
Полная версия:
Осколки нашей правды
Сжимаю челюсть так, что зубы скрипят. И кулаки точно так же… Смотрю, как она выходит из ресторана, как садится в машину к этому Дане, как дверь закрывается, отрезая её от меня.
И в эту секунду принимаю самое важное решение в своей жизни.
Я не собираюсь уезжать отсюда. Я больше никуда, нахрен, не уеду. Я переведусь в её универ. Найду способ, договорюсь с ректором, сделаю всё, что от меня потребуется – но буду там. Буду каждый ебучий день мелькать перед её глазами. Даже если вскоре, она начнёт плеваться от одного моего присутствия. Срать. Она должна понять, что я не намеренно исчез тогда. Что у меня тупо не было выбора, иначе бы её вообще отдали в детдом.
Потому что сегодня я увидел главное, что она до сих пор не равнодушна ко мне. В её глазах уловил то же, что и тогда, два года назад. Почувствовал это в том, как она дёрнула руку, когда я коснулся её, словно хотела ранить меня этим в ответ.
И я чувствую, что внутри неё всё ещё горит огонь. Он не погас. И он всё ещё мой.
И я не сдамся. Не сейчас. Не после того, как увидел, что за всей этой бравадой всё ещё живёт та Лиза, которую я люблю. Которая помнит меня. Нас. Которая чувствует. Которая не может просто взять и стереть меня из своей жизни…
Какое там сегодня число? 18 августа…
У меня есть ещё целых две недели, чтобы решить всё документально и попасть туда.
Чтобы видеть её каждый Божий день. Так что если она думает, что сбежала, она, блядь, сильно ошибается на этот счёт… Однажды я уже потерял её, а вот теперь хочу вернуть своё обратно…
Глава 5.
Лиза Широкова
Не знаю, что должно произойти, чтобы я вытерпела это всё. И где мне найти силы. В машину к Дане сажусь вся на эмоциях, и он это видит. Вроде бы автообогрев включен, а меня трясёт, как Каштанку, при том, что на мне надет плащ, и на улице август… Только дождь сегодня идёт стеной, будто нарочно сопровождая его возвращение домой своим присутствием…
Всё внутри дрожит, вибрирует и теперь я никак не могу успокоиться. Как у него так получается, а?! Как?! Сволочь такая. Я его ненавижу!
Даня смотрит на меня с тревогой. И я же тоже не слепая. Понимаю, что хочет спросить. Только отвечать я заранее не хочу. Вообще ничего о том, что связано с Максом…
– Успокойся, Лиз, – говорит он осторожно. Он всегда таким был… Всегда бережно относился к моим чувствам. – Ну что случилось? Неужели ты к нему так много чувствуешь?!
Я пыталась похоронить в себе эти чувства… Я пыталась всё спрятать. Но они рвутся наружу, как росток, который спокойно рушит асфальт. Уму непостижимо, но правда… О которой никто не должен знать. Я захлопну её в себе навсегда, но не опозорюсь! Не буду больше слабой Лизой, которую он знал!
– Ничего! – огрызаюсь я, голос срывается на грубость, и я ненавижу себя за эту дрожь в голосе, за то, что не могу держать себя в руках. – Ничего не чувствую!
– Тем более, – бормочет он с огорчением, но мне становится ещё хуже. Потому что я вижу, что он что-то чувствует. Боже мой. Даже Даня это чувствует!
И я продолжаю плакать, вытирая слёзы дрожащими пальцами… Меня как прорывает. И остановиться подобно пытке. Как заставить себя преодолеть это всё? Если внутри всё огнём горит…
Только перед домом мне удаётся немного успокоиться. Не потому что боль исчезла, конечно, нет. Всё так же больно. Просто я будто выплакала все слёзы.
