Маятник Судьбы

Однажды я стоял на автобусной остановке «Фабрика №1». На улице летняя, не слишком жаркая, погода. Я наслаждался обдувающим теплым ветерком и никого не трогал, в смысле не задевал… Подошел довольно высокий мужчина – средних лет, внешне достаточно крепкий. Он поставил сумку в стороне от себя и тоже спокойно стоял и никого не трогал. Два взрослых мужчины стоят рядом и ведут себя совсем не агрессивно. Но на подошедшем незнакомце брючки, один в один идентичны краденым, согласно их описанию потерпевшим! Да и сумку, как правило, ставят в стороне от себя не простые люди, а те, кто рассчитывает сказать в случае чего: «А это не моя кошелка». «Может это и не вор, но проверить надо,– подумал я, – тем более что в свежих уголовных делах появились отпечатки пальцев. Потерял осторожность преступничек от безнаказанности».

Вдали уже виднелся автобус, а план задержания подозреваемого в кражах никак не складывался. Имелось обоснованное сомнение в том, что смогу его привести в отдел милиции без драки в людном месте. А нарушать общественный порядок мне совсем не хотелось. Вдруг я увидел, как автобус перед остановкой обогнал знакомый мне «горбатый» Запорожец. На таком ездил Миша Мухин, который успел к этому времени перейти на службу из розыска в приемник – распределитель. Остановил его взмахом руки, успев только крикнуть:

–Помоги!

Подошел автобус, незнакомец взял сумку и пытался сесть в него. Я подскочил сзади и тихо произнес:

–Гражданин, пройдемте с нами.

Он сразу все понял. Бросив сумку на землю, подбежал к ближайшему забору частного дома и быстро перемахнул его. Я рванул следом, а Мухин – наперерез, в улицу. Но как я ни старался, дистанция между нами с каждым перепрыгнутым забором не сокращалась. Наконец незнакомец перемахнул через последний штакетник и оказался… прямо в Мишкиных объятьях. Я подлетел на помощь и пытался взять беглеца за руку, но тот отшвырнул меня, словно мячик. Возня продолжалась минут двадцать. Собрались зеваки из соседних домов. Подозреваемый в кражах здоровяк решил сыграть роль потерпевшего и закричал:

–На меня напали, помогите!

Пришлось и мне жути нагнать. Я твердо сказал:

– Мы из милиции, и задерживаем вора и убийцу.

Кто ж убийцу выручать то будет? Ложь во спасение! Зеваки разошлись, потеряв интерес к происходящему, а ведь могли и отбить «пленника». Мы кое – как дотащили беглеца до автомобиля, затолкали его на заднее сиденье маленькой машины и привезли в отдел. Да и сумку с остановки подобрать, не забыли. В ней оказался газовый баллон, который он хотел заправить пропаном: его баллон, не краденый. Казалось бы, зачем страховаться? Но привычка – вторая натура…

В дежурной части я снял с подозреваемого отпечатки пальцев, отнес их экспертам, а сам, уже в своем кабинете, попытался «расколоть» его. Своими вполне законными методами. Он, обосновано полагая, что отпечатки пальцев его изобличат, решил признаться в нескольких квартирных кражах. Но – не во всех, только в тех, где, по его мнению, он мог наследить. Взяв письменное объяснение, я передал квартирного вора следователю для официального допроса, а сам побежал к экспертам. Те прямо осчастливили меня, сказав, что даже по предварительным данным, пальцы принадлежали задержанному гражданину на шести нераскрытых кражах. Самое смешное, что это совсем не те преступления, в которых домушник успел признаться. В общем, он забрал в места лишения свободы все свое, что совершил в нашем городе. Попутно раскрыли ряд преступлений в соседнем Заволжске.

…И посыпались награды, и отличия… Капитана милиции я получил досрочно, месяцев за десять до необходимой выслуги. Денежной премией отметили в родном отделе – и меня, и Мухина. Потом вызвали в областное УВД за «особой» наградой. На крупном совещании оперативного состава генерал Романов, он тогда возглавлял УВД, сначала словесно похвалил, а после «бурных аплодисментов» подарил мне электрогитару. Однако при этом задал вопрос:

–Играть-то умеешь?

Я бойко ответил:

–Научусь, товарищ генерал!

