Маятник Судьбы

Однако оказалось, что это еще не конец: почти все зрители, с криками: «Бей его!», бросились на меня. Причем со всех сторон… К счастью, нападавшие оказались явно не готовы к атаке – не размялись, не разогрелись, а я-то находился на пике формы. Падали они, как снопы, падали и не вставали. Не зря, видимо, я столько времени уделял своей боевой подготовке; даже пока занимался велосипедным спортом, не переставал в свободное время колотить по боксерской груше. Мои же нынешние «соперники» тяжелее стакана с водкой ничего не поднимали, а бокс смотрели только по телевизору. Наконец, все закончилось… Как можно спокойнее, я надел плащ, шляпу, плюнул на землю; выражая поверженным свое презрение, и медленно ушел. На другой день ни одного из картежников на занятиях я не встретил.

…Случай, связанный с этой дракой, в каком бы свете меня ни показывал, я все-таки решил оставить в своих рассказах. Одной из причин является то, что ассоциируется он у меня с далеким будущим и связан с ним непонятным образом. Речь идет о суде 2008года, когда сначала прокурор Сергей Юрьевич Торгуев стал задавать довольно каверзные вопросы. На них я с трудом, но находил ответы, затем подключились председательствующая Юлия Владимировна Андреева – Струнина, а следом присяжные, и… даже адвокаты. Присяжные, кстати, могли задать вопрос, только, запиской председательствующему, а тот их должен озвучивать. У меня остались определенные сомнения в их авторстве. Вопросы сыпались со всех сторон, появилось ощущение, что все напали разом… Я отбивался, как мог, не теряя самообладания. В итоге оказалось, что и один в поле воин, если бьется за правду. К концу этого тяжелого для меня заседания, я получил хорошую оценку, как со стороны «подельников», так и адвокатов. Себя они оправдали тем, что хотели мне помочь, мол, своими вопросами вывести на правильные ответы. Однако по моим ощущениям они преследовали иные цели. Впрочем, я забежал далеко вперед…

Глава 6. Иваново до свидания. Здравствуй Кинешма

Время шло, остались позади успешная сдача диплома и два года, проведенные в конструкторском бюро по улице Попова города Иваново, куда я попал по распределению. Работа, кстати, оказалась интересной, творческой. Только вот зарплата крайне низкая – сто десять рублей в месяц. Да и глаза всего за два года напряженной деятельности сильно испортились, врачи рекомендовали постоянно носить очки. Забегая вперед, скажу, что до сих пор нет никакой необходимости в оптических линзах; использую их только, когда читаю мелкий шрифт. Из непосредственно самой работы запомнилось еще то, что за такую оплату и темпы деятельности у конструкторов соответствующие: ударником бесплатного труда никто быть не желал.

А я молодой специалист, не понимал этой интриги, и чертежи, которые можно сделать за день, делал именно один день, а не неделю. Инженеры в отделе оказались разбиты на небольшие профессиональные группы во главе с ведущим конструктором, у всех определенный план сдачи проектов. После института выпускников назначали конструкторами только третьей категории, которые, по сути, «на подхвате» у профессионалов более высокой квалификации. И меня после того, как я в своей группе выполнял всю несложную работу, передавали в помощь другим группам. И это вместо того, чтобы порекомендовать, больше отдыхать, помедленнее чертить. Таким образом я потрудился практически во всех коллективах, пока во время перекура кто-то из старых конструкторов не пожалел меня и не объяснил хитрого расчета своего рабочего времени. Выполнять чертежи, которые мне поручали, после этого я стал гораздо медленнее. Что интересно, все восприняли новый режим труда как должное и никаких замечаний не последовало.

При предприятии имелись и некоторые спортивные секции. Заниматься, естественно, можно только в свободное от производственной деятельности время. Вскоре появилась и секция дзюдо; экзотическое название этого вида японской борьбы привлекло и меня. Помню первую вечернюю тренировку в спортзале при нашем предприятии. Молодой тренер в белом кимоно учил нас безболезненно падать на голый деревянный пол. Очень быстро всем это занятие надоело, и я попросил его показать хотя бы один боевой прием. Он показал,…да так, что у меня оказался перелом правой ключицы. Боец выбыл из строя и надолго. Гипс в поликлинике наложили во всю руку, к тому же медики согнули ее в локте, так что рука была параллельна плечу. Короче, настоящий «вертолет». Месяц я «летал» на больничном листе – потренировался, называется.

