Читать книгу Осколки нашей правды (Катерина Пелевина) онлайн бесплатно на Bookz (2-ая страница книги)
Осколки нашей правды
Осколки нашей правды
Оценить:

5

Полная версия:

Осколки нашей правды

Едва захожу туда, как от сердца отлегает. Внутри сразу же отзывается что-то тёплое… Я их столько не видел. Был один и признаться, в этом тоже были свои трудности и печали.

Андрей сидит рядом с ней, нервно ковыряя край её одеяла… И они замирают, когда видят меня здесь.

– Привет, мам… Привет, Андрюх, – выдавливаю я, стараясь выглядеть спокойно. Но мне нифига не спокойно… Мне кажется, от моих внутренних переживаний вибрируют даже чёртовы стены…

– Привет, Макс, – мама продолжает улыбаться, а мне становится стыдно. Стыдно, что я уехал. Стыдно, что заставил её переживать. Стыдно, что не приезжал даже… Хотя все знали настоящую причину моего столь длительного отсутствия… Ну, все кроме неё… Так уж сложилось… Ничего не изменить уже.

– Ну как ты, бедолага? Как умудрилась-то? – пытаюсь шутить, хотя бы немного разбавив атмосферу. Потому что тут она и без того, скажем прямо, весьма непростая и трагичная… Даже без нашего с Лизой участия.

– Вот так… Машину угандошила, – она фыркает, и этот звук такой родной, что на секунду я забываю про то, что сейчас случилось в коридоре. Та сцена, которая по идее выжала меня как лимон…

Смеюсь ответно…

Андрей хмыкает.

– Главное, что сама жива, дурочка…

– Тут ещё Лиза… – мама смотрит на меня внимательно. Что там пытается разглядеть? Шрамы? Так вот они… На видном месте. Разве я их прятал?

– Я знаю. Я уже её видел, – отвечаю, не желая развивать этот разговор. Не сейчас. Пожалуйста, не сейчас. Я, сука, просто взорвусь, если мы реально начнём колупаться в моих чувствах снова…

Хорошо, что они оба это понимают. Никто не стремится лезть мне под шкуру.

Разговариваем на отстраненные темы. Матери уже наложили лангету. Так что я отшучиваюсь, что посуду сегодня мою я, если что…

А потом дверь снова приоткрывается… И сюда заходит Лиза…

Останавливается на пороге, несколько секунд будто думает остаться или уехать прямо сейчас. Будто бы и впрямь способна так поступить… Но вот я не способен. Я хочу притянуть к себе. Хочу согреться с ней в этом холоде… Как раньше. Только вдвоём… Как долбанные пингвины в мороз. Я ведь до сих пор помню, как она бежала ко мне сломя голову, когда я возвращался домой… Как прижималась ко мне, встав на носочки и её не смущало даже то, что я только что с холода. Что все смотрят. Что нас могут наругать за это… Я всё это помню. Ношу в себе… Как что-то очень-очень ценное… Берегу.

Родители переглядываются, увидев нас вместе в одном помещении снова. Этот взгляд я знаю наизусть. Они переживают, что у нас не зажило… Но я вижу, как Лиза садится на стул у окна, прячет руки в рукава своей кофты, смотрит в телефон, будто там вся её жизнь на данном этапе. Пытается абстрагироваться. Будто она здесь из чистой необходимости. И её будто передёргивает от моего присутствия.

Телефон у неё вибрирует снова и снова… Ведь сегодня тот самый вечер, к которому она так долго готовилась… Я вижу, как она каждый раз вздрагивает от звука, как будто её бьёт током. Меня и самого дёргает даже на расстоянии.

– Лиз, – голос мамы звучит мягко. – Езжай праздновать. Ты так этого ждала. Столько старалась. Не надо из-за меня портить себе праздник.

– Да нет, Полин, – Лиза качает головой, не поднимая глаз. – Там Даня выпил, а такси ждать ещё долго… Я лучше тут посижу. С вами.

