Дорога в тупик. Часть 3

– Но мы прочесали его вдоль и поперёк, в чём смысл?

– Ни в чём, – замялся Иван, – но у меня странное предчувствие.

Динна насторожилась.

– Что за предчувствие?

– Пока не разберу. Но каждый раз, когда я думаю об этом деле, я вижу железную дорогу.

***

– Так вот, мне звонили из полиции, – говорил Володя, когда они вчетвером закрылись в комнате Марии Александровны, – трупы в лаборатории ТЭЦ, которые мы обнаружили, не наши родители.

– Слава богу, – выдохнула Валерия. – Я не понимаю, зачем они заставили нас сомневаться…

– Они должны были убедиться, стандартная процедура. Самое главное – это точно не твой отец, теперь вопрос закрыт окончательно.

– Они ищут убийцу? – спросил Константин Николаевич.

– Наверное, да, – ответил Володя. – Сегодня отыскали дочь ещё одного из пятерых, она тоже ничего не знала. Это дочь Бориса Загребина.

– Значит, нас теперь трое? – уточнила Валерия.

– Да.

– Вы можете с ней связаться? – спросила Мария. – Вдруг она что-то знает.

– Сомневаюсь, – покачал головой повар. – Она думала, её отец умер от заболевания.

– Всё равно она может обладать какой-то информацией, – сказал Константин.

– Ей самой хочется узнать, что происходит. Она просила мой номер.

– Ты будешь с ней разговаривать?

Володя кивнул.

– И расскажешь всё, как есть? Про эспесов? – в голосе Валерии звучало негодование.

– Не думаю.

– Не смей говорить про них, – вдруг занервничала учительница истории.

– Мы всё понимаем, Лер, – мягко произнесла Мария.

– Если что-то и сообщать, то про ТЭЦ и лабораторию в подвале, – сказала Валерия. – Вдруг она в курсе, что именно могли увидеть наши отцы.

– Я в курсе, – внезапно проговорил Владимир.

Лера притихла.

– Откуда?

– У меня есть предположение.

Учительница растерялась: как от неё могли что-то скрывать?

– Вчера вечером я нашёл одну новость, – мужчина достал телефон и зачитал:

– Второго мая две тысячи второго года неизвестный проник в Бутырскую тюрьму в Москве и жестоко расправился с осуждёнными. Убийство троих человек было произведено голыми руками – камеры видеонаблюдения зафиксировали, как мужчина несколькими ударами выбивает двери, выламывает решётки и нападает на осужденных. Это было в день смерти папы, за несколько часов до убийства, – добавил Володя. – Я уверен, что мой отец и твой, Лер, прекрасно знали, как ему это удалось. Знали, потому что были в той самой лаборатории.

– Это какой-то научный эксперимент? – осведомился Константин Николаевич.

– Да, – кивнул повар. – На территории электростанции подпольно выращивали что-то вроде допинга. Вещество, которое увеличивает человеческие возможности во много раз. И наши папы мальчишками стали свидетелями таких испытаний. Их заметили – но устранили через много лет, когда произошла первая трагедия.

– Вот почему ТЭЦ закрыли в год убийства, – догадался математик.

Валерия Владимировна смотрела в пол – она как-то подозрительно затихла. Внезапно раздался низкий грудной голос:

– Какого чёрта, Володя…

Мужчина испуганно уставился на неё.

– …какого чёрта я узнаю об этом только сейчас?

– Лер, я понял это только вчера вечером.

– Когда заставил меня принять снотворное?

– Тебе нужен был отдых, ты почти не спала двое суток!

Валерия вспыхнула:

– Конечно, ты ведь лучше знаешь, что мне нужно – пойти спать или узнать, почему убили моего отца!

– Лер, ты бы всё равно это узнала, – мягко произнесла Мария Александровна, но только после этого поняла, какую ошибку совершила. Рассерженная учительница истории в изумлении уставилась на неё:

– Не все ли здесь в курсе, кроме меня?!

– Мы с Володей случайно встретились вчера на железной дороге, – попыталась объясниться Маша.

– Я прекрасно знаю, где вы случайно встречаетесь! – не выдержала Валерия. Константин вовремя положил руку ей на плечо.

– Ты сейчас неправа, – деликатно заметил он.

– Я ездил в город, я нашёл адреса проживания тех, кто владел этой электростанцией, – стараясь не реагировать на наезды, продолжил Володя. – Их квартиры заброшены, там давно никто не живёт. Они уехали из страны и больше не возвращались. И я хотел сообщить тебе лично, без всяких смс. Да, Маша узнала раньше, потому что искала Гошу на рельсах, и я пересёкся с ней на обратном пути.