При снятии гипса незадачливому дзюдоисту рекомендовалась лечебная физкультура в специальном кабинете при поликлинике рядом с площадью Багаева. Там пожилая женщина заверила, что я преждевременно пришел:

– Надо через месяц, не раньше, начать восстанавливать работоспособность конечности по специальной методике. Постепенно увеличивая нагрузки…

Она не знала, кому советовала! Неужели такой упрямый, нетерпеливый и самоуверенный «супермен» мог быть таким, как все? Так примерно о себе я думал в те времена. В результате разработал домашние упражнения самолично. Правда, «постепенность» пришлось все же оставить, но явно не такую, что имел в виду медицинский инструктор. А через месяц пришел в назначенный кабинет. Медсестра и по совместительству тренер начала реабилитационный процесс:

– Для начала левой здоровой рукой, аккуратно приподнимите правую, пострадавшую…

Я непроизвольно ухмыльнулся. А на полу стояла двухпудовая гиря, и пациент «пострадавшей» рукой легко поднял ее десять раз на глазах у изумленного тренера. В общем, выписали меня на работу сразу, без всяких физиотерапевтических процедур. А мог бы еще месяц «на больничном листе» отдыхать…

… Записав этот эпизод в свою общую тетрадь, в душе улыбнулся. Подумалось, в тюрьме отдохну за всю переработку там, на воле. Лишь бы не устать от этого самого «отдыха»…Чу, кто-то идет по коридору к «моей» двери. Конвоир заглянул в «глазок», куда- то сейчас поведут. Надеюсь не на расстрел, а на прогулку во дворик…или к фельдшеру на медосмотр. Других причин для вывода из карцерной камеры практически нет. Когда говорят: « День сурка» – это о таких местах, где день на день похож, как близнецы. Иногда, кажется – начнись война, а здесь все останется без изменений…

…В 1979 году моя жена Наташа окончила тот же текстильный институт и ей предоставлялась возможность выбрать по распределению будущее место жительства и работы. Мы с ней и сыном Сергеем на семейном совете решили переехать на постоянное проживание в Кинешму, красивейший город на Волге. Выбор обусловлен не только красотами природы, а и более «приземленными» вещами – обещана бесплатная квартира в течение двух лет. Для молодой семьи это супер важно. Что интересно, необходимые вещи перевозили на мотоцикле с коляской. Имелась тогда у меня такая техника – «Иж Юпитер-3». Согласно распределению и я, и Наташа устроились на фабрику № 2 – она начальником ленто – ровничного цеха, правда, перед этим, ей пришлось какое-то время поработать здесь мастером, а я – механиком новой ткацкой фабрики. Сейчас трудно поверить, но в те времена предприятие работало на все сто процентов. На благо Родины здесь трудилось свыше полутора тысяч человек, к тому же в две смены. Не знаю, насколько фабрика процветала, но для своих рабочих регулярно возводила пятиэтажные жилые здания. Очередь на получение жилья постоянно уменьшалась. На первых порах мы жили в общежитии на улице Королева. Однако вскоре получили от предприятия отдельную, хотя и небольшую квартиру на пятом этаже в малосемейке на той, же улице. Это невообразимая радость для молодой пары с малолетним сыном! Как не вспоминать советские времена с теплотой и любовью?

Я с двенадцати лет упорно и ежедневно тренировал свои дух и тело, так как считал обязанностью всякого мужчины уметь защищать и себя, и своих близких. Дома всегда имелись гири – двадцати четырех и тридцати двух килограммовые, гантели. В сарае, который приобрели сразу же по получении отдельного жилья, висела самодельная груша – мешок из плотной ткани, набитый сухими опилками. Ее я регулярно молотил тяжелыми кулаками. Терпеть не мог несправедливость – даже по отношению к незнакомому человеку, и драк при этом не избегал. Честно сказать, мне даже нравилось, когда «нехороший индивид» летел на землю от моего удара и замирал. Иногда одновременно три и даже четыре мужика оказывались в положении жертвы моего буйного характера. Сам битым практически никогда не был, лишь – слегка поцарапанным. Гордиться такими «подвигами» перестал после того, как сама судьба предоставила достаточно времени хорошо и обстоятельно подумать о своей жизни.

