Дорога в тупик. Часть 3

Даша Катышева

Дорога в тупик. Часть 3

Глава 27

1

Дождь. Барабанная дробь холодных капель ударялась об окна многоэтажек и отскакивала обратно, в промозглую серость от внезапно сгустившихся туч.

– Так что же привело вас ко мне?

– Дело. Оно касается вашей семьи.

– Простите?

Фигура промокшего человека на пороге вызывала столько же недоумения, как и нежданный ливень после ясной утренней погоды.

– Позвольте мне войти, я не отниму много времени.

Незнакомца осмотрели с головы до ног: он не был похож на грабителя или преступника, но вполне мог оказаться обыкновенным мошенником. Но если же он говорит правду, то полицейского следует пропустить.

– Проходите на кухню. Только снимите ботинки.

Иван Устинченко шагнул внутрь и прикрыл дверь.

– Как долго вы служите? – поинтересовалась хозяйка квартиры.

– Года два.

– Я так и подумала. Здесь один молодняк. Прошу, – она просочилась сквозь узкий коридорчик, плотнее завернувшись в халат, и выдвинула для гостя табурет.

Иван сел, раскрыл свой портфель. Через мгновение перед хозяйкой дома оказался лист с фотографией.

– Юлия Борисовна, на этом фото – ваш отец?

Она расшторила окна, придвинулась ближе и почему-то пристально вгляделась в изображение, хотя сразу узнала папу.

– Да.

– Он умер двадцать лет назад, так ведь?

– Всё верно. Почему вы спрашиваете?

– Были ли у вас какие-либо подозрения, связанные с кончиной отца?

Юлия нахмурилась – ей это не понравилось.

– Объяснитесь, пожалуйста. Что у вас за дело?

– Вы сочли эту смерть естественной? – настаивал Иван.

– По крайней мере, мне так сказали.

– Вы были молоды.

– Не томите, ради бога.

– У нас есть все основания предполагать, что Борис Борисович Загребин умер не своей смертью.

Что-то неуловимое промелькнуло в её взгляде. Оперативник прищурился.

– Юлия, вы догадывались об этом?

Она уставилась на фотографию, затем – на Ивана. Вблизи Юлия выглядела совсем по-другому; он невольно засмотрелся в её серо-зелёные глаза и сомкнутые тонкие губы, и если что-то в облике женщины и добавляло ей немного возраста, то только лишь незначительная усталость и недовольство из-за наглого вмешательства оперативника в её личное пространство.

– Как ещё раз ваше имя?

– Иван Устинченко.

– Иван, я ни о чём не догадывалась лишь оттого, что не задавалась этим вопросом.

– А сейчас?

– Сейчас мне очень любопытно.

– Любопытно? – это слово было не совсем подходящим.

– Вы поняли, что я имею в виду, – отмахнулась женщина. – Кто убийца?

– Мы пока не…

– Всё ясно, – перебила она. – Вы его не нашли.

Устинченко собрался продолжить, но Юлия опередила:

– И вы пришли ко мне, думая, что я смогу вам помочь?

– Да.

– Как?

Пауза. Иван соображал, с чего бы начать.

– Вы слышали о подмосковном детском доме, в котором воспитывался ваш отец?

Юлии показалось, что у неё дёрнулась рука.

– Слышала. Расскажите мне всё, что знаете.

***

– Детский дом, из которого сбегают дети – именно так окрестили подмосковную элитную школу «Альфа». Вчера, в ночь с понедельника на вторник, из школы ушёл и до сих пор не вернулся лучший ученик, золотой медалист выпускного класса Георгий Никифоров, в поисках которого участвуют все экстренные службы Москвы и области. Директор школы Сергей Васильевич Гордеев пока не предоставил никаких официальных комментариев случившемуся.

– Разрешите! – суровый мужской голос сзади. Журналист мгновенно сориентировался:

– А вот и он! Сергей Васильевич, ответьте, вам известно местонахождение вашего ученика?

Директор с трудом просочился к воротам, расталкивая представителей прессы, которые, словно микробы, росли и размножались на его пути. Заставленный машинами въезд снаружи и изнутри контролировали ведущие с микрофонами, разукрашенными логотипами известных телеканалов – Сергей Васильевич уже миллион раз пожалел, что впустил кого-то на территорию и тем самым вызвал коллапс возле въезда: теперь за господином Гордеевым гналось множество камер с целью получить самый эксклюзивный репортаж.