Даня глушит двигатель. В салоне становится тихо – так тихо, что слышно, как стучит моё сердце. Слишком громко, слишком быстро, будто оно пытается пробить мои рёбра…
Он поворачивается ко мне. Смотрит внимательно, будто впервые видит, будто сейчас, в этой тишине, он наконец-то решился сказать то, что копил внутри. И, прежде чем я успеваю что-то понять, прежде чем успеваю хотя бы подумать, он тянется ко мне губами…
И целует.
На секунду мир для меня замирает, погружаясь в вакуум. Я чувствую его губы и в этот момент во мне вспыхивает не ответное чувство, а чистый, ледяной ужас или отвращение. Не от него, конечно. Он-то хороший, добрый, он никогда не хотел делать мне больно. Но поцелуй… Что это вообще такое????
– Ты что делаешь?! – вскрикиваю я, отшатываясь так резко, что случайно ударяюсь плечом о дверцу. Но боли нет, потому что меня накрывает в первую очередь недоумение от случившегося…
Он откидывается назад, смотрит на меня широко раскрытыми дикими глазами, в которых тоже столько растерянности, что мне хочется извиниться перед ним. Но я не сделала ничего плохого. Просто не ожидала! Зато сделал он, причём нагло, без спроса!
– Ты мне нравишься, Лиза, – шепчет он, терпеливо ожидая моей реакции. – Уже давно…
О, ужас… Какой кошмар, Боже. Я не понимаю парней!
Я не отвечаю. Не могу. Просто открываю дверцу, выскакиваю из машины и бегу к дому. Каблуки стучат по асфальту, каждый шаг отдаётся в груди тупой болью. Я не оглядываюсь, потому что боюсь увидеть его лицо – боюсь, что если увижу в нём обиду или разочарование, я сломаюсь окончательно.
Влетаю в дом, захлопываю за собой дверь, прислоняюсь к ней спиной, чувствуя, как холод дерева немного остужает жар, который сжигает меня изнутри.
Я закрываю глаза и пытаюсь сделать вдох. Только у меня не получается нормально дышать… Потому что в лёгких до сих пор горит.
Поэтому не дожидаясь, когда кто-то увидит меня в таком состоянии, поднимаюсь к себе и закрываюсь в комнате. Открываю окно настежь, чтобы впустить свежий наполненный озоном воздух. Плюхаюсь на кровать, сжимаю подушку в руках… Врезаюсь в неё носом, пытаясь вспомнить его запах… И снова плачу… Но так, чтобы никто не услышал. Потому что если кто-то услышит, придётся объясняться. А я не знаю, как объяснить то, что сама не понимаю. Хорошо, что дома ещё никого нет…
И плачу я, пока не слышу звук колёс… Машина подъезжает, тормозит, хлопает дверца. Я выглядываю из окна и вижу, что отец вернулся. А Макса всё нет…
Эта мысль не даёт мне покоя теперь… Где он? С кем? С этой Катей? Они уехали вместе? Или он остался там, в ресторане, и теперь смеётся, болтает, делает вид, что ему всё равно? Могу ли я позвонить Вике и спросить, где Катя? Это будет ещё большей слабостью…
И тут меня окутывает новая волна боли. Я понимаю, что боюсь. Боюсь того, что он действительно мог уехать с ней. Откуда я знаю, для чего он вообще вернулся… Нет, то, что в Полине и так понятно. На зачем остался в ресторане? Зачем так себя вёл? Вдруг для него это ничего не значило и суть была не в том, чтобы задеть или проучить, а в том, чтобы просто развлечься с другой симпатичной девушкой…
Он ведь со мной говорил… И хотя я видела, что злится на меня, что ревнует к Дане, я всё равно чувствовала от него какую-то издёвку… Даже если он вроде как проявил беспокойство перед выходом… Хотел отвезти домой сам. Просто собственник. Да и всё.
Только поэтому я столь грубо его отшила. Я хотела его задеть. Хотела показать, что он ничего для меня не значит. Но теперь, когда его нет, эти слова кажутся мне самой большой ошибкой на свете… Боже мой, что теперь будет? А если он реально начнёт подкатывать к этой Кате?