…Наверное, нередко можно решить вопрос иначе, без драк, гневных эмоций. Но на какие-то размышления и оценку той или иной ситуации, времени, как правило, совсем не хватало. Решения порой надо принимать мгновенно. Другое дело здесь – среди влажных стен. Есть время спокойно оценить все произошедшие когда-то со мной события. Тем более в прошлом… Да и сам карцер как бы умиротворяет: конфликтовать не с кем – сиди, вспоминай, переосмысливай… При этом от того, как ты здесь поступишь, очень мало что зависит, ведь находишься во власти сотрудников изолятора и… этих мокрых толстых стен. Кстати сказать, лишь в следственном изоляторе узнал, что страдаю клаустрофобией и в карцере для нее созданы все необходимые условия. Она была вполне довольна, я – нет. Но поделать с этим ничего нельзя. «Терпи казак, а то…мамой будешь». Вспомнился случай, когда вроде бы сделал все правильно, хотя и не совсем законными методами…

Как-то раз по зиме, примерно, в 1979 году, мы с супругой навестили моих родителей, которые в то время проживали в Иваново на 20-й Линии. Пообщались денек и решили прокатиться в город Тейково к любимым мною теще и тестю. Мама жены Нина Петровна Горбунова и отец Михаил Алексеевич Горбунов встречали нас всегда с нескрываемой радостью и гостеприимством. Поэтому, если бы они узнали, что мы были в областном центре и к ним не заехали, то сильно огорчились. От 20-й Линии ближе расположена станция «Текстильный», чем центральный вокзал, поэтому мы двинули именно туда. Приехали за час до прибытия поезда, взяли билеты и мирно сидели в зале ожидания. На улице-то холодновато, несмотря на наш зимний прикид…

Здесь же в зале, на соседней лавочке, пятеро местных хулиганов примерно моего возраста, но не такие крепкие телосложением приставали к девушке, уговаривая ее никуда не ехать, а остаться с ними. Как я понял, юной леди они оказались не знакомы, и бедная не знала, как от них отвязаться. Находился в этом зале еще неприметный, невысокий паренек, который неотрывно смотрел на происходящее и похоже ему оно тоже не нравилось. Мне очень хотелось исправить неправильную ситуацию. Однако жена, хорошо зная меня и видя, что назревает неравная драка, в которой могу пострадать, силой вывела меня на улицу. Ну, не бороться же мне с супругой на глазах у посторонних людей. И мы пошли на платформу вокзала прямо к железнодорожным путям. До появления локомотива оставалось минут двадцать.

Вдруг сзади послышались крики и, обернувшись, мы увидели, что тот неприметный паренек перочинным ножом пытается ударить окруживших его хулиганов. Мне показалось это слишком, и я побежал на помощь смельчаку. Увидев здорового мужика и не зная, на чьей он стороне, герой-одиночка замахнулся ножом и в мою сторону. Хулиганье, очевидно, тоже хотело принять меня в свои ряды. Я крикнул парню:

–Убери нож, я на твоей стороне и помогу.

Герой доверился, нож убрал. Я сразу же ударил в область головы ближайшего злодея. Тот без сознания рухнул на снег… А в драке паренек оказался неплохим бойцом, не ожидал я от него существенной помощи, но двух «оппонентов» он уложил на землю ударом своих рук довольно быстро. Может тоже увлекался боксом? Остальные познакомились с моими кулаками. На все – про все у нас ушло минут пять. Оказалось, что после моего ухода местные озорники, вырвали у девчонки билет из рук и разорвали. Девушка заревела, и паренек не выдержал, заступился. Всегда уважал таких неравнодушных и смелых людей, ведь именно такие мужики и слабого человека защитят, и за Родину погибнут не раздумывая. А еще он мне поведал, что отбывает наказание по решению суда «на химии» и если узнают про эту драку, его могут реально отправить на «зону»…

…Но в следственном изоляторе в моей голове возникла и другая мысль, ударь он серьезно кого-то ножом,– сидеть ему здесь со мной на соседних нарах. Таков Закон, но справедлив ли он? Порой порывы сердца идут с ним вразрез. Много подобных случаев, о которых где-то слышал или читал, пришли на память. Заступился, не рассчитал своих сил – оказался в тюрьме. Мне кажется, если доказано, что «заступился» или «защищался» не должен человек лишаться свободы при любом исходе для нападавшего бандита. Принцип простой – не нападай, не пострадаешь…

…Тем временем подходил пассажирский состав. И вдруг кто- то крикнул:

– Смотри! Сзади!

