Читать книгу Осколки нашей правды (Катерина Пелевина) онлайн бесплатно на Bookz (4-ая страница книги)
Осколки нашей правды
Осколки нашей правды
Оценить:

5

Полная версия:

Осколки нашей правды

С-с-сука…

Резко встаю, натягиваю футболку и выхожу в коридор, пока это не превратилось в очередное мучительное продолжение. В доме тихо до безобразия… Конечно, мама-то в больнице. На кухне Андрей сидит один, пьёт кофе, смотрит в окно, будто ему нестерпимо тоскливо от этого. Я осматриваюсь по сторонам в надежде найти ещё одну знакомую фигуру. Дверь в комнату Лизы была закрыта с утра, но звуков я там не слышал. Думал, ещё спит… Однако…

– Её уже нет, – говорит он спокойно, просто констатируя мне. – Нарочно убежала с самого утра…

Я усмехаюсь, приняв это как единственный возможный факт. По правде говоря, я и не ожидал другого. Если бы она осталась, пришла бы завтракать и после вчерашнего посмотрела мне в глаза, думаю, наш срач вышел бы на новый уровень. А так, она выбрала не разгоняться и просто сбежать от меня. Охуенно, сестрёнка, ничего не сказать… Это уровень.

Я сажусь напротив Андрея, налив себе кофе. Обычно я его даже не пью, но сейчас мне это реально нужно, чтобы почувствовать хоть что-то, даже если это будет терпкий вкус этой коричневой отвратительной жижи.

Мы завтракаем в тишине. Мне неловко. Ему, походу, тоже. Но что остаётся, если у обоих внутри болит? Я уже примерно понял его настрой… Он сам сказал, что плохо её знал... Взрослыми на тот момент были они и даже тогда они меня поняли... Они меня отпустили. Только я до сих пор не могу решить для себя, значит ли это, что я тогда поступил правильно.

Молчание длится слишком долго…

– Какие планы? – наконец спрашивает он.

– Найти работу, – отвечаю я, не задумываясь. Как будто уже давно это решил, но на деле решение пришло ночью, когда я сидел в темноте и прислушивался к звукам соседней комнаты. Мне казалось, мы разговариваем по душам. Просто ни один из нас не понимает, как это работает. – И отремонтировать старого друга…

Он чуть приподнимает бровь в изумлении.

– Что? Вы его продали? – усмехаюсь я над ним.

– Нет, но… – он пытается подобрать слова. Я вижу, что у него шок от моего заявления. – Работу?

– Ах да… Я не сказал? – делаю глоток и смотрю прямо на него. – Я останусь здесь. Подал документы о переводе…

Отчим замирает. Наверное, это не очень правильно с моей стороны, вот так с бухты барахты принимать такие решения, но я думаю, в глубине души они догадывались, что так будет. И в его взгляде, конечно, мелькает удивление, но хотя бы не осуждение. Я бы стрельнулся. Однако он не говорит ни слова. Не спрашивает меня, не допытывает. Потому что, думаю, всё и без того понимает.

– Сегодня навестишь маму?

– Навещу… Вечером обязательно… Съезжу по делам и часам к семи буду у неё…

– Хорошо… И Макс…

– М?

– Попробуйте помягче друг с другом… Я про…

– Я понял.

Выхожу из дома, иду к гаражу. Здесь всё осталось таким, каким я его оставил два года назад, каким было с отцом когда-то. Я всё ещё помню... Будто время здесь остановилось, чтобы дождаться моего возвращения.

Сбрасываю тряпку с мотоцикла. Он, конечно, весь в пыли, как я и предполагал. Здесь некому было за ним смотреть. Я провожу ладонью по корпусу и погружаюсь в воспоминания, которые так или иначе дербанят мне душу...

Я бы прикололся сейчас по типу «прости, мой старый друг, я должен разбудить тебя»… Но мне не до приколов, по правде говоря. И так внутри всё щемит с непередаваемой силой.

