Цена имени

Лицо Виктора не отражало ни тени удивления, ни признательности. Но дети и не ждали иного – отец частенько не помнил, что происходило ночью. Он просто потрепал Алекса по голове.

Жест не остался незамеченным. Макс метнул в отца взгляд, о который можно было порезаться. Темные брови сдвинулись, пальцы сжали ложку так крепко, что побелели костяшки.

– Что ты так смотришь? – Виктора удивило выражение лица сына. Оно показалось ему особенным, несмотря на обычную импульсивность Макса. – Ты сказал Алексу спасибо за завтрак?

– Мне не за что его благодарить.

Слова повисли в воздухе. Алекс почувствовал себя крошечным, пустым и ненужным. Хотелось раствориться, стать невидимым, пропасть, лишь бы не чувствовать этот стыд, который пробирал до костей.

– Опять покусались? – Отец зевнул и пригладил волосы, будто это его касалось лишь отдаленно. – Чтобы к вечеру разобрались. Всем понятно?

Алекс вздрогнул. Нижняя губа предательски задрожала, глаза налились влагой, но он крепился. Не заплакал. Не имел на это права.

Теперь он знал: брат говорил серьезно. Хотелось прокричать на весь мир: «Я не виноват! Я не просил, чтобы мама умерла ради меня!». Но слова застряли где-то между горлом и сердцем. И там же образовалась пустота.

– Я не услышал ответа. Всем понятно? – повторил отец, голос его стал строже.

Оба кивнули, но каждый по-разному. Если кивок Макса кричал о его дерзкой озлобленности, то лицо Алекса выражало лишь сожаление о том, в чем он не виноват. Но в силу обстоятельств не мог этого понять.

Казалось, в течение дня Макс стал отвлекаться, все реже косился на брата, как на прокаженного. Алекс даже позволил себе понадеяться, что все пройдет.

Но стоило ему забыться – позвать Макса на улицу или в шутку толкнуть, как все возвращалось. Он отвечал лишь колючим взглядом, от которого по спине пробегал холодок. А когда они начали готовиться к первому школьному дню, Макс и вовсе сорвался: схватил рюкзак и вылетел из комнаты, громко хлопнув дверью.

С каждым таким жестом, каждым пренебрежительным словом или пустым молчанием, чувство вины все глубже пускало корни в сознание Алекса. Оно уже не просто посещало его – оно стало его постоянной, навязчивой мыслью. Тенью, от которой невозможно было убежать.

Глава 5

В первые месяцы школьной жизни близнецов стало очевидно: Виктор сумел заложить в юных умах прочный интеллектуальный фундамент. Они без особых усилий справлялись с тестами на отлично. Им нередко становилось скучно на уроках – они опережали одноклассников на недели, а порой и четверти.

Однако, несмотря на внешнюю идентичность, в учебе они проявляли себя совершенно по-разному. Алекс предпочитал не выделяться, прилежно выполняя даже самые элементарные задания. Макс же, напротив, демонстративно зевал, рассеянно вертел в руках карандаш или смотрел в окно. Это напускное наплевательство вызывало восхищение у мальчишек. Никто из них не понимал, что он отвлекается не из-за лени – просто задания казались ему слишком простыми, недостойными его уровня.

Подражая Максу, другие дети лишь усугубляли свое положение. Они с азартом копировали его поведение, топили себя в лени, а потом искренне удивлялись: почему он получает высший балл, а они часто не дотягивают до «удовлетворительно».

По четвергам учительница неизменно устраивала эрудит-викторины, чтобы подстегнуть интерес первоклассников к учебе. Но на большую часть класса это производило обратный эффект.

К доске вызвали самого плечистого и высокого мальчика в классе.

– А теперь вопрос по литературе, – объявила миссис Хендрикс, переворачивая страницу своей исписанной тетради. – Тишина в классе. Я жду ответ от Майка.

Найдя подходящий вопрос, она продолжила с легким нажимом:

– Как зовут главного героя романа «Приключения Оливера Твиста»?

Это был вопрос, на который мог бы ответить каждый, стоит лишь немного пошевелить мозгами. Учительница задала его намеренно, чтобы подбодрить Майка и дать ему шанс показать себя. Но вместо ответа мальчик лишь растерянно начал грызть большой палец правой руки, измазанной в чернилах.

– Боже, ты серьезно? – прошептал Макс нарочито громко, якобы сам себе.

