Цена имени

Через несколько минут дверь снова отворилась. Влетел Стивен – довольный, как слон. Его яркая футболка казалась почти кощунством на фоне спокойных, пастельных тонов библиотеки.

– Привет! – сказал он, протягивая руку для дружеского рукопожатия. – Уже начинаешь?

– Да нет, просто раскладываю все, чтобы было удобнее.

– Тогда начнем подготовку. – Стивен сбросил рюкзак с плеч и принялся помогать.

Они передвигали стулья, освобождали место на столе и вокруг него, аккуратно раскладывали пакетики с деталями по порядку. Перед работой нужно навести порядок – иначе никакого толка не будет. Порядок на столе – порядок в мыслях.

С очередным хлопком двери в библиотеку вошел Макс. Ребята уже начали махать ему, но он не подошел. Вместо этого направился к столу библиотекаря. В руках держал пышный букет осенних листьев – ярко-желтых и красных – и большую конфету в блестящей зеленой упаковке.

– Добрый день, миссис Лейк. – Макс одарил ее самой обаятельной улыбкой.

– О, что это у тебя? – Библиотекарь удивленно подняла очки на лоб, глядя на Макса и все еще не понимая, с кем из близнецов разговаривает.

– Просто небольшой подарок. Я подумал, вам будет приятно выпить чай с чем-нибудь сладким. А листья… – на мгновение замялся он, быстро придумывая следующую фразу. – Ну они просто красивые!

Он аккуратно положил букет на стол и протянул конфету. Женщина рассмеялась, ее щеки тронул легкий румянец.

– А ты у нас настоящий джентльмен, – миссис Лейк улыбнулась, раскусив причину подарка. – И что же тебе нужно?

– Мы тут кое-что задумали… – Макс наклонился ближе, понизив голос на пару тонов. – Нам нужно оставить мост здесь, за стеллажами. Не успеем собрать его за один раз. Обещаю, что все будет аккуратно и никто ничего не заметит.

Она посмотрела на него с притворной строгостью, скрестив руки на груди. Макс уж подумал, что план провалился и конфета пропала зря. Но через секунду миссис Лейк улыбнулась.

– Хорошо, только не забудьте убрать за собой.

Он уже собирался уйти, как она вдруг добавила шепотом:

– И если директор заметит, я об этом ничего не знала.

Макс кивнул и уверенной походкой направился к ребятам.

– Мы можем оставить мост здесь, – с легкой улыбкой и даже немного пританцовывая, сказал он. – Только придется затолкать стол за стеллаж.

– Как ты это сделал? – удивленно спросил Стивен.

– Магия.

Работа началась, обязанности были распределены: Алекс читал инструкцию, Стивен крепил болты, а Макс удерживал детали при сборке. Алекс изредка поглядывал на старшего брата с тихой радостью – они, наконец, проводили время вместе. Но распознать настоящие чувства Макса ему не удавалось: губы были плотно сжаты, брови нахмурены. Алекс решил, что ему просто нужно время, чтобы привыкнуть, и вернулся к своему занятию. Стивен уже смотрел на него, ожидая следующего шага.

Перечитав один и тот же пункт в инструкции несколько раз, ребята наткнулись на проблему: одна деталь должна была соединять два модуля, но отверстия для крепления не совпадали.

– Это невозможно. – Алекс качал головой, уставившись в схему.

– Может, что-то не так прикрутили? – предположил Стив, начиная теряя терпение.

Макс молча переводил взгляд с чертежа на детали и обратно. Пальцы постукивали по столу.

– Мы можем не крепить эту штуковину, как задумано. Вот здесь. – Он указал пальцем на одну из деталей. – Есть свободное отверстие. Если вставить болт под углом, получится зафиксировать все.

Стивен нахмурился, пытаясь представить, как именно это должно работать, но идея уже пустила корни. Алекс, не дожидаясь обсуждений, полез в коробку за нужным болтом.

– Сработало, – прошептали ребята в унисон, одновременно опустив руки. Детали встали на место, словно сами знали, куда им надо.

Алекс и Стив уставились на Макса, не понимая, как тот вообще додумался до такой идеи.

Но произошло то, чего никто не ожидал. Чрезмерное внимание, обращенное к нему, оказалось ловушкой – и в привычной, хамоватой манере Макс ляпнул:

– Ну что, ученый? – Его рука легко стукнула Стивена по плечу. – Даже через свои окуляры не разглядел, как решить задачку?