Я просто хочу привести его в порядок, чтобы был на ходу. Поэтому я заливаю масло, меняю свечи, проверяю движок. Кое-чему научился за время работы там. Стал намного лучше разбираться во всём. Часа два уходит на то, чтобы вернуть к жизни этого бандита, чтобы снова почувствовать, как железо отзывается на твои руки, как оно становится частью тебя…

Когда мотоцикл наконец заводится, звук мотора ещё сильнее взрывает мою настоящую реальность. И на секунду мне кажется, что всё возможно. Что можно починить не только железо, но и то, что сломалось внутри… Между нами…

Я принимаю душ и еду к Лёхе и Митяю... Мы всё это время общались в сети, но это не то… Хотя я знал, что они смотрят за ней, как просил. Помогают, где-то оберегают… И писал им «спасибо» чуть ли не каждый сраный день…

Они встречают меня со стандартными подъебками.

– Нихуя себе, время вспять…

– Ахаха, ты как его вылечил вообще…

– Да его и лечить особо не пришлось, он на ходу…

Слезаю с коня, а они обнимают меня, хлопают по спине… И мы начинаем болтать обо всём, что накопилось… Я рассказываю о матери. Они передают привет и желают выздоровления… И вроде бы разговор проходит на весьма позитивной ноте…

Но рано или поздно сворачивает туда, куда я не хотел. К ней.

– Она теперь бегает от меня, – смотрю свои потрескавшиеся от работы руки. – Делает вид, что меня нет…

Лёха вздыхает. Раньше они такими не были… Но эта ситуация нас всех чему-то научила.

– Она просто не понимает, как дохуя ты для неё сделал, вот и всё, – говорит он уверенно. – Знала бы – поняла бы сто процентов.

– Я тоже так считаю…

– Но и бросать ей это в лицо как подачку или аргумент я не стану, – отрезаю я, резко. – Мне стрёмно. Я не еблан. Понимаю, что обоим было дерьмово. Что никто из нас не вышел из этого чистым… И то, что она с тем уё… пацаном… Это только моя вина… Но я дико хочу всё вернусь. Поэтому остаюсь.

Митяй молчит секунду, потом кивает, будто принимает мои слова.

– У отца в автосервисе место есть, – предлагает он сразу же. – Поэтому если ты готов… Тем более у тебя и опыт есть, и трудовая…

– Блин, братан… Было бы охрененно на самом деле…

– Не вопрос. Он всегда тебя рад видеть, ты знаешь…

– Супер. Я приду, как скажешь ему.

– Я отпишусь, Макс.

– Ок. Спасибо вам, пацаны…

– Круто, что ты всё же решил вернуться… Предлагаю затусить, пока учёба не началась… А то потом вообще хер вылезешь…

– Как только, так сразу, – лыблюсь я, натягивая шлем. Залезаю обратно на мот, завожу его и снова рвусь куда-то навстречу ветру… Вчера она обронила в страстях, что переедет в новую хату. Сегодня сорвалась ни свет, ни заря… И я понимаю, что вроде как должен отпустить её, но не могу этого сделать… Поэтому собравшись с мыслями я еду к матери, чтобы нормально поговорить обо всём. Наедине…


Глава 9.

Лиза Широкова

Я просыпаюсь ещё до рассвета... Специально завожу будильник на полчаса раньше, чтобы успеть выскользнуть из дома, пока все спят. Пока он спит. Пока не выйдет в коридор вместе со мной, пока наши глаза вновь не столкнутся друг с другом...

Я собираюсь почти на ощупь, пулей хватая вещи из шкафа… Натягиваю джинсы, олимпийку, заплетаю волосы в косу, хватаю рюкзак и выхожу из комнаты почти что на цыпочках, бесшумно закрыв за собою дверь.

Выбегаю на улицу… Там ни души…

Я сразу еду к Вике в надежде, что она примет меня и выслушает. Единственный человек, которому я могу доверить свою боль. Она открывает дверь, зевая, но тут же улыбается, когда видит меня.

– Ты чего в такую рань, дурында? – шепчет она, чтобы не разбудить родителей, и тянет меня на кухню.