– Майк, неси дневник, – отрезала миссис Хендрикс. Она догадывалась об исходе, но все же дала шанс. – Ребята, кто знает ответ?

Алекс попросил ответить. Даже в этом движении чувствовалась отточенность: угол между поднятой и лежащей на парте рукой был ровно девяносто градусов. Пальцы плотно сжаты, словно по команде на построении, – точно в потолок. Учительница кивнула с одобрительной улыбкой.

– Оливер Твист.

– Ух ты, да ты можешь собой гордиться, парень, – громко заявил Макс, залившись смехом. – Долго думал над ответом?

Он искал поддержку в лице главных задир класса, но ее не последовало: то ли из страха перед учительницей, то ли потому, что никто не понял, в чем вообще шутка.

Сидя за одной партой, близнецы создавали впечатление полной полярности друг друга. Алексу это, впрочем, было отчасти на руку: на фоне Макса, с его дерзким видом и показным равнодушием, он казался образцом послушания. Учительница уважала его старание и робость. Но в остальном – все складывалось иначе. Макс без труда завоевывал приз зрительских симпатий. В столовой дети охотно садились рядом с ним, словно надеялись, что его уверенность передастся по цепочке. Алекс же почти всегда оставался один. Его брат, похоже, забыл отцовское правило – держаться вместе.

Однако в один из школьных будней все изменилось.

Столовая, как обычно, гудела от детского смеха, болтовни и звона посуды. И даже в этом хаосе голос Макса отчетливо выделялся – или, возможно, Алекс просто не мог его не слышать. Для него брат всегда был в центре – будто солнце, вокруг которого вертелся весь школьный мир. Макс – предводитель, заводила. Было в нем что-то магнетическое.

Алекс снова занял привычное место у дальнего окна. Солнечный свет заливал подоконник. В его кудрявой голове роились мысли:

«Ну как такое может быть? Мы же одинаковые. Абсолютно одинаковые. Почему тогда – так по-разному?»

Глаза Алекса блуждали по строчкам учебника арифметики, но сам он был далеко отсюда – внутри себя, где на каждый вопрос о несправедливости не существовало ни одного вразумительного ответа. Почти нетронутый обед остыл. Алекс редко ел при всех, предпочитая потерпеть до дома.

Неожиданно на страницы упала тень. Алекс сразу заметил ее, но не отреагировал. Вряд ли кто-то пришел к нему. Наверняка просто снует вокруг, коротая перемену. Если он уставится на прохожего щенячьими глазами, то только выставит себя в дурном свете.

Но тень не уходила. Наконец, будто преодолевая силу тяжести, он поднял глаза.

Перед ним стоял мальчик из параллельного класса – с идеально зачесанными светлыми волосами и безупречно чистой белой рубашкой, будто ее выгладили всего за пару минут до обеда. Но внимание невольно притягивала одна деталь – огромные очки с толстыми линзами. Они, казалось, утяжеляли все его лицо, будто высасывая из него остатки привлекательности.

– Привет, здесь не занято? – спросил он и, не дожидаясь ответа, поставил поднос на стол и уселся напротив.

Алекс растерянно покачал головой и выстроил логическую цепочку: «наверное, ему просто негде сидеть. Одноклассники подтрунивают над ним из-за окуляров. Вот и все».

– Меня зовут Стивен, – протянув ладонь, сказал он.

Этот жест сбил Алекса с толку – он был слишком взрослым, слишком вежливым для первоклассника. Но в этом что-то было. Что-то крутое. С этим не поспоришь.

Пожав руку и вернувшись к книге, он осознал, что забыл представиться:

– Алекс.

– Я знаю. Твоя фамилия Бикович, да? – Глаза за толстыми линзами смотрели прямо на него. – Ты, кажется, умный. Миссис Хендрикс как-то говорила о тебе.

Стивен не умолкал ни на секунду. Он уже увлеченно рассказывал о своей недавней неудаче на тесте, ища обед в рюкзаке. Вместо обычного пластикового контейнера, как у всех, он достал металлический – блестящий, как игрушечный чемоданчик. Внутри лежали идеально сложенные сэндвичи с тонкими ломтиками незнакомой Алексу рыбы и зеленью. Рядом – виноград. Не гроздью, нет: каждая ягода лежала отдельно, сверкающая. Ягода к ягоде. По размеру они скорее напоминали сливу.

