Дорога в тупик. Часть 3

Мария Александровна участливо посмотрела на Валерию.

– Я ничего об этом не знала, правда. Мне казалось, нормально ждать больше месяца.

– Нет, ненормально! – воскликнула Валерия. – У них был готов фоторобот, прошёл целый месяц. Так я и поверила, что нет совпадений! Ещё немного, и дело заморозят за неимением улик, потому что всем плевать! А твой парень уши развесил.

– Он сказал, что у них какие-то сложности.

– И тебя это устроило?

Мария смотрела на неё с непониманием.

– Ладно, извини. Дело наших отцов тебя не касается, – сказала Валерия. Она явно погорячилась.

– Нет, я не из-за этого, – тихо произнесла Маша. – Просто мне сейчас показалось, что Володя всеми силами пытается избегать этой истории.

– Да! Я миллион раз просила его продолжить искать самостоятельно, но он продолжал меня игнорировать. Кроме тебя, его сейчас вообще ничего не интересует.

– Я не запрещала ему, – на всякий случай сообщила Мария Александровна. – Да и вообще, наши разборки уже в прошлом. Я ведь теперь знаю, для чего вы сюда устроились.

– Он сам себе запретил, – разочарованно произнесла Валерия. – У меня больше никого не осталось.

– А Костя?

Лера нахмурилась.

– Ничего хорошего. Он думает, я помешалась.

– Вы не общаетесь?

Учительница истории поджала губы.

– Он верит полиции. Тоже считает, что я психую.

– Лер, – Маша наклонилась, – тебе не нужно кого-то переубеждать, пусть считают, как им хочется. Но от нас что-то точно скрывают – это факт.

В глазах учительницы истории заискрил едва уловимый блеск.

– Ты правда так думаешь?

– А где Гоша? – задала встречный вопрос Мария. – Где хоть одно заключение о том, что с ним могло произойти? И почему возле нашей школы больше не проводятся никакие исследования?

– Что ты имеешь в виду?

Мария Александровна внезапно посерьезнела.

– Я не успокоюсь, пока не увижу, что под рельсами ничего нет.

Валерия призадумалась – она лишь теперь вспомнила версию своей коллеги.

– Ты до сих пор так считаешь?

Мария не ответила ни положительно, ни отрицательно, сказав только:

– Лера, в поиске правды можно рассчитывать только на себя.

Она смотрела в её глаза, полные той самой решимости, которой ей так не хватало в последний месяц. Теперь она точно чувствовала, что Мария – единственный человек в этой школе, который разделяет её убеждения.

– Окажешь мне услугу? – спросила преподавательница математики.

– Желаешь поделиться своей теорией о рельсах?

– В идеале я бы изложила её учителю физики, но его предмет отрицает существование эспесов, – улыбнулась Маша. – Ты свободна сегодня вечером?

– Да.

– Тогда я хочу с тобой прогуляться.

***

Даниил Вернер опоздал на целых три минуты, что было совершенно ему не свойственно.

Он волновался. Впервые за всё время службы в полиции он терпел поражение за поражением, не успевая уклоняться от ударов, которые сыпались на него один за другим. Отстранение от расследования крупного ограбления, тупик в деле двадцатилетней давности, отсутствие совпадений с фотороботом – хотя изображённый на нём человек не переставал всплывать у Вернера в памяти – плюс ко всему вечные оправдания перед директором школы и, наконец, захват всего отдела его же коллегой. В любой другой ситуации Даня назвал бы идею пригласить на их встречу несовершеннолетнюю сестру своей коллеги сумасшествием и абсурдом – но что может быть абсурднее их текущего положения? Даниил разрывался между бешеным возмущением и осознанием собственного бессилия, когда его фигура просочилась в узкие двери знакомой забегаловки.

– Выглядит не очень, – еле слышно прокомментировала Корнелия, пока он неуклюжей походкой преодолевал препятствия между входом и столиком.

– Ты главное ему не говори, – посоветовал Иван.

Вернер снял куртку и приземлился на свободное место.

– Давно ждёте?

– Нет.

– Всё выключили? – спросил он, остановившись на Корнелии.

– У неё всё дома, – ответила за сестру Динна.

– Что ж тогда начнём, – скомандовал Вернер и продолжил чуть тише:

– У нас есть основания утверждать, что Олег устроил массовый гипноз. Но стопроцентной уверенности нет.