Учительница истории не стала упорствовать – хоть ей и было больно, ссориться из-за своего состояния она не хотела. Сделав несколько глубоких вдохов, она присела на кровать рядом с Константином, чьё присутствие в данный момент очень успокаивало.

– Извините, – выдохнула она.

– Это нервы, – закивал математик.

– Что ещё ты узнал? – спросила Валерия, вновь обратившись к повару.

– Ничего. Пустые квартиры основателей ТЭЦ убили всякую надежду. Как ты узнала, что Усачёва – эспес? – в свою очередь поинтересовался он.

– Что за Усачёва? – спросил Константин.

– Воспитательница в детском доме, – пояснила Валерия. – Это она вывела пятерых мальчиков из лаборатории, когда их заметили.

– Её тоже убили?

– Нет; она находится в доме престарелых недалеко отсюда.

– Вы разговаривали с ней?

– Да, она как-то слишком хорошо всё понимала, хотя пережила инсульт. Вспомнила даже фамилии наших пап – а ведь через неё прошли целые поколения детдомовцев, тут и в здравом рассудке легко забыть.

– Она читала наши мысли, – догадался Володя.

– Именно, – сказала Валерия. – Когда я до этого додумалась, стало понятно, почему её тогда не убили.

– Не смогли, – вымолвила Мария.

– А повторить шанса не было, потому что покинули Россию, – добавил Володя.

– Вот так Усачёва осталась жива, – подытожила учительница истории. – И сейчас это единственный человек, который может нам помочь. Нам нужно пробраться к ней ещё раз, она единственная зацепка.

Володя присел, обхватив голову руками.

– Это будет очень сложно.

– Почему? – спросил Константин.

– Мы и так в прошлый раз проникли незаконно, а в конце у неё случился приступ. Из-за этого вчера даже полицию не пустили, хотя у них явно было постановление.

– И что нам делать? Лезть в окно?

– Учитывая, что никто из нас не обладает навыками скалолазания, – усмехнулся математик.

– Даже если вы к ней пролезете, у неё случится повторный приступ при виде вас, – добавила Мария.

– Согласен. В одиночку мы точно не справимся.

– Но кроме нас четверых никого нет…

– Это странно прозвучит, но Корнелия Шмидт в теории может помочь, – негромко произнесла учительница математики. – У неё очень хорошая физическая подготовка. Когда мой сын чуть не упал с лестницы, она удержала его на весу, зацепившись за перила ногами.

– Один нюанс…

– Целых два, – сама отметила Мария. – Первый – она ребёнок. Второй – её сестра служит в полиции.

– Об этом и речь! Что если рассказать полиции, что Усачёва эспес? У них явно есть подготовленные специалисты, которые добьются встречи с Усачёвой…

– Нет, – возразила Валерия. – Я не хочу сообщать полиции.

– Почему? Ты им не доверяешь?

– Они не станут нарушать правила ради нашего никчёмного дела. Если к Усачёвой нельзя – значит нельзя.

– Не забывай, они из полиции эспесов, – напомнил Володя. – Если Усачёва одарённая, они сделают всё, чтобы с ней повидаться и… внести её в базу, так это называется?

– Да, но она в возрасте. Давайте будем реалистами – им нет смысла возиться с человеком после инсульта, который в любой момент может умереть.

– Вы два года сражались в одиночку, – напомнила Мария Александровна, – и ни к чему это не привело. А полицейские за сутки нашли ещё одну пострадавшую. У них большие возможности, и, если вы хотите узнать правду, стоит рискнуть.

– С чего ты им так доверяешь? – поинтересовалась Валерия. – Из-за Корнелии?

– Не только. Я немного пообщалась с Динной – думаю, с ними можно договориться. И мне кажется, я знаю, где нужно искать Гошу, – чуть тише добавила она.

– Где?

– Под землёй возле тупика.

– Маш, опять ты за своё, – вздохнул Володя. – Не может быть там никого.

– А почему вся земля как будто вспахана? Почему рельсы продавлены вниз?

– Ты ведь понимаешь, что это объяснение не реалистично?

– Зато оно единственное подходит под все события той ночи, когда проехал поезд. Да, я пришла к нему методом исключения…

– …не зная об эспесах, – вставил повар.

– …но я имею права рассказать об этом полиции!