Стивен, заметив пристальный взгляд на его обед, не прекратил рассказ. Он щедро отсыпал горсть винограда на салфетку и протянул Алексу. Вкуснее винограда он еще не пробовал. Или это была сладость новообретенной дружбы, которой ему так не хватало?

– Я давно хотел к тебе подойти, но я думал, что ты не захочешь знакомиться, – Стивен не стеснялся говорить с набитым ртом. – Ты всегда такой сосредоточенный. Мне нравится.

Уголки губ Алекса невольно приподнялись. Наконец-то – нашелся кто-то, кто хоть немного похож на него.

– Думаю, вся моя проблема в этом. – Стивен постучал по очкам рукояткой вилки. – А твоя в чем?

Алекс неосознанно бросил взгляд в сторону большого стола. Стивен все понял без слов, но не стал расспрашивать и спокойно продолжил есть. Алексу же было не до еды – он видел, как черные глаза Макса пристально смотрят на него. Оба брата почти одновременно отвернулись, надеясь, что их взгляды друг на друга остались без внимания.

Оставшуюся часть дня Алекс провел в редком для себя приподнятом настроении, не замечая, как Макс становился все мрачнее. Впервые кто-то проявил к Алексу интерес просто так – не из-за брата, не чтобы списать, а действительно разглядел в нем что-то особенное.

Вернувшись после уроков и ряда дополнительных занятий, за которые отец платил отдельно, ребята вернулись домой, где их уже ждала горячая еда. В последнее время Виктор все чаще прибегал к полуфабрикатам – после работы не оставалось сил на полноценный ужин.

Алекс первым бросил рюкзак на пол и набросился на рыбные палочки. Макс, напротив, действовал непривычно размеренно: аккуратно повесил пиджак на вешалку, подошел к столу и сел, бросив на отца задумчивый взгляд.

– Пап, представляешь, наш малыш стал водиться с каким-то очкастым зубрилой, – произнес он как бы невзначай, но в голосе звенело намерение.

Виктор не ответил. Он просто, не отрываясь от тарелки, отвесил Максу звонкую затрещину. Комментарии были излишни: правила ужина в доме знали все. Никаких пререканий за столом.

Но Макс не унимался.

– Зализал свои беленькие волосы как девчонка, – добавил он, подсыпая себе кукурузу, будто между делом.

– Блондин? – переспросил Виктор, нахмурившись. – Я не видел у вас в классе светловолосых.

Сложно было понять, зачем он это спросил – то ли из реального интереса, то ли просто пытаясь не дать разговору утихнуть.

– Да-да, белый как снег! И окуляры у него, как у нашей библиотекарши. На пол лица!

Он говорил так, будто Алекса за столом и не было вовсе.

– Колдуэлл, что ли? – на этот раз Виктор смотрел прямо на младшего.

– Да, папа, – кивнул Алекс. – Кажется, он хочет быть моим другом.

Кухню наполнил громкий отцовский смех. Макс, конечно, счел это подтверждением своей победы – но прежде чем успел насладиться моментом, получил щелчок по носу от Виктора.

– Вместо того чтобы задирать брата, – усмехнулся он, – лучше бы сам с такими дружил, а не таскался со своими бугаями-балбесами.

Виктор все еще хохотал, но теперь уже по-доброму, глядя на своих озадаченных детей.

– Его отец – один из самых богатых людей в этом городе. Страховые конторы, недвижимость. Ты дружи, сынок, дружи.

Алекс вдруг осознал, отчего виноград показался ему таким вкусным, а рубашка Стивена – такой безупречной. Улыбка сама собой расплылась на его лице: впервые в жизни он утер нос брату. Но теплое чувство тут же испарилось – щеки Макса вспыхнули. Он резко встал, швырнул приборы в раковину и ушел в комнату. Через секунду раздался щелчок дверного замка.

Отец лишь пожал плечам. Уже давненько ему не было дела, что творится у сыновей на душе. Вечера Виктор проводил в предвкушении: еще пара часов – и он в баре.

***

Казалось, что в школе никто не замечал стремительно развивающейся дружбы между Алексом и Стивеном. На самого Алекса и без того редко обращали внимание, а теперь рядом с ним появился еще более незаметный товарищ.

Однако кое-кто все-таки наблюдал. Макс. Он украдкой следил за ними на каждой перемене, ловил обрывки их смешков, которые доносились из-за угла коридора.