Мы проходим, я грузно плюхаюсь на стул и начинаю рассказывать то, что скопилось в душе, словно тяжёлый груз, пока Вика без вопросов слушает и наливает мне кофе.

А мне кажется, меня сейчас просто порвёт от эмоций.

– Вот зачем он так сделал, а?! Зачем?! Я же думала, мы все жить вместе будем! А теперь не знаю как! Вот что это такое, а, Вика?!

– Спермотоксикоз, – говорит она, хихикая, и я сначала замираю, а потом вдруг смеюсь. Смеюсь так, что слёзы выступают из глаз. Я ничегошеньки не знаю о сексе, конечно. Но… Слышала, что у мальчиков в нашем возрасте конкретно срывает башню. Вообще не представляю, как Макс раньше терпел всё это рядом со мной… Наверное, нам суждено было расстаться… Наверное, в этом и была истинная причина. И девушек у него потом было очень много, вероятно… Я не хочу думать об этом. Больно.

– Правда, это было ужасно, – говорю я, вытирая глаза, и улыбка ещё дрожит на губах.

– Понимаю, – кивает она серьёзно. – Я что-то такое от него чувствовала и раньше на самом деле.

– Да?!

– Да… Извини, что не сказала… Думала, ты сочтёшь меня за выдумщицу…

Пока мы болтаем, приходит сообщение от Дани. Я вижу, как загорается экран, как Вика косится на него, но не спрашивает. Я сама читаю вслух.

– Прости. Я не знаю, что на меня нашло. Если ты не хочешь, чтобы я писал – скажи. Я пойму…

Внутри что-то сжимается, и эта неловкость ложится на плечи тяжёлым грузом, который я не просила.

– Мдаааа… Знаешь, он неплохой парень, – говорит Вика осторожно, не пытаясь меня переубедить, просто констатируя факт. – Просто иногда делает глупости, потому что не знает, как сказать то, что чувствует…

– Я знаю, – шепчу я. – Просто… это же не то. Совсем не то. Лучше бы он ничего не чувствовал, блин… А тем более, целовать без спроса…

Она кивает. Не спорит и не оправдывает его действия. И ведь я помню, как мы познакомились. На олимпиаде в январе месяце одиннадцатого класса. Он был из другой школы, но мы попали в одну команду тогда. Там и намёка не было на то, чтобы мы симпатизировали друг другу. Нет. Просто кажется, он всё не так понял… Когда он предлагал подвезти нас, я и не думала, что за этим что-то такое скрывается. Когда Вика была со сломанной рукой, мы ездили только вдвоём… И я думала, что мы друзья… А теперь мне реально неловко, словно только я из нас троих не замечала очевидного…

Потом мы пьём чай, болтаем о разном, о том, что надо искать квартиру, о том, сколько комнат нам нужно, где лучше район, сколько это будет стоить. И постепенно становится легче. Дышать, думать, рассуждать. О прошлом, будущем, пережитом и грядущем. Я не хочу снова и снова думать о том, что могло быть, а чему никогда больше не случиться…

Я выхожу из её дома ближе к одиннадцати… Солнце вовсю светит. Слепит глаза. Нужно было взять очки, но я не сообразила, пока убегала…

– Ээээх, с тобой хочу…

– Так и пошли со мной, – зову её с улыбкой, а она поднимает свою руку.

– Чтобы переронять там все подносы, да? Хах… Неееет… Нужно, чтобы всё до конца зажило…

– Согласна… Ты права…

Мы прощаемся, и я иду в своё кафе... Смена начинается в одиннадцать, и я рада этому. Рада, что у меня есть работа, есть ещё дела, есть что-то такое, что заставляет меня жить дальше, действовать, а не сидеть и бесконечно думать о нём. Как было первый год после нашего расставания.