– Хорошо, – вмешался Константин, – давайте принимать решение по Усачёвой. Вариант один – звать Корнелию и просить её о помощи.

– Отпадает.

– Ей шестнадцать.

– Без ведома сестры – ни в коем случае.

– Понятно, – продолжил математик. – Вариант два – учиться влезать в окна или нанимать человека, который это сделает.

– Долго.

– Дорого.

– Опасно.

– Третий вариант – звонить сестре Корнелии и рассказывать о том, что Усачёва эспес.

– Я – за, – сказала Мария. – Но решать вам с Володей, – она посмотрела на Леру, а та – на Константина.

– Я тоже считаю, что эти ребята смогут помочь, – выразил своё мнение математик.

Валерия думала с минуту. Она готова была согласиться, но что-то ей мешало.

– У нас должен быть план Б, – наконец изрекла она. – Если полиция откажет в содействии и мы полезем самостоятельно, они нас вычислят и сразу поймут, кто это сделал.

– Значит, выманим её к окну и попытаемся пообщаться на расстоянии, – нашёлся Володя.

– Это немыслимо, – всплеснула руками учительница.

– Ты ведь сказала, она чувствует приближение? – уточнил мужчина. – Вот заодно и проверим.

***

– Почему мама тебя не забрала?

Встретившись с тревожным взглядом своей соседки-отличницы, Вероника Балашова немедленно пожалела о своём вопросе. Не то чтобы душевные переживания Кати Ярцевой волновали её хоть в какой-нибудь степени; скорее, в этом печальном образе Вероника узнала саму себя.

– Я не знаю, – резко и коротко ответила отличница.

Катина мама, пребывавшая в полном неудовлетворении от собрания, не нашла ничего лучше, чем вслух возмущаться по поводу некомпетентности руководства. Разговаривая сама с собой, родительница в сопровождении своей дочери покинула актовый зал; рассуждая о вранье директора и наглости завуча, прошла по школьным коридорам и уже в комнате девочек, проверяя Катины вещи, затронула щекотливую тему о профессиональной непригодности большинства педагогов элитного пансиона. Настолько длинная тирада прямым образом указывала на то, что в ближайший час отличницу Катю увезут из злополучного места, однако этого не произошло. Отругав всех сотрудников школы, мама Екатерины стремительно попрощалась с дочерью, пожелала удачи её соседкам и уехала так же спонтанно, как появилась. Катя снова осталась одна – как всегда оставалась одна Вероника, брошенная своей же семьёй.

По правде сказать, за последние сутки привычное положение Вероники изменилось в лучшую сторону: на кровати в обнимку с ней сидел девятиклассник Игорь Баранов. Периодически поглядывая на его пальцы, сомкнутые вокруг своей талии, Вероника терялась между абсолютным счастьем и невозможностью в это счастье поверить.

– Мои даже не приезжали, – чтобы подбодрить Катю, сообщил Игорь.

– Уж лучше бы она тоже не приезжала, – буркнула та.

– Да ладно тебе! Только представь: Лиану с позором выгнали из школы, а её подружки теперь общаются с нами. Она больше никто!

– Она и была никем, – не без удовольствия поддержала эту мысль Катя.

– Она издевалась над нами с первого класса, – пояснила Вероника Игорю.

– Закон бумеранга.

– И если бы не кое-кто, бумеранг бы сработал на сто процентов, – подметила Вероника и многозначительно покосилась на свою подругу. Корнелия сидела на кровати, оперевшись о стенку и поджав ноги. Она выглядела слишком серьёзно, потому что её мысли были никак не о Лиане, об их драке с Гошиной мамой и даже не о директоре. Она думала о сестре.

Неужели они и вправду не могут найти курьера–эспеса, который увёл Гошу? В распоряжении отдела Кимберга гигантская база и новейшие разработки биометрического анализа, так в чём же проблема?

Если это секретная информация, почему Динна обманывает? Неподтверждённым шестым чувством Корнелия улавливала, что личность эспеса всё-таки установлена и намеренно от неё скрывается.

Бурное обсуждение надлежащей кармы для красавицы Лианы прервал требовательный стук в дверь, которая распахнулась ещё до того, как Катя Ярцева успела повернуть голову: секретарь Алексей Алексеевич не обеспокоился вопросом, переодеваются ли девушки в этот момент и готовы ли они принять посетителя противоположного пола.

– Шмидт, Ярцева, Балашова, – отчеканил мужчина по листочку и только потом посмотрел на присутствующих.