Внутри у меня всё сжимается, когда я понимаю, что слышу из её уст имя другого парня. Даня, блядь… Ебать, как же меня трясёт. Даже челюсть сжимается от напряга, что уж говорить про кулаки. Я не знаю, когда в принципе смогу разжать руки.

Но Андрей вдруг неожиданно смотрит на меня.

– Макс, отвези Лизу до ресторана, – говорит он спокойно, будто речь идёт о чём-то обыденном... А нас вообще спросили? Знает же, что не могло оно пройти. Не могло просто так. Такое не проходит, чёрт возьми. Но он протягивает мне ключи. И я просто вынужден разжать кулак. – Вот отвези, пожалуйста… А я с Полиной буду…

Они падают мне в ладонь. Это заговор или шанс? Я чего-то не пойму…

Лиза хмурится, смотрит на отца, потом на меня, готовая запротестовать в любую секунду, и мне физически больно от её взгляда.

– Нет, не надо, – быстро говорит она, мотая головой. – Я сама. Закажу такси. Или вообще не поеду…

– Лиза, – мама снова настаивает. – Ты купила платье, готовилась… Не отказывайся от этого из-за нас. Пожалуйста. И такси сейчас будет ехать очень долго… Погода отвратительная…

Лиза опускает глаза. Вижу, что её мотает. Она сама хочет уехать. Уверен, из-за меня вдвойне… Но ехать туда со мной? Вот это вопрос…

– Да не бойся ты, я не кусаюсь, – пытаюсь улыбнуться, хотя у меня дерьмово получается. – Отвезу тебя куда надо…

– Я не боюсь, – фыркает она резко и даже немного обиженно. Мне на секунду кажется, что ничего не изменилось между нами. Всё по-прежнему… Она всё та же Лиза. Просто выросла. И делает то же самое, что и я. Прячет свою боль за сарказмом и грубостью. И я её понимаю.

– Тогда поехали. Сначала домой. Я оставлю вещи, а ты сделаешь свои дела…

Она молча встаёт и идёт к двери. А я тащусь за ней, чувствуя, как внутри болит…

Даже не знаю, как мы доезжаем в итоге… Потому что оказаться с ней в одном пространстве, будь то комната или салон автомобиля, убийственно… Моё сердце меня оглушает. Но я вижу, как категорично она настроена. Смотрит в окно, молчит. Изредка нарочно пишет кому-то сообщения… На меня не обращая никакого внимания, будто я таксист. Хочет чтобы ревновал? Отлично. У неё пиздец как хорошо это получается…

Потом мы доезжаем до места, и она просто вылетает из машины, убегая домой… Я же выхожу медленно, даже если дождь хреначит как из ведра, достаю сумку из багажника… Мне нужно хоть немного остыть.

В отчем доме стоит тишина… Я оставляю сумку в прихожей, вешаю куртку, а сам замираю, прислушиваясь к звукам наверху… Я слышу каждое её движение. Даже то, как она дышит… Кажется… А может и звуки сердца…

Меня ломает. Просто на части. Старые ощущения накатывают с такой силой, что держать морду лица спокойной намного сложнее, чем я думал. Хочется подняться, встать в дверях её комнаты, на пороге, как раньше… Просто посмотреть, как она собирается, как поправляет волосы, как её голубые глаза проникают внутрь моей испорченной души. Как когда-то, когда она спросила «А мне можно с тобой тусить?». Я даже этого забыть не могу. Ни голоса, ни вопроса… Ни того, к чему это в итоге привело… Как мы стояли в обнимку за старым стадионом. Как я грел её в своих руках… И как она на меня тогда смотрела…

Я бы пошёл за тобой на край земли, если бы ты позволила…

Но я стою внизу, вцепившись пальцами в перила, и жду… Жду, как еблан, потому что ни на что больше не имею права…

Потом она спускается. И снова отправляет меня в нокаут.

На ней надето тёмно-синее платье в пол… Разумеется, я не забыл, как роскошно она выглядит в платьях. Нет… Но в этом она, блядь, божественно прекрасна… И как я это потерял? Как умудрился? Скажите…

– Роскошно выглядишь, – выдавливаю я через силу. Не потому что не хочу сделать комплимент, а потому что каждое слово тяжело даётся.

