Дорога в тупик. Часть 3

Дверь в кабинет была приоткрыта, но женщина всё равно постучала.

– Доброе утро, вы меня вызывали?

Сергей Васильевич кивнул и привстал, Ирина Евгеньевна поздоровалась.

– Юлия Борисовна, приходил курьер из печати, нужно развесить по школе, – директор указал на стопку объявлений в центре стола; на них красовалась надпись «Последний звонок».

– На всех наших стендах?

– Да, предыдущие можете снять. И сегодня нужно будет дать два объявления – за обедом и за ужином.

– Хорошо.

– Оповестите всех классных руководителей, у каждого класса будет своё расположение на торжественной линейке. План я вам вышлю, пожалуйста, ознакомьтесь.

– Объявления забирать?

– Да.

Стопка оказалась тяжелее, чем она думала, но от помощи директора Юлия отказалась. Когда она вышла, Ирина Евгеньевна выждала некоторое время, прежде чем произнести:

– Алексей бы с этим точно не справился.

– Задачи Алексея не выходят за рамки его кабинета, – в очередной раз повторил Сергей Васильевич. – И так будет всегда, если он хочет работать в этой школе.

Завуч хотела вернуться к своей работе, но после такого ответа Сергея совладать с собой уже не могла. Открыв рот единожды, Ирина не представляла дальнейшее продолжение диалога с намеренным избеганием волнующей темы.

Она прикрыла дверь, через которую удалилась Юлия, и сурово произнесла:

– Ты совершаешь большую ошибку. Алексей – незаменимый специалист! Прошёл целый месяц, а ты отказываешься смотреть на ситуацию под другим углом.

– Я хочу дожить до выпускного без других происшествий.

– Отсутствие одиннадцатиклассника на последнем звонке – это не происшествие?

– Это трагедия, Ира.

– Рада, что хоть это ты понимаешь.

– Давай без сарказмов, – попросил мужчина.

– Как скажешь. Могу дословно и в лоб – я совершенно не готова мириться с твоими методами!

За прошедший месяц Сергей Васильевич успел подустать от критики Ирины, которая заметно обострилась то ли из-за их разрыва, то ли из-за наложенных им ограничений на деятельность завуча. Чуть ли не каждый день он слушал, как его решения оспариваются в пользу доводов женщины, и теперь это порядком ему надоело.

– Что ещё тебя не устраивает? – поинтересовался директор. – Может быть, что Алексей не занимает пост директора этой школы?

– Да если бы проблема была только в нём! Тебя не смущает, что мы месяц ждём ответа от тех, кто обладает возможностями найти Георгия меньше чем за сутки!

Директор встал.

– Они – лучший отдел.

– Они были лучшим отделом, пока Филиппа Владленовича не отправили в командировку! А вместо него осталась некомпетентная малолетка…

– Ира, что ты себе позволяешь! – не сдержался мужчина. Он догадывался, что очередной стычки с Ириной не избежать, но не ожидал, что это случится во время уроков, да ещё и с упоминанием Динны.

– Мы не должны доверять только им, – не унималась женщина.

– Моё мнение ты знаешь. Нанимать частных детективов глупо и неэффективно.

– А надеяться, что трое отщепенцев позвонят тебе хоть с какими-нибудь новостями, не глупо? Или эффективно?

– Ирина, если команда профессионалов не может отыскать Гошу, мы имеем дело с чем-то крайне серьёзным. Ты думаешь, стандартных навыков частных детективов хватит, чтобы его найти, когда не может МВД? Я в это не верю.

– В пятницу последний звонок. Послезавтра, Серёжа! Что ты будешь говорить родителям? Снова позовёшь этих… – она задумалась, произносить ли это слово и вызвать очередную реакцию, но всё же решилась, – сопляков распинаться про успешное расследование?

Директор отошёл к окну и раздвинул жалюзи. У ворот главного входа припарковалось такси.

– Я им полностью доверяю.

– А родители – нет, и правильно делают. Ещё с той пресс-конференции все прекрасно поняли, что они пускают пыль в глаза! Ты хочешь, чтобы я тоже сидела сложа руки и наблюдала, как элитная школа превращается в богом забытое захолустье?

Сергей Васильевич враждебно поглядел на Ирину, но её это не остановило:

– Они забыли про нашу школу, никто никого уже не ищет! Почему ты ждёшь, почему ты не поднимешь их на уши? Они вообще могут сюда не позвонить, и что ты тогда будешь делать? Ждать, пока кое-кто из сотрудников приедет и увезёт свою сестру?

