Дорога в тупик. Часть 3

– Будь осторожнее. Если сейчас на весь зал объявят о твоих способностях…

– Не объявят, – перебила Валерия Владимировна, выбрав место за несколько голов от Корнелии. – Иначе директора засмеют, а он пока в здравом уме.

– Мам, я не понимаю, почему я должна здесь сидеть! – отличница Катя Ярцева, которая за время эмансипации отвыкла от авторитарной фигуры матери, с досадой потёрла покрасневшее запястье.

– Послушаешь Сергея Васильевича, тебе это помешает.

– Но я не собираюсь сбегать из школы!

– Твой дружок Георгий тоже не собирался.

– Чего сразу дружок? – недовольно нахмурилась Катя.

– Сиди спокойно, я сказала. Вон, посмотри, твои соседки здесь, и ты потерпишь.

Корнелия с Вероникой, стоя за их креслами, переглянулись. Одна решила посетить собрание по просьбе той же матери Ярцевой, вторая – чтобы не отставать от толпы.

Вероника наклонилась к подруге.

– Ты уже писала сестре? Вы виделись утром?

– Не успели.

– Значит, Гошу ещё не нашли?

– Наверное, нет.

Сидячие места закончились. Директор, кивнув Ирине Евгеньевне, двинулся к сцене.

– Нам пора, – сообщила завуч секретарю.

Они с Алексеем Алексеевичем принялись протискиваться между родителями и учителями, почтительно здороваясь с первыми и заставляя расступиться вторых. Оператор снял крышку объектива, Сергей Васильевич проверил микрофон.

– Раз-раз… – в зале стало тише. – Уважаемые родители, дети и учителя, попрошу вас занять любое удобное место, мы очень скоро начнём. В первую очередь вы услышите моё повторное заявление и комментарии по поводу происходящих событий. Ответы на ваши вопросы будут во второй части собрания. Спасибо.

Корнелия достала телефон. Она сильно сомневалась, что Гошу нашли – Сергей Васильевич вёл бы себя иначе. Но того самого курьера–эспеса, что проник в школу и побудил Гошу сбежать, отдел сестры должен был отыскать хотя бы по изображению. Открыв переписку с Динной, Корнелия напечатала:

«Удалось обнаружить эспеса?»

Мария Александровна вошла одной из последних, с тревогой окинув переполненный зал. Прошло полтора дня с момента исчезновения – и никаких вестей, ничего о Гоше. Учительница математики прислонилась к стене возле входа, чтобы не заходить вглубь.

– Друзья, попрошу внимания и тишины, – начал Сергей Васильевич. Он вышел на середину сцены и оглядел публику. – Наше сегодняшнее собрание посвящено главной теме, без которой невозможно существование этой школы.

Зал умолк.

– Я хочу поговорить о безопасности ваших детей.

«Гошу не нашли», – пронеслось у Марии Александровны. Она смотрела официальное обращение полицейских, и даже лично подходила к директору с этим вопросом – с тех пор ничего не изменилось.

– Каждая школа, любое учебное заведение, где бы оно ни находилось, обязано нести ответственность за своих учеников, – начал Сергей Васильевич. – В «Альфе» безопасности всегда уделялось особое внимание. Жёсткая пропускная система, круглосуточная охрана и службы быстрого реагирования; металлодетекторы, камеры видеонаблюдения во дворе школы – если помните, одно время камеры находились и в наших коридорах. Но самое главное – строгая дисциплина, которая уже много лет подряд поддерживается и контролируется нашим завучем, Ириной Евгеньевной Дужиной, – директор повернулся к учительнице русского, – за что ей отдельная благодарность.

Завуч сдержанно улыбнулась.

– Мы всегда делали и будем делать всё, чтобы оградить учащихся от любых внешних воздействий негативного характера. Та система, которую мы выстроили, прекрасно работала долгие годы.

Сергей Васильевич выдержал паузу. Мария не спускала с него глаз.

– То, что произошло прошлой ночью, вышло за рамки. Это первое подобное событие за двадцать лет существования нашей школы. Я до сих пор не знаю, что потрясло меня больше – как именно сбежал наш ученик или какой именно ученик это сделал. Гоша был одним из самых лучших. Наша гордость. Все учителя могут это подтвердить.