– Ага. Благодарю, – отвечает резко и абсолютно бесцветно, как будто это просто вежливость, как будто мои слова ничего для неё уже не значат. – Ты отвезёшь меня или мне заказать такси?

– Отвезу, конечно, я же сказал, – киваю, сжимая ключи в руке. Нарочно что ли издевается надо мной, я не пойму?

– Тогда идём, – она хватает плащ с вешалки, быстро накидывая на плечи, и выходит на улицу. А я за ней… Словно верный пёс.

И мы снова молчим… Всю дорогу она смотрит то в окно, то в телефон. Я хочу что-то сказать, но слова не идут. Они застревают в горле так и не сказанными… Да и что бы это были за слова? Лиза, прости меня, я тогда уехал не потому что ты маленькая, а потому что тебя могли забрать из нашей семьи?

Как же это, блядь, сложно… Где отыскать в себе ресурсы? Где, мать вашу, их взять-то?!

Когда останавливаюсь у ресторана, она поворачивается ко мне… Глаза у неё красные. Она быстро указывает мне направление пальцем.

– Здесь? – спрашиваю я, проглатывая ком.

– Да, здесь, – кивает она.

Я торможу машину возле рестика, где шумит музыка… Паркуюсь, а она начинает быстро вошкаться, чтобы поскорее выйти.

– Не пригласишь даже? – вырывается у меня прежде, чем я успеваю подумать.

Она смотрит на меня долго. Мне даже становится не по себе от этого пронизывающего взгляда… А потом она столь же резко и сухо отвечает в своей новой манере:

– Извини. Но нет.

И выходит из машины, тихо закрыв за собой дверь. А я остаюсь один. Сижу, сжимаю руль до побелевших костяшек и смотрю, как она уходит туда, ни разу не оглянувшись… У меня внутри всё болит.

И что мне, сука, теперь делать с этим?!

Глава 3.

Лиза Широкова

Боже, дай мне сил, я молю…

Это мой день. Мой День Рождения! А сейчас я захожу в ресторан на дрожащих двоих и не могу дышать…

Всё внутри сжимается. Пульсирует, болит. Я с трудом вытерпела его общество… Это мой праздник! Моё подтверждение, что вся прошлая жизнь наконец осталась позади… Но сейчас я даже идти прямо не могу, не то, что радоваться этому дню… И никакие слова, никакие чёртовы поздравления не исправят этого. Даже если я ждала этого дня и мечтала о том, что всё пройдёт идеально. Как же мне плохо. Боже…

Я специально его не позвала. Потому что знала, что если он будет здесь, этот вечер просто пойдёт крахом. Я злилась на него до сих пор – злилась за то, что он решил всё за нас, за то, что ушёл, за то, что заставил меня учиться дышать заново без него. И хуже всего было то, что ничего не прошло. Ни боль, ни обида, ни эта глупая, упрямая надежда, которую я каждый день давила в себе, словно назревший гнойник.

– Лиза! – Вика кричит так, что выдирает меня из моих мыслей, и я пошатываюсь на месте, будто от землетрясения. – Лииииз! Сюда! Мы тут! Наконец-то!

Здесь сейчас все мои друзья. И Даня, и Вика, другие одноклассники, с которыми я подружилась и даже несколько девочек из нашей университетской группы. В июле был сбор после вступительных, и мы познакомились. Но полноценно учиться вместе начнем лишь в сентябре, как и все…

Они кучкуются вокруг меня. Хотят сфотографироваться… Радуются, а у меня в груди будто здоровенный осколок, который мешает мне дышать…

Я не успеваю даже поймать этот день, удержать его в руках, а потом и вовсе замечаю, как двери снова открываются… Замираю в моменте…

Потому что в зал нагло и самоуверенно заходит он.