– Уже приехала.

Из машины вышла миниатюрная девушка, навстречу которой выбежал Евсей Артёмыч. Пока охранники проверяли у неё документы, Сергей успел окончательно опознать Динну Шмидт.

– Что? – не поняла завуч.

Зазвенел звонок на перемену. Директор, так и не ответив Ирине Евгеньевне, поспешил к выходу.

Динна столкнулась с Сергеем Васильевичем прямо в дверях; и пусть она надеялась не пересекаться с ним лично, всё равно понимала, что это произойдёт. Всякий раз, когда она приезжала, директор встречал её с надеждой на какую бы то ни было информацию.

Но сейчас она пришла не к нему.

– Доброе утро, Динна.

С большим трудом ей удалось ответить на приветствие. Она знала, как сильно Сергей Васильевич ждал хороших новостей, которых не было уже очень давно.

– Вы за сестрой? – сообразил он.

– Да. Вы не возражаете?

– Не могу вам препятствовать. У вас теперь законные основания.

– Я привезу её вечером.

– Хорошо.

Он ждал; но что ещё ей было ему говорить – что в ближайшее время Гошу никто не увидит? Раскрыть правду, совершив преступление против своего отдела, или молча наблюдать, как директор элитного заведения мучается лишь оттого, что принял решение положиться на их команду?

Сергей Васильевич не переставал на неё смотреть, и совесть загрызла Динну окончательно. Она знала, что в ближайшее время так или иначе нарушит суровые правила, поэтому, когда директор собрался задать вопрос, она его опередила. Воспользовавшись отсутствием посторонних в холле, девушка шагнула ближе, прикоснувшись плечом к рукаву его пиджака, и тихо, почти беззвучно произнесла:

– Я хочу кое-что вам рассказать. Сегодня вечером. Вы ведь не уедете?

К её удивлению директор ответил очень спокойно:

– Да, Динна, я буду здесь.

За его спиной показалась Корнелия. Как будто не замечая ничтожного расстояния между директором и своей сестрой, она поздоровалась и, не останавливаясь, прошла к выходу.

– До вечера, – сказала Динна, двинувшись вслед за ней.

***

– Я в полном недоумении.

От всех посетителей своего крохотного кабинета Алексей Алексеевич требовал соблюдения основного правила прохода на его рабочую территорию – предварительный стук в дверь и просьба войти, сформулированная в вопросительной форме. Устав бороться с затянувшимся юношеским максимализмом молодых педагогов, которые упорно игнорировали данное предписание, Алексей Алексеевич повесил на дверь специальную табличку со всей необходимой информацией. Запираться же на ключ Алексей Алексеевич не желал ни при каких обстоятельствах: в рабочее время он обязан быть доступным для всех членов школьного коллектива в порядке живой очереди.

Единственной коллегой, для которой Алексей Алексеевич делал исключение, была Ирина Евгеньевна. Она влетела к нему в кабинет, нисколько не сомневаясь, что он там один; более того, она уже собралась повернуть замок на два оборота, но Алексей Алексеевич успел её остановить.

– Ирина Евгеньевна, я прошу вас, – проговорил он, сопроводив свою речь поднятой ладонью. Женщина спохватилась.

– Простите, дурацкая привычка.

– Отчего же дурацкая, – возразил мужчина. – Просто я так не могу, вы же знаете.

– Конечно. Приоткрыть?

– Будьте любезны. Небольшой сквознячок мне не помешает.

На фоне шумящих детских голосов пронёсся чей-то топот. Ирина Евгеньевна обычно отвлекалась и ловила нарушителя, но сейчас даже не обратила внимания; она была обеспокоена настолько, что решила не дожидаться урока и сразу поговорить с Алексеем – всё равно школьники не забегают в администраторский уголок, им там совсем не интересно.

– Вы что-то сказали насчёт недоумения? – напомнил секретарь.

– Да. Я говорила с Сергеем пару минут назад. Он совершенно меня не понимает. Идея нанять частного детектива – единственный выход из этой ситуации!

Алексей Алексеевич прикрыл ноутбук и скрестил руки под подбородком.