– Симптомы совпадают, – произнесла девушка. – Мы это уже обсудили, пока тебя ждали.

Даниил вопросительно поглядел на Ивана – тот придвинулся ближе к центру стола, чтобы его было лучше слышно.

– Кимберг. Даже когда он уезжал по делу за пределы России, он всегда был на связи и старался нас контролировать. А теперь он даёт о себе знать в лучшем случае раз в неделю. Ещё и подписал наш перевод в другие отделы, хотя мы могли бы так же работать у него.

– Я согласен, это на него не похоже.

– С Филиппом аналогично, – произнесла Корнелия. – Слишком резкий переход от контроля к игнорированию. Я до сих пор не верю, что до него нельзя дозвониться. Про передачу опеки вообще молчу: он пару месяцев назад кричал на Динну, что не даст ей прав.

– Да, это совсем на него не похоже.

– Остальные явно в таком же состоянии, – подчеркнул Ваня. – Я хотел поговорить с их родственниками, но передумал, решил не запугивать. Но если бы я ходил узнавал, ответ был бы очевиден.

– Они стали марионетками, – закивала Динна.

– Предположим. Но что если всё это издержки сложного расследования?

– Дань, единственная адекватная версия ограбления Центробанка – это сделали наши коллеги, – напомнил Устинченко. – Слишком много совпадений, ты сам это понимаешь.

Вернер подозрительно покосился на Корнелию.

– Я в курсе про ограбление, – тихо сказала та. – Я не собираюсь с кем-то это обсуждать.

– Нам нужно понять, чего хочет Олег, – настаивал Ваня. – Дай бог если мы ошибаемся, но вдруг нет?

Даниил ничего не возразил – он сам предчувствовал неладное, иначе бы не устраивал эту встречу.

– У нас из точек соприкосновения – звонки и сообщения. Всё.

– Хуже, – вздохнул Иван. – Я проследил, почти сразу после отправки они выключают устройства. Видимо, Олег их заставляет. Так что, считай, у нас вообще доступа к ним нет.

– Значит, из России мы никак не сможем получить информацию?

Устинченко кивнул.

– И сами вылететь не можем.

– Придётся кого-то отправлять.

– Нам может помочь эспес, которому мы всецело будем доверять. У меня таких нет. У тебя и подавно, – бросил он Вернеру. – А у Динны все товарищи за границей. Корнелия единственный возможный вариант.

– Я готова, – уверенно произнесла девочка.

Даниил сник. Он осознавал весь ужас сказанного и жутко хотел поспорить – но у него не было альтернатив. А с учётом новостей, которые он узнал сегодня утром, отправить подростка на другой конец земного шара казалось не таким уж и бредом.

– Я был сегодня в головном офисе, их продлили ещё на один месяц, – вслух произнёс Вернер. – Официально.

– Что? – встрепенулась Динна.

– Это правда? – не поверил Иван. – Неужели они ничего не заподозрили?

– Кимберг явно присылает им поддельные рапорты об операциях по поимке грабителей. А они верят его авторитету.

– Всё равно, как так можно? Продлить весь отдел… – прошептала Динна. – Это огромная нагрузка!

– Поди им объясни, – усмехнулся Даниил. – Не забудь добавить, кто такие эспесы.

– Они считают, вся команда ищет грабителей. Сумма большая, так что они вполне могут пожертвовать ещё одним месяцем. Они верят Артуру, не понимая, что всем руководит Олег.

– И чем дольше это будет продолжаться, тем хуже для нас, – Даниил перевёл взгляд на Корнелию. – Филипп не узнает, если она улетит?

– Нет. Временно всё на мне, – ответила Динна.

– Насколько временно?

– В документе указан один год.

Вернер вздохнул.

– Они, кажется, там надолго.

– Чем раньше мы всё узнаем, тем больше у нас будет времени. Ты точно готова? – спросил у девочки Иван.

– Да. Послезавтра последний день учёбы, потом Динна меня заберёт. Я никому ни слова не скажу, – пообещала Корнелия.

– В субботу она уже сможет вылететь, – подтвердила сестра. – Вопрос в том, куда конкретно ей направляться?

– Это я возьму на себя, – обещал Ваня, – отслежу их местоположение через смс. На моём компьютере есть программа, она считает локацию с точностью до ста метров.

– Значит, нужно получить от них сообщение.

