у нас с мамой глаза были сине-зеленые, а у нее карие, как у отца. Своего отца я не знала. Судя по маминым словам, впрочем, он был неудачником, так что знакомиться с ним мне и не хотелось.

Другой деталью, отличавшей Би от меня, была опухоль над ее правым глазом – дермоидная киста, с которой она родилась. Сестра ее жутко стеснялась с первого дня в школе из-за насмешек уродов-одноклассников. Денег на операцию у мамы, к сожалению, не нашлось, так что глаз у сестры все еще был немного деформирован, но теперь это ее не очень беспокоило.

Я глядела на нашу маленькую расколотую семью, и по моему телу, как клубок змей, расползался ужас.

Помоги мне!

Мама, нет!

Мысли наполнились отголосками криков. Я зажмурилась и попыталась стряхнуть наваждение.

Нет, нет, не смотри. Не надо.

Темнота отступила обратно на границы сознания, и я хрипло выдохнула, открывая глаза. Вдох, выдох. Державшая фотографию рука немного дрожала.

Спокойно. Все прошло.

Я вернула фотографию на стену и достала из-под кровати один из спрятанных там черных наручников – буквально из БДСМ-секции секс-шопа. Один конец пристегнула к раме кровати. Остановилась на секунду и прислушалась: не вернулся ли Анджело еще меня подомогаться? Меня окружали только привычные звуки, заполнявшие тишину квартиры. Гул кондиционера за окном гостиной, спешащие по Пратер-стрит машины и приглушенная музыка из театра.

Убедившись, что все спокойно, я положила под подушку свой перочинный нож и застегнула второй наручник на запястье. Ничего капитального, всего лишь липучка – при необходимости я легко смогла бы из них выбраться. Не самый безопасный способ бороться с сомнамбулизмом, конечно, но единственно действенный. Я пробовала пить таблетки, но без медицинской страховки этот вариант отпадал сам собой. Учитывая, сколько раз я просыпалась и обнаруживала, что уже не в квартире, проблема требовала решения, пускай даже такого нестандартного. Наручники помогали. Достаточно было пристегнуться с одной стороны – натяжения и звяканья металла обычно хватало, чтобы меня разбудить. К счастью.

Что-то мне подсказывало, что ночь меня ожидала беспокойная.

Глава 4

Лилия

Профессор Уилкинс сидел напротив меня, через стол. Его взгляд, как обычно, был суров и непроницаем. В отличие от большинства других моих преподавателей, его кабинет был дорого обставлен: обитые бордовой кожей кресла, солидный вишневый гарнитур, лампы дневного света и книжные шкафы у профессора за спиной. Все это как нельзя лучше соответствовало его характеру – по-моему, Уилкинс один на весь Ковингтонский общественный колледж каждый день щеголял в галстуке-бабочке и разговаривал, будто сошел с экрана какого-нибудь старого фильма с Кэри Грантом[2] в главной роли.

Несколько минут он провозился с лежащими на столе бумагами, а потом сжал руки в замок и посмотрел на меня.

– Мисс Веспертайн, касательно вашей работы…

Я до боли прикусила губу – лучше уж так, чем грызть ногти, хотя от этой привычки тоже было бы неплохо отучиться.

– Извините, профессор… я что-то сделала не так? Хотелось бы сразу это узнать, а не тянуть кота за хвост, так сказать.

Он откинулся в своем кресле и пристально на меня поглядел.

– Нет. Здесь вам волноваться не о чем.

Я облегченно выдохнула и разжала впивавшиеся до этого в обивку подлокотников пальцы.

– Спасибо, сэр. Вы меня успокоили.

– Исследование у вас, мисс Веспертайн, получилось крайне занимательное. Даже захватывающее и очень подробное. Вы превосходно и с пониманием описали вымышленных паразитов. Ваши черви – не для слабонервных.

Стоило мне закрыть глаза, как в памяти снова всплыло вчерашнее видение: черные нити, скользящие изо рта матери. Они мучили меня всю прошлую ночь, извивались и срывались с чьих-то губ.