Сергей Васильевич наклонился к первому ряду, где сидел педсостав – почти все принялись кивать или издавать одобрительные звуки. Директор продолжил:

– У детей с высоким показателем интеллекта есть другая проблема, которая требует особого внимания. Им тяжело найти себя – не только среди ровесников, но зачастую и среди взрослых людей. Георгий Никифоров не подал ни единого сигнала о том, что с ним происходит, потому что знал – это бесполезно. Кто ему поможет, если он сам, гениальный ребёнок, не справляется? Возможно, он рассуждал именно так и не обратился за помощью, закрылся, а потом сбежал. Другой вопрос – как ему это удалось? Преподаватели, которые учили Гошу, снова согласятся со мной – если этот парень захочет перевернуть мир, он найдёт точку опоры.

Кто-то из педагогов издал печальный смешок.

– Я всегда гордился, что у нас учится такой гениальный молодой человек, и старался создать для него самые благоприятные условия. Уважаемые родители, – директор шагнул вперёд, – я до сих пор не могу обрисовать вам мотив такого поступка – как и не могу знать, что происходило у Георгия, когда он принимал такое решение. Но в моих силах предотвратить любое подобное происшествие. И вот что мы сделали…

Мария вздрогнула, почувствовав прикосновение – чьи-то кисти мягко легли ей на талию. Она обернулась. Сзади бесшумно подкрался Владимир.

– Так и знал, что ты здесь, – прошептал он.

– Держи себя в руках, – улыбнулась она.

– Никто на нас не смотрит, – возразил повар, осторожно касаясь губами её щеки.

Учительница отметила, что директор действительно поглотил всеобщее внимание.

– Ещё бы – слушать, как нас охраняют тридцать три богатыря с автоматами, – прошептала она. – У меня уже прозвучало пару сравнений с тюрьмой.

– Я бы и без режима отсюда никуда не сбежал, – украдкой озираясь, Владимир наклонился к её шее, оставляя второй поцелуй. Мария осторожно приложила палец к его губам.

– Знаешь, что?

Володя наклонил голову.

– Вдруг Гоша специально сбежал так, чтобы его не нашли?

– Поэтому МВД7 второй день не может справиться, – подтвердил Володя, сопроводив свои слова очередным лёгким поцелуем.

Мария Александровна снова прислушалась к речи директора.

– Дай бог, если он сам. Но если его похитили?

– Машунь, не думай об этом. Все подняты на уши, все его ищут. Нам остаётся только ждать.

– В вашей школе уже не будет спокойно! – первый выкрик из зала. – Детям страшно, никто не хочет видеть бойцов с оружием!

– Вы полагаете, дети боятся охраны? – переспросил директор. – У нас достаточно большая территория, и всегда можно найти комфортное место для прогулки.

– И как же, если их заперли в четырёх стенах?

– Само собой, мы ограничили выход на улицу в присутствии прессы и полиции, – согласился Сергей Васильевич. – Можете представить, что произошло бы с ребёнком?

– Всё правильно! Детям нечего было делать на улице! – поддержал чей-то отец.

– Кроме того, блокировка дверей пришлась на учебное время, которое никто не отменял, – продолжал директор. – Нарушение дисциплины в нашей школе совершенно недопустимо.

– Простите! – рука из задних рядов. – Вы не забыли, что вчера по школе разгуливали сотрудники полиции, ревел вертолёт. Как здесь не испугаться?

– Давайте спросим у детей, – предложил Сергей Васильевич. – Я попрошу присутствующих в зале учеников поднять руку, если вас испугало появление вертолёта.

Все затихли.

– Не стесняйтесь, смелее.

– Это нечестно, никто не захочет отвечать при всех! – подметила одна из мамочек с третьего ряда.

– Хорошо, давайте так: пусть поднимут руку те, кто сегодня испугался толпы людей во дворе школы.

Реакция была молниеносной: наверх устремилось множество рук, в том числе учеников старших классов. Вероника сначала в недоумении поглядела на проголосовавшую отличницу Катю и её маму, а затем тоже подняла руку, следуя её примеру. Корнелия незаметно поглядела на экран телефона. Новое сообщение от сестры.

«Нет пока. Ищем».

Отвернувшись от Вероники, Корни быстро набрала:

«Ты уверена, что Гоша у него?»

– Спасибо, можете опустить руки, – сказал директор. – Я так и предполагал. Ребята испугались не самого события, а вашей реакции. Пресса пытается нажиться на резонансной новости; я же забочусь о безопасности всех, кто здесь учится.