Он хмыкнул с видом победителя, уверенный, что сейчас последует смех и похлопывания по спине, как после хорошей шутки. Но в комнате воцарилась неловкая тишина.

В своей эйфории Макс забыл, что перед ним не старая компания, где грубые поддевки – путь к признанию. Стивен медленно повернул к нему голову, посмотрел с непониманием… но промолчал. Просто опустил взгляд обратно в инструкцию, отгородившись страницей.

Их общность – тонкая, недавно образовавшаяся нить – натянулась и, кажется, лопнула.

Работа продолжалась. Алекс замечал, как время от времени Макс косился на Стива, будто хотел что-то сказать, но всякий раз отводил взгляд. Попытки вернуться к прежней легкости в общении разбивались о скалы молчаливого напряжения, ставшего между ними.

До конца вечера Макс оставался отстраненным, лишь временами бросая сухие комментарии. Только когда пришло время собираться, он помог сложить разбросанные детали в коробку и молча затолкал стол в самый темный угол между стеллажами – они не забыли обещание, данное миссис Лейк.

К половине шестого они вышли на улицу. Ждали домашние задания.

Солнце уже коснулось крыш, окрашивая улицы мягким золотом. Воздух был свежим, пах влажными листьями и далеким дымом – где-то жгли ветки в саду или разжигали костер. Тени становились длиннее, играя на тротуарах, а под ногами шуршала осень.

Долго раздумывая, Алекс все же решился спросить Макса – понравилось ли ему работать над проектом моста.

– Ну как? – Он взглянул на брата, но увиденное удивило Алекса.

Макс шел рядом, молча пиная мелкие камешки поднимая клубы дорожной пыли. Его кулаки были крепко сжаты, движения – резкие, как пружина на грани разжатия. Лицо покраснело, и Алекс сразу узнал этот сигнал – брат был на грани взрыва.

– Все в порядке? – мягко спросил Алекс, осторожно коснувшись плеча.

В следующую секунду пожалел об этом – Макс грубо толкнул его, отступив на шаг, и быстро зашагал вперед. Он хотел быть дома первым. Первым, кто захлопнет за собой дверь.

Но даже сквозь это агрессивное раздражение Алекс успел заметить нечто другое. В его взгляде мелькнула досада, знакомая с детства – та, что появлялась, когда Макс терпел поражение. Он не просто злился. Он был разочарован. В себе.

«Слава богу, он не сделал этого при Стиве», – промелькнуло в голове у Алекса. После чего он побежал догонять брата.

Глава 7

Как бы ни хотелось ребятам поскорее продолжить строительство моста, следующую встречу пришлось отложить на целую неделю – Стивен слег с простудой.

Алекс хотел навестить его. Он даже дошел до самого дома семьи Колдуэлл, сжимая в руках апельсин. Однако у ворот он застыл, так и не решившись нажать на звонок.

Алекс стоял перед домом и смотрел вверх с широко раскрытыми глазами. Дом возвышался над улицей, как сказочный дворец – величественный и немного пугающий. Фасад, выкрашенный в благородный кремовый цвет, напоминал ему огромный праздничный торт, покрытый глазурью. Но теплая окраска не делала здание менее пугающим. Напротив – крыша с крутыми темно-серыми скатами казалась почти мистической, словно где-то под черепицей прячутся ведьмы или дремлют драконы.

Больше он ничего не увидел. Ворота были высокими, с массивными бронзовыми ручками, и Алекс не мог разглядеть, что же за ними прячется. Ему даже показалось, что открыть эти ворота под силу только великану.

Алекс почувствовал себя лишним. Он ожидал, что после звонка в дверь к нему выйдет дворецкий. А может, так и случилось бы. Но, в любом случае – Алекс понятия не имел, как себя вести в такой обстановке. В их многоквартирнике все было иначе.

Он не придумал ничего лучше, чем оставить апельсин перед дверью вместе с запиской: «Поправляйся!». Но едва отошел на пару сотен метров, как почувствовал себя дураком. Он стыдился возвращаться, но оставить подарок там было невыносимо. Алекс метнулся назад, вырвал апельсин из-под двери и, оглядываясь, убежал прочь.

***

Нельзя не заметить, что перерыв пошел братьям на пользу. Виктор записал их на парные занятия по немецкому языку. Дважды в неделю, из года в год, их ждал один и тот же человек – репетитор.