– Но он отказывается даже подумать об этом! – продолжала Ирина Евгеньевна. – Послезавтра последний учебный день, у детей экзамены, мы просто обязаны отчитаться перед родителями, а он хочет снова отмолчаться и сделать вид, что всё в порядке! А я точно знаю, что это не так. Помните Филиппа Владленовича? Дядя Корнелии из десятого класса.

– Припоминаю.

– Он был в этом отделе, когда расследование только началось. И я ни на секунду не сомневалась, что он уж точно отыщет Георгия.

– Он подвёл вас?

– Ни в коем случае. Его как ценного специалиста перевели заниматься ограблением Центробанка – и всё тут! В отделе остались одни неучи.

– Откуда вы знаете о переводе? – поинтересовался Алексей.

– Я писала Филиппу Владленовичу три недели назад. Он сообщил мне, как обстоят дела на самом деле.

Ирина Евгеньевна присела напротив. Алексей Алексеевич не позволил себе вернуться к своим прежним делам, почтительно выжидая действий завуча.

– Мы пропали. Я должна была действовать сразу, как только узнала правду. Но я боялась, Алексей Алексеевич: и за себя, и за вас. Сергей – директор этой школы, и он не устаёт мне напоминать об этом на каждом шагу после ухода Георгия. Любое неосторожное движение – он лишит работы меня и вас, он сейчас на взводе. Но ведь это такой пустяк по сравнению с судьбой несчастного мальчика! И с мнением наших именитых родителей…

– Это ещё можно исправить, – вдруг произнёс секретарь.

– Как?

– Георгий Никифоров несколько отличается от подавляющего большинства учеников этой школы.

– Интеллектом.

– Не только. Вспомните, на каких условиях Георгий учился здесь.

– Вы думаете, это меняет дело?

– И ещё не раз поменяет.

Завуч вздрогнула, когда тонкие пальцы Алексея Алексеевича накрыли её руку. Она глядела на него, не в силах оторваться.

– Ирина Евгеньевна, вы очень взволнованы. Ваш пульс…

Она и не заметила, как рука Алексея переместилась на её запястье.

– …как после быстрого бега.

– Вы знаете, как нам сохранить свою честь?

– Нет. Но вы – знаете.

– Это неправда. В таком состоянии я ни на что не способна.

– Заметьте, вы сами это признали – «в таком состоянии». Так может быть, вам стоит его изменить?

Сергей Васильевич целенаправленно шёл к секретарю, чтобы отдать распоряжение о размещении объявлений на сайте и в соцсетях – дату и время последнего звонка должны огласить за два дня до мероприятия. Подходя к кабинету, он застал дверь полуоткрытой, в связи с чем решил не стучаться, а сразу заглянуть внутрь. Сначала ему показалось, что Алексей Алексеевич разговаривает с какой-то женщиной, но когда она обернулась, директор поспешил поскорее удалиться. Он шёл по коридорам, но видел картинку, от которой только что убежал – оба в полунаклоне, руки скрещены, а разговор так тих, что даже при входе Сергей Васильевич не услышал ни одного слова. Но это уже было не важно.

***

– Давай телефон.

Когда он оказался у неё в ладони, Динна зажала кнопку включения и дождалась вибрации, а затем вернула мобильник Корнелии. Лифт остановился.

– Что-то ещё есть?

– Больше ничего.

– Наушники?

– Я их оставила.

Дверцы открылись, и девушки вышли на лестничную площадку обыкновенного многоэтажного дома.

– Никаких разговоров, пока всё не отключу, – прошептала старшая сестра, доставая ключи. – Вытащи аккумулятор и сим-карту.

В их с Филиппом квартире Корнелия не была уже очень давно; а судя по бардаку внутри, Динна приходила сюда только поспать.

Стоя на коврике, Корни с подозрением наблюдала, как её сестра запирается на все замки, скидывает с себя ботинки и тут же бежит зашторивать окна. Корнелия подцепила ногтями заднюю крышку своего телефона, извлекла симку, остальные детали и в разобранном виде положила на тумбочку.

Закончив со шторами, Динна переключилась на розетки, выдёргивая провода всех электрических устройств в доме. Корни разулась, повесила куртку и прошла в комнату.

– Настолько всё серьёзно?

Девушка посмотрела наверх, где висела закреплённая коробка беспроводного интернета. Как её разбирать, Динна не знала.

– Пойдём на кухню, – предложила она. – Закрой дверь.

Корни послушалась. Она не подавала виду, но ей было очень тревожно и страшно.