«Вероятнее всего», – пришёл ответ.

Приподнялась мамаша со второго ряда.

– Как вы прокомментируете избиение ученицы десятого класса Лианы Артемьевой? Она покинула школу сегодня утром вместе со своим отцом.

– Что?

– Избиение?

– Какой ужас! – пронеслось по залу.

– Это правда?

– А вы не знали? – удивлённо обратилась мамаша к публике. – В этой школе вчера избили ученицу. И знаете кто это сделал? Пьяная мать Никифорова!

– Что-о? – возмущение начало возрастать. Со всех сторон слышались выкрики:

– Вы привели её в школу, где учатся наши дети?

– И где ваша безопасность?

– Вчера действительно произошло вопиющее событие… – начал Сергей Васильевич.

– Слишком много вопиющих событий для элитного пансиона! – перебили его.

– Позвольте, я договорю. Мама Георгия Никифорова на момент появления находилась в трезвом состоянии и под контролем сотрудников полиции.

– Зачем вы пустили её к детям?

– Не к детям, а в комнату сына. Поверьте, принять такое решение непросто – но она имела полное право пройти внутрь, а я готов был оказать ей любую помощь.

– Так где была полиция, когда она набросилась на девочку?

– На тот момент полицейские уже покинули школу, и я приставил к матери Георгия нашего секретаря. Я был абсолютно уверен, что этот человек не отойдёт от неё ни на шаг. Я заблуждался.

– Она избила ученицу? – охнула родительница, так и не сумевшая до конца поверить в эту новость.

– Наши учителя успели вовремя прийти на помощь. Сейчас пострадавшей ученице нужен полный покой и восстановление, поэтому прошу вас сохранить конфиденциальность этой истории. Секретарь школы, который допустил такую ситуацию, отстранён от работы.

Ирина Евгеньевна от неожиданности прикусила язык; Алексей Алексеевич насупился.

– С этого дня все посторонние на территории будут передвигаться под обязательным сопровождением охраны. Вы уже, наверное, заметили, насколько быстро у нас принимаются меры, – директор кивнул на вход и дальнюю стену.

Увидев, что все присутствующие заинтересовались выходом из зала, Владимир отошёл от Марии Александровны на почтительное расстояние. Он не обратил внимания на охранников возле входа – хотя некоторые уже проползли внутрь и разместились между учителями и родителями.

Следующие несколько минут прошли в полемике между директором и негодующими мамами и папами. Если решение замкнутого необщительного одиннадцатиклассника сбежать ещё хоть как-то укладывалось в их понимании, то новость об избиении Лианы Артемьевой взбудоражила абсолютно всех. Взрослые кидали обвинения в администрацию школы, грозились проверками, запугивали и угрожали забрать детей – но Сергей Васильевич, спокойный как удав, вежливо отвечал каждому и через раз благодарил.

– Вот это выдержка. Мне б такую, – прошептала Корнелия.

– Тебе бы маму Гоши от Лианы вчера не оттаскивать, – фыркнула Вероника. – Кстати, не обидно тебе, что директор соврал?

– Если родители узнают, что с Гошиной мамой разобралась ученица, здесь останемся учиться только мы с тобой, – справедливо заметила Корни.

Они перебросились ещё парой фраз, пока из зала не зазвучало:

«Мы хотим знать, почему вы до сих пор не уволили учительницу истории!»

После выкрика – звенящая тишина.

Валерия Владимировна переглянулась с математиком.

– Ты проиграл. Жду деньги до сегодняшнего вечера, – тихо произнесла она.

«А что сделала учительница истории?»

Как будто все в зале ждали именно этого вопроса. Спустя мгновение тишина превратилась в громогласные восклицания небезучастных родителей – так новость об отсутствии Валерии Владимировны в роковые часы облетела весь зал.

– Она ушла в то же время, вместе с Гошей! – басил чей-то папа. – Кто как не учитель мог подготовить отличника к побегу?

– Да, именно! – подхватывали остальные. – Ваша учительница похитила ученика!

– Вы до сих пор не уволили её?

Константин Николаевич схватил Леру за руку. Теперь уже было совсем не смешно.

– Валерия Владимировна Демчук не имеет никакого отношения к пропаже Георгия, – спокойно произнёс директор. – Это официальное заключение полиции, которая допрашивала Валерию Владимировну по всем правилам.