Вероника переглянулась с Игорем.

– Это мы.

– Ага, значит, вы остаётесь в школе. Прекрасно.

– А у нас есть выбор? – поинтересовалась Катя.

– Выбор сделали ваши родители. Они ведь вас не забрали? – равнодушно произнёс секретарь.

Катя демонстративно отвернулась, Корнелия достала телефон и принялась что-то искать. Алексей Алексеевич оглядел комнату и остановился на Игоре в непонимании, почему количество человек не совпадает с заявленным в его листочке.

– Фамилия?

– Баранов Игорь, девятый класс.

– Вы здесь не живёте?

– Нет, моя комната наверху.

– Понятно.

Секретарь вышел так же внезапно, как и появился. О его визите свидетельствовало лишь подавленное настроение в комнате.

– Как он вообще с людьми разговаривает? – возмутилась Вероника, когда дверь за этим странным персонажем закрылась.

– Он с ними не разговаривает, только с Дужиной.

– Ребят, – внезапно позвала Корни, которая всё это время листала что-то в своём телефоне. – Вы случайно не знаете вот этого человека?

Она развернула экран с фрагментом видеозаписи с вечеринки Лианы, на котором засветился некий курьер Олег. Вероника наклонилась и принялась всматриваться в изображение.

– Ты была у Лианы? – удивилась она.

– Нет, но у меня есть подозрения. Этот человек мог помочь похитить Гошу.

Теперь уже и Катя поднялась со своего места и подошла ближе. Игорь тоже вгляделся.

– Не узнаёте?

– Не-а.

– Сестре хоть покажи, – посоветовала отличница.

– Она говорит, его не могут найти. И это очень странно, у них огромная база.

– Значит она покрывает похитителя, – как ни в чём не бывало выдала Катя.

– Ты думаешь, что говоришь? – немедленно возмутилась Вероника. – Хочешь сказать, что сестра Корнелии виновна в пропаже Гоши?

– Откуда мне знать? Но если она тебе соврала – выходит, она знает этого человека.

– Ей нет никакого смысла его оправдывать, – сухо подметила Корнелия.

– Неужели? А если это её молодой человек? Любовник? Друг, брат или сват любовника? – не унималась отличница.

– Катя, прекрати! – потребовала Вероника.

– Что? Если он не знаком с твоей сестрой, какие ещё варианты?

– Ты считаешь, что он знаком с моей сестрой? – серьёзно спросила Корнелия.

– Ну а как иначе, – пожала плечами Ярцева. – Когда этот тип здесь был, в день пропажи?

– За сутки до. Во время бала.

– А Динна приезжала тогда в школу? – уточнила Вероника.

Корни побледнела.

– Да…

Она напряглась, пытаясь воссоздать в памяти все события того вечера. Вот они с Динной сидят на лавочке перед центральным входом в школу, где несколько часов назад толпились журналисты. Тогда было тихо и темно, несмотря на тёплый свет от фонарей; Динна курит и рассказывает о своей неразделённой любви. Выходит Гоша, точнее, стремительно вылетает из передних дверей, минует будку сторожа и углубляется в лес. Затем к ним подходит директор школы. Они беседуют, он уходит, они снова остаются одни. Потом Динна вызывает такси, Корнелия провожает её, сажает в машину, разворачивается – она по-прежнему одна. За всё это время ни один человек, кроме Гоши, не покинул территорию пансиона.

С первой толпой старшеклассников она столкнулась на втором этаже. Но до этого… Девочка точно не помнила, но как будто чьи-то ботинки спускались по лестнице, когда она, проводив сестру, возвращалась обратно на бал. Не тот ли самый курьер ей повстречался?

– Катя права, – пролепетала Корни. – Кажется, он уехал сразу после Динны. А до этого не мог выйти к воротам, потому что мы сидели как раз возле главного входа. Она бы его узнала!

– Ну вот. Я же говорила.

– Чёрт побери… – прошептала Корнелия.

– Что?

– Ну, договаривай?

Но Корни не могла произнести ни слова. Она знала, что после переезда в Москву Динна круглыми сутками пропадала исключительно на работе, не имея никаких иных знакомств, помимо своего коллектива. Все её ближайшие друзья являлись её коллегами, следовательно, Динну мог узнать только её товарищ по работе.

– Он вышел за Гошей, – выдавила девочка под жаждущим взглядом ребят. – Он вышел за ним слишком поздно из-за Динны… – принялась отчаянно врать Корнелия: сообщать одноклассницам, что Гошу похитил коллега её сестры, она не могла. – Поэтому в тот день ему ничего не удалось.