Я увидел пришедшего в себя хулигана с колом в руках, как в деревнях говорили,– с «дрыном». Намерения его казались очевидны. К счастью, дело происходило, как я упоминал зимой, и мода на собачьи шапки оказалась повальной. Как раз такой убор и прикрывал мою голову. Я не мог отклониться назад, чтобы избежать удара – имелся риск попасть под поезд, и принял удар местом, где в принципе должен храниться мозг. Кол… не выдержал и сломался. В руках у нападавшего правонарушителя остался небольшой обломок, я же стоял, как ни в чем не бывало. Парень явно растерялся.

–Ну и что дальше будешь делать, – спокойно спросил я, не двигаясь с места.

Ничего не ответив, он трусливо побежал. Но разве я мог его просто отпустить? Пришлось догнать и еще раз отправить в нокаут. Когда уселись в вагон, я ждал одобрения со стороны супруги, а она заявила:

– С тобой ездить никуда нельзя. Ты везде затеваешь драки…

Подобный случай имел место ранее – примерно в 1973году, только с… колхозным быком. В те времена, обычно осенью, студентов отправляли в колхозы, помогать в уборке урожая. В первый день решались бытовые вопросы, а уже на другой с утра – иди, работай. Наша бригада состояла из несколько парней и симпатичных девчонок, ей колхозный бригадир определил вполне конкретный фронт работ – собрать картофель, поднятый специальной техникой из земли, в большие холщовые мешки. А невдалеке пасся довольно мощный бык с кольцом в носу. Он все ближе и ближе подходил к нам – похоже, девчонки ему тоже нравились. Однако не взаимно, как оказалось, красавицы завизжали от страха. Я, как «истинный рыцарь», вырвал кол из ближайшей ограды и устремился на нарушителя спокойствия. Говорят, смелость города берет, но нередко она граничит с глупостью. Бык, наверное, не поверил глазам своим, заметив отчаянного смельчака, тем не менее, побежал. Я – за ним. Догнал, замахнулся, хотел как следует ударить по хребтине, но… промахнулся и о землю сломал свое «оружие». В руках остался ни на что не годный обломок, который я швырнул в соперника, не причинив тому никакого вреда. А сам – рванул наутек, поближе к своим сокурсникам.

Бычара видимо решил восстановить свой статус-кво, и двинулся за мной. Парни предусмотрительно залезли на стог сена, который стоял недалеко от картофельного поля, и затащили следом девчонок. Таким образом, все находились в полной безопасности, и только мне ничего не оставалось, как бегать вокруг стожка. Мощное животное догоняло – медленно, но уверенно и…неотвратимо. Так мы с ним сделали несколько кругов друг за другом, пока кто-то из ребят не догадался протянуть мне сверху руку. Я ухватился за нее и в мгновение ока оказался вместе со всеми. Девчонки стали подтрунивать надо мной – типа, как я быстро бегаю. А я отдышался и с серьезным видом заявил:

– Рано вы меня подняли, еще бы чуть- чуть и я догнал его.

Все рассмеялись, при этом кто- то от смеха чуть не свалился на землю… Однако мы долго ждали, пока бык успокоится, забудет обиду и уйдет. В дальнейшем, я с ним старался не встречаться – кто знает, что на уме у этого гиганта?

…Опять пытаюсь договориться с совестью, рассуждая на деревянных нарах: « А чем хулиганы на вокзале отличались от этого колхозного быка? И те, как и он, на какие-то «воспитательные» разговоры реагируют одинаково агрессивно. Понимают только язык силы. Так может быть, в данном случае я поступил правильно? Или надо кричать: «Милиция, помогите»? Будет ли после этого жена меня уважать? Да и сам себя не стану презирать?». С другой стороны, что лучше воспитывает – тюрьма, которая озлобляет людей в ней побывавших или хороший удар в челюсть во время нанесенный…?