Конечно, Макс не раскрывал сверстникам тайну происхождения Колдуэлла. Напротив – делал вид, будто их дружбы не существует. Он прекрасно понимал: стоит только кому-то узнать, что Алекс теперь общается с сыном богача, и внимание переключится. С него – на младшего брата. А этого он допустить не мог.

Стивен был живым, любопытным и очень умным мальчиком. Если бы не очки, он мог бы соперничать в популярности со старшим Биковичем. Но без них он едва различал даже собственные ботинки, и это в каком-то смысле сыграло Алексу на руку: благодаря плохому зрению Стивена они стали друзьями.

Теперь ребята проводили вместе каждую перемену, обсуждая все подряд – от математических задач до сплетен об одноклассниках. Между ними быстро возникла привязанность, заметная даже со стороны. Все чаще Алекс забывал о мрачных чувствах, которые преследовали его в одиночестве. Когда они были вместе, вина и жалость к себе трусливо отступали, затаиваясь до вечера, до возвращения домой.

Он привык обедать в компании, смеяться, слушать. Школьная столовая больше не казалась обителью зла. Стивен заражал пространство вокруг своим энтузиазмом, пробуждая в Алексе живой интерес к вещам, которые раньше казались скучными и ненужными.

Однажды они просидели на полу библиотеки несколько часов, зарывшись в детские энциклопедии о строении человека. Стивен с искренним воодушевлением признался, что мечтает стать биологом, а Алекс с удивлением понял, что тема ему действительно интересно.

На следующий день об этом стало известно Максу – от его приятелей, которые щебетали сплетни, словно сойки-пересмешницы. Услышав, что Алекс торчит в библиотеке с очкастым новеньким, он прищурился, но виду не подал. На первой же перемене Макс прибежал туда сам. Перед входом он пригладил непослушные кудри, заправил рубашку в брюки и натянул на лицо самую обаятельную маску из своего арсенала.

– Добрый день, миссис. Меня зовут Александр Бикович, – произнес он, прекрасно зная, что различить их с братом могут лишь единицы. – Можно мой читательский билет?

Через минуту Макс уже изучал полный список литературы, которую брал его младший брат. А на следующий день записал на свое имя стопку книг по той же теме. Это не осталось незамеченным. Алекс сразу узнал учебники на столе брата.

– Ничего себе! – Он подскочил со стула, удивленно глядя на Макса, который лениво валялся на кровати с раскрытой книгой в руках. – Я только закончил читать это! Хочешь, объясню тебе? Тебе все понятно? – Его глаза искрились энтузиазмом. Голос стал чуть громче – от возбуждения и надежды.

Это был шанс сблизиться. Но Макс этой цели не преследовал.

– Очкарика своего учи, – буркнул он раздраженно, – а я уже со всем разобрался.

– Я же всего лишь хотел помочь… – В голосе Алекса звучала искренняя обида. – Я хочу стать врачом…

– Хотеть не вредно. Ты хочешь, а я – буду!

Он захлопнул книгу, запихнул ее под подушку и отвернулся к стене.

Алекс опешил и плюхнулся обратно на стул, потирая лоб:

«Почему он видит во мне соперника, а не напарника? Не пойму».

***

Обучение Макса действительно шло в ускоренном темпе. Алекс все чаще замечал, что отстает – на одну тему, на две, а иногда и на целую главу. Сравняться с братом он смог лишь тогда, когда того отвлекли спортивные эстафеты в соседней школе. Эта неожиданная фора позволила Алексу нагнать знания, и какое-то время они шли почти вровень.

К концу учебного года выяснилось, что оба брата закончили класс с одинаковым баллом – вплоть до сотой процента. Алекс вспыхнул от радости: впервые он стоял с Максом на одной ступени. Для него это стало стимулом учиться еще усерднее.

Маску стимул был не нужен. Он впитывал знания куда быстрее, как будто учеба шла у него сама собой. Летом он развлекался с друзьями почти каждый день. Алекс же, чтобы удержаться на том же уровне, занимался на пару часов больше. Да и гулять было не с кем – Стивен уехал с отцом на отдых в Европу.

Внезапный отъезд Стивена сильно подкосил моральное состояние Алекса. Все чаще он замечал косые взгляды и колкости, исходящие от Макса, которые в последнее время казались пустяком, но теперь ранили особенно сильно. Слезы наворачивались на глаза, когда в памяти всплывала та страшная ночь – ночь, в которую он узнал, что был причиной смерти их мамы.