Тяжелый стол из темного дуба в его гостиной всегда был завален учебниками, словарями и тонкими тетрадями. Профессор Штольц – седовласый немец с острым профилем, густыми бровями и строгим взглядом – садился напротив близнецов и, постукивая карандашом, внимательно наблюдал за ними.

– Молодые люди, я вам спуску не дам, имейте в виду, – с акцентом говорил он, смотря на братьев через очки.

Макс лениво откинулся на спинку стула, закинув руки за голову. Его ухмылка говорила о том, что он уверен в себе, как и всегда. Алекс, напротив, сидел прямо, уставившись в тетрадь.

– Guten Tag, Professor Stolz. Wie geht es dir? – медленно произнес Макс, смотря учителю прямо в глаза.

Брови мистера Штольца удивленно поползли вверх. Он кивнул, затем обратился к Алексу:

– Ты тоже подготовился?

Алекс лишь растерянно покачал головой. Штольца это не расстроило. Урок продолжился.

Стоило ребятам вернуться домой, как в их небольшой комнате стало совсем тихо. Макс тут же рухнул на кровать и уснул, раскинув руки, будто потерпевший кораблекрушение.

Алекс же провел вечер за столом при тусклом свете лампы, молча листая страницы учебника по немецкому и переписывая конструкции в тетрадь.

«Как он все успевает? Он же только и делает, что спит и занимается ерундой…»

Алекс мечтал быть похожим на брата. Он думал об этом весь вечер, вбивая в голову новые слова и правила, пытаясь приблизиться к цели.

Но к половине одиннадцатого веки стали тяжелыми. Алекс не выдержал – скользнул под теплое одеяло и почти сразу заснул.

Однако ночью, задолго до звонка будильника, он проснулся, боясь даже пошевелиться, придавленный ужасом ночного кошмаром. Он видел ту же комнату, но она была иной. Стены, обычно светлые, казались выкрашенными в мрачный серый цвет. Лампа на потолке мигала, будто пыталась предупредить о чем-то. Комната ощущалась мертвой – все казалось в ней знакомым, но зараженным чем-то страшно чужим.

Он смотрел на свое тело с дрожащими от холода коленями – почему-то на нем осталось только нижнее белье. Пол был ледяным, и даже воздух казался промозглым, как в подвале.

Внезапно с треском распахнулась дверь. На пороге стоял отец – глаза горели, в руке он сжимал широкий кожаный ремень с тяжелой бляхой в виде звезды, который он привез со своей родины.

– Из-за тебя! – Голос Виктора был холоден, как лед, но сильнее любого крика.

– Папа, я… – захныкал Алекс, но слова застряли в горле, будто узел стянул его шею.

Отец схватил его за руку, рывком притянув ближе. Алекс поскользнулся, но удержался. Раздался первый свист – и сразу за ним удар. Острая, жгучая боль полоснула по спине. Он вскрикнул, но отец не остановился. Удары сыпались один за другим – по спине, плечам и рукам. Ремень резал горящую кожу, оставляя следы, как от огненной плети.

Алекс затряс головой от боли, будто хотел стряхнуть с себя кошмар, как паутину. В этот момент его взгляд наткнулся на глаза Макса. Тот стоял в углу комнаты, появившись из ниоткуда. Лицо – непроницаемое, руки скрещены на груди. Он не двигался, только смотрел.

Резко все стихло. Удары прекратились, их сменила странная, давящая тишина. Виктор исчез, а Макс все еще стоял в углу. Теперь он смотрел прямо на Алекса. И на его губах появилась едва заметная усмешка.

Комната начала меняться – будто кто-то выдергивал декорации. Алекс очутился перед большим зеркалом. Он увидел себя – бледного, с глазами, полными ужаса.

Но самое страшное ждало дальше.

Он медленно повернулся спиной к зеркалу. В груди что-то сжалось. На его алой коже проступили буквы. Слова были выжжены ремнем, словно отец выводил их с садистской точностью:

«Из-за тебя».

Алекс резко открыл глаза. Его тело пробил холодный пот, простыня прилипла к спине. Несмотря на скорое осознание того, что это был лишь сон, двигаться он не мог. От страха. Алекс лежал неподвижно, водя глазами по комнате в поисках доказательств реальности.

И вдруг боковым зрением увидел то, что вырвало его из липких объятий кошмара.

Макс сидел на кровати, подсвечивая книгу фонариком. Он водил по странице пальцем и шепотом повторял немецкие слова.

Алекс долго смотрел на него, боясь нарушить тишину. Стиснутое страхом сердце понемногу отпускало.