Из-за такого ажиотажа в очереди из журналистских фургонов простаивал полицейский автомобиль, номер которого директор знал наизусть.

– Включай мигалку, – сказала Динна, разглядывая через лобовое стекло караваны сгрудившихся возле въезда машин.

– Бедные дети, – вздохнул Даниил, запуская сирену.

Под характерные звуки водители принялись нехотя расступаться, освобождая дорогу полиции, и спустя пару минут Вернер подъехал прямо к воротам. Он едва заметил директора в густой толпе возле калитки, как репортёры обступили машину Даниила со всех сторон, слетаясь к ним с Динной, словно голуби на рассыпанные хлебные крошки.

– Выходим, – скомандовал Вернер, вглядываясь в обилие автомобилей за воротами. – На территории не лучше.

Он заглушил двигатель и поглядел в сторону Сергея Васильевича, который жестами показывал ему, что машину лучше оставить прямо здесь.

Динна тревожно выдохнула – за окном кишел рой голодных до свежего материала журналистов. Собравшись с духом, она открыла дверь и вышла. Отовсюду посыпалось:

– Как продвигаются поиски?

– Куда мог отправиться подросток среди ночи?

– Что известно на данный момент?

Оказавшись в плотной завесе галдящих корреспондентов, Динна старалась не потерять Вернера – он продвигался к калитке. С другой стороны уже стояли Сергей Васильевич и сторож Евсей Артёмыч, прижатые к забору журналистами на территории. Возле них тоже не умолкали:

– Кто выпустил Георгия Никифорова за периметр?

– Его обижали одноклассники?

– Ваши ученики всегда гуляют в лесу по ночам? – кричали директору прямо в ухо. Но тот не реагировал: когда оперативники приблизились к калитке и Евсей Артёмыч впустил их внутрь, Сергей Васильевич протянул руку Даниилу и помог Динне.

– Большое спасибо, что приехали.

Обменявшись парой фраз, директор предложил им проследовать к главному входу. Динна сглотнула; заметив её беспокойство, Сергей Васильевич разместился чуть впереди, чтобы загородить девушку от досаждающей прессы. Едва Вернер сделал шаг, тайфун из журналистов двинулся следом за ними.

– Плохи ваши дела, – сказал Даниил.

– Не то слово. У нас много детей известных персон, но такое впервые.

– Вы же не впускаете их внутрь? – осведомилась Динна.

– Их нет, только родителей.

– И они здесь? – удивилась девушка.

– Новости быстро доходят. Кто-то уже собирается забрать детей, – посетовал Сергей Васильевич.

– Вы объяснили, что это единичный случай? Школа под усиленной охраной…

Перед ней влезла женщина с микрофоном:

– Подскажите, что известно о Георгии, полиция нашла его?

– Ничего не отвечайте, – успел предупредить директор.

Но журналисты не унимались:

– Гоша Никифоров вышел на связь?

– Куда мог отправиться ученик элитного пансиона на ночь глядя?

Репортёры принялись толкаться, прокладывая дорогу к директору и двум полицейским. С приближением к главному входу давка стала ещё более невыносимой – Сергею Васильевичу пришлось сделать знак сотрудникам охраны.

– Два шага назад, господа. Вы мешаете нам, – сообщил директор и обратился к Даниилу:

– Если что-то известно насчёт Георгия…

– У нас есть догадка, – тихо сказал Вернер. – Но не здесь.

– Делайте, как считаете нужным. Я вам доверяю.

Сотрудники охраны сместили всех представителей прессы во дворик перед парадной лестницей, расчистив ступеньки для Динны и Даниила. Начав подниматься, девушка заприметила возле входа кучку мужчин и женщин, между которыми кружила завуч Ирина Евгеньевна Дужина; а посмотрев чуть повыше, встретилась с десятками детских лиц, выглядывающих из школьных окон переднего флигеля.

– Поднимайтесь до конца, – сказал директор, заметив замешательство Динны и Даниила.

Преодолев последнюю ступеньку вместе со своими спутниками, Сергей Васильевич сделал жест – журналисты как по команде умолкли и выставили вперёд микрофоны. Развернувшись к публике, Динна беспокойно оглядела толпу с камерами и диктофонами, сдерживаемую лишь несколькими представителями охраны – выступать перед такой широкой аудиторией ей ещё не доводилось.