В ту же секунду время будто замедляется. Вика, которая только что смеялась, вдруг замирает, её глаза становятся огромными, как два блюдца… Я ведь даже не успела ей сказать, хотя хотела, просто слов не нашлось…

– О, Боги… Это…??? – шепчет она в ужасе. – О, Боже…

Даня тут же поворачивается, смотрит на Макса, потом на меня. В его взгляде вопрос. А я не то, что не смогу на него ответить… Я даже сама осознать до конца не могу. Не получается.

– Кто это? – спрашивает он настороженно. Словно он ему заранее не внушает доверия…

Я вижу, что Вика уже готова выпалить всю нашу историю, но мотаю головой, опережая, чтобы не вздумала. Не сейчас. Я не выдержу!

Однако подруга всё равно шепчет, наклонившись к нему:

– Лизин бывший.

И меня буквально разрывает изнутри. Эти слова как выстрелы. Сначала один в грудь. Потом второй, прямо в лоб – контрольный.

Я хмурюсь, чувствуя, как злюсь на Макса. На его эгоизм. На его наглость. Он проходит дальше, не глядя по сторонам, будто знает, что все на него смотрят, и ему при этом всё равно. Садится за один из свободных столиков, чуть в стороне, но так, чтобы видеть всё. И видеть меня. Я его ненавижу…

Внутри меня всё горит. Я мучаюсь в сомнениях как поступить. Закричать, выгнать его отсюда прочь или сделать вид, что вообще его не знаю… Что он просто бомж, который случайно зашёл сюда погреться…

Но я не могу. Он здесь. И он смотрит на меня. Я чувствую этот взгляд кожей. Я его на себе ощущаю… Как ветер.

Не выдерживаю. Подхватываю Даню за руку, чуть крепче, чем нужно, и тяну за собой.

– Пойдём потанцуем, – выпаливаю, стараясь заглушить то, что сейчас рвёт меня изнутри. Вика округляет глаза в ужасе, увидев, что я творю… Я и сама не знаю, что это такое. Никогда так не делала. Но, блин! Меня бомбит!

Даня смотрит на меня с лёгким удивлением, но не противится. Наоборот, с радостью поддерживает меня ведёт меня на танцпол. И я делаю вид, будто бы просто счастлива. Танцую с другом… Всё так, как должно быть…

Но краем глаза я вижу его… Он не сводит с нас взгляда. И я физически ощущаю эту ревность – тяжёлую, колючую, будто она висит между нами невидимой стеной. Он ревнует. И от этого мне одновременно и горько, и сладко, и невыносимо больно. Я же знаю Макса таким… Я его помню. От и до. Каждую эмоцию. Каждую его черту характера… Даже те, что нельзя помнить. Те, что особенно мне нравились.

А потом он делает то, от чего у меня темнеет перед глазами.

Он встаёт. Подходит к столику, где сидит Вика со своей сестрой – милой, улыбчивой Катей, с которой мы иногда гуляли втроём.


Он шепчет ей что-то на ухо, наклонившись, и она так громко смеётся. Для него... А потом довольно кивает с улыбочкой, встаёт, и они идут танцевать, встав практически рядом с нами…

Это удар под дых, от которого мне не хочется даже находится здесь. Такой, от которого больно за рёбрами и тяжело дышать. Он нарочно. Точно нарочно. Выбрал именно её. Хотя откуда он знал, кого выбирать? Может она ему просто понравилась? Будто бы если он пригласил кого-то другого, это было бы менее болезненно? Нет… Это было бы так же… Ублюдок, а…

У меня внутри всё сжимается так, что хочется закричать. Или заплакать. Или подойти и схватить его за рукав, дёрнуть к себе и влепить ему пощёчину…

Но музыка наконец стихает, не дав им долго меня мучить. И в этот момент Вика выхватывает микрофон из рук диджея – решительно, по-хозяйски, как человек, который точно знает, что сейчас нужно всем, чтобы отвлечься и прекратить это безумие. Потому что она знает всю правду. Она знает каково мне было всё это время… Только она это и знает…

– Итак, мои дорогие, – её звонкий голос перекрикивает музыку. – Давайте-ка стоп танцам и озвучим поздравления, а! Это важно! Именинница-то у нас уже с нами! Чур, я первая!