Может быть, между ними и нет такой непреодолимой пропасти и у него еще есть шанс стать таким, как брат.

***

Подобные сны стали повторяться все чаще, и по утрам Алекс чувствовал себя все хуже. Это не ускользнуло даже от внимания семьи, где обычно каждый был сам по себе. Но этот случай уже близился к вопиющему: с лица исчез детский румянец, под глазами легли болезненные тени.

– Спать бы тебе побольше, а не зубрить, чтобы впечатлить профессора Штольца, – заметил за завтраком Макс. – Бери с меня пример.

На днях Виктор вернулся домой с пластинкой витамина С – так посоветовала женщина в аптеке. Он был по уши загружен своими заботами и вряд ли замечал моральное состояние сыновей. Да и его собственное самочувствие оставляло желать лучшего.

Но мучение не могло длиться вечно.

С наступлением новой недели будто что-то изменилось: солнце светило ярче, воздух казался свежее. Причиной тому оказался светловолосый мальчик, который спешил в школу, энергично размахивая руками.

– А где твой велосипед? – спросил Алекс, даже не поздоровавшись.

– Мама пока не разрешает, говорит, раскашляюсь.

Ребята по-детски серьезно пожали друг другу руки. Внимание Алекса привлекли аккуратные, маленькие часы на руке Стивена. «Все у него не как у всех», – подумал он, не отрывая взгляда от нового аксессуара. Но комплимент так и не осмелился произнести – и сам не понял, почему.

– Кстати, спасибо за записку. – Стив достал из кармана грязный, изрядно пострадавший листок и бережно разгладил его пальцами по ладони.

Алекса словно пригвоздило к месту. Лицо, обычно светлое, стало пунцовым. В памяти вихрем закрутились события того дня, когда он все-таки решился навестить друга.

– Мама расстроилась, что ты не зашел, – продолжил Стив, убирая бумажку обратно. – Но я слышал, миссис Хендрикс опять задает слишком много домашки.

– Да… Да! – нервно отозвался Алекс, пригладив свои кудри.

Сказать больше он не решился. Не мог же он сознаться, что сбежал, испугавшись дворецкого… Ну и что, что его и вовсе не существовало?

Стивен, к счастью, быстро закрыл эту тему. Вероятно, он знал, как тяжело Алексу проявлять чувства. Но эта записка грела ему душу, ведь Алекс был для него таким же единственным другом, как и он сам – для Алекса.

С Максом все складывалось иначе. Казалось, он и вовсе забыл о недавних разногласиях – едва завидев ребят вместе на перемене, сразу же назначил встречу на вечер, в их старом месте – библиотеке.

Несмотря на обычную показную самоуверенность, с которой, казалось, Макс родился, в его движениях чувствовалась неловкость. Скованность, едва заметная… Но Алекс уловил ее мгновенно. Он знал Макса лучше, чем кого-либо – возможно, даже лучше, чем тот знал себя сам.

***

Природа будто ощущала что-то неладное. К концу занятий небо затянуло тучами, желтые листья закрутились в танце, летая по двору небольшими вихрями. Алекс, дожидаясь ребят, смотрел, как ученики торопливо расходятся по домам, оглядываясь на небо. Дождь был уже совсем близко.

Когда вся команда собралась, они снова перенесли стол из темного закутка библиотеки. Теперь пригодились все три пары рук: собранная конструкция стала слишком сложной и хрупкой, чтобы двигать ее без предельной осторожности. Требовались сосредоточенность и почти ювелирная аккуратность.

Алекс принялся читать инструкцию, но запинался так часто, что Макс пару раз закатил глаза. Истинной причиной его сегодняшней растерянности было напряжение, которое витало в воздухе. В библиотеке становилось все холоднее – не из-за температуры, а из-за атмосферы. Макс и Стивен даже не смотрели друг на друга и разговаривали только с Алексом, отчего тот чувствовал себя на распутье. Оба были ему дороги, и выбрать чью-то сторону казалось невозможным.

– Алекс, проверь, мне кажется, твой брат прикрутил что-то неверно, – сказал Стивен, постучав карандашом по столу.

– Я специально сделал угол острым – так остальные части будут крепиться лучше. – Макс скрестил руки на груди и взглянул Алексу в глаза.

– Если нагрузка увеличится, мост рухнет.