Где то в глубине души я сам всегда осуждал любые драки, но иногда, когда в результате восстанавливалась справедливость, ощущал глубокое удовлетворение, а порой – даже гордость. Об одном из таких случаев хотелось бы рассказать. Не помню, работал ли тогда я еще на фабрике, или уже в милиции, да это и неважно. Ехал я как-то вечером домой в автобусе №1 из центра города на вторую фабрику. Пассажиров, как всегда, оказалось много, и я стоял у заднего окна и думал о чем-то своем. На сиденье ко мне лицом сидела молодая женщина с ребенком-грудничком. Он вел себя тихо, наверное, спал. Перед ее ногами находилась металлическая перегородка, обычная для городских автобусов. На нее-то и уперся своими руками, на кистях которых виднелись тюремные наколки, крепкий молодой и высокий парень. Судя по внешнему виду – сильно пьяный. Мужчина дремал и непроизвольно опускал руки прямо на лицо ребенка. Судя по реакции мамаши, бывший зэк ей незнаком. Необходимо отметить, что женщине он не грубил. Дремота одолевала его, и руки снова оказывались возле лица младенца, а то и на нем. Я пока молчал, не желая скандала в общественном месте, тем более в автобусе ехало несколько моих знакомых. А какой-то интеллигентного вида молодой человек не выдержал и сделал достаточно вежливое замечание нетрезвому гражданину. В ответ послышалась блатная тирада, из которой не матерными оказались только два слова: «дам в морду». Молодой человек, сраженный в этом словесном бою, сразу же вышел из салона автобуса на ближайшей остановке.

Картина не менялась… Следующее замечание нарушителю спокойствия сделал другой мужчина, на вид гораздо менее интеллигентный, но удар «пьяного мастера» ему в лицо отбил желание продолжать урезонивать хулигана. Мужчина тоже покинул автобус. Меня внутренне трясло от возмущения происходящим, и в голове созрел довольно коварный план. Однако осуществить его хотелось в своем родном районе, чтобы не ждать следующего автобуса. Бог услышал мою просьбу: хулиган доехал точно до «моей» остановки и вышел. Я – сразу следом. И … какое везение: он пошел проулком, по направлению к моему дому. Стояла зима, на улице темно и морозно, под ногами узкая тропинка среди сугробов. «Намеченная жертва» двигалась чуть впереди меня. Снег скрипел под его ногами. Тишина… Ни лая собак, ни других посторонних звуков. А я знал несколько слов, очень оскорбительных для людей, побывавших в местах не столь отдаленных. И неожиданно громко их высказал.

Парень обернулся и спросил:

– Это ты мне?

– Тебе, тебе, пидорок, – ответил я утвердительно.

Он, видя перед собой человека старше себя и много ниже ростом, решил зря времени не терять, и с каким- то воинственным криком рванул в мою сторону. Наверное, в разъяренном мозгу оскорбленного до глубины души зэка вертелось что-то типа: «Разорву, как бобик грелку!». Я же – не спеша поставил ноги в положение наиболее устойчивого равновесия, и когда дистанция между нами сократилась до длины моей руки, с силой выбросил ее вперед и в челюсть тому, кого хотел поучить хорошим манерам. Нокаут оказался глубоким, о чем я сожалел, так как не вся еще злоба выплеснулась изнутри. Хотелось еще раз пять-шесть положить его на землю мощными ударами обеих рук. Но… лежачих я старался не бить, тем более тех, кто потерял сознание. Да и какой смысл? Он все равно ничего не поймет.

Что делать? Немного постоял в надежде, что соперник все-таки поднимется, но бездействие быстро надоело, и мне ничего не оставалось, как покинуть неподвижное тело. Однако беспокойство, мол, не убил ли невзначай хулигана, заставило остановиться и понаблюдать за обстановкой из-за угла ближайшего дома. А погода-то морозная настолько, что на снегу можно быстро и замерзнуть до смерти. Это в мои планы не входило… Минут через пять – десять по этой же тропинке неторопливо двинулись мужчина и женщина, как мне показалось, оба – примерно пятидесяти лет. Естественно, лежавшего парня им не обойти, кругом сугробы, и они начали его тормошить. Думали, наверное, что тот просто заснул. Мол, перепил, с кем не бывает? После определенных усилий парень с помощью немолодых людей поднялся на ноги. И вот что обидно, ни я – за преподанный урок, ни пожилые прохожие так и не дождались от парня элементарного «спасибо». А ведь они явно спасли его от замерзания, я от неправильного поведения в будущем. Так и пришлось уйти домой не отблагодаренным. Прошло много лет, но ни разу не пожалел о том, что сделал в тот вечер…

…Даже сидя в холодном карцере, куда качнулся «маятник моей судьбы», снова и снова просматривая в своей памяти «ленту событий», я утверждался в правильности своего поступка. Отсутствовала убежденность лишь в том, что одним ударом перевоспитал человека, кого не смогла исправить тюрьма. Но я надеюсь, в другой раз парень поостережется вести себя так в общественном месте. Ведь все люди разные, не все – слабые, трусливые и безразличные. И всякое зло должно быть наказано – это мое твердое убеждение. А правовым методом или нет, это уже вопрос пятый…