В кафе шумно, как всегда, и я приступаю к своим обязанностям, не давая себе времени на лишние никому ненужные мысли и эмоции. В конце концов, от этого из работа идёт наперекосяк, а мне оно всё нафиг не нужно. Работа – это то, что держит меня на плаву. Свои деньги, возможность снимать квартиру и жить самостоятельно. Сейчас я принимаю заказы улыбаюсь посетителям, чтобы никто не заметил, что со мной что-то не так. Спустя семь часов практически беспрерывного труда я уже вымотана и мысли мои полностью пусты… В них нет места переживаниям за поцелуи и прочее, лишь бы ноги доволочь до дома…

Но потом вдруг я вижу это…

На столике, за которым мы когда-то сидели с Максом, лежит шоколадное яйцо в фиолетовой обёртке. Яйцо с чебурашкой…

Моё сердце вдруг вспыхивает сверхновой и искры разлетаются. Повсюду. По всему залу…

Я оглядываюсь по сторонам. Тут полно людей, но никто не смотрит конкретно на меня, будто оно оказалось здесь чисто случайно… Только у меня чёткое ощущение, что это не случайность. Иначе и быть не могло…

Подхожу ближе. Беру яйцо в руки, и в нём столько воспоминаний, что мне трудно дышать… Казалось бы просто яйцо, да? Ну кто-то такие каждый день лопает. Только не я. С тех пор так ни разу и не покупала…

«Да… Там был Чебурашка… Такой милый… Я уже прицепила его к ключам».

Вижу, что обёртка уже открывалась ранее, и ком подкрадывается к горлу, я разворачиваю его снова. Разламываю шоколад. Открываю жёлто-оранжевую упаковку. И вижу там золотой кулон в форме сердечка на тонкой цепочке. Простой, без вычурности, но такой, что от одного взгляда на него хочется плакать…

В любой другой ситуации я бы отдала его администратору. Мол какой-то ребёнок забыл, заберите… Но сейчас я не могу. Потому что будто заранее чувствую, что это он его тут оставил. И удавка на моей шее затягивается всё сильнее…

Я прячу кулон в карман джинсов… И мне одновременно плохо и странно. Плохо, потому что я всё ещё помню... Но не хочу помнить ничего, связанного с ним… Странно, потому что как ни крути это было… И это не стереть. Не вынуть из сердца даже если очень хочется.

Но я продолжаю работать. Стараюсь не думать об этом. Стараюсь просто выполнять свои обязанности…

Когда моя смена заканчивается, в восемь, я иду в подсобку, переодеваюсь и смотрю на себя в зеркало, и мне хочется плакать, потому что это не я вовсе. А какая-то усталая, замызганная, но самое главное несчастная версия меня. Тёмные груди под глазами стали всё сильнее, волосы выбились из косы и потускнели… Я достаю кулон, повертев его в руках, надеваю на шею. Это самое маленькое сердечко ложится чуть ниже ключиц, заставляя меня шумно выдохнуть на всю подсобку. Ведь на секунду мне кажется, что всё возможно. Что можно просто забыть обиды, стереть из памяти наше с ним горькое расставание и просто сказать всё то, что я когда-то в себе задавила… Что я люблю его, что скучаю, что не могу без него жить и что он, чёрт возьми, каждую ночь снится мне. Каждую! С тех пор, как уехал… Но нет.

Я смотрю на своё отражение. И громко вздыхаю...

Нельзя. Ничего не вернуть! Это ложь! Фикция! Обман! Нельзя просто надеть кулон и сделать вид, что все раны зажили, что все слова забыты, что всё стало как раньше! Потому что не стало. И если я оставлю его подарок, если буду носить, как ни в чём не бывало и если позволю себе поверить, что это что-то действительно значит, а потом вдруг он снова воткнёт мне нож в спину, я не выдержу… Я больше никогда не стану собой…

Поэтому я убираю кулон в карман своей олимпийки.