В тот раз слово свое я так и не сдержал, хотя и самоучитель для игры на гитаре купил, и времени не жалел на обучение. Но, как говорил отец, мне «медведь на ухо наступил». Видимо при рождении, я этого не помню… Ну не оказалось у меня музыкального слуха. Совсем никакого, даже для игры на барабане…

… «Зато довольно быстро научился защищаться в суде, с участием присяжных заседателей. Особый слух для этого был не нужен», – подумал я. При этом невольно улыбнулся, пытаясь заснуть на деревянной «шконке». В холодном карцере это получалось не всегда быстро. Очень известный в Иванове адвокат Лариса Трофимова однажды, подойдя к моей «клетке», сделала комплимент, что такой квалифицированной защиты подсудимого она ни разу не встречала. Подобная оценка дорогого стоит: обычно адвокаты ревниво относятся к своей репутации и не хвалят никого в этой сфере, а о себе «скромно умалчивают». Вот я и задумался в своей карцерной клетке, а не дает ли Господь каждому тот талант, который ему необходим в реальной жизни…

Мое руководство в лице Б.К. Гладышева и В.А. Бурлакова полагало, что поскольку в районе второй фабрики преступность значительно искоренена, мое присутствие там теперь не обязательно. «Отцы-командиры» решили перевести меня на более ответственный и тяжелый участок работы – в микрорайон «Центр». По их словам, я как опытный оперативник просто обязан улучшить показатели раскрываемости неочевидных правонарушений. Произошло это в 1983 году. Я не очень-то и сопротивлялся их решению. Во-первых, хотелось реально попробовать свои силы в условиях города, район второй фабрики, как ни крути, подобен деревне, во-вторых, понимал, что мой отказ все равно не будет принят. За меня уже все решили.

Огромный неблагополучный район «Центр», помимо непосредственно центра города, включал в себя и большой прилегающий участок. Это и обширный район «ДХЗ», и совсем не малый микрорайон завода «Электроконтакт». В общем, чтобы изучить весь криминальный и около криминальный контингент, влияющий на показатели борьбы с преступностью, надо работать и работать. К тому же имидж «хорошего сыщика» ко многому обязывал. Обо мне время от времени в положительном плане упоминали в областных и местных газетах.

…Невольно улыбнулся, размышляя о былой славе… Нынешняя «слава», стараниями областных СМИ, установилась явно отрицательная. Не зря говорят, что журналисты и представительницы самой древней профессии во многом схожи. Хотя бы один из таких писак пришел, выслушал другую сторону, то есть меня и моих друзей, прежде чем публиковать откровенные гадости со слов милицейских начальников. Но – куда там! … Им нужна сенсация – бывший начальник уголовного розыска и вдруг в тюрьме. Одна кинешемская журналистка Жанна Юрская после нашего освобождения нашла в себе силы извиниться и написать опровержение своим предыдущим статьям. Правда, после того, как я пригласил ее на чашечку кофе и предъявил оправдательный приговор. А писали-то очень и очень многие, очерняли силой пера и слова. Впрочем за окном уже стемнело. Пора приступить к вечерним молитвам и постараться простить всех «очернителей»…

…Однажды, весной 1983 года, поздно вечером три молоденьких продавщицы магазина № 45, находящегося рядом с отделом милиции, какой – то отрезок пути домой решили пройти пешком – немного развеяться и поболтать. Жили они все в районе АЗЛК и шли по улице Правды, довольно широкой и хорошо освещенной уличными фонарями. За разговором не обращали внимания на шум двигателей проезжающих в обоих направлениях машин… А сзади на большой довольно скорости мчался «Москвич – 412». Водителя что-то отвлекло и он зацепил одну из девушек, проволок ее по дороге около восьмидесяти метров. Видя в зеркала заднего обзора неподвижное девичье тело, скрылся с места преступления. Потерпевшая умерла до приезда «Скорой помощи». Как обычно бывает в подобных случаях, две свидетельницы подруги погибшей, номера машины не заметили, как и марку; запомнили лишь цвет кузова – серый. Вокруг криминального события возник вполне закономерный информационный шум – и в местных СМИ, и среди жителей города.

Раскрытие данного дела взяли на контроль и в Ивановском УВД, и в кинешемском горкоме партии. Меня вызвал к себе в кабинет заместитель начальника городского отдела по оперативной работе Василий Андреевич Бурлаков. В молодости он сам являлся оперативником и, как говорили коллеги, очень и очень хорошим. Довольно длительное время исполнял обязанности начальника уголовного розыска, знал все, что можно только знать о борьбе с преступностью. Он никогда не повышал голоса на подчиненных, скорее наоборот: когда ему что – то не нравилось, то говорил все тише и тише, иногда переходя на почти шепот. В отделе все знали, если Бурлаков начал говорить на тон ниже, то лучше не спорить и постараться уйти «с глаз долой». Однако этого руководителя все подчиненные без исключения сильно уважали, и следует отметить, вполне заслужено.