Спускаюсь вниз уже в пижаме. Отец стоит в прихожей, смотрит на меня, и в его взгляде столько тревоги, столько желания помочь, подсказать, как правильно, что мне хочется снова заплакать. Но я сдерживаюсь. Снова делаю вид, что всё в порядке… А в порядке ли? Очень сомневаюсь… Меня будто дорожным катком переехали…
– Ну как прошло? – спрашивает он осторожно, будто каждое слово может стать спусковым крючком. Для меня это действительно так. Я боюсь, что рванет. Ведь внутри меня то, с чем я пока не способна справиться…
– Нормально, – отвечаю я ровно, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, как будто сегодня был обычный вечер, а не день, который перевернул всё вверх дном.
– Лиза… – он делает паузу. – Ты это из-за Макса? Плакала, что ли?
– Что? – переспрашиваю я, делая вид, что не понимаю, о чём он. Сглатываю. Даже отец всё прекрасно понял… Что уж говорить про самого Макса. Небось он упивался тем, что я чувствую…
– У тебя глаза красные, – говорит он с явным беспокойством. – Скажи мне.
Я уже собираюсь сказать, что к нему чувствую, что мне больно, что мне невыносимо... Но тут слышу, как проворачивается ключ в замке. Дверца открывается, и я точно знаю, что в прихожую заходит Макс. Даже не видя его…
В ту же секунду я понимаю, что сейчас нельзя показывать слабость. Нельзя дать ему увидеть, как сильно он меня ранит. Нельзя позволить ему думать, что он всё ещё имеет надо мной какую-то власть.
Поэтому я нарочно повышаю тон. Делаю его резким, уверенным, почти грубым.
– Нет, папа, – говорю я твёрдо, глядя прямо перед собой в какую-то точку на стене, чтобы не сорваться. – Мне плевать на Макса. Я выросла. И не хочу больше о нём знать и слышать. Он мой брат, да. Но сводный. На этом точка. А… да. И скоро я с ребятами переезжаю в новую квартиру!
Мне хочется тут же извиниться, сказать, что я не хотела так резко это всё говорить. Но я молчу. Потому что если я сейчас открою рот, из него польются не извинения, а слёзы. А плакать я больше не буду. По крайней мере, не здесь. Не перед ними. Потому что я знаю – он меня слышал.
Разворачиваюсь и ухожу наверх.
Закрываю дверь комнаты, прислоняюсь к ней спиной и стою так, чувствуя, как внутри всё дрожит. Хотела отомстить Максу. Хотела показать ему, что он мне безразличен. Хотела заставить его почувствовать хоть каплю той боли, которую он причинил мне!
Но легче не стало… Совсем. Наоборот – стало только хуже…
Глава 6.
Максим Волков
Я с трудом до дома доехал, думая о том, как она едет с ним…
И видел я всё прекрасно… Как поцеловались… Сразу же отвернулся, будто колья в грудь воткнули… Стало тошно. И нестерпимо, сука, больно… Это даже не передать ничем.
А теперь эти её слова, брошенные отцу в лицо в порыве гнева. Они уничтожают меня… И хотя я понимаю, что частично заслужил, стерпеть это сложнее, чем казалось на первый взгляд…
И вместо сердца в груди от них остаётся только кровоточащее месиво.
«Мне плевать на Макса. Я выросла. И не хочу больше о нём знать и слышать. Он мой брат, да. Но сводный. На этом точка. А… да. И скоро я с ребятами переезжаю в новую квартиру! Этап в этом доме закончился!».
Каждое слово сказала с такой ненавистью, словно реально меня презирает. И самое жестокое в них, что она не просто ставит точку, а заливает её бетоном, чтобы я даже не пытался её стереть… Разворачивается и уходит наверх.
Дверь её комнаты громко хлопает, как финальный штрих, после которого в доме повисает тишина. Такая, что в ней слышно, как у меня хуярит сердце…
И я не иду за ней. Смысл?