Глаза Алекса метались от одного к другому. Он открывал и закрывал рот, пытаясь вставить хоть слово, что могло бы остудить спор, но Макс его опередил. Бросив отвертку на стол, он резко спросил:

– Рухнет? – Сарказм в голосе был очевиден. – Если бы я не знал, что делаю, все бы рухнуло еще в прошлый раз!

– Ну конечно, без тебя мы бы сами и до школы не дошли. – Голос Стивена становился все громче, лицо наливалось краской.

– Да все нормально! Мост стоит! Чего ты докопался?

Алекс теребил край рубашки, наблюдая, как белокурая голова склонилась над столом. «Нет, нет, нет», – мысленно вторил Алекс, когда Стивен взял отвертку и начал переделывать конструкцию по-своему.

– Ты что, самый умный? – Макс закатал рукава. – Или мне показалось?

Он потянулся, чтобы выхватить отвертку, но Стив не позволил. Вскинув голову, он постучал отверткой по своим очкам и отчеканил каждое слово, будто вынашивал их всю неделю:

– Я твою ошибку даже через свои окуляры разглядел. – Его руки сжались в кулаки, губы вытянулись в тонкую линию. – Может, это ты не такой уж умный, каким хочешь казаться?

По спине Алекса пробежал холодок, когда он осознал смысл сказанного.

– Макс! Стой! – выкрикнул он, пытаясь остановить всплеск гнева, но было поздно.

Макс мгновенно выпрямился – в точности, как это делал их отец, будучи в ярости. Его лицо вспыхнуло.

– Да пошел ты! – рявкнул он и со всей силы ударил по макету. Детали моста взлетели в воздух с металлическим звоном и разлетелись в разные стороны. Все старания рассыпались, как и последние нотки уважения между ними.

– Чертова Тортилла!

Макс вылетел из читального зала быстрее пули, с грохотом захлопнув за собой дверь.

Алекс с усилием сглотнул и прикусил нижнюю губу. Воздух вокруг будто наэлектризовался, мешая вдохнуть полной грудью. Он никогда раньше не слышал, чтобы брат выражался так грубо.

– Он что, с ума сошел? – Стив плюхнулся на стул и хлопнул ладонями по коленям.

Не получив ответа, он взглянул на побледневшее лицо Алекса. Положив руку ему на плечо, Стив замер. Они просидели так пару минут, пока оцепенение, сковывавшее тело Алекса, не прошло.

– Ты не виноват, – с сожалением сказал Стив. – Давай начнем заново.

Не говоря ни слова, Алекс принялся собирать разбросанные по полу и столу детали, одновременно думая о том, что ждет его дома. В тишине, насыщенной грустью, мальчики вновь начали возводить основание своей конструкции.

– А что такое Тортилла? – Похоже, Стив долго обдумывал оскорбление, которое нанес ему Макс.

– Черепаха из Буратино, – коротко ответил Алекс, но тут же вспомнил, что вряд ли Стив был знаком с русскими сказками. – Это Пиноккио по-нашему.

– В Пиноккио не было черепахи.

– А в Буратино была.

После короткой паузы Стив задал еще один вопрос:

– Она была в очках, да?

Алекс кивнул, опустив взгляд в пол. Снова задеть Стивена он не хотел, поэтому не решился произнести ответ вслух.

Как бы ни старались, ничего путного собрать у них так и не вышло. Они решили вернуться к проекту с холодной головой через пару дней.

Алекс закрыл тяжелую дверь школьной библиотеки и вышел на улицу. Воздух был холодным, сырость успела пропитать все вокруг. Дождь лил без остановки: крупные капли барабанили по крышам и редким листьям на деревьях, превращая школьный двор в бесконечную череду луж.

Алекс натянул капюшон, но ткань была слишком тонкой, чтобы защитить от воды. Первые капли быстро пробрались сквозь нее, стекая по волосам и попадая на шею. Он поежился, но идти домой сквозь эту промозглость было единственным вариантом.

У калитки Алекс стянул капюшон, посмотрел на темное небо и прошептал:

– Хоть бы завтра стало лучше…

Он открыл дверь, чувствуя, как вода все еще стекает по его одежде, и шагнул в тепло дома, оставляя за собой мокрые следы на полу. Глаза близнецов встретились. Макс сидел молча, с каменным выражением лица.

– Ты остался собирать заново, да? – Он смотрел не моргая. Макс всегда делал так, когда не хотел дать времени на обдумывание ответа.

– Можешь присоединиться на следующей неделе.

Вода капала с куртки, которую Алекс забыл снять под резким взглядом Макса.