– То есть Гошу могли похитить на день раньше? – нахмурилась Вероника.

– Но как он пробрался в школу на следующий день? – не поняла Катя. – На балу было много гостей, а в понедельник-то никого. И Гоша сам ушёл погулять с друзьями.

– Он его как-то выманил, – предположил Игорь.

– Да, верно, – машинально ответила Корнелия.

Всё это было, конечно же, чушью, которую девушке пришлось распространить, чтобы ребята не догадались о самом важном: курьер работает вместе с её сестрой. Сама того не понимая, Катя Ярцева указала ей на единственно верный вариант.

Она вместе с Игорем и Вероникой принялась активно обсуждать ложную версию, а Корнелия всеми силами старалась не показывать своего страха: если Динна заодно с похитителями – это конец.

Но спустя несколько минут девочке пришло такое сообщение, после которого она уже ничуть не сомневалась, что в одном из лучших отделов полиции эспесов произошла катастрофа.

Ей писал дядя.

***

– Ирина Евгеньевна, ваше поручение исполнено, – отчеканил секретарь. – Здесь все фамилии присутствующих, чёрным отмечены дети, которых забрали родители; красным – те, кто находился не в своих комнатах на момент проверки. Какие будут указания?

– Алексей Алексеевич! – благодарно воскликнула женщина, поднимаясь со своего места. – Вы не сотрудник, а настоящий клад. Не представляю, что бы я без вас делала.

– Не лукавьте, Ирина Евгеньевна. Без меня вы справлялись бы так же блестяще, как и всегда.

– Не думаю, – Ирина Евгеньевна остановилась в шаге от него. – Сами видите, сколько всего пришлось пережить за последние сутки. Нас покинуло очень много учеников…

– Но всё же тех, кто остался, больше. И я уверен – только благодаря вам.

Ирина Евгеньевна запрокинула голову, чтобы посмотреть на своего помощника – его двухметровый рост затруднял общение с глазу на глаз. Алексей Алексеевич смотрел прямо и гордо, довольный проделанной работой и готовый по малейшему поручению сделать что-то ещё. Он никогда не спорил, не перечил и не выяснял отношения; ни разу не допустил ни один просчёт, ни одну помарку – за исключением неприятного инцидента с Гошиной матерью. Но и здесь его можно было простить: секретарём руководил чёткий школьный устав, который и он, и Ирина Евгеньевна знали наизусть – вследствие чего понимали друг друга с полуслова и с полувзгляда. Ни одного разногласия и полное взаимопонимание – это то, чего женщине особенно не хватало в последнее время.

Вдруг – толчок в дверь и рассерженный голос:

– Ирина Евгеньевна!

Она вздохнула: выяснения отношений порядком ей надоели. Алексей Алексеевич вполоборота развернулся, встречая директора.

– И вы здесь! Очень хорошо, я как раз по вашему делу, – провозгласил Сергей Васильевич, он был явно не в духе. – Мне передали дети, что вы совершали обход комнат и отмечали местонахождение каждого ребёнка. Это так, Алексей Алексеевич?

– Да, – подтвердил секретарь.

– Кто вам дал такое распоряжение?

– Я, – сказала Ирина Евгеньевна.

Директор развернулся к женщине.

– По какой причине вы не согласовали это со мной?

– Алексей Алексеевич помог нам в кратчайшие сроки установить присутствие детей, благодаря ему мы можем делать выводы, как много человек покинуло наш пансион после вашей сегодняшней речи на собрании.

– Но я отстранил Алексея Алексеевича от работы с детьми! Официальное распоряжение у вас на столе, – проговорил Сергей Васильевич, предварительно указав на лист бумаги, который так и остался нетронутым и лежал на том самом месте, куда директор пару часов назад его положил.

– Алексей Алексеевич не работал с детьми, он…

– Он входил в их комнаты, – тон директора становился всё более угрожающим, – насколько мне известно, без стука; разговаривал с ними и некоторым делал замечания. Это так? – Сергей Васильевич снова повернулся к секретарю.

– Так.

– Возвращаюсь к своему первому вопросу: по какой причине вы, Ирина Евгеньевна, не согласовали своё распоряжение со мной?

– Давайте поговорим об этом тет-а-тет.

Завуч мгновенно перевела взгляд на секретаря, который почтительно кивнул и тут же удалился из кабинета. Именно его присутствие сдерживало обоих, потому что, заперев за ним дверь, женщина мгновенно сменила интонацию.