– Прошу внимания, – начал Сергей Васильевич. – Со вчерашнего дня руководство школы «Альфа», которую я возглавляю, сотрудничает с государственными органами безопасности. Наша общая цель – найти пропавшего подростка, и как можно скорее. Расследованием исчезновения и поиском Георгия Никифорова занимается ведомство Министерства внутренних дел, прошу выслушать их официальное заявление.

Директор сделал шаг назад и кивнул оперативникам – теперь все взгляды немедленно переметнулись к ним. Динна знала, что говорить будет не она, но всё равно занервничала.

– Всем добрый день, Даниил Вернер, оперуполномоченный отдела уголовных расследований и реагирования, – монотонно представился молодой человек и указал на Динну:

– Моя коллега, Динна Шмидт. Мы расследуем дело о пропаже Георгия Никифорова. Ребёнок объявлен в розыск, поиски ведутся чуть больше двадцати четырёх часов, в операции задействованы самые квалифицированные сотрудники…

– Почему его до сих пор не нашли? – внезапный выкрик из первых рядов.

– Куда он отправился ночью? – вслед за ним.

– Мы опираемся на две основные версии, полученные из анализа поведения этого ученика и результатов проведённого нами расследования, – всё так же размеренно продолжал Даниил. – Ни в одну из этих двух версий не вписывается угроза жизни или здоровью Георгия, ни им самим, ни каким-либо посторонним лицом.

– Тогда где он? – настаивали журналисты.

– В ход пущены все средства контроля и видеофиксации, несколько поисковых отрядов, которые приступили к поискам ещё вчера утром. Лучшие специалисты разыскивают Георгия прямо в эту минуту, с ним всё будет в порядке.

Динне этот тон показался слишком самоуверенным, но она не подала виду: если Даниил считает, что так правильно, пускай говорит.

– А что насчёт безопасности в пансионе? Возможно ли это, чтобы ученики посреди ночи сбегали в лес?

– В текущих обстоятельствах однозначно нет. Помимо внутришкольной охраны, по периметру расставлены сотрудники круглосуточного охранного отряда, – Вернер указал на ограждение здания: в десяти метрах друг от друга дежурили сотрудники охраны. – Могу смело заявить, что ни один посторонний не проникнет на территорию школы, и ни один ученик не выйдет из неё без сопровождения родителей. Сейчас пансион «Альфа» – самое безопасное место в Московской области.

– Не очень уж в это верится, раз отсюда сбегают дети! – возглас родительницы, стоявшей за спиной завуча Ирины Евгеньевны. Даниил обернулся; но прежде чем он сообразил, что ответить, его напарница приняла эстафету:

– Что ж, мне очень жаль, что вы так думаете, – произнесла Динна, поглядев на родительницу, но потом снова повернулась к камерам. – Когда происходят подобные вещи, нередко обвиняют организацию, даже если она делала всё возможное, чтобы обеспечить безопасность ребёнку.

– Сомневаюсь, что эта школа сделала хоть что-то, – выпалил кто-то другой.

– Я знаю, о чём говорю, – продолжила Динна. – В этом пансионе прямо сейчас находится моя младшая сестра, Корнелия Шмидт. И я совершенно спокойно оставляю её здесь. В «Альфе» ей ничего не угрожает, а случай, произошедший с Георгием Никифоровым – досадное исключение. Со вчерашнего дня школа по нашей рекомендации перешла на новую охранную систему, благодаря которой ничего подобного здесь не случится.

– Вот это безответственность! – прилетело с другой стороны. – И вам не страшно оставлять её на месте преступления?

– Школа не место преступления. Повторюсь, моя сестра в безопасности.

– А мой ребёнок сказал мне, что ему страшно! – голос очередной родительницы.

– Не удивлён такой реакции, – вмешался директор. – Поток средств массовой информации и внезапный наплыв взрослых лишь провоцируют стресс у детей. Мы не зря заблокировали вход в здание – сейчас всем ученикам нужен покой и восстановление.

– Вы заперли мою дочь, как в тюрьме! – закричала третья родительница, которую до этого всеми силами успокаивала Ирина Евгеньевна.

– Мы ни в коем случае не препятствуем вашим правам, – заверил её Сергей Васильевич. – Закрытые двери – мера безопасности во благо наших учеников. Прямо сейчас я попрошу представителей СМИ2 освободить территорию школы, а уважаемых родителей – дождаться отъезда журналистов. Мы обязательно проводим вас к вашим детям.