– Откуда они знают, что это не она? Где доказательства?

– Гошу до сих пор не нашли! Неужели нельзя отстранить педагога, пока он не объявится?

– Мы требуем отстранения! – принялась скандировать правая часть зала.

Корнелия обернулась и случайно встретилась взглядом с учительницей истории, которая в эту минуту тоже повернула голову к ней. На лице девочки выражалось сочувствие и слабая надежда, что Валерия Владимировна успеет выйти из зала. Но она не планировала ни от кого прятаться.

– Уволить Демчук! – раздалось и с левого конца.

И вот её увидели. Мама одного из шестиклассников, обернувшись, заметила учительницу в толпе и принялась вопить, тыча в неё пальцем:

– Вот она, она здесь!

– Позвольте, друзья… – пытался взять слово Сергей Васильевич.

– Вы что, всерьёз собираетесь держать учителя, у которого проблемы с законом?

– У неё нет никаких проблем с законом, – пытался отвечать директор.

– Её вызывала полиция! – верещала громкая мамаша.

– Выходит, она преступница?

– Ещё какая! И она учит наших детей…

– Ну всё, хватит, – шепнул Константин Николаевич, и, прежде чем Валерия успела хоть что-то ему сказать, шустро двинулся к сцене, расталкивая локтями родителей.

«Преступница!» – раздавалось отовсюду.

С первого ряда встала пожилая учительница химии и, поднявшись на первые две ступеньки, демонстративно повернулась к залу. Громкий и властный голос химички ненадолго всех приглушил.

– Я очень, очень хочу, чтобы все в этом зале поднялись и сказали – преступникам здесь не место! Я вчера ходила и спрашивала, интересовалась у полиции, у Сергея Васильевича – мне никто, никто не предоставил доказательства невиновности этой барышни! Это разве такой должна быть школа?

В зале раздались аплодисменты, вскочившие родители преграждали дорогу Константину Николаевичу, но тот упрямо двигался к сцене.

– Боже, какой ужас, – прошептала Мария Володе. – Ты видишь Леру?

– Она вроде сзади, но я не вижу, – Володя бегло осматривал головы.

К учительнице химии присоединился и физик – они оба говорили настолько громко, что даже директор с микрофоном не мог их перебить.

– Я не понимаю, как и почему мы должны с этим мириться! Я не хочу работать в коллективе, где находится эта женщина. Это просто позор.

Константин Николаевич вскочил на сцену и чуть ли не вырвал микрофон из рук директора.

– Прошу прощения, Сергей Васильевич, – сказал он. – Позвольте.

Смена оратора не осталась без внимания: скандирующие вновь приутихли.

– Добрый день всем. Кто меня не знает – Константин Николаевич Худяков, преподаватель математики. Скажите мне, уважаемые коллеги и родители, вам не стыдно? Вы зачем начинаете травлю?

В ответ на это публика взорвалась. По залу прошлись лозунги с самыми разными обвинениями, полностью заглушив колонки. Последнее, что расслышал математик – слово «фашистка».

– Да как вы смеете! – уже не выдержал и сам Константин. – Как у вас язык поворачивается? Вы хамите и клевещете на педагога при ваших же детях! И за что – за то, что ей не посчастливилось оказаться вне школы?

– Нет, это уже ни в какие рамки… – произнесла Мария Александровна и, вырвав свою руку из Володиной, двинулась вперёд.

– Маша! – он не успел её схватить, а она уже пробиралась к сцене.

– Что она сделала с Никифоровым? – нагнетал какой-то мужчина.

– А что вы сделали со своей головой? – не остался в долгу математик. – Никто из вас ни разу не был на допросе в полиции? А в суде? Как вы можете при детях называть их учительницу такими словами оттого только, что её вызывали в органы? Вам хочется найти козла отпущения?

Константин Николаевич еле сдерживался, чтобы лично не обратиться к химичке и физику – лишь почтенный возраст первой и сидящие в зале ученики спасали его от таких крайностей.

– Валерия Владимировна развращает детей и атмосферу в школе! – кричали с мест.

– Каким образом? Где хотя бы одно доказательство её вины? Его нет ни у вас, ни у Сергея Васильевича.

– Я полностью согласен с Константином Николаевичем, – подтвердил директор, взяв второй микрофон. – Я беседовал с полицией, причастность Валерии Владимировны к инциденту отрицается.