– Что тут скажешь? У меня неплохое воображение.

– Скажите, что случилось с пациентом, которого вы наблюдали?

– О чем вы, сэр?

– В заключительной части исследования дальнейшая участь вашего подопечного не описывается. Вы ограничиваетесь историей болезни, ее прогрессией и своими выводами. – Он сложил пальцы шпилем. В его взгляде читалось беспокойство.

– Ну… знаете, я решила, что можно не упоминать, что потом стало с пациенткой, – я же не предлагала способ лечения болезни.

– И что же вас остановило?

Я пожала плечами и кашлянула.

– Задание было описать вымышленную болезнь и ее влияние на организм человека.

– И вы блестяще с ним справились. Настолько, что я не могу не спросить: откуда вам знакомо это заболевание?

Неужели кто-то взял ту же тему? Иначе зачем профессору понадобилось вызывать меня к себе в офис и устраивать допрос с пристрастием?

– При всем уважении, сэр, я ее выдумала. Вы только что сказали, что мне не о чем беспокоиться, но мне кажется, вы сейчас в чем-то меня обвиняете.

Выражение лица профессора смягчилось, и он негромко усмехнулся, качая головой:

– Извините, мисс Веспертайн. Я ни в чем вас не обвиняю. – Он вздохнул и снова на меня поглядел. – Описанные вами организмы – не вымысел. Безусловно, существуют тысячи других паразитов, но описанное в вашем исследовании симптоматично исключительно этому виду.

От удивления меня как током ударило. Услышанное снова и снова прокручивалось у меня в голове.

– Ч-что вы сказали? – переспросила я убитым голосом.

– Паразиты из вашего исследования существуют на самом деле. Они реальны.

Существуют. Реальны.

Вовсе не плод моего воображения. Да нет, быть такого не может.

– Вы шутите?

Профессор Уилкинс серьезно покачал головой.

– Я не стал бы приглашать вас на разговор ради шутки.

Только как могло быть иначе? Меня годами убеждали, что черви мне привиделись. Что виной всему травматический опыт, связанный с самоубийством матери. И я поверила в это объяснение, пускай и не сразу. Поверила, что мой разум сотворил эту ложь, чтобы уберечь мое сердце, – иначе мне не удалось бы осмыслить и принять мамин суицид. Она ведь так любила нас с Би, слишком сильно, чтобы настолько себя запустить и расстаться с жизнью таким ужасающим способом.

Мое мироощущение перевернулось с ног на голову, как будто все то, что казалось мне истиной, вмиг сломалось с треском, как сухие ветки.

Новость отозвалась во мне противоречивыми чувствами.

– Ни в учебной литературе, ни в интернете вы о них ничего не найдете. – Голос профессора Уилкинса не дал мне утонуть в водовороте мыслей. – Потому что исследования все еще ведутся, причем в частном секторе.

– В частном? Разве не лучше было бы держать информацию о потенциальной угрозе заражения в публичном доступе?

– К этой теме мы вернемся через несколько секунд. – Он поднял со стола стопку бумаг, и я мельком увидела титульный лист своего исследования. – После того как я ознакомился с вашей работой, я показал ее коллеге-энтомологу, доктору Лоретте Гилкрайст. Она заведует кафедрой естественных наук в университете Дракадии. Вам знакомо это учреждение?

Неоправданно дорогой мажорский университет, куда я без особых надежд на поступление подала документы летом перед выпускным годом, когда еще надеялась стать юристом? Да, слыхала о таком. Меня туда, естественно, не приняли – и хорошо, потому что в результате я сменила специальность и задалась целью найти способ вылечить загадочную болезнь, сгубившую мою мать.

– Там готовят юристов, так ведь?

– Да, у них есть юридический факультет. Но университет куда более известен исследованиями в области медицины.

– Ну, это немножко не мой уровень – неудивительно, что я о таком не знала.