Я только всё испорчу, как всегда. А мне и так уже хватило…
Поэтому я просто молча прохожу на до боли знакомую мне кухню, беру стул, грузно плюхнувшись на него и вжимая голову в плечи... Можно ли сказать всё без слов? Очевидно, можно…
Не думал, что за один день можно так сильно заебаться, но кажется, это ещё не предел…
Андрей бросает на меня встревоженный взгляд, и будто подводя итоги этого разъёбанного вечера, громко прерывисто выдыхает на всю кухню. И я чувствую, что мы пиздец как много не договорили друг другу за эти два года. Он кладёт руку мне на плечо, будто пытаясь сказать «я тебя понимаю». Но слова вылетают из меня первого.
– Что мне делать…
– Расскажи ей…
– Я боюсь, – шепчу болезненно. По ощущениям так вообще будто в отчаянии. – Боюсь, что это ничего не изменит между нами. Что я скажу, а она посмотрит на меня так же, как на чужого ей человека. Будто я вообще никто в её жизни… И всегда был никем.
– Ты не можешь этого знать, – отвечает он, пожимая плечами. И я понимаю, что предложить можно разное… А что в итоге поможет никто точно не знает. Только вот если вдруг что, меня унесёт течением. Я сдохну, блядь. Я просто… Не вынесу её реакции. Она целовала его. Она его целовала. – Я плохо знал свою дочь, когда ты уехал. Но что я понял за эти два года, пока тебя не было, так это то, насколько ты её любишь… Я всё понимал. И Полина понимала… Чем ты пожертвовал, чтобы с ней всё было хорошо…
Проглатываю ком, который застрял в горле. Хочется спросить, почему любовь такая сложная и выматывающая... Но я не спрашиваю, потому что это бесполезно. Никто на этот вопрос не ответит…
– Всегда есть шанс поговорить, – продолжает он. – Донести до другого человека, что у тебя внутри. Даже если он не хочет слушать. Даже если делает вид, что ему всё равно.
– У неё отношения, – выдавливаю я, и слово «отношения» звучит во рту как что-то чужеродное или даже аномальное. – И я не хочу лезть. Не хочу быть тем, кто всё снова ломает… Я и так еле сдерживаюсь… Казалось, изменился, а нифига…
– Ты про Данила? – уточняет он, чуть наклоняя голову, будто пытается сложить этот пазл.
– Ну да, – киваю, не поднимая глаз. Смотрю куда угодно только не на самого Андрея…
– Не знаю, что там между ними, – недоумевает он. – Но для меня очевидно, что к нему у неё точно несерьёзно… Может, ты что-то надумал…
– Ага, – сдавленно бормочу. – Я так и понял. Поэтому она переезжает жить с ним…
– С ним и Викой, – поправляет он меня мягко, будто это что-то меняет. Он один хрен будет жить с ними. – Ты не слушаешь. Ты уже всё решил у себя в голове, и теперь любые слова кажутся тебе подтверждением…
– Мне хватило того, что я услышал и увидел, – бормочу, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони. Хочется что-то разбить. Или просто уйти. Куда угодно, лишь бы не сидеть здесь, не чувствовать эту беспомощность. Не говорить же ему теперь, что они сосались перед домом, а я всё это видел, правда?!
– Макс, Макс… – он вздыхает, помотав головой, и слегка улыбается. – Где-то ты больно умный, а где-то… – стучит по столу. – Будешь чай?
– Нет… Пойду к себе. Хочу один побыть…
Он кивает, соглашаясь со мной. Видимо, понимает, что сейчас мне нужно не говорить, а переваривать. Они и так столкнули нас лбами, можно сказать. Хотя я понимаю, что это тупо нелепое стечение обстоятельств… Вряд ли они хотели всего этого.