Когда они вдвоём разместились за столом, девочка уставилась на свою сестру: в этом взгляде Динна уловила схожесть с директорским.

– О чём ты хотела поговорить?

Безо всяких предисловий Корнелия произнесла:

– Где Гоша?

Кровь прилила к лицу.

– Его ищет служба безопасности.

– И до сих пор не нашла?

– Нет.

– Вот как.

– Ты ведь понимаешь, что…

– Не надо, я это уже слышала, – оборвала Корнелия. – Преступник – профессионал, всё перерыли, расследование в тупике.

Динне было нечего ответить: её поймали на той же лжи, которую они распространяли в пансионе, утаивая самое жуткое.

– Сама хоть в это веришь? – усмехнулась девочка.

Динна понимала, что от сестры она точно не скроется.

– Что там с фотороботом? – продолжила Корнелия. – Я вроде как старалась, беседовала с Усачёвой.

– Мы не нашли совпадений, – тихо ответила девушка.

– Вы, кажется, обещали, что управитесь за сутки?

– Мы сказали, что сможем быстро пробить по базе.

– Ну да, это же совсем другое.

Они умолкли, Корнелия решила немного подождать, вдруг Динна сама ей всё расскажет. Но продолжения не последовало.

– Как ты считаешь, я действительно не имею права требовать от тебя ответа? – неожиданно произнесла десятиклассница.

– Корни, я доверяю тебе.

– Не нужно врать, – перебила та, ожесточившись. – Я сделала всё, чтобы вы нашли похитителя Гоши и убийцу отца Валерии Владимировны, я заслуживаю хотя бы понимать, в чём дело!

– Мы не нашли Гошу, Корни, – тихо произнесла её сестра.

– Потому что наша завуч права, и вы малолетки некомпетентные?

– Ирина так сказала?

– Она каждый день жалуется, что её дорогой и любимый Филипп Владленович не выходит на связь. Не только с нами, значит, да?

– Ты думаешь, я знаю причину?

Корнелия стукнула кулаком по столу.

– Ты знаешь, что происходит! – вспыхнула она. – И почему Фил, который проходу мне не давал, вдруг передал тебе опекунство – тоже знаешь!

Динна покраснела.

– Последнее сообщение четыре недели назад – что там у него там в Америке, новые племянницы? Если ты не знаешь, давай я Ваню наберу, он явно надо мной сжалится!

– Не смей трогать телефон, – резко оборвала её Динна.

– Ага, вот оно что. Скажи, а ты когда начала всё выключать? Случайно не после отъезда всего отдела? Или когда тебя в группу захвата на постоянку перевели? Ваш отдел вообще сейчас существует?

– Убавь громкость, пожалуйста.

– А я не хочу! – распалялась девочка. – Почему меня должно это волновать? Когда у вас случилась чёртова катастрофа, ты ничего мне не сказала – так с какой стати я вдруг обязана играть по твоим правилам?

– Это не мои правила, – повысила голос Динна.

– Тем более, мне плевать на них! Или ты думала, я совсем дурочка, не догадаюсь? Ты что, правда покупаешься на бредни Филиппа, какой я ребёнок?

– Сейчас ты действительно ведёшь себя, как ребёнок, прекрати немедленно.

– Где чёртов Гоша?! – выкрикнула Корнелия, вскочив с места. Динна побледнела. Едва уловимый звон стен отдавал в барабанные перепонки.

Она редко видела сестру в таком состоянии. Во время страшных эпизодов восстаний Корни нисколько не боялась помогать дяде Филиппу в борьбе с озверевшими эспесами и рвалась на передовую, даже когда трусила Динна – при этом никогда не теряла веры и энтузиазма. Но после переезда в Россию всё изменилось. Филипп объяснял это переходным возрастом, Динна – его бесконечными придирками; но настоящую причину она поняла лишь сейчас: Корнелию изолировали, грубо и жестоко.

Её буквально заперли в пансионе, отстранив от любых дел и не оставив ничего, кроме скучной учёбы и не самой приятной коммуникации со сверстниками. Одна лишь Динна догадывалась, как Корнелии может быть одиноко и больно, и почему лучшим исходом будет довериться своей сестре – как раньше.

– Гоша в нашем отделе, – тихо сказала Динна. Корнелия дёрнулась и застыла на месте.

– Что?

Девушка кивнула, прикрыв глаза.

– Зачем вы забрали его?