Мне он предложил возглавить группу по раскрытию резонансного преступления. А я-то совсем недавно перешел на новый участок «Центр», там много «своих» нераскрытых дел; надо приобретать агентуру, изучать район, людей, проживающих в нем. Своими колебаниями я довольно темпераментно поделился с уважаемым начальником. Он, заметно снизив громкость своего голоса, сказал мне:

– Ты, наверное, меня не понял. Это не просьба, а приказ. Возьми себе в группу столько сотрудников, сколько считаешь нужным. И кого считаешь нужным, но преступника найди!

Снова пытаюсь озвучить аргументы для отказа, мол, улица Правды не мой участок, там свои оперативники отвечают за обстановку. Однако в этот раз почти шепотом заместитель начальника милиции произнес:

– Через час доложишь мне, кто тебе нужен в группу. Придешь с предварительным планом по раскрытию данного дела. Все, можешь идти.

Я не самоубийца, чтобы продолжать спорить, тем более, как я уже знал, никто и никогда не заходил настолько далеко в беседе с Василием Андреевичем. Никто даже представить не мог, что в подобном случае может произойти. Подумав, набросал на бумаге план раскрытия уголовного дела, выбрал себе в помощь трех оперативников с разных участков и трех участковых инспекторов. После этого сразу же явился к Бурлакову. Он всех указанных мной сотрудников пригласил к себе в кабинет. Объяснил им, что они поступают в мое полное распоряжение на время работы по данному уголовному делу. Не могу сказать, что ребята пришли в восторг от услышанного, но возражать никто не осмелился…

И началась упорная деятельность теперь уже моей оперативной группы – опросили жителей, проживающих в районе улицы Правды, делая упор на молодежь, которая могла здесь гулять вечером. Результат нулевой. По всем автосервисам оперативники провели тщательные проверки – в плане возможного устранения повреждений на машине, которая нас интересовала. Ремонтники знали про происшествие, о котором говорили за каждым углом, и с радостью бы нам помогли, да нечем. Я без особой надежды на успех, дал объявление в местные газеты с просьбой к возможным свидетелям поделиться любой имеющей отношение к делу информацией. И это неожиданно сработало… Чета Петровых в день, когда произошло ДТП, шла из гаражного кооператива, расположенного рядом с заводом «Автоагрегат», мирно беседуя между собой. Вдруг на дороге впереди себя заметили машину марки «Москвич 412» серого цвета, направлявшуюся, очевидно, в тот же кооператив. При их приближении автомобиль остановился, из салона выскочили мужчина и женщина, которые своими телами явно старались закрыть регистрационные номера…

Это уже ниточка, канат, стопроцентная зацепка. Нашли план гаражного кооператива с отметкой полных данных всех владельцев индивидуальных боксов – всего их оказалось сто девяносто девять. Распределил моих временных подчиненных, для проверки и осмотра каждого. В одном из них должен стоять слегка побитый автомобиль серого цвета. Немало любопытного обнаруживали порой оперативники при осмотре гаражей. К примеру, пришел сотрудник уголовного розыска в бокс, а там целая гора запчастей к автомашине «Москвич». Начинал разбираться, и выявлялось еще одно латентное преступление – хищение с завода «Автоагрегат». Однако главная задача другая, поэтому воришкам… предлагалось помогать в розыске нужного нам седана. В противном случае – им придется отвечать в соответствии с Законом. Забегая вперед, отмечу, что иногда при таких «внеплановых» вербовках агенты оказывались настолько полезными, что сотрудничество с ними продолжалось потом не один год. Искали злополучный «Москвич» без выходных, даже майские праздники у нас оказались заняты поисками.

Наконец, осталось непроверенными всего около десятка гаражей и из владельцев. Именно в этот момент в помощь по раскрытию преступления из уголовного розыска областного УВД приехала группа оперативников во главе с Валерием Пироговым. Он и раньше бывал в Кинешме, помогал в работе, и мы хорошо знакомы. И вскоре не проверенным остались всего один бокс и его владелец, которого никак мы не могли найти. По изначальному списку его разработку я поручал Николаю Рогозину, оперуполномоченному кинешемского розыска. Однако все члены оперативной группы, включая и Николая, убеждали меня прекратить проверку данной версии, как неверной, и искать в другом месте. Мол, не может быть, чтобы в последнем по списку гараже оказалось то, что мы так долго искали. По теории вероятности процент нулевой.

Я же «уперся как бык»:

– Нет, будем использовать даже последний шанс.

А Рогозину безапелляционно приказал:

–Хоть спи возле его квартиры, но найди, доставь ко мне этого гражданина, осмотри его машину на предмет повреждений.

Наконец, мой временно подчиненный позвонил:

–Нашел, это главный механик молокозавода, он уже признался в том, что совершил наезд на улице Правды. Машина имеет характерные повреждения и следы красной жидкости, похожие на кровь, на бампере.

Вот он момент истины, ради которого