Выхожу из кафе уже без мыслей о Максиме. Тем более моя Вика ждёт меня на улице, улыбается, машет здоровой рукой, а вторую прячет в кармане своей кенгурушки. Мы идём по городу, смотрим объявления в телефоне, оцениваем комнаты, окна, вид с балкона и т.д. Говорим о деньгах, о сроках, представляем, как будем жить вместе. Ну вот прям как взрослые… И я стараюсь быть здесь, в этом моменте, а не там, в воспоминаниях, где всё ещё больно… И в итоге мы выбираем одну самую классную, недорогую квартиру, рядом с будущим универом, трёхкомнатную. Как раз то, что надо, если Даня ещё не передумал, конечно… Она и на фото крутая, и в жизни всё соответствует…

Но когда мы садимся в автобус, чтобы ехать домой, я снова чувствую в кармане этот маленький кулон, как связь с той старой ещё незабытой до конца жизнью…

Я не знаю, что с ним делать. Не знаю, как поступить. Не знаю, смогу ли когда-нибудь просто выбросить его или, наоборот, буду хранить как напоминание о том, что когда-то было между нами. Та первая любовь, что разбила мне сердце на осколки…

– Значит, завтра? – вырывает меня Вика из мыслей, и я киваю, положив свою голову ей на плечо, пока едем в автобусе.

– Да. Завтра…

– А можно я сегодня переночую у тебя? Не хочу его видеть…

– Конечно можно, Лиза… Спрашиваешь…


Глава 10.

Максим Волков

Ненавижу эту тупую больницу. Не в смысле эту конкретно, а вообще… Иду по коридору, стараясь не смотреть по сторонам… Все мысли только об одном. Мне нужно всё обсудить, чтобы понять, как поступать дальше. И не осудят ли меня за всё это родные люди.

Мама сидит у окна, смотрит на улицу, когда я захожу… Она оборачивается, и на её лице появляется улыбка. Вижу, что удивлена моему такому скорому приезду. А я тут с фруктами и шоколадками, как она любит…

– Ты пришёл… Дорогой…

– Ну куда я денусь… Я тут тебе «выздоровлин» притаранил…

– О… Ахах… Спасибо, – перенимает пакет и тут же заглядывает внутрь. – Макс, зачем так много?! Чтобы я стала толстой?!

Я ржу, сажусь на стул, беру её руку. И вдруг понимаю, что больше не могу держать это в себе. Слова рвутся наружу… Как бы я ни старался ранее…

– Я до сих пор её люблю…, – говорю я, и голос звучит хрипло, хоть я и пытаюсь говорить нормально. – Так сильно, что иногда дышать не могу. Как будто воздуха не хватает, и я хватаюсь за что попало, лишь бы не задохнуться…

Она слушает, как и всегда. Мама есть мама… Сколько говна она за всю мою жизнь схавала… Сколько меня защищала. Я, наверное, от части поэтому не разглагольствовал на тему страдашек по Лизе, пока был в Питере… Но жить в этой лжи и недоговоренностях я более не способен. Всё внутри и без того рвётся пополам. И Макс, который когда-то сделал правильный выбор, теперь сомневается в том, что может столько вытерпеть…

– Прости, что я тебе это вываливаю, – болезненно шепчу я, опуская голову к её койке. – Ты и так столько пережила… А я тут со своими драмами. Это тупо…

– Макс, – она чуть сжимает мою руку. – Я твоя мама. И если ты думаешь, что мои беды делают твои чувства менее важными, ты ошибаешься. Любовь – это тоже боль. Иногда такая, что не знаешь, куда от неё спрятаться… Я легко понимаю твои переживания. И мне очень больно за вас, дети…

Я сглатываю, но правда не знаю, что сказать.

– Она по тебе скучала, – уверенно заявляет мама, заставив меня поднять взгляд. – Не говорила, конечно, прямо. Мы вообще не разговаривали о тебе. Да и это не похоже на нашу Лизу. Она вообще не привыкла жаловаться… – вздыхает. – Просто делала вид, что ей всё равно. Якобы прошлое её не трогает. Но я-то всё видела. Чувствовала…

Мама хмурится и растирает мою руку…

– Когда рядом живёт человек, у которого дыра в сердце, ты это знаешь… Она замирала, когда кто-то случайно произносил твоё имя. Прислушивалась к звонкам… Отводила взгляд порой, будто боялась, что по глазам всё поймут. Она скучала по тебе. И сейчас ей больно, сынок, но не от того, что ты вернулся. А от того, что всё это время она училась жить без тебя и вдруг оказалось, что не научилась… Понимаешь?

– Мне кажется, я всё испортил теперь. Окончательно, – хриплю я, пытаясь сдвинуть ком в горле. – Какого-то фига разозлился, позвал ту девчонку танцевать… Я даже… Я не хотел реально. Просто как увидел, что она там с ним… Так перед глазами у меня… Зарево, мам…

– Уверена, она тоже сделал назло, – шепчет она. – Вы оба были неидеальны. Идеальных людей, как и поступков не существует. Ты не можешь требовать от неё, чтобы она забыла всё одним днём. Но что ты можешь, так это попробовать. Рискнуть и рассказать ей вообще всё, что тогда случилось.

– Мне кажется, она не захочет слушать… Для неё будто всё и так ясно. Она уже решила… Да и выглядит всё так, словно я выбрал за неё тогда и не дал нам шанса… Нашла этого парня. Связалась с ним…

– Макс, – перебивает мама, помотав головой. – Сначала попробуй – потом делай выводы. Тогда ты будешь знать, что сделал всё, что мог. Это уже больше, чем просто сидеть и ждать, пока ситуация разрешится сама собой. Так не бывает. Мы – люди… А ты – мужчина. Мужчины действуют, рискуют. Так бы поступил твой отец…

От этих слов я даже перестаю дышать… Где-то там я знаю, что она права. В глубине души я знал это сразу же… Но факт в том, что принять это тяжелее, чем кажется на первый взгляд.

Лиза значила для меня не просто много. А нереально много. Мне казалось, от меня оторвали кусок. Именно поэтому я даже не думал о том, чтобы искать кого-то, потому что я знал, что моя половина уже существует. Я знал, где она. Я знал, что когда-нибудь к ней вернусь…

И я хочу вывернуть перед ней душу… Я хочу отдать ей всё, но у меня ощущение, что я уже за пределами её грудной клетки… Где-то вне… И она ни за что не запустит меня обратно…

После я выхожу из больницы и знаю, что нужно действовать, как сказала мама. Да, это не точно сработает, но я хотя бы попытаюсь вернуть наши с ней воспоминания. Думаю только так мы сможем пробиться друг к другу…

Поэтому первым делом я еду в обычный продуктовый магазин и среди прилавков ищу то самое шоколадное яйцо с Чебурашкой. Точно такое же, как в школе, из которого она достала игрушку-брелок и прицепила его к ключам.

Потом еду в ювелирку. Выбираю кулон – простое золотое сердце на тонкой цепочке. Просто символ того, что моё до сих пор принадлежит ей одной… Я оставляю его в кафе, глядя на то, как она зашивается и бегает мимо столов. Знаю, что увидит. Знаю, что возьмет…

Смотрю, встав возле панорамного окна с той стороны совсем сбоку. На улице ещё светло, но она меня вряд ли увидит… И вот она берёт его, осматривается… И тогда я уже понимаю, что она всё почувствовала… Мне можно не задерживаться здесь. Пусть сделает для себя какие-то выводы. Я надеюсь, что это всё же случится…

Я возвращаюсь домой поздно. Слишком поздно. В районе одиннадцати часов… Всё это время гонял по городу и гулял в том самом месте в лесу, чтобы освежить воспоминания. В доме достаточно тихо… Знаю, что Андрей и сам часто задерживается в связи с поздними поставками у него на работе. Я захожу, снимаю джинсовку, вешаю её на крючок и тихо поднимаюсь наверх в сторону наших с ней комнат…

И как раз в этот момент Лиза выходит оттуда…

В руках у неё дорожная сумка.

Мы замираем друг напротив друга. Секунды растягиваются. Сердце гудит.

Я даже спрашивать не буду куда она там собралась. И так прекрасно знаю. И всё внутри меня буквально ломается на куски. Она опускает свой взгляд и пытается проскочить мимо, но рука моя автоматом хватает её за запястье и сжимает со всей силы.

– Ты никуда не поедешь, – цежу я сквозь зубы, сам не веря, что произношу это вслух ещё и с такой злостью. Стою, стиснув челюсть, сжав её руку. И буквально ненавижу себя за эту ярость, что просыпается внутри при виде того, как она норовит от меня сбежать.

– Ещё как поеду! – рычит в ответ, отдёргивая свою руку. Отшатывается и швыряет в меня кулон. Прямо в грудную клетку. А потом и пролетает мимо меня как ураган, кинувшись к лестнице… Ну а я, разумеется, за ней…


Глава 11.

Лиза Широкова

Я сразу чувствовала, что будет буря… Это было понятно. Максим постарался на славу. С этим шоколадным яйцом, с ревность к Кате, со своим внезапным возвращением…

Но я не думала, что эта буря окажется настолько сильной, что она сметёт всё, что я так старательно выстраивала вокруг себя, кирпичик за кирпичиком! Я пыталась забыть, пыталась выкинуть его из головы, но он же всегда был штормом. Диким, необузданным штормом! Он до сих пор знает, как влиять на меня… Рядом с ним та Лиза, что была маленькой послушной девочкой, боящейся всего и вся, снова вырывается из глубин моего «я».

Поэтому и только поэтому я бегу от него, будто от языков надвигающегося пламени… И тут он настигает меня. Его тень накрывает меня раньше, чем я успеваю понять, что происходит… Он хватает меня за локоть, и я будто знаю, что не отпустит просто так. Не после того, что я сделала, швырнув в него кулоном. От его касания меня простреливает. И я будто получаю ожоги, несовместимые с жизнью…

– Пусти! – кричу я, дёргая руку, но он не разжимает пальцы. Наоборот – чуть крепче сжимает, будто боится, что если ослабит хватку хоть на секунду, я тут же сбегу. И правильно делает. Просто он слишком хорошо меня знает. И знает, что я не хочу ни на миг здесь оставаться. Я не хочу ругаться и снова пережёвывать то, что было тогда. Кончено. Потрачено. Забыли.

Но я всё равно совершаю ту роковую ошибку – смотрю ему в глаза, и в этот момент внутри меня всё взрывается. Вспышки. Фейерверки прямо в грудной клетке. Боль пронзает с новой силой. И я опять дёргаюсь, как от удара током. Хочу, чтобы он отпустил. И от нетерпения начинаю бить его. По груди, по плечам. Колочу, как ненормальная. Снова и снова. Хотя раньше никогда не вела себя так. Просто мечтаю, чтобы он наконец отстал от меня! Чтобы он понял, что и секунда рядом с ним для меня мучительная пытка! Но он даже не сдвинется. Просто стоит, как вкопанный, принимая каждый мой удар, как будто понимает, что заслуживает этого. А потом его широкоплечая фигура вдруг шагает ещё ближе, вплотную прижимает меня спиной к стене. Я чувствую его так близко, что у меня сжимается сердце, чувствую, как дрожу от того, что он рядом. Настолько близко, будто под кожей. Я задыхаюсь рядом с ним… Он стал ещё больше. Ещё крупнее. Выше…

Наши с ним лбы встречаются. Не в нежности, не в ласке, а в грубом столкновении характеров, я бы даже сказала в сопротивлении. Он бодает меня, давит, пытаясь обозначить, что он тут главный. Мы замираем так на секунду, словно два хищника, готовые растерзать друг друга. Я чувствую его дыхание на своём лице… Горячее. Прерывистое. Быть может, даже пропитанное злобой. По коже проносится дрожь, потому что я не привыкла видеть Макса таким со мной. Но мы оба молчим… И в его серо-голубых глазах я вижу то, что так тщательно пыталась забыть и вытравить из себя. В каждой крапинке… Мой Бог… Он будто приоткрывает дверь внутри, и там не только боль, но и бесконечная, отчаянная, всепоглощающая любовь, которая не спрашивает разрешения... Она уже крушит, ломает, жалит. Она проникает внутрь каждой клетки, поражает её, разрушает, но что самое важное, возрождает их всех до единой заново. Потому что я вдруг ощущаю весь спектр тех забытых эмоций… Тех, что прятала под слоями своего игнора. Тех, от которых теперь не спрятаться и не скрыться, потому что они намного сильнее всего остального…

bannerbanner