Поднимаюсь, выхожу из кухни, иду по коридору, и с каждым шагом, сделанным к ней, внутри ещё неспокойнее. Я останавливаюсь у лестницы, прислушиваюсь к звукам, доносящимся из её комнаты… Но там стоит мёртвая тишина. Ни шагов, ни шороха одежды. Ничего. Только эта пустота, которая отлично сочетается с тем, что властвует внутри меня сейчас… Я безумен. Готов скрести дерево ногтями, лишь бы она услышала моё отчаяние…
Поэтому и стою как дурак возле её двери в секунде от того, чтобы постучать…
Просто смотрю на неё… Роняю лоб беззвучно и… Представляю, что бы было, если бы вошёл…
Но в итоге мои фантазии приводят меня к мыслям о том, что стало бы только больнее… Поэтому и только поэтому я ухожу к себе…
В своей комнате я замираю на пороге, будто переступаю невидимую границу между «до» и «после». Это бьёт меня прямо в солнечное сплетение…
Я сажусь на кровать, потом встаю, не находя себе места. Подхожу к столу, включаю ноут. Экран вспыхивает, и я вдруг понимаю, что знаю, что делать.
Нахожу сайт университета, куда она поступила. Мама ведь говорила мне между делом… Открываю форму заявления о переводе. И тут же заполняю её, нажав «отправить». И только когда вижу, что сообщение ушло, откидываюсь на спинку стула и закрываю глаза…
И тут же на меня бурным потоком обрушиваются воспоминания… Как мы без устали целовались… Как не могли отлипнуть друг от друга в своё время. Как врали родителям и сами встречались у меня в комнате ночами… Как я грел её вечно ледяные ноги. Как хотел стать её первым однажды… Когда-нибудь, когда она вырастет. Когда будет к этому готова. Я мечтал стать её единственным.
От этих воспоминаний по коже бегут колючие мурахи… Как сильно я скучал по этим мгновениям. По ней. По тому времени, когда всё было проще, когда не нужно было подбирать слова, когда достаточно было просто быть рядом… Говорить всё порывом. Высказывать. Кричать…
Как она кричала мне тогда… Казалось, до боли в горле.
«Нет, Максим, не понимаю… Не надо так со мной поступать… Мне нужен ты. Я тебя люблю! Слышишь? Я тебя люблю, и мне всё равно, кто что говорит! Пусть они все хоть кричат! Пусть делают что хотят! Только не оставляй меня… Я не пойму! Никогда! Ты – самое лучшее, что у меня было после мамы! Ты единственный, кто заставил меня снова чувствовать себя живой! А теперь ты хочешь просто взять и уйти? Просто потому что кто-то сказал, что я для тебя маленькая?!»…
И я так боялся, что она узнает правду. Я боялся, что примет кучу неверных решений и её заберут отсюда… Боялся, что сбежит из дома, боялся, что не станет ходить в школу, боялся, что сбежит в Питер за мной…
Но сейчас я открываю глаза и смотрю на дверь. На полоску света под ней. Вспоминаю, сколько раз я сидел вот так, ждал, что она зайдёт сюда…
Но на этот раз полоска света не становится шире. Она остаётся такой же узкой и неподвижной. Потому что она не придёт. И я сразу это знаю.
И тем не менее иду к стене, встаю возле неё и стучу, как когда-то… Три коротких раза в ожидании, что она вдруг ответит мне… Но она, конечно же, так и не стучит в ответ…
Глава 7.
Лиза Широкова
После того, как спряталась в комнате, смотрю в одну точку…
Как я вообще это допустила? Теперь у меня перед глазами этот момент из машины на репите. Снова и снова. Я даже в самом жутком кошмаре не могла этого представить… Почему он вообще так сделал?! Всегда что-то испытывал? Да как же я не сообразила…
Какая же я дура… От стресса даже не успела нормально оттолкнуть… И поцелуй всё-таки случился. Да, без языка. Но он всё равно был. И от этого мне тошно…
Я никого кроме Макса не целовала. Ни одного единого раза. Я даже думать об этом не могла. Не потому что Даня плохой. Он хороший. Слишком хороший, слишком внимательный, добрый. Но он мой друг! Я и подумать не могла, что он хоть когда-то рискнёт так сделать!