– Либо вы её увольняете, либо я забираю сына из школы! – посыпались ультиматумы.

– Если Валерия Владимировна по какой-то причине уйдёт из этой школы, я здесь тоже работать не буду, – немедленно отреагировал Константин и обернулся, увидев возле себя на сцене Марию Александровну.

– Я тоже уйду, – проговорила она в его микрофон. – Я отказываюсь работать в коллективе, где поощряется травля и хамское поведение. Если вы хотите такими способами воспитывать ваших детей, будьте любезны, делайте это без нашего участия, – безапелляционно произнесла учительница.

Валерия Владимировна, прикусив костяшку указательного пальца, смотрела в пол. Сердце билось часто, ещё немного – и вылетит.

– Либо вы немедленно извиняетесь перед педагогом, либо ваши дети будут готовиться к экзаменам без единого преподавателя математики, – подытожил Константин.

– Вы не имеете права… – уже менее уверенно ответил родитель с первого ряда.

– А вы не имеете права оскорблять учителя вашего ребёнка! – окончательно отобрав микрофон у Константина Николаевича, проговорила Мария. – Валерия Владимировна будет абсолютно права, если подаст на вас в суд за клевету.

– Позвольте мне вмешаться, – заговорил Сергей Васильевич. – Валерия Владимировна, вы меня слышите? – он обвёл взглядом дальние ряды. – Поднимите руку, пожалуйста.

Все вновь притихли; Валерия подняла глаза, и он сразу её увидел.

– Я лично прошу у вас прощения за эти высказывания. Повторяю для всех: факта причастности Валерии Владимировны к исчезновению Георгия Никифорова нет. И я не собираюсь огульно обвинять своего сотрудника с хорошей репутацией. Причина ухода Георгия не связана с Валерией Владимировной, и большинство из вас это прекрасно понимают, – мужчина развернулся к преподавателям математики:

– Мария Александровна, Константин Николаевич, я ценю вашу позицию. Я очень хочу, чтобы вы продолжали у нас работать. Учителя этой школы всегда добросовестно выполняли свою работу и заботились об учениках. Мы с вами, уважаемые родители, должны делать общее дело, а не призывать к агрессии и бесчинствам на основании огульных обвинений.

Повисло молчание, директор отложил микрофон, учителя математики спустились со сцены и направились к Валерии Владимировне. Родители и педагоги постепенно приходили в себя. Шум нарастал.

– Идиоты, – выругалась мама Кати Ярцевой. – С вашей историчкой из школы продолжат пропадать дети.

Корнелия промолчала.

– Собрание окончено, – объявил директор.

Константин и Мария, сойдя со сцены, подбежали к своей коллеге.

– Извини, если поставил тебя в неловкое положение, – проговорил математик. – Я не мог промолчать.

Валерия слабо улыбнулась.

– Спасибо тебе, Кость.

– Пойдём тебя провожу.

– Всё в порядке, я сама.

– Это не обсуждается, – заявила Мария. – Пока мы живём и работаем среди змей, стоит держаться вместе.

– Где Володя? – спросила Валерия, оглядываясь. Сейчас больше всего ей хотелось отвлечься от этого сумасбродства и переключиться на более важные дела, которые они с поваром так и не успели обсудить с утра.

– Он остался у выхода, – ответила Мария Александровна, и они принялись медленно продвигаться к дверям в общей толпе.

Владимир поначалу тоже собрался выскочить на сцену – особенно после того, какой подвиг продемонстрировала его возлюбленная, заступившись за Леру перед привилегированным сословием родителей. Его отвлёк звонок мобильного – он хотел было сбросить и присоединиться к Марии, но, увидев номер и с сочувствием поглядев на сцену, вышел в коридор и заглянул в первый попавшийся пустой кабинет.

Он проговорил несколько минут. Шум из зала быстро стих, а затем прозвучало «собрание окончено», и в коридор повалили люди, бурно обсуждая наиболее животрепещущие темы.

– Я вас понял, Иван, – резюмировал Володя. – Хоть одна хорошая новость.

Повар прикрыл дверь кабинета, но периодически смотрел в щёлочку, дабы не пропустить Машу, Валерию или Константина. Однако в огромной толпе учеников и их родителей, вытекающих из танцевального зала, разглядеть кого-либо было проблематично.