– Желательно несколько сообщений в разное время суток, – добавила Корнелия. – Чтобы понять ореол их обитания.

– Какие вы смешные, – проговорил Вернер. – А ничего, что Кимберг может не ответить за эти три дня?

– План Б – офис полиции эспесов штата, я знаю, где это, – сказала Корни. – Полиция эспесов Нью-Йорка с нехилой вероятностью взаимодействует с нашим отделом.

– Да, они должны отвечать за нахождение нашей команды на территории своей страны, – подтвердила Динна.

– Даже если она их найдёт, что дальше? – недоверчиво поинтересовался Даниил.

– Я попробую разместить жучок.

Вернер чуть не рассмеялся.

– Эспесам? Да тебя вычислят мигом, даже если ты через стенку захочешь их послушать.

– Тиара, – в один голос проговорили сёстры.

– Что это? – нахмурился Даниил.

– Повязка на голову, блокирует чувствительность эспесов, которые могут ощущать приближение одарённого. Самое то, если нужно подкрасться к эспесам в одиночку, – объяснила Динна.

– Что-то я не слышал про такое.

– Мы её редко используем, потому что работаем в группе. Если нас много, мы ничем не рискуем. А вот для Корнелии будет как раз.

– И сквозь стену я их точно услышу, не переживай.

Устинченко шумно выдохнул и почесал затылок.

– Кто знает. Здесь нельзя рисковать, если он тебя заметит…

– Вот что я хотела обсудить, – перебила его Динна. – Если Корни попадётся, он станет использовать её, а мы даже не узнаем. Нужен план В.

– Его нет. Попадётся Корнелия – мы проиграли. Олег всё поймёт, а если нет, допросит её, расскажет как на духу.

– Вы станете такими же марионетками, – подтвердила девочка. – Вам нужен кто-то ещё, кому вы можете довериться.

Оперативники переглянулись – Вернер с Устинченко остановились на Динне.

– Смеётесь? Я же говорила, я и двух лет здесь не прожила, у меня никого нет.

– Ваня? – переключился на него Даниил.

– Из эспесов никого. Родителей впутывать не стану.

Вернер усмехнулся.

– У меня и подавно. Родители думают, я обычный полицейский. Это тупик.

– Значит вам придётся довериться наугад? – предположила Корнелия.

– Взять с улицы эспеса и посвятить его во все наши тайны? – поинтересовался Даниил. – Типичная женская логика, узнаю твою сестру.

– Лезть в шторм без спасательного круга ещё большее безрассудство, не так ли? – парировала девочка. Динна еле заметно улыбнулась.

– При шторме он бесполезен, вы это в школе должны были проходить.

– Допустим. А кто узнает о том, что сделал Олег и кем он на самом деле является, если меня рассекретят и вас троих подчинят? Это ещё больший риск.

Даниил перегнулся через стол, так что его физиономия оказалась в нескольких сантиметров от Корнелии, и зашептал:

– Послушай, в нашей профессии нет ни одного человека, с кем можно распить чашечку кофе и поговорить по душам. И то что ты сейчас сидишь здесь и слушаешь этот разговор – крайняя и безвыходная мера. Не видел бы я подписанный документ о продлении всего отдела, твоей сестре пришлось бы написать по собственному и свалить отсюда как можно дальше, пока её не отстранили на пятьдесят лет за разглашение конфиденциальной информации третьим лицам.

– Дань, не перебарщивай, – попросил Иван.

– Хороший совет, – ничуть не смутилась Корни. – Только вот лечу спасать отдел я, а значит, нам придётся стать командой, хочешь ты этого или нет. Что же касается твоей угрозы – спасибо, теперь я знаю, к кому обращаться за доносами. Ты на всех пишешь или только на Динну, ввиду особого к ней отношения?

Произнеси это кто-то другой, Динна бы уже давно сгорела со стыда, но в этот раз словно почувствовала прилив сил. Она поднялась и строго посмотрела на Вернера.

– Значит так, запомните раз и навсегда. Пока мой дядя вместе со всем отделом целыми и невредимыми не вернутся в Москву, любые стычки друг с другом просто недопустимы. Мы вчетвером собираемся решать проблему, которая всей нашей команде вообще не по зубам! А ты, Дань, веселишься, подкалывая меня и мою сестру? Прекрасная позиция лидера.