Однажды вечером, уставший после рабочего дня, отец, наконец, обратил внимание на своих детей и спросил:

– Алекс, что с твоим лицом?

Не привыкший к таким вопросам, мальчик машинально вытер рот рукавом домашней кофты.

– Да нет же, все чисто. Я спрашиваю, почему ты такой грустный? – отец положил ему в тарелку ложку салата.

– Макс не дает мне играть с мячом, – неожиданно для себя тихо признался Алекс, опустив взгляд на колени. – Он говорит, что я не заслужил.

– Что? – Виктор приподнял лицо сына указательным пальцем. – Я ничего не слышу. Говори прямо. Будь мужчиной и смотри мне в глаза.

Алекс уже набрал в грудь воздуха, чтобы признаться в истинной причине своей тоски, но пятка старшего брата впилась в его ногу под столом. Повернувшись, он встретил гневный, полный угроз взгляд Макса.

– Да ничего, пап. Я просто устал. Пойду спать. Доброй ночи.

Насильно прогнав все тревожные мысли, он укрылся одеялом, включил фонарик и погрузился в чтение. Цель была важнее чувств.

Глава 6

К началу второго учебного года интеллектуальное превосходство близнецов над сверстниками стало очевидным. По ряду предметов они опережали школьную программу на несколько лет и уже могли соперничать в знаниях с выпускниками младшей школы. Виктор, заметив старательность своих сыновей, окончательно отказался от попыток как-либо влиять на их воспитание. Для него существовала лишь одна мера в этом процессе – их успехи в учебе. Трагедия, разворачивающаяся на другом фронте, его не волновала. Тем временем эмоциональное напряжение между братьями продолжало неумолимо расти.

В первый учебный день Виктор решил лично отвезти сыновей в школу. Его мало заботило торжественность момента – скорее, хотелось похвастаться своим новым Ford Falcon перед другими родителями. Ребята же не разделяли его восторга. Максу даже пришлось отнести прошлогодний рюкзак соседке, чтобы она заштопала дно. Отец не придал этому значения: его внимание приковывал лишь металлический блеск вишневого капота.

А еще больше Виктору хотелось разглядеть, на чем приедет старший Колдуэлл – отец Стивена, о котором он так много слышал. Он мечтал увидеть ревущий новенький Dodge или Chevrolet Impala. А лучше всего – Cadillac, его давнюю голубую мечту. Один раз он видел эту машину в центре города, и с тех пор это, безусловно, была любовь с первого взгляда. Мощный, рычащий двигатель, воплощение американского шика и статуса – все это Виктору могло только сниться. Несмотря на неплохой доход Виктора, Cadillac по-прежнему оставался недосягаемой фантазией.

Однако Стивен прибыл на велосипеде, а его отца и вовсе не было видно. Разочарованно махнув рукой, Виктор сел в машину и уехал, даже не дождавшись школьной линейки.

Макс, заметив приближение Стива, тут же ретировался к гурьбе одноклассников. Болтая с ними и выслушивая байки о летних каникулах, он время от времени украдкой посматривал на брата.

Увидев Алекса у ворот школы, Стивен бросил велосипед и побежал к нему что было мочи.

– Без тебя я чуть не умер от скуки! – воскликнул он, хлопая Алекса по спине после крепких объятий. – У меня для тебя столько новостей! Но сначала…

Лицо Алекса налилось пунцовой краской. Ему было неловко от такого публичного проявления чувств, но все же приятно, что друг не стеснялся показать их на виду у всех. Взгляд скользнул по фигуре Стивена: кожа приобрела бронзовый оттенок, волосы стали еще белее. Не изменилось только одно – его аксессуар: огромные очки, похожие на иллюминаторы космического корабля.

Тщательно разглядывая преображения во внешности друга, Алекс не ожидал от него последующего поступка. Стивен высыпал на тротуар половину содержимого рюкзака, пока наконец не нашел заветную коробку. Он протянул ее Алексу.

Это был металлический конструктор – тот самый, о котором братья не раз просили отца, но тот всегда лишь отмахивался.

– Это… Это мне? – Алекс неловко взял коробку, зачарованно разглядывая упаковку, не в силах отвести взгляд.

– Конечно! Я слышал, тебе позавчера исполнилось семь. – От уха до уха расплылась белоснежная улыбка. – Надеюсь, ты позволишь мне поучаствовать в сборке этого монстра. – Стивен перевернул коробку и указал пальцем на макет подвесного моста.