Она подбегает ко мне, обнимает, вручает небольшую коробку, перевязанную лентой, и начинает говорить без умолку… И всё бы ничего. Я бы честно слушала и поглощала каждое её слово, если бы не то, что я вижу там… В конце зала. Где Максим и Катя болтают…

И я с трудом выдерживаю…

Сжимаю кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони, и после Викиного поздравления, когда снова начинается музыка, но уже энергичная, я иду прямиком к нему. Не думая. Не взвешивая. Просто потому что если я сейчас не скажу ему всё, что крутится у меня на языке, я взорвусь.

– Зачем ты это делаешь?! – выпаливаю я, не обращая внимания на то, что вокруг люди, что кто-то оборачивается, что Вика замерла с открытым ртом. А Катя смотрит на меня вся бледная и сглатывает.

Макс поднимает на меня глаза. Спокойные. Слишком спокойные. Как будто это не он только что намеренно пытался меня задеть.

– Делаю что? – спрашивает он ровно, чуть наклонив голову, будто правда не понимает.

– Ты нарочно ведь! Ты назло сюда припёрся! – голос дрожит, и я ненавижу себя за эту дрожь, за то, что не могу говорить спокойно, как взрослый человек. – Я тебя не звала. Ты не должен быть здесь.

– Звала или нет. Я здесь, – отвечает он так же спокойно, и от этого спокойствия мне хочется броситься и расцарапать ему лицо.

– Я вижу, Макс, – шепчу я, и голос мой звучит уже тише, потому что злость вдруг смешивается с болью, и эта смесь обжигает сильнее всего. Я даже имя его вслух произносить не желаю. Мне неприятно. Но когда произношу – с трудом не плачу. – Но это нечестно. Это мой праздник.

Он встаёт. Буквально подкрадываясь ко мне. Зависает прямо передо мной. Я вспоминаю разницу в нашем росте. Я вспоминаю, каково это – смотреть на него снизу вверх. Я вспоминаю всё. Даже то, как тянуться к нему за поцелуем. Только на этот раз у него взрослая щетина на лице. Но это так сильно ранит, что я резко отсекаю эти мысли. А он только сильнее меня злит.

– Жизнь вообще нечестная, сестрёнка, – продолжает нагло. – Разве ты ещё не поняла?

– Какой же ты козёл… – выдыхаю я, и это звучит не как ругательство, а как признание того, как сильно он меня ранит. Меня буквально взрывает на тысячи искр по всему залу. Правильно сделала, что не стала заказывать салюты. Они и без того, по-моему, получились…

И вдруг он то ли горько усмехается, то ли нервничает. Я не знаю… Но выдаёт то, что я услышать никак не ожидаю… Меня ещё хлеще выносит после этого.

– У тебя всё ещё есть шанс использовать удушающий газ, когда захочешь…

Он это нарочно. Какой же гад. У меня по всему телу проносится дрожь после этих слов. Это не смешно. Это больно… Вытаскивать то, что когда было общим, наружу.

Но сейчас я точно ему не сдамся. Пошёл он. Не дождётся.

– Я лучше вообще не буду обращать на тебя внимания, – я резко разворачиваюсь и иду отсюда прочь, ощущая себя так, будто меня облили керосином и подожгли…

Возвращаюсь к своему столику на дрожащих двоих и жадно пью воду, потому что во рту теперь так сухо, будто я кричала без умолку. Даже дышать тяжело… Вика тут же оказывается рядом и берёт меня за руку.

– Лиз… – шепчет она, глядя на меня с тревогой. – Ты как?

– Нормально, – отвечаю я, и сама себе не верю. – Всё нормально… Давайте дальше праздновать. У нас же праздник, да?