– В Дракадию принимают лучших из лучших – сами понимаете, это заведение престижное. В этих стенах учились многие примечательные личности. – Он расправил плечи и добавил с гордостью на лице: – Это и моя альма-матер.

Меня подмывало спросить, почему же он тогда преподает основы микробиологии в захолустном колледже, но я сдержала язык за зубами.

– Как я и думал, доктора Гилкрайст ваше исследование тоже весьма впечатлило. – Он достал из стола черный конверт и вручил его мне. – Настолько, что она, очевидно, поделилась им с доктором Лэнгмором, председателем приемной комиссии, и он попросил вам кое-что передать.

Я нахмурилась и приняла из его рук письмо. Адресат нигде не был указан; на оборотной стороне конверта красовалась печать – староанглийская «D» на золотом воске.

– Что это?

– Для вас. Откройте. – В колледже профессора Уилкинса в основном недолюбливали за излишнюю суровость и сухость, но сейчас от них и следа не осталось. Он весело улыбался, и в его глазах блестело такое предвкушение, что мне сделалось немножко не по себе, несмотря на любопытство.

Я надломила печать. Внутри оказался еще один черный конверт, на этот раз – с моим именем, выведенным чьим-то каллиграфическим почерком золотыми чернилами. Внутри конверта обнаружился сложенный в три раза лист плотного пергамента. В верхней части страницы красовалась та же староанглийская «D», что и на печати.

Уважаемая мисс Веспертайн!

От лица университета Дракадии имею радость предложить Вам обучение на нашей кафедре естественных наук. Наш университет славится превосходными академиками и инновационными исследованиями в области медицины. Ваши достижения, а также личная рекомендация доктора Уилкинса делают Вас отличным кандидатом для нашей программы бакалавриата.

Все расходы на учебные материалы, жилье и перемещение будут покрыты в соответствии с утвержденной на осенний семестр академической стипендией.

В случае если Вы решите принять наше приглашение, поезд из Ковингтон-парка, отбывающий в полночь, доставит Вас в город Трешер-Бэй, штат Мэн, откуда отбывает паром на остров Дракадия.

Для зачисления Вы должны успешно завершить регистрацию. Я позволил себе завести для Вас учетную запись студента и посоветовал бы Вам войти в нее и начать регистрацию на курсы осеннего семестра. Напоминаю, что дата начала семестра – первое сентября.

В связи с конкурсной основой поступления просим Вас как можно раньше связаться с нами и сообщить о Вашем решении. С любыми вопросами Вы можете обратиться ко мне лично по указанным ниже электронному адресу и/или номеру телефона.

С нетерпением жду Вашего ответа.

С наилучшими пожеланиями,

Гилберт Лэнгмор,

Председатель Приемной Комиссии

LangmoreG@dracadia.edu

Рабочий телефон: 555–721–3699

Мое лицо в этот момент наверняка выражало чистое замешательство. Я уставилась на письмо. Перечитала некоторые строки.

– Я… я не понимаю. Меня туда не приняли. Причем вполне закономерно – я бы не потянула. Ерунда какая-то.

– Вы подавали документы на естественно-научный факультет?

– Нет, на юридический. Позже я передумала.

– Что ж, очевидно, на Дракадии тоже пересмотрели свое решение. Честно вам скажу, мисс Веспертайн: хотя я не думал, что моя беседа с доктором Гилкрайст закончится вашим зачислением в университет, академически ваши способности вполне соответствуют стандартам этого института. Можете не сомневаться в своей квалификации.

Его речь переполнял странный энтузиазм, но мне он почему-то не передался.

– Спасибо, конечно, но… В письме предлагается один семестр. Обучение в таком заведении мне точно не по карману. Я за Ковингтон-то с трудом плачу.

– Один семестр с возможностью продления обучения! В Дракадии очень серьезно относятся к академическим карьерам студентов. Думаю, в конце семестра вас будет ожидать тестирование и повторное предложение.