Директор махнул охране и повернулся к оперативникам. Пресс-конференция окончилась.

– Я отгоню машину, – сказал Даниил.

– Пожалуйста, возвращайтесь, – попросил Сергей Васильевич. – Мне нужно с вами пообщаться.

Даниил кивнул и сбежал по лестнице, следуя за охранниками, выводящими журналистов со двора. Директор обратился к Динне:

– Простите за этот эксцесс. Я не сказал вам, мы запустили только тех родителей, кто успел до этого столпотворения. Остальным приходится дожидаться снаружи, но сейчас все разъедутся, и мы их впустим.

– Всё в порядке, – ответила девушка, хотя сердце бешено колотилось. – Я надеюсь, всё разрешится.

– Сергей! – позвала Ирина Евгеньевна. Они оба обернулись.

Завуч, стоя спиной к остеклённому входу, откуда просвечивался холл первого этажа, усиленно махала головой, стараясь при этом не потерять из виду столпившихся возле неё опоздавших родителей. Вглядевшись внутрь, директор понял, куда она указывает: в стекло изнутри стучался мужчина в солидном костюме с чемоданом; позади него стояла рыжеволосая девушка.

– Вот это совсем не вовремя…

– Кто это? – спросила Динна.

– Отец Лианы Артемьевой. Собирается увозить дочь.

Возмущение среди оставленных у входа родителей снова начало возрастать: почему кого-то запустили, а остальных нет? Ирина Евгеньевна встала в защитную позу с поднятыми ладонями, после чего несколько раз кивнула в ответ на упрёки и быстро засеменила к директору. Она встала прямо перед ним, заслоняя Динну.

– Если я его выпущу, мне придётся их впустить, а пресса ещё не уехала, – тревожно затараторила учительница русского языка.

– Ира, сейчас нельзя…

– Да знаю я! Если журналисты увидят, от нас сегодня полшколы уедет, будет скандал.

– Я не про то. Пока на территории посторонние, никого нельзя запускать к детям.

– А если я его не выпущу, – продолжила завуч, – он нас с тобой в порошок сотрёт.

– Позвольте мне с ним поговорить, – вмешалась Динна, обходя Дужину с другой стороны.

– Это бесполезно, – истерически усмехнулась Ирина. – Он вырвется сразу, как только мы откроем дверь.

– Я знаю, что ему сказать, – настаивала девушка. – Дайте мне пропуск, я войду сбоку.

– Сергей, это конец, – прошептала завуч, игнорируя Динну. – Мы его не остановим.

– Дайте пропуск, – не успокаивалась та.

Директор колебался.

– Это очень вспыльчивый человек, Динна, я не могу вас поставить в такие условия…

– А у вас есть выбор? – она протянула руку.

Завуч и директор переглянулись. Из всех возможных вариантов надежду давал только этот.

Ирина нахмурилась – она бы в жизни не позволила двадцатилетней выскочке разговаривать с таким влиятельным человеком – но другого выхода не было. Сергей Васильевич тоже сдался.

– Не беспокойтесь, всё будет сделано, – кинула Динна учительнице русского языка.

Девушка добежала до запасного выхода с правой стороны и приложила карточку Сергея. Как и предполагали завуч с директором, едва дверь открылась, мужчина с чемоданом немедленно метнулся в её сторону.

– Добрый день! Меня зовут Динна, мы виделись с вами вчера на допросе, – сказала она, перегораживая ему проход. Мужчине это явно не понравилось.

– Какие-то проблемы? – с наездом произнёс он.

– Нет, абсолютно никаких.

– Тогда в чём дело? Выпустите нас из школы, иначе мне придётся позвать свою охрану.

– Обязательно выпустим, – кивнула Динна. – У меня к вам всего одна просьба.

Девушка взглянула на Лиану – школьница уставилась в пол.

– Какая?

– Подождать, пока уедут журналисты.

Это было зря – мужчина терпеть не мог, когда ему указывали, и очень быстро взрывался.

– Послушайте, дорогая моя: я буду приезжать и уезжать, когда захочу, а не когда вам удобно. Живо пропустите меня! – рявкнул он.

– Прошу вас. Дело крайне серьёзное, а это вопрос нескольких минут, – Динна во второй раз многозначительно посмотрела на Лиану.

– Пап, мы можем подождать, – подала голос та.