Конечно, мой голос дрожит. Я жалкая, знаю…

Она смотрит на меня ещё секунду, хмурится. И я понимаю, что она чувствует меня, как никто другой… После всего, что мы пережили вместе…

– Да, – кивает, одобряя. – И ты – именинница… Так что давай-ка, улыбайся, дорогая. Хотя бы ради меня. И знай, что Катя не виновата, она вообще не в курсе ситуации…

Я улыбаюсь, как она попросила, потому что понимаю, что она права. Катя не виновата, во всём виноват только он… И мне кажется, он вернулся, чтобы добить меня окончательно…


Глава 4.

Максим Волков

Ссора с ней выхлёстывает из меня все оставшиеся силы. Я и так был не жилец, а теперь вообще не представляю, как себя вести дальше. Пытаешься быть тем, что был прежде, так сразу же…

«Какой же ты козёл…».

И я не разозлился даже. Было бы на что. Нахер мне оно надо. Просто внутри всё, будто стянуло в кулак. Потому что я понимал, что она отзеркаливает меня самого.

Каюсь. Виноват. И не собираюсь сбрасывать с себя ответственность.

Но я же не мог просто смотреть, как она тусуется с этим парнем. Как он касается её своими потными липкими руками. Мне буквально хотелось сосчитать его зубы. Один за другим.

Естественно, меня по-чёрному накрыло… Кулаки сжались, зубы заскрипели. Просто из-за музыки не было слышно, да и я пытался давить в себе…

Видел же, что она это нарочно. Что смех у неё не искренний, что всё назло. И разумеется, мне хотелось взять и увезти её отсюда туда, где не будет ничего из этого вечера, в частности, этого тупого хера, который смотрит на неё так, будто уже считает её своей. Но она не его. Нихуя. И никогда его не станет.

И я обещал самому себе держаться. Обещал, что на этот раз не сорвусь, не стану драться, не буду портить ей этот долгожданный праздник. Потому что я же не зверьё какое… Правда?

Только когда я вижу, как она растворяется в этом пацане, как старается не замечать меня, как делает вид, что моё присутствие ничего для неё не значит – все обещания рассыпаются в труху.

И тогда я делаю то, что, наверное, делать не стоило. Да не «наверное», а точно. Но на эмоциях я подхожу к этой девчонке – сестре Вики, и думаю, почему бы нет… То, что надо…

Ты же бьёшь меня, родная. Жалишь, убиваешь. Почему я должен просто терпеть?

Поэтому и приглашаю её танцевать. Вижу же, что симпатизирую. Она сразу обратила на меня внимание, как вошёл. Вот и сейчас улыбается, кивает, и мы выходим к ним поближе танцевать. Я болтаю с ней, немного флиртую – не потому, что она мне нравится, а потому что краем глаза вижу Лизу и то, как она замирает. Как её улыбка становится ещё более натянутой. Как она чуть крепче сжимает ворот этого Дани, будто пытаясь доказать себе, что ей всё равно.

А мне не всё равно. Ни на секунду, блядь.

Пока я танцую с этой Катей, все мои мысли только о том, чтобы въебать ему. Чтобы он отошёл от неё наконец. Перестал трогать.

А она такой стала… Что слов нет. Взрослая… Уверенная… Где-то даже борзая... Ничего не боится или делает вид, что не боится. Грубит, хамит, смотрит прямо, не отводя взгляда, будто бросает вызов всему миру. А нет… Зря я так. Мне. Она бросает вызов только мне.

Вся из себя – такая независимая, такая сильная, такая невыносимо красивая, что от одного взгляда на неё у меня сердце сжимает в тиски.