– Скажи мне, ты чего добиваешься? – вспыхнула она.

– Соблюдения моих распоряжений.

– Да если бы не Алексей, нас бы уже растоптали!

Сергей Васильевич усиленно старался держать себя в руках, но это не помогало.

– Ира, твой контроль не имеет ничего общего с безопасностью! Пропал ребёнок, вся школа на ушах, а человек, из-за которого Лиана Артемьева могла получить черепно-мозговую травму, спокойно разгуливает по школе и общается с детьми!

– Он делает свою работу…

– Если ты меня не поняла вчера или если я неясно выразился, – жёстче произнёс мужчина, – ещё раз повторяю: директор этой школы – я! Любое твоё предписание должно пройти через меня, и отвечать за него тоже буду я.

Завуч вскинула брови.

– Ах, вот как!

Он прекрасно знал, что означает этот её жест.

– Не нужно переходить на личности, Ира, – предупредил директор. – Я ценю твою работу, но больше никаких излишеств.

– Значит всё кончено? – как-то слишком спокойно спросила завуч и, когда директор кивнул, очень тихо добавила:

– Не веди себя, как сволочь, Серёжа.

– Считай меня кем угодно, но я не позволю устраивать в школе тюрьму. И подпускать к детям Алексея – тоже.

– Да как ты смеешь! Алексей…

– Я делаю ему выговор. За ним последует увольнение, – последнее, что произнёс в этом кабинете Сергей Васильевич.

***

– Смотри-ка, – кивнул Ваня. – Охрану усилили.

Вымотанная тяжёлым рабочим днём, Динна задремала ещё в самом начале поездки и совершенно не заметила, как скоро они затормозили у главных ворот пансиона. Вокруг уже стемнело, и по ту сторону забора на свет и шум вышло несколько человек – пассажиров ослепил яркий луч фонаря.

– Номера что ли выучить не успели, – раздражённо пробурчал Даниил.

– Они не ждали нас после отбоя.

Спустя минуту створки ворот медленно распахнулись. Из будки выскочил сторож – он узнал ночных посетителей, но согласно новому распоряжению должен был останавливать всех. Машина Вернера затормозила перед двумя сотрудниками охраны, которые выросли посередине проезда, Даниил опустил стекло.

– Мне не сообщали, что вы приедете, – словно оправдываясь, проговорил сторож. – У вас новости?

– Почти. Мы к Сергею Васильевичу, – ответил Вернер, открывая багажник. Охранная служба с фонариками принялась осматривать машину.

– У нас теперь въезд только по разрешениям, – замялся Евсей Артёмыч. – Я тогда доложу Сергею Васильевичу…

– Конечно, – кивнул Иван, протягивая безопасникам удостоверения.

– …и Ирине Евгеньевне.

– Нет-нет, – Динна выглянула из машины. – Это излишне, ей и так хватает забот. Мы поговорим лично с директором.

– Но она велела мне… она должна знать, – уже менее уверенно произнёс Евсей Артёмыч.

– Да, мы помним, но сейчас вопрос очень личный и касается только директора, – настаивала девушка. – Вы ведь не хотите, чтобы у Ирины Евгеньевны появилось больше проблем?

– Боже упаси! – воскликнул сторож.

Этот аргумент, очевидно, подействовал. Евсей Артёмыч связался только с директором, и после окончания проверки документов и автомобиля Вернер поехал вперёд.

Когда Валерия Демчук позвонила в их офис и сообщила свои предположения относительно бывшей воспитательницы детского дома, первой мыслью Даниила Вернера было проигнорировать эту историю: если эспесом оказывается глубоко пожилой и уж тем более немощный человек, его совершенно необязательно ставить на учёт. Плюс ко всему предыдущая попытка Ивана встретиться с Валентиной Викторовной Усачёвой потерпела неудачу – зачем пытаться ещё? Но Динна и Ваня оказались совершенно с ним не согласны: к вечеру они уже успели повторно изучить связанные с убийством дела, и единственный вывод, к которому они пришли – закрытие ТЭЦ в год убийства произошло не случайно. Электростанцию прикрыли либо сами убийцы, которые не успели улететь и боялись обнаружения подземной лаборатории, либо их сообщники. Но только Иван захотел вычислить по базам их имена, он столкнулся с очень странной картиной: ни одного упоминания чьих-то фамилий в распоряжении о выведении из эксплуатации не было.