– Всё, всё, прекратите, – взмолился Ваня. – Дань, тебе действительно стоит проявить больше терпимости. Корнелия права, если она попадётся, крышка нам всем. Нужен кто-то, кто в теме, кто будет знать. Хотя бы один человек.

– Только у нас никого нет, – Динна села обратно, уткнувшись в стол.

– Идём ва-банк? – Корни оглядела своих собеседников.

– А есть претенденты? – поинтересовался Устинченко. Все уставились на Корнелию; а Динна даже на мгновение вообразила, будто у её сестры есть какие-то тайные связи.

– Да, есть один эспес. Недостаточно сильный, чтобы устроить заварушку; но способный, чтобы попытаться что-то сделать в случае моего провала.

Все трое с любопытством разглядывали девочку.

– И кто же это?

– Вы её знаете. Демчук Валерия Владимировна.

***

Зелёные листочки заблестели, едва только луч света скользнул по мелкой поросли молодой травы. Валерия невольно залюбовалась каплями росы, осевшими на верхушках, и остановилась, чтобы рассмотреть их поближе. По этой тропинке они с Володей проходили сотни раз, но никогда не тормозили; не замечали, что у них под ногами.

– Всё хорошо? – голос сверху.

Мария уже успела взобраться и стояла на старой шпале. Вдалеке, по освещённому мосту, изредка проезжали автомобили; с противоположной стороны зияла расщелина, отделяющая два участка леса – именно там кончаются рельсы.

– Тебе помочь? – спросила учительница математики.

– Всё в порядке, я справлюсь.

Осторожно, вставляя ботинки ребром в мягкую землю, Валерия принялась карабкаться вверх. Она не посещала рельсы уже очень давно – с того момента, как возле заброшенной железной дороги их схватили оперативники.

– Ну и грязища, – выругалась учительница истории, чуть не поскользнувшись у самой вершины.

– Было ещё хуже, – заверила Мария. – Всё вымокло, сплошное болото.

Поднявшись к рельсам, Валерия отряхнулась и огляделась. Слева светился мост, справа – темнота, в которую уходила железная дорога. Именно на неё и указывала Мария Александровна.

– Нам вон туда, к тупику. Чем дальше будем заходить, тем грязнее.

– Ты часто сюда ходишь? – спросила Валерия.

– Последний раз была две недели назад. И пока мои подозрения только подтверждаются.

Валерия Владимировна постучала ботинками друг об друга, лишь ненадолго избавляясь от прилипших комков грязной земли.

– Веди.

Ботинки с хлюпаньем отрывались от земли. Мария старалась идти по шпалам, Валерия – за ней; но во многих местах даже их не было видно.

– Ничего себе здесь насыпано.

– Вот-вот, – поддержала учительница математики. – Первая странность с момента исчезновения Гоши.

– Ты ведь не слышала поезд? – уточнила Валерия.

– Нет. Но я верю, что он проехал.

– Я тоже. Звуки были вполне ощутимые.

– В школе хорошая изоляция, вполне вероятно, что многие не слышали. Но вот такое, – Мария посветила фонариком на рассыпанные комья земли, – мог сделать только транспорт.

Чем дальше они заходили, тем сильнее обувь проникала в земляное месиво. Какое-то время они шли молча, пока учительница математики вдруг не решилась спросить:

– А ты можешь не читать мысли, если захочешь?

Лера вздохнула.

– Говорят, могу. Но пока у меня плохо получается.

– С тобой занимаются?

– Да, но всё без толку. Я застряла на начальном этапе.

– Почему?

– Не знаю. Мне кажется, у меня не получится одновременно наблюдать и не выпадать из реальности.

– Давай проверим? – предложила Мария, и прежде чем Валерия успела отказаться, обернулась и резко схватила её за руку.

Перед глазами всё замерцало; сквозь пелену этого света проступили неясные картинки, фразы, голоса; туман рассеивался, обнажая ясные очертания чужого воображения, несколько слов уже прозвучали в сознании…

– Смотри на свет, – не отпуская её, попросила Мария. Она направила фонарик на её подбородок.

Во время видения Валерия увидела яркий светящийся круг. Она по-прежнему чувствовала руки Марии – но картинка перед глазами никуда не исчезала.

– Ты сейчас смотришь вниз, – сообщила ей учительница математики, наблюдавшая за ней со стороны. – Постарайся разглядеть, что у тебя под ногами. Давай.