– Не мы, а наша команда.

– Почему ты молчала?!

– Потому что это всего лишь предположение. И я сама не знаю, как было на самом деле, – почти шёпотом произнесла она.

Корнелия медленно присела обратно – теперь она видела, что Динна не врёт.

– Они похитили Гошу? – почти беззвучно произнесла девочка. Сестра кивнула.

– Помнишь видео с курьером?

– Вы его нашли?

– Мы даже не искали. Это наш коллега с навыками телепатии.

– Что?

Корнелия снова не смогла поверить своим ушам.

– Его зовут Олег. И у него все наши, – одними губами произнесла Динна. – Они все танцуют под его дудку вместе с пропавшим подростком.

Всё завертелось, мысли перемешались и никак не могли вырваться наружу. Отдел под гипнозом – понятно, что случилось с Филиппом! А трое «выживших» даже не знают, где их искать. Всякий раз, когда Корнелия хотела задать вопрос вслух, очевидный ответ приходил сам по себе, и она не издавала ни звука. Любой предполагаемый выход из ситуации упирался либо в невозможность Динны, Дани или Вани отойти от своих рабочих обязанностей, либо в неспособность кого-либо из команды Кимберга противостоять эспесу, который решил пойти против правил.

– Он в Америке?

– Наверное. Он там же, где и остальные.

– Это Олег совершил ограбление? – мгновенно смекнула Корни.

– Мы не знаем, но вероятность большая.

– А зачем ему Гоша? Что он собирается делать дальше?

Динна опустила локти на стол и зарылась пальцами в волосы. Если бы они хоть что-то могли узнать, хоть как-то вразумить Кимберга…

– Они ведь могут быть и не в Штатах, – тихо сказала девочка. – Почему вы ждали?

– Мы надеялись, что они вернутся. Даня сказал, если этого не произойдёт спустя тридцать дней, мы вмешаемся.

– Месяц уже прошёл, – сказала Корнелия. – Но что вы сделаете? У вас завязаны руки. Если Олег узнает, что вы под них копаете…

– Поэтому я и рассказываю всё тебе. Прости меня, Корни. Я очень боялась и за нас, и за тебя, за Фила тоже. Я бы сказала тебе раньше, но мы ждали до последнего.

Сестра протянула ей руку.

– Надеюсь, теперь ты позволишь мне помочь?

– А у нас и нет другого выхода, – призналась Динна. – Если мы решим вмешаться, нам придётся делать это тайно, не сбегая с рабочих мест.

– Так значит…

– Это сделаешь ты.

Глава 30

– Расступитесь.

Школьники и школьницы с подозрением покосились на даму в очках с помадой цвета фуксия, которая ещё совсем недавно была ярко-красной – до первого комментария Ирины Евгеньевны. Аккуратно перебирая ножками, Юлия Борисовна миновала школьную очередь за обедом, невзначай задев Катю Ярцеву.

– Меня одну от неё тошнит? – поинтересовалась отличница, когда женщина удалилась на приличное расстояние. Ей не ответили.

Вклинившись первой, Юлия остановилась прямо напротив Володи, который еле успевал накладывать одну порцию за другой. Дождавшись, пока повар обратит на неё внимание, она проговорила:

– Можно мне чего-нибудь сладенького?

Свою просьбу Юлия сопроводила очаровательной улыбкой.

– Предпочитаете перебивать аппетит? – поинтересовался Владимир.

– Никогда не знаю, чего захочу в следующий момент. Давайте вот этот кусочек, – она указала на десерт.

– Будет сделано, – кивнул Володя и почти сразу протянул ей тарелку. – А вы что выбрали, Сергей Васильевич?

Юлия обернулась – совсем не заметила подошедшего к ней директора.

– Мне как обычно, – сказал он и по-хозяйски оглядел столовую, после чего слегка наклонился к Юлии Борисовне. – Самое время, можете начинать.

– Слушаюсь и повинуюсь, – подмигнула женщина.

Она забрала своё блюдо и проследовала к преподавательскому столу – возле него секретарь Алексей Алексеевич услужливо отодвигал стул перед Ириной Евгеньевной. Спустя минуту из динамиков столовой раздалась знакомая комбинация звуков – школьникам она была известна своей особенностью прерывать даже самое бурное обсуждение. Гул стих.