Одной рукой я продолжала сжимать письмо, а вторая потерла вдруг напрягшийся затылок.

– Не хочу показаться неблагодарной, сэр, но такой способ получения письма о зачислении кажется каким-то… неофициальным?

Восторг на лице профессора сменился искренностью.

– Учитывая, что вы сами не подавали заявки на поступление, думаю, доктор Лэнгмор посчитал, что, отправь он это письмо по адресу вашего проживания, вы не восприняли бы его всерьез.

Справедливый вывод. Обнаружь я такое замысловатое приглашение в домашнем почтовом ящике, да еще и в университет, от которого уже получила отказ, я, скорее всего, решила бы, что меня пытаются развести, и выкинула бы его без лишних раздумий.

– Поймите, мисс Веспертайн, число исследователей и желающих построить карьеру в медицине, подающих каждый год документы в Дракадию, превышает тридцать тысяч человек. Из них на факультет зачисляется всего два с половиной процента – ничтожно мало по сравнению с Йелем, Гарвардом, Стэнфордом или Принстоном. В общей сложности – меньше тысячи студентов.

К статистике у меня вопросов не было. Я прекрасно понимала, что даже если бы я подавала документы в Дракадию на медицинский, вероятность туда поступить без рекомендации Уилкинса у меня была бы крайне маленькой. До несущественности, считай.

– Университет… находится прямо на Дракадии?

Если мои познания в географии меня не подводили, это был небольшой остров у побережья Мэна.

– Совершенно верно.

Я сильнее потерла шею.

– Туда добираться больше трех часов.

– Помнится, ваша стипендия покрывает расходы на передвижение и пансионат.

Я перечитала письмо. Действительно, так и было. Мне всегда казалось, что Дракадия стоит в одном ряду с местами вроде Мартас-Винъярд и люди побогаче выбираются туда на отдых. Даже представить страшно, сколько стоил один семестр в местном университете. Этой мысли хватило, чтобы я снова засомневалась в полученном приглашении.

– Как они получили доступ к данным о моей успеваемости и результатам тестов?

– Дракадия как частная организация сама задает стандарты для оценки абитуриентов. Вам могут предоставить стипендию только потому, что кому-то понравилось ваше имя. Поверьте, там и не такое случалось.

– Не самый разумный подход для организации, серьезно относящейся к академическим карьерам своих студентов.

Профессор Уилкинс фыркнул, но кивнул.

– Понимаю ваше беспокойство. Даже недоверие, возможно. Позвольте мне вернуться к вопросу червей и их изучения. Исследовательская программа принадлежит университету Дракадии, мисс Веспертайн. Организмы, которые описаны в вашей работе, называются «ноктисома». Это паразитический вид, крайне редко встречающийся вне острова Дракадия и еще реже заражающий человека. Видите ли, мы не самый надежный носитель, поэтому большинство врачей даже не рассматривают этот организм как угрозу человеческому здоровью. Все это делает вашу поразительную осведомленность предметом любопытства, потому что случаи заражения за пределами Дракадии невероятно редки.

Обычно не человеческий патоген, значит.

– Возможно, это просто совпадение.

– Возможно, но мне так не кажется. Вы описали, как паразиты покидают тело носителя через ротовую полость – если я правильно понял доктора Гилкрайст, это один из самых верных признаков заражения. В начале года вы сказали, что ваш интерес лежит в поиске лечения болезни, лишившей жизни вашу мать, разве не так?

Да, именно так. Не думала, что он обратил тогда внимание.

– Я не стал расспрашивать вас о ее недуге. Но, если мои догадки верны и пациентка из вашего исследования действительно ваша мать, скажите, как вы можете сомневаться, стоит ли вам посещать единственный университет, в чьи полномочия входит изучение этого паразита в частности? Пускай даже только на семестр. Разве шанс найти ответы на ваши вопросы того не стоит?

Стоит. Еще как. Я всю жизнь мечтала найти ответы, которых не смогла добиться ни от одного врача или специалиста, к которым обращалась.