Снова Валерия сосредоточилась на светлом пятне от фонарика: неподалёку что-то блеснуло, и она зацепилась взглядом за рельсы. Картинка начала медленно гаснуть – вместо неё постепенно вырисовывалась грязная земля, трава и шпалы. Лера посмотрела куда-то вправо: появились столбы с проводами, ряды деревьев… Незнакомые голоса приглушились. Учительница перевела взгляд на Марию, которая всё ещё держала её руку.

– О чём я сейчас думаю?

– Маш, не надо.

– У тебя получилось! – подбодрила её та. – Ты ведь сейчас здесь? Ты видишь меня?

Лера моргнула и поняла: картинка никуда не уходила: её всего лишь заставили померкнуть.

– Ты очень напряжена, я чувствую, но ведь ты здесь, со мной. Скажи, о чём я думаю. Что ты видишь?

Валерия слегка расслабилась, позволив образу в Машином сознании проясниться.

– Мальчика. Это твой сын, Лёша? С твоей мамой…

Мария расцепила пальцы, видение испарилось. Валерия шумно выдохнула.

– Господи, – она часто задышала. – У меня не получалось это на занятиях.

– Тебе ведь никогда не нравилось смотреть людям в душу? – догадалась Мария.

– Ещё бы.

– Поэтому ты и захотела напрячься и всё развидеть, а не заканчивать прикосновение, как обычно. Лера, твоя способность контролируемая – как и любая другая.

– К чему ты ведёшь? – не поняла она.

– Без касания ты сможешь узнать, о чём я думаю?

– Нет, конечно. Пока я не коснусь другого человека, я такая же нормальная, как и все вы.

– Вот именно! Ни ты, ни твои собратья–эспесы не способны сделать больше, чем позволяет природа. Вы можете оттачивать лишь навык контроля за тем, что уже вам подвластно.

– К чему это? – не поняла Лера.

– К тому, что телепортация не подвластна никому.

Учительница истории чуть не рассмеялась.

– Ты-то откуда знаешь?

– Любой ваш навык, даже самый безумный, поддаётся объяснению, – безо всякой доли иронии произнесла Мария. – Даже твоя телепатия объясняется на уровне нейронных связей или я не знаю чего; я слышала про невидимые электромагнитные поля, которые считывают телепаты, а другие люди нет!

– Прекрасно! – саркастически подметила Валерия. – Тогда что насчёт Корнелии Шмидт? Если я не ошибаюсь, она самая маленькая в классе, но почему-то спокойно дерётся со взрослыми пацанами.

– У неё могут быть очень крепкие мышцы, кости, какой-то гормон на пределе. Я не биолог, но даже это можно обосновать! Но скажи мне, ты знаешь хотя бы об одном эспесе, который мог бы взять и испариться в воздухе? Или телепортироваться? Или раствориться?

Подошва правого ботинка Валерии с трудом оторвалась от шпалы – к ней прилипло много грязи.

– Плохой аргумент, я вообще мало кого знаю из эспесов.

– А представь, если бы такое произошло. Тебя бы это не удивило?

– Нет, я сама из касты волшебников.

– Ты реагируешь после прикосновения, и не нужно приравнивать это к телепортации! Всё далеко не так однозначно, Лер. Исчезновение предметов в воздухе – это сущий бред, оно противоречит вообще всему. Поезд проехал, и он должен оказаться где-то в конкретном месте; учитывая тупик, мы должны были услышать, как он в него врезался, понимаешь! Ты слышала звуки удара?

– Нет, звуки поезда медленно затихали.

– Он должен был куда-то проехать, – подытожила Мария.

Валерия немного успокоилась и переключилась после внезапного эксперимента. Она теперь поняла, что мешало ей создавать контроль с другими эспесами: они рисовали для неё выдуманную картинку, но никогда не делились настоящим.

Мария посветила вперёд, где рельсы уже не отражали лучей, а затем вверх, к столбам. Оттуда по-прежнему свисал оторванный провод.

– А вот это как бы ты объяснила?

– Эспесы умеют поднимать предметы в воздух, – пожала плечами Валерия.

– По-твоему, поезд пролетел над лесом, как самолёт?

– Возможно. Или поднялся не очень высоко и левитировал21, – она указала вперёд, – там достаточно места между деревьями.

– Я сверялась с картами. За этой просекой километра три, не больше, за ней следующий посёлок, вплотную к нему ещё два. Здесь только кажется, что местность ненаселённая. Его бы увидели. Да и вообще, тут недалеко Москва, целых два аэропорта!