Именно поэтому всё это кажется таким неправильным. Как будто я предаю не его, а саму себя. Но и перестать общаться с другом просто так я не могу…
Не знаю, что теперь делать. Не знаю, как смотреть ему в глаза завтра. Не знаю, как объяснить, что дело не в нём, а во мне. Это такая банальная фраза, блин. Я сама всегда над ней смеялась… А тут… Я же не могу сказать ему, что внутри меня столько всего к Максу… Что даже когда он не рядом я чувствую его присутствие каждой клеточкой своего тела. Будто электрический ток по коже… Даня не то, что не поймёт этого. Теперь я понимаю, что это его ранит.
Тянусь к телефону. Открываю чат с Викой. И пишу ей сообщение, потому что если я не скажу это хоть кому-то, слова задушат меня изнутри. И до сих пор в шоке от того, что случилось.
«Даня меня поцеловал».
Отправляю это, и тут же хочется удалить, сделав вид, что этого не было. Что я придумала. Что это просто дурной сон. Но сообщение уже улетело.
Через секунду экран загорается. Вика не ждёт. Она всегда отвечает сразу, будто сидит и смотрит в телефон, зная, что мне может понадобиться её поддержка в любую секунду.
«Чтоооо??? Что он сделал???».
Не представляю, что она теперь подумает.
«Да… Я не знаю, что это было».
«О, Боже. И что теперь? Макс видел???».
Господи. Я даже не думала об этом... Не хотела думать. Но теперь эта мысль не покидает моё воспаленное сознание... Нет, наверное. Откуда? Он же после пришёл.
«Блин, да я не знаю! А при чём тут это?!», – печатаю я в ответ.
«Ну он же не просто так приехал и танцевал с Катей, Лиза. Он хотел, чтоб ты ревновала. Это было видно. Он для тебя туда пришёл!».
Перечитываю эти слова снова и снова. И чувствую, как внутри всё переворачивается. Вика всегда видит мои болевые точки и то, что задевает больше всего. Но тут суть в другом. Я просто не хочу, чтобы кто-то копался в нашем с ним прошлом. А она обычно говорит всё, как есть. На духу.
«Я его не звала, Вик», – пишу я, будто пытаясь оправдать себя и выставить его виноватым мудаком. Да, так и есть. – «Я закрылась в комнате. Не могу даже видеть, если честно».
«Понимаю…», – отвечает она сразу, без лишних слов. И мне становится немного легче… Не потому что проблема исчезла, а потому что я не одна. Даже если физически мы в разных местах сейчас…
Экран вдруг гаснет, а я всё так же смотрю на него в ожидании чуда.
Но она молчит и от нетерпения приходится писать самой.
«С квартирой в силе?».
Я жду ответа от Вики в надежде, что она меня поддержит. У меня больше нет никаких вариантов. Если оставаться рядом с ним, то это мучение для меня.
«В силе. Правда, я не знаю, как платить первое время. Рука с трудом разрабатывается. Боюсь, что не смогу нормально работать, а подработка нужна…»
«Я за тебя заплачу! Только не оставляй меня здесь!».
Пишу и чувствую, как к горлу подступает ком. Такой большой, что его невозможно проглотить… Надеюсь, она поймет меня правильно. Я не вывезу и дня в его присутствии…
«Ну, малыш… Завтра же пойдём искать варианты. Займу у родаков, если что».
«Спасибо, Ви. Мне стало легче».
«Обнимаю тебя».
«И я тебя…»
Чат гаснет. На этот раз окончательно. И я остаюсь одна. С телефоном в руке, с тяжестью в груди и с этой бесконечной тишиной, которая давит так сильно, что трудно дышать… Даже с открытым окном трудно…
Я ложусь на кровать, натягивая одеяло до самого подбородка, словно хочу спрятаться от всего мира... Смотрю в потолок, стараясь не думать ни о чём… Сделать бы вид, что меня нет… Хочется исчезнуть и растовриться.