– Как эти паразиты передаются человеку?

– Всему виной эволюция, разумеется. Но для заражения необходим прямой контакт с носителем. Признаюсь, я недостаточно знаком с этим видом, чтобы с уверенностью о нем рассуждать, но в Дракадии работает эксперт по ноктисомам. Профессор Бремвелл. Преподает нейропаразитологию и топографическую анатомию и является признанным экспертом в области патологической анатомии и судебной медицины. Именно он проводит вскрытия тел с подозрением на заражение ноктисомами.

Бремвелл. Я запомнила фамилию.

– И основанием для зачисления стало мое исследование?

– Готов поспорить, что так и было. Повторюсь, вы проявили впечатляющие познания в этой сфере – и не только, по правде говоря. Ваше исследование демонстрирует отличные навыки в паразитологии, физиологии и методологии. – Он поднялся на ноги и снял с книжной полки фотографию. Из-за стекла рамки на меня глядела значительно более молодая версия профессора, стоявшего перед старым каменным зданием со множеством заостренных шпилей, напомнивших мне собор Парижской Богоматери. – Вот что я вам скажу исходя из личного опыта: раз побывав в Дракадии, вам захочется остаться там навсегда.

Черви существовали. Не только в моих галлюцинациях – наяву.

А еще существовал целый университет, занимавшийся их изучением.

Разве могло такое быть на самом деле? Может, мне это просто снилось и подсознание выстроило из самых неприятных воспоминаний нечто возмутительно фантастическое? Например, приглашение в университет из Лиги плюща для девчонки, которая с трудом может наскрести денег на автобусный билет.

– Можно я все обдумаю?

– Разумеется! Но семестр начинается после Дня труда[3], так что советую не затягивать с ответом. Повторюсь, конкурс на место в Дракадии очень высокий.

Я снова посмотрела на его фотографию, и меня накрыло невероятно теплое чувство ностальгии – сама не знаю почему.

– Понимаю. Спасибо вам, профессор. За то, что в меня верите.

Глава 5

Лилия

Мне бы готовиться к онлайн-экзамену по физике – уж никак не гуглить университет Дракадии. Тем более когда учиться там у меня нет возможности. Если брать во внимание расстояние и полный учебный день, поступи я туда, я не смогла бы оплачивать половину обучения Би. К тому же что-то мне подсказывало, что если я скажу Коннеру, что не смогу больше вносить свою долю за квартиру, он разорется, ткнет мне в лицо стоимостью интерната Би и заберет ее из школы.

Я листала фотки университета, и от каждой новой сердце болезненно сжималось.

Расположенное на острове здание, в котором проходили занятия, раньше являлось монастырем и строилось в основном для религиозных изысканий. Несмотря на очевидно современные пристройки, территория университета сохраняла верность готической архитектуре старых учебных заведений наподобие Гарварда или Йеля. Громада здания, знакомого мне по фотографии в кабинете профессора Уилкинса, покоилась на вершине крутого утеса – казалось, будто сам его фундамент растет из каменистой местности, где расположился. Вид университета напоминал о его вековой истории: покрытые лишайником камни и редкая для наших дней замысловатая резная отделка.

От леса территорию университета отделяла каменная стена. У подножия утеса виднелся небольшой городок. Картина в целом очень напоминала что-то прямиком из «Общества мертвых поэтов» – кругом традиции и возможности.

Одним словом, мечта.

Для меня – несбыточная.

Но я все равно вбила в строку поиска адрес страницы для регистрации – чисто из любопытства – и вошла в систему с временными логином и паролем, указанными в письме. На экране показалась учетная запись, как и обещал председатель Лэнгмор. В профиле не хватало фотографии, но к нему был приписан индивидуальный номер, и все мои данные оказались уже заполненными. Ссылка для регистрации на занятия, расположившаяся аккурат под моим именем, так и манила по ней перейти. Я снова сверила URL. Все верно, Гугл выдал тот же адрес.

bannerbanner