Этот жест не укрылся от её родителя.

– А это уже интересно, – он развернулся к дочери, – детка, тебе выставляют какие-то дополнительные условия?

Лиана отрицательно покачала головой, но он не поверил. Динна продолжила увещевания:

– Если вы выйдете сейчас, это зафиксируют журналисты, и все родители последуют вашему примеру. У школы, в которой учится ваша дочь и моя сестра, начнутся серьёзные проблемы.

Про это лучше было не упоминать. Мужчина грозно двинулся на Динну:

– Они у неё обязательно начнутся, мне стоит лишь открыть дело об избиении моей дочери!

– Пап, она здесь вообще ни при чём, – снова встряла Лиана.

– Ты покрываешь директора этого заведения, – игнорируя дочь, продолжил он, – а значит, будешь отвечать по всем статьям!

– Пап, ты не понимаешь…

– У меня достаточно связей…

– …она сестра Корнелии.

– …чтобы превратить твою жизнь в ад!

Лишь договорив, мужчина услышал Лиану. Его разъярённая физиономия была в нескольких сантиметрах от Динны, когда до него дошла информация от дочери. Он повернулся к девочке – та закивала. Снова посмотрел на Динну, окидывая её совершенно другим взглядом.

– Это правда? – наконец спросил он.

– Да. Прошу, сделайте мне одолжение, – тихо проговорила она. – Это лично моя просьба. Вы увозите Лиану, а у меня нет возможности забрать Корнелию. Если школа опустеет, я не успею никуда её пристроить до конца года.

Мужчина повернулся к дверям – за окнами ещё шумели журналисты, не желая удаляться.

– Я прошу не за себя, а за Корнелию, – повторила Динна.

Отец Лианы долго раздумывал, но наконец произнёс, не скрывая презрения к этому месту:

– Только из благодарности к вашей сестре.

***

– Значит, это произошло на электростанции?

Юлия дотянулась до подоконника и достала зажигалку. Остатки дождя всё ещё мерно постукивали по стеклу, хотя кое-где за облаками уже проступило солнце.

– Да. Ваш отец вместе с четырьмя другими воспитанниками интерната залезли куда не следует и увидели нечто такое, чего не должны были. Попались на глаза своим будущим убийцам.

– Почему же их не убили сразу? – с какой-то странной интонацией произнесла женщина.

– По какой-то причине преступники решили подождать.

– Пока несчастные мальчики вырастут и обзаведутся семьями? – уточнила Юлия.

– Скорее решили не пачкать руки в крови без надобности.

– Выходит, надобность появилась?

– В мае две тысячи второго.

Юлия поднялась и прошла к окну. Устинченко наблюдал, как она щёлкает зажигалкой, открывает форточку, затягивается и курит с минуту, молча, не поворачиваясь к Ивану. Он терпеливо ждал.

– Вы знаете, что они увидели?

– Детально нет. Но есть предположения.

Она развернулась вполоборота.

– Поделитесь.

Устинченко вытащил из портфеля ещё один лист.

– Взгляните. Вероятно, вы слышали об этом происшествии – оно произошло ровно в тот день, когда не стало вашего отца.

Юлия взяла бумагу в руки и бегло пробежалась по написанному – выдержка из газетной статьи.

– Да, припоминаю. Мужчина голыми руками расправился с осуждёнными, выломал решётки в камерах. Хотите сказать, смерть папы связана с этим преступлением?

– Ваш отец умер днём? – вместо ответа осведомился Иван.

– Да.

– Остальные четверо погибли в то же время, – сказал оперативник, – через несколько часов после убийства осуждённых посторонним человеком.

– Выходит, ответ да? – она положила лист обратно на стол.

– Ваш отец мог знать, как такое возможно, чтобы этот мужчина, – он снова указал на статью из газеты, – сумел сломать железные решётки вручную.

– Папа? Откуда? – чуть не рассмеялась Юлия. – Он простой работяга.

– Но вырос он в детском доме, и вместе со своими друзьями они обнаружили на электростанции нечто такое, что могло бы быть объяснением…

– Их поэтому решили устранить?

– Да.

– Вы рассказываете небылицы, – фыркнула Юлия, хотя Ивану показалось, что на самом деле она так не считает.

– От чего умер ваш отец?

Она потушила сигарету и оставила окурок в пепельнице.

– Тромб, инфаркт миокарда.