Но я слышу, как кто-то поднимается по лестнице. И даже знаю, кто это… Макс. Узнаю по походке… Он проходит мимо моей двери, у меня внутри всё будто падает.
Я бы всё отдала, чтобы было как раньше, но так не будет. Уже никогда не будет.
Поэтому я молчу. Лежу, зажмурившись, и делаю вид, что меня вообще здесь нет.
Я же выросла… Я жила без него два года. Так почему ж от осознания, что он настолько близко, вновь трудно дышать?
Он идёт дальше к себе в комнату. И я представляю, как он останавливается у двери, как врывается, как раньше… Идёт прямиком ко мне.
Раны будто свежие. Как будто не было этих двух лет. Как будто всё, что мы пытались забыть, просто ждало своего часа, чтобы снова открыться. И сейчас они горят, пульсируют, напоминают о себе каждым вдохом…
Примерно через час понимаю, что уснуть у меня всё же не получится. Да и как это сделать, когда мысли о нас крутятся в голове, не переставая. Я вновь достаю телефон в надежде успокоить себя. Открываю его профиль в соцсети, просто чтобы проверить, не изменилось ли там что-то.
Как же давно сюда не заходила... Даже руки дрожат от страха и предвкушения, но там всё так же ничего нет. Только одна единственная фотография, где он рядом со своим байком. От густых волос на фотографии остался лишь короткий брутальный ёжик, который делает его ещё старше…
Но на ней он именно такой, каким я его помню.
Интересно, есть ли новые татуировки? Делал ли ещё что-то за это время? И хотела бы я это знать? Думаю, что нет… Я смотрю на эту фотку и мысленно возвращаюсь туда. Еду за его спиной… Обнимаю. Дышу им одним… Но фото на экране – всё, что у меня есть…
И больше ничего. Никаких постов. Никаких историй.
Чувствую, как сердце сжимается в чугунные тиски. Мне так хочется отмотать время назад. Вернуться в те дни, когда всё было проще. Когда мы могли просто быть… Любить друг друга до умопомрачения. Во всяком случае, я так любила… Любил ли он? Большой вопрос… Если бы любил – не бросил бы меня здесь. Я думаю, что он бы никогда меня не оставил без ведомой на то причины…
Прячу телефон под подушку, потому что больше не могу… Не знаю, сколько ещё так лежу… В комнате темно и тихо…
И вдруг… На фоне этой тишины в стену раздаются три коротких удара.
У меня чуть инфаркт не случается, если честно.
Зачем он это делает? За что?! И почему именно сейчас? Я воспринимаю его поступок, как лезвие по сердцу. Он будто нарочно выбирает мои самые уязвимые места… То про газ вспомнил, то этот стук…
У меня уже нет сил доставать из себя то, что было так важно… Он будто собирает всё по маленьким кусочкам. Ему нравится причинять мне боль, да?
Так вот у него больше не получится! Я выросла! И завтра я пойду выбирать квартиру с Викой, чтобы учиться жить отдельно. Он больше не сможет на меня влиять. Даже если я до сих пор ощущаю каждый осколок, который он когда-то столь безжалостно вонзил в моё сердце…
Глава 8.
Максим Волков
Просыпаюсь от того, что в комнате слишком светло… Солнце бьёт прямо в один приоткрытый глаз, будто ему нет никакого дела до того, что внутри у меня всё ещё кромешная темнота. Тянусь рукой к тумбочке, хватаю телефон... Экран слепит, но я всё равно вглядываюсь в него, пытаясь рассмотреть время. Восемь утра. Я не помню, как и когда вчера уснул. Будильник ставить не стал. Но снилась мне, разумеется, она… И в этот крайний раз, когда я проснулся, снился ёбанный пиздец. Признаюсь честно… Когда подобные сны начинают меня добивать, это хуже всего. Потому что в них она снова говорит, что любит меня. В них она лежит подо мной с искусанными губами. Всё такая же красивая… Только сегодня взрослая… Обнимающая меня, раздевающая… И…