«У меня к вам ещё один вопрос, Владимир, – говорил Иван Устинченко на другом конце провода. – Сегодня мы отыскали дочь Бориса Загребина».

– Загребина? Это ведь третий из пятерых…

«Друг вашего отца, – подтвердил оперативник. – Его дочь, Юлия, всего несколько часов назад узнала о том, что это было убийство».

– Значит и его смерть подстроили так, чтобы она выглядела естественной? – повар заговорил тише.

«Да, она тоже ни о чём не догадывалась. Теперь хочет с вами связаться, и с Валерией тоже. Думаю, вам есть о чём поговорить».

– Согласен, можете дать ей мой номер. А насчёт Валерии… Я спрошу. Сами понимаете, ей сейчас непросто.

«Хорошо. На связи».

Иван отключился, а Володя ещё какое-то время не двигался вовсе. Мимо открытой двери кабинета проходили люди, погружённые в бурное обсуждение повесток собрания и совершенно не замечая мужчину внутри, который бегло осмысливал услышанное. Неужели процесс пошёл?

Из раздумий его вывел знакомый голос – мимо проходила Мария. Володя тут же выскочил и чуть не врезался в Константина.

– А, вот ты где!

– Простите, мне позвонили, – сказал Володя и чуть тише добавил:

– Иван Устинченко.

Валерия уставилась на него в ожидании продолжения.

– Пойдёмте ко мне в комнату, сейчас за нами никто следить не будет, – предложила Мария Александровна.

Ирина Евгеньевна Дужина терпеливо выжидала, пока родители оставят в покое директора. Если бы их общение длилось даже несколько часов, она бы не шелохнулась в своей позиции. Когда последняя мамаша распрощалась с Сергеем Васильевичем и тот повернулся к выходу, Ирина Евгеньевна незамедлительно возникла у него на пути.

– Ну что, добился своего? – изображая улыбку, произнесла завуч. – У нас и половины учеников не останется из-за твоей принципиальности.

– Я не стану удерживать тех, кто не согласен с порядком.

– Поддерживать преступницу – это твой порядок?

– Ирина Евгеньевна, выбирайте выражения.

– Ты мог остановить всё это, объявить об увольнении Демчук, – зашипела завуч, – но ты продолжаешь её покрывать, потому что…

– Потому что она не виновата.

– Зато Алексей Алексеевич виноват, так получается? Он удостоился публичной казни перед родителями, а она – нет?

– Ты прекрасно знаешь, что он сделал.

– Он не должен был ходить за сумасшедшей родительницей! Я её даже матерью назвать не могу.

– Должен, потому что я ему поручил!

– И за это ты увольняешь его?

– Я…

– Может и меня уволишь заодно? Я ведь тоже не поддерживаю идею о невинной учительнице истории.

– Я никого не увольняю. Алексей Алексеевич переводится в бухгалтерию. Это всё, я могу идти? – язвительно осведомился Сергей.

Ирина Евгеньевна сжала челюсти.

– За это будешь сам отвечать.

***

– Хорошо, я вас понял.

Даниил Вернер бросил рабочий телефон на стол и вышел из кабинета начальника. Он всё ещё не мог привыкнуть к опустевшему офису отдела Кимберга.

– Я попросил соседние отделы нас поддержать, – объявил Даня. – Они взяли часть нашей работы, но это временно.

– Кимберг не выходил на связь? – осведомилась Динна.

– Пока нет. Не вижу смысла его беспокоить.

– А что там с ДНК Юлии Загребиной? Есть результаты?

– Ждём. Но я сомневаюсь, что в лаборатории на электростанции лежал труп её отца, – проговорил Даниил. – На вас два расследования, не затягивайте, – бросил он на ходу, снова возвращаясь в кабинет босса. Когда дверь хлопнула, Ваня Устинченко развернулся к напарнице.

– Слушай, а Даня прав. Тела из лаборатории – сопутствующие жертвы. А пятеро основных похоронены семьями.

– Похоронены Загребин, Сударев и Демчук, а про двух других мы ничего не знаем, вдруг на ТЭЦ8 были они… Каравашкин и Скляренко?

– А если нет? Я бы предположил, что жертв не пять, а семь. Экспертиза может установить их личность, и они выведут нас на убийцу. Динн, давай ещё раз посмотрим материалы? – предложил он. – Убийство эспесов в тюрьме. Мне кажется, начинать нужно оттуда.