Глава 7. Наша служба и опасна и трудна

Наверное, неслучайно такое болезненное чувство справедливости, воспитанное во мне с малолетства родителями, влекло меня на работу в милицию. Я полагал, что там работают только честные, справедливые, «правильные» люди. Это мнение во многом сложилось из прочитанных книг и просмотренных фильмов о сотрудниках правоохранительных органов советского времени. Как же я ошибался! В милиции, как и в любом другом месте, есть плохие люди, есть хорошие. Есть «ни рыба, ни мясо», есть, наконец, и откровенные «бяки», как говорил мой маленький сын, когда ему исполнилось около двух лет. Однако в те времена идеализм еще являлся весьма распространенным явлением, а фильм «Золотая мина» с очень хорошими, известными актерами, окончательно убедил меня в правильности выбора. Можно прямо сказать, что именно этот фильм перевернул всю мою дальнейшую жизнь. Как красиво сотрудник уголовного розыска (актер Янковский) в кафе на берегу Черного моря, да еще под хорошую музыку, брал преступника (артист Даль). Тогда мы жили еще в Иванове, у моих родителей.

На другой день после просмотра этого фильма, я пришел к начальнику милиции Фрунзенского отдела областного центра Михаилу Николаевичу Солдатенкову проситься на работу в уголовный розыск. Он внимательно выслушал мои мотивы, мол, стремлюсь к справедливости и верховенству закона, а когда я замолчал, назначил месячную стажировку под руководством опытных оперативников. Видимо хотел, чтобы его матерые сотрудники пригляделись ко мне, проверили в деле. Пришлось даже отпуск взять в конструкторском бюро, для ее прохождения … Месяц пролетел, я неоднократно участвовал в ночных засадах, а места свободного так и не образовалось. По крайней мере, мне так сказали. И я ждал…

Потом, когда жили в Кинешме, проработав девять месяцев на 2-й фабрике, опять пошел – к начальнику милиции на прием, но теперь уже кинешемской. А в кабинете сидит… тот же Солдатенков! Что скажешь: судьба! Он меня узнал, объяснил, что его перевели на службу в этот прекрасный город на Волге. Мое упрямство и настойчивость в стремлении работать в уголовном розыске не оставили его равнодушным. И вот 22 апреля 1980 года приказом начальника ГОВД я стал сотрудником легендарного УГРО. Как сказал Остап Бендер в фильме «Золотой теленок»: «сбылась мечта идиота». Кабинет, куда меня определили, предназначен для четверых, как чуть позже стали их называть – оперуполномоченных. Старшим являлся Миша Мухин, крутой такой опер о которых говорят, что ему «сам черт не брат». Обслуживали мы рабочие районы – второй, первой фабрик и «Красной Ветки». Криминальная обстановка в них довольно сложная, к тому же милицию, по устоявшейся традиции, – здесь не очень уважали; помогать обычно никто не хотел. А нетрезвые мужики в микрорайонах этих фабрик легко могли побить и самих милиционеров, даже одетых в служебную форму…

…О правильности решения идти работать в уголовный розыск, даже тщательно взвесив все аргументы я, сидя в следственном изоляторе, сделать однозначный вывод так и не смог. Во-первых, из обыкновенного скромного парня из рабочей семьи, который мог иногда прихвастнуть, получился довольно самоуверенный, если не сказать, наглый оперативник. Во-вторых, я узнал о жизни такое, что никогда бы не хотел знать. В-третьих, общаться приходилось с людьми, которых по сути-то лучше обходить стороной, включая и некоторых новых коллег. В-четвертых, именно здесь я приучился употреблять алкоголь. В-пятых, такого разочарования в органах власти, конкретно милиции, правда, после увольнения из ее рядов испытать я не пожелал бы никому. А положительным во всем этом являлась реально интересная работа и возможность с помощью Закона бороться со злом, ощущая за спиной поддержку и мощь государства. Впрочем, в моих понятиях зла, о причинах его вездесущности, а также в методах борьбы с ним, у меня произошли большие изменения. Глубокие и неторопливые размышления на эту тему, чтение соответствующей литературы, жизненный опыт приводят, как правило, к выводам далеким от очевидности. В жизни все гораздо сложнее и запутаннее, чем мы привыкли думать и идеализировать…