– Дорогие ученики и выпускники школы «Альфа», – зазвучал жизнерадостный голос Юлии, – всем приятного аппетита. Попрошу вас прослушать важную информацию по поводу торжественного мероприятия «Последний звонок». Оно состоится послезавтра, в пятницу…

Наслаждаясь своим бархатным голосом из колонок, Юлия не слышала ни одного комментария своей речи; а их было очень много, особенно в ореоле преподавательского стола.

– Ох, ещё один класс. Как быстро летит время! – посетовала англичанка.

– И не говорите! Какие дети! – поддержала её учительница химии.

– Слава богу, не мой выпускной. Никогда не забуду, как я рыдала в тот год.

– В этот год рыдать будут все, – справедливо заметил кто-то.

Валерия Владимировна поняла, что говорят о ней, когда несколько педагогов одновременно заинтересовались, под каким углом вилка с нанизанными на ней макаронами входит в её ротовую полость. Но стоило ей поднять глаза, всеобщее внимание испарилось, а беседа продолжилась.

– Какая трагедия, – включился в беседу физик. – Гоша сам не мог. Если его до сих пор не могут найти…

– Прекратите, не надо думать о худшем. Пусть думает тот, кто эту кашу заварил, – с этими словами учительница химии уже в упор уставилась на преподавательницу.

Валерия уткнулась в еду, не замечая, как Константин Николаевич укоризненно поглядывает на своих коллег. Мария Александровна развернулась к химичке и столкнулась с очередным лозунгом:

– Я не свидетель, но неужели полиции не понятно, кого нужно допрашивать!

– И кого же? – громко спросила Мария.

Учительница химии переглянулась со своими собеседниками. На её лице отразилось недоумение, но возразить она не смогла – уже знала, на чьей стороне учительница математики.

– Ну? Вы скажите ещё раз, а то не все поняли – против кого нам с учителями нужно дружить?

Преподавательница вернулась обратно к своему обеду.

– Вы меня неправильно поняли, Мария Александровна.

– Вполне возможно.

Под конец речи Юлии все педагоги уже мирно поедали содержимое своих тарелок, будто ничего не произошло. Мария встала; Валерия, потеряв аппетит, поднялась вслед за своей защитницей.

Они отнесли грязную посуду и друг за другом проследовали к винтовой лестнице. Лишь на втором этаже Мария остановилась и подождала, пока учительница истории поравняется с ней.

– Не прошло и года, – усмехнулась Валерия.

– Они совсем охамели. После того собрания решили, что им можно всё, – припомнила Мария.

– А я уж и не знаю, как тебя благодарить.

– Ты ничего не сделала и не заслуживаешь такого отношения. Никто не заслуживает, – произнесла преподавательница математики.

– Плевать на них. Я боюсь за другое, – сказала Валерия.

Она умолкла, выжидая реакции Марии. Несмотря на поддержку, они не сильно сближались за последний месяц – этому способствовала и сама Валерия, которая отстранилась от всех и предпочла одиночество. Но внезапное заступничество учительницы математики пробудило в ней надежду на солидарность во взглядах.

– Ты хочешь поговорить? – догадалась Мария Александровна.

Валерия и сама не понимала этого – однако быстро закивала и почти шёпотом произнесла:

– Пойдём ко мне?

Мария чувствовала, что Лера переменилась за последний месяц. Володя мало рассказывал о её состоянии, а подойти первой Маша не решалась: и вот теперь, воспользовавшись случаем, она охотно согласилась на разговор.

Они пересекли коридор, поднялись по лестнице и добрались до комнаты учительницы истории. Войдя к себе, Валерия заперлась изнутри и скинула вещи с кресла, расчищая место для коллеги.

– Заранее извини за бардак.

– Всё в порядке.

Когда Мария устроилась в кресле, Валерия уже таращилась на неё во все глаза.

– Скажи, ты ведь тоже не веришь, что Гошу найдут?

Учительница математики отреагировала незамедлительно.

– На это уже почти никто не надеется, только большинству всё равно: они поплачут на выпуске и забудут.

– Именно! – поддержала Валерия. – Полиция либо бездействует, либо чего-то не договаривает. Но я не готова с этим смириться – ни в случае с Гошей, ни со своим отцом.

– С Гошей это вообще ужас. А по поводу вашего дела – Володя считает, что нужно подождать.

– А сколько, он не сказал? Полгода, год, два? И когда именно всё снова полетит в архив, если уже не там? Я всё это проходила.