– Я рад, что ты сделал свой выбор. – Макс поднялся, захлопнул книгу и прошел мимо. – Можешь обо мне забыть.

Это прозвучало не громко, но больно. Он не повысил голос, не хлопнул дверью, не устроил сцену. Просто ушел в комнату, оставив Алекса в мучительном смешении вины и растерянности.

С тех пор братья перестали разговаривать. Ни дома, ни в школе – будто перестали существовать друг для друга. Старший молчал от обиды, младший – из неуверенности и страха заговорить первым. Алекс чувствовал, как тишина между ними стала плотной, как непреодолимая стена.

«Хуже и быть не может», – думал он, еще не зная, что готовят для него следующие недели.

В школе начались неприятности. Сначала – ничего серьезного: пара грубых насмешек от задир. Дразнили обоих. Стивен уже успел отрастить кожу, защищающую его от обидчиков, в отличие от Алекса. Он остро реагировал на каждую нелепую шутку, чем лишь сильнее подстегивал к себе интерес.

В среду ребята решили задержаться после уроков, чтобы закончить задание по грамматике. Они устроились в углу читального зала – том самом, который уже успели прозвать «своим». Здесь обычно было пусто, особенно в это время, что делало появление Майка Дэвиса еще более неожиданным.

Он был самый высоким и плечистым мальчиком в младшей школе. Таким плотным, что казалось, если ткнуть в него иглой – струйкой брызнет кровь.

– Опять будет канючить, чтобы списать арифметику, – тихо буркнул Стив, даже не повернув головы.

Но на лице здоровяка не было привычной жалостливой гримасы, с которой он по обыкновению просил поделиться ответами к домашнему заданию. Вместо нее – ухмылка, в которой сквозило явное превосходство. Его глаза блестели так, словно он знал, что сейчас пустит стрелу точно в цель.

– Ну что вы, маменькины сынки? – оскалился он еще шире. – Всегда вместе за ручку ходите?

Ребята явно не ожидали такого выпада – они уставились на Майка, который уже нагло уселся на край парты.

– Что? – растерянно бросил Алекс, вырывая у него свой пенал. Тот уже успел начать в нем копаться с желанием чем-то занять руки.

– Друг без друга даже в туалет не ходите, да?

Не дождавшись ни возражений, ни какой-либо реакции, он вскочил и направился к выходу, громко бросив через плечо:

– Ну-ну, держитесь вместе. По одному ведь очень страшно.

Дверь захлопнулась, вызвав недовольный взгляд миссис Лейк, которая, как все в библиотеке знали, терпеть не могла шума.

Стив и Алекс уставились друг на друга, пытаясь переварить произошедшее.

– Что на него нашло? – Алекс откинулся на спинку стула, вытерев лоб тыльной стороной ладони.

– Ты серьезно не понимаешь? – Стив снял очки и принялся тереть свои глаза.

Эта реакция стала неожиданной для Алекса. Как можно искать смысл в действиях пустоголового? Но Стивен продолжил:

– Два года – тишина. Никто нас не замечал, будто нас нет. И вот – та-дам! – Он театрально всплеснул руками. – Теперь мы главная цель всех подколов в школе.

Две пары глаз смотрели друг на друга. В голове у каждого шумно крутились шестеренки. Глаза Алекса в мгновение распахнулись от внезапного прозрения. Он чуть привстал на стуле, но тут же покачал головой, отбрасывая мысль:

– Макс? Нет, он не мог.

– А у тебя есть другие идеи? – Стив продолжал смотреть на Алекса.

– Он бы так не поступил.

С началом новой недели насмешки стали все откровеннее и злее. В понедельник кто-то исподтишка измазал стул Алекса джемом, оставив яркое пятно на его серых брюках. Во вторник Майк выбил книги из рук Стива прямо посреди коридора. И так – день за днем, по нарастающей.

Несмотря на уговор не обращать внимания, Алекс оставался мрачным. Каждая новая издевка ощущалась тупым ножом, который медленно царапает по сердцу. Насмешки постепенно обрастали оскорблениями, а случайные толчки в коридоре стали слишком частыми, чтобы быть просто совпадением.

Алекс все чаще наблюдал за братом на переменах. Макс смеялся, беседовал с другими, и на его лице не было ни следа тревоги. Напротив – он был до чертиков довольным. И каждый раз, когда Алекс ловил это выражение, внутри него поднималось глухое чувство предательства, растущее, как ком. Он все больше замыкался в себе, строил стену, за которой мог хотя бы выдохнуть.