Алекс был вне себя от радости. Даже на уроках он не мог удержаться – снова и снова открывал рюкзак, чтобы хотя бы мельком взглянуть на подарок.

Дома его уже ждал Макс. Он стоял в прихожей, скрестив руки.

– Ну, показывай. – Голос прозвучал скорее как приказ, нежели просьба.

– Ты о чем? – Алекс вдруг сам не понял, почему не захотел делиться радостью.

Но Макс выхватил рюкзак и, не дожидаясь ответа, извлек подарок.

– Ну-ну…А что это твой очкарик так расщедрился? – Он потряс коробку, проверяя содержимое.

От брезга металла сердце Алекса ушло в пятки.

«Лишь бы он ничего не сломал» – пронеслось в голове. Он едва сдерживал слезы.

– И что тебе нужно было сделать за это? – хмыкнул Макс и бросил конструктор на пол. Детали с грохотом разлетелись по комнате.

Слезы мгновенно высохли. Неожиданного для самого себя Алекс бросился на него, толкнув в грудь. Макс не шелохнулся – будто ждал этого. Он пожал плечами, спокойно развернулся и ушел, прикрыв за собой дверь.

Алекс опустился на колени и принялся собирать детали – одну за другой, болтик за болтиком, стараясь ничего не упустить. Искать было несложно: конструктор отливал металлическим блеском на темном полу.

В голове крутилась мысль:

«За что он так со мной?»

Тут же – следующая:

«Я ведь ничего не сделал»

Потом пришел щемящий душу ответ, от которого сжалось все внутри: «Я убил маму, а злюсь из-за какого-то конструктора…»

Он не осознавал всей наивности своих мыслей, но его верная спутница – вина – вновь захватила власть над разумом.

Сложив детали в коробку, Алекс глубоко вздохнул, собрался с духом и тихо приоткрыл дверь их комнаты.

Макс сидел за столом и рассматривал старый конструктор – массивные разноцветные блоки, больше подходящие трехлеткам. Он медленно проводил пальцами по каждому элементу. Крупные слезы скатывались с подбородка и падали на стол. Хотел бы Алекс не видеть этого, но увидел.

Совесть взывала: «отдай ему конструктор», но остатки разума твердо воспретили это.

На следующее утро, за завтраком, Алекс произнес:

– Мы со Стивом будем собирать мост после школы. – Взгляды Макса и Алекса встретились. – Хочешь с нами?

Он не ждал согласия, но следующая сцена ошеломила его. Макс поставил на стол две детали, потерянные во время ссоры, и тихо сказал:

– Я приду.

***

Встреча была назначена в привычном для ребят месте. Играть в школьной библиотеке строго запрещалось, но библиотекарша – пожилая женщина с добрыми глазами – давно прикипела к мальчишкам и иногда позволяла им вольности, несмотря на правила. Однако одно из них оставалось для нее священным: никакого беспорядка.

Перед ними встал вопрос: куда девать детали моста, которые они соберут ближе к вечеру? Алекс трезво оценивал ситуацию – даже за несколько вечеров они вряд ли справятся. Подвесной мост куда сложнее, чем кажется на картинке.

– И домой же его не отнесешь. – Алекс почесал затылок. – Развалится весь.

– Оставь это мне. – Глаза Макса хитро сверкнули.

– Тележку, что ли, притащишь?

– Доверь этот вопрос мужчине, – с достоинством кивнул Макс, явно не спешивший раскрывать свой план.

Как всегда, первым пришел Алекс. В этом он весь пошел в отца, унаследовав его принцип: «Прийти вовремя – значит опоздать».

Тяжелая дубовая дверь хлопнула, и он невольно дернулся от гулкого эха, прокатившегося по читальному залу. Его встретили старые знакомые: книги, легкий аромат яблочного чая, который библиотекарша частенько заваривала себе в термосе, и уже родное жужжание вентилятора в углу, что лениво шелестел страницами раскрытой книги.

Несмотря на то что уже был сентябрь, в послеобеденном воздухе еще сохранялся летний зной. Полки возвышались до самого потолка, образуя настоящий книжный лабиринт, в котором легко было потеряться. А лестница на колесах, застывшая посреди одного из проходов, казалась волшебной каретой, готовой увезти читателя в далекий, невиданный мир литературы.