Лера пожала плечами.

– Давай для начала посмотрим, что ты хочешь мне показать.

– Пойдём. Осталось немного.

Спустя несколько минут рельсы окончательно скрылись под землёй. Мария посветила вниз: в некоторых местах из грязи торчали маленькие зелёные стебельки.

– Чувствуешь? Дорога в горку.

– Да, – ответила Валерия.

– Как думаешь, откуда столько грязи?

– Ну если эспесы заставили поезд взлететь, а так как он успел разогнаться до большой скорости, в момент отрыва от рельс продавил их вглубь. Такая масса подняла наверх много земли.

Мария Александровна улыбнулась.

– Наш физик с тобой бы поспорил. Если бы от подъёма рельсы продавливались, то на всех взлётных полосах были бы видны вмятины от шасси.

Учительница математики остановилась и направила свет от фонарика прямо перед собой.

– Видишь рельсы?

– Не-а.

– Потому что они ушли вглубь, – сказала Мария. – Мы стоим на насыпи, обернись.

Валерия развернулась назад, откуда они пришли. Мост по-прежнему светился; но, помимо него, свет фонарика отражался в нескольких метрах от них. Рельсы блестели, а они с Машей и вправду находились на возвышении.

– До определённого момента рельсы были на поверхности, а после – уже нет, – ещё раз повторила учительница математики.

– Землю никто не расчистил, вот и всё.

– До определённого момента?

– Да.

– Хорошо, допустим. Тогда почему мы сейчас поднимались в горку? За месяц земля должна была улечься.

– С чего вдруг?

– Подсохла бы, сошла, смешалась с остальной поверхностью.

– Прошло всего тридцать с лишним дней.

– Она должна была утрамбоваться, чтобы мы не видели вот этого, – повторила Мария и обвела фонариком насыпь, на которой они стояли.

– К чему ты ведёшь?

– Под нами что-то есть. Это единственное объяснение, почему здесь держится холм.

Валерия сделала несколько шагов вперёд. Фонарик освещал лишь на несколько метров, и увидеть, где заканчивается насыпь, учительница не смогла.

– Возвышение держится ещё примерно полкилометра, я проверяла. Можешь прийти сюда днём и убедиться, – добавила Мария.

– Я тебе верю.

– Здесь нужно копать, но никто этим не занимается! Полиция отложила твой фоторобот вместе с делом о пропаже Гоши.

Лера развернулась.

– Может быть, ты и права. Но нельзя так однозначно утверждать, что твоя версия верна, особенно когда дело касается эспесов…

– Я не утверждаю, я просто хочу, чтобы полиция обратила на неё внимание.

– И расскажешь всё полицейским? Ты понимаешь, что это опасно? Они явно не на нашей стороне.

– Хорошо, тогда давай хотя бы поделимся с Корнелией Шмидт…

– Маша, это глупость, – резко оборвала её учительница истории.

– Почему?

– Её сестра среди них! Она вместе с ними устраивала этот цирк с домом престарелых…

– Допустим, но Корнелия вполне искренне помогала нам и сейчас вроде бы также переживает.

– И ты думаешь, она никому ничего не рассказывала? Да, у неё есть способности, может быть, склонность к состраданию, но это не отменяет того, что она всего лишь ребёнок! Взрослые в любой момент воспользуются её доверием, особенно сестра.

Мария не успокаивалась.

– Она очень волновалась из-за Гоши, я это точно знаю. Если бы я рассказала ей о насыпи, она могла бы привлечь внимание полиции.

– А если они покрывают кого-то? – вдруг спросила Валерия. – Ты не боишься?

– Ты думаешь, МВД замешано в пропаже Гоши? – переспросила Мария.

– Понятия не имею. Но исключать этот вариант нельзя.

– Тогда что нам делать? Тащить из школы лопаты и копать в четыре руки?

– Как будто бы да, – развела руками учительница истории.

Они стояли в тишине леса, освещая друг друга лучами фонариков, и лишь в отдалении слабо доносился звук проезжающих по мосту машин. Валерия с удивлением отметила, что в этой темноте и грязи она впервые за последний месяц чувствовала себя в безопасности.

– Я больше им не доверяю, – повторила она. – И, похоже, кроме тебя, мне сейчас не с кем чем-то поделиться.

Мария Александровна насторожилась.