– Это подтверждённая информация?

– Это было в результатах экспертизы.

– Вы не насторожились?

– Нет. Папа страдал от атеросклероза, врачи предупреждали о подобном исходе.

– Получается, ни вы, ни ваша мама…

– Нет. Мы ничего не подозревали.

Она была потерянной. Иван чувствовал это, хоть Юлия всеми силами пыталась не выдавать себя. Она снова отвернулась; в какой-то момент оперативнику показалось, что она плачет, но нет – глаза оставались сухими.

– Почему сейчас вы приходите ко мне? – вдруг спросила она. – Прошло двадцать лет.

– Мне очень жаль, что вы узнаёте об этом вот так.

– Мне не нужна жалость, я просто хочу знать: почему сейчас?

Юлия сдерживалась.

– Прошлой ночью мы кое-что обнаружили, – рука в очередной раз потянулась к портфелю, но Ваня вовремя пресёк это действие, видимо, поймав себя на мысли. Однако от Юлии ничего не укрылось:

– Вы хотели мне что-то показать?

– Я передумал. Фотографии могут вас шокировать…

– Больше, чем известие о насильственной смерти моего отца?

– Вы уверены, что хотите это увидеть? – уточнил оперативник.

– Да.

– Хорошо.

На столе появилось ещё несколько листов. Вопреки Ваниным ожиданиям, Юлия внимательно рассмотрела каждую картинку.

– Останки, которые вы видите – разложившиеся трупы двадцатилетней давности. Мы обнаружили их в той самой лаборатории на электростанции. По нашим предположениям именно туда ваш отец, будучи мальчиком, залез вместе со своими товарищами. И сейчас нам важно выяснить, кем именно являются эти трупы. Вот почему я пришёл к вам.

Юлия вспыхнула.

– Вы думаете, папа среди них?!

– Вы присутствовали на похоронах? – должен был спросить Ваня.

– Ещё бы!

– Он был похож на себя?

– Что вы такое говорите? – закипела она.

Иван поспешил оправдаться.

– Я понимаю, мои слова звучат ужасно; скорее всего, я не прав в своих предположениях, но мне нужно весомое доказательство. В расследовании доверяют только фактам.

– И какой факт вам нужен?

– Ваше ДНК3.

Она бросила фотографии.

– По-вашему, это поможет найти убийцу?

– Не сомневаюсь.

Она помолчала ещё немного, стараясь успокоиться, оперлась на спинку стула и отвернула голову к окну. Иван подумал, она стыдится своей эмоциональности. Спустя какое-то время Юлия обратила к нему своё покрасневшее лицо и жалостливо произнесла:

– Скажите, я ведь не единственная? Мальчиков было пятеро, значит…

– Ещё у двоих есть дети, – сразу смекнул Иван, ему очень хотелось ей помочь.

– У кого?

– У Владимира Демчука дочь, у Андрея Сударева сын. Вы их знаете?

– Нет, но имена мне знакомы. Их дети знают о том, что было убийство?

– Да.

– И они тоже сдавали ДНК?

– Верно.

– Какой же результат?

– Пока не знаем, он должен прийти с минуты на минуту.

– Выходит, я последняя?

– Тайна вскрылась совсем недавно. И мне пришлось изрядно попотеть, чтобы выйти на вас.

Юлия присмотрелась к Ивану. Он и вправду выглядел сочувствующим.

– Хорошо, я соглашусь. Но я бы хотела иметь связь хоть с кем-то в этой истории. Как думаете, дети Сударева и Демчука мне не откажут?

– Думаю, нет, – пожал плечами Иван.

– Вы поделитесь их номерами?

***

– Убедительная просьба дождаться звонка, – говорила Ирина Евгеньевна родителям, глядя на удаляющуюся вереницу машин сквозь чистые стёкла холла первого этажа. Перед тем как впустить их внутрь, ей пришлось лишний раз удостовериться, что журналисты действительно разъезжаются и не пытаются проникнуть в элитное учебное заведение незаконным способом: теперь любые помехи в охранной системе «Альфы» могут стать последней каплей для взбудораженных мам и пап.

– Сейчас идёт урок, – вещала Ирина перед собравшимися внутри. – Мы решили не отменять дисциплинарные правила, несмотря на сегодняшнее нашествие прессы.

– Здравое решение, – поддержал чей-то отец.

Ирина Евгеньевна посмотрела на часы.