Раньше она была другой. Ранимой, открытой, доброй… Теперь она строит баррикады, как когда-то делал я. Спрятавшись в своём панцире пытался отгородиться от всего мира. А потом именно она же меня оттуда и вытащила… Дала шанс на любовь. На жизнь…

Поэтому я чувствую её, вижу насквозь. И то, как она старается не смотреть в мою сторону, но всё равно бросает короткие, быстрые взгляды, тоже не оставляет сомнений... Её тоже колотит от одной мысли, что я здесь. И не обязательно в плохом ключе…

И в эти секунды я чувствую, что она тоже ревнует. И делаю я это нарочно, как умею. Не то, чтобы хорошо, но так, чтобы её задело. И я знаю, что это максимально стрёмно, но радуюсь тому, что внутри у неё, очевидно, всё ещё живёт то, что когда-то связывало нас… А это уже важно. И для меня, и для неё, думаю…

После нашего короткого разговора я как будто возвращаю своё внимание к Катерине, но на самом деле не перестаю наблюдать за Лизой. За тем, как она принимает поздравления, как улыбается друзьям, как прижимает к себе подарок от Вики, вцепившись в него обеими руками, будто там что-то очень-очень важное. Но на деле, она просто прячет дрожь в руках, которую я могу разглядеть даже невооруженным взглядом.

Праздник тянется, но мне всё это кажется каким-то наигранным.

Даже то, как она пытается держаться подальше от меня. Хотя, очевидно, сама этого не хочет.

Когда вечер начинает подходить к концу, я решаю, что должен хотя бы попытаться что-то сделать, чтобы не уйти отсюда с чувством, что я просто сидел и смотрел, как она уходит от меня.

Меня аж передёргивает оттого, как она стоит у выхода и хватается за рукав этого парня.

– Лиз… Всё… Поиграли и хватит. Давай я тебя подвезу домой, – предлагаю я, подходя к ней, когда она прощается с друзьями, застёгивает плащ поверх платья. У меня голос срывается. Внутри всё дрожит. Я никогда трусом не был. Но сейчас, блядь, я клянусь, что боюсь. По-чёрному боюсь вообще что-либо делать, чтобы не было ещё хуже… Шаг влево, шаг вправо – расстрел.

Она замирает, чуть приподнимает брови, смотрит на меня так, будто я предложил ей какую-то дичь. А я изучаю её лицо… Оно всё такое же, как раньше… Роскошные светлые волосы лоснятся до самой поясницы. Огромные голубые глаза топят в себе, не жалея… Пиздец красивая… Но что бы я ни сказал, сейчас не будет услышано как надо. Сто процентов.

– Нет уж, я поеду с Даней, – отвечает она быстро и раздраженно.

– Твой Даня вроде как бухой был, разве нет? – не сдерживаюсь я. Не хочу давить, но и не могу просто стоять и смотреть, как она садится в машину с человеком, который, возможно, не в состоянии вести. Да кого я обманываю? Это отговорки. Я в принципе не хочу отпускать её с кем-то другим. Тем более, с каким-то хуесосом.

– Нет, всё выветрилось, – отрезает она, отводя взгляд. – Спасибо за заботу.

Будто насмехается надо мной и тут же пытается убежать на выход.

Но я не выдерживаю. Хватаю её за запястье. Сжимаю. Хочу, чтобы она посмотрела на меня. Чтобы увидела в моих глазах то, что всегда, блядь, знала… Меня как током бьёт от одного прикосновения. Её тоже…

Я же всегда знал, что так будет. Через месяца, через года. У меня всегда на неё будет такая реакция. И у неё на меня тоже.

– Я за тебя так-то переживаю, – говорю почти шёпотом, чтобы никто больше не услышал. Хочу, чтобы всё это было только между нами. Я не ссориться сюда пришёл.

Но она отдёргивает свою руку, будто моё прикосновение оставило ей ожоги. Или того хуже, будто её тошнит от одного моего вида. Кому врёт только, а?!

– Раньше нужно было переживать! – рявкает на меня излишне громко, срываясь на эмоции. – А теперь у меня есть тот, кто за меня переживает! Не волнуйся!

И уходит, процокав каблуками по полу с гордо поднятой головой, не оглядываясь, будто вбивает последний гвоздь в крышку гроба наших отношений. А я стою и смотрю ей вслед, чувствуя, как внутри всё сжимается от бессилия. Сука! Вот что я ещё могу сделать? Не волочь же её домой силой, правда? Ничем хорошим такой мой выпад точно не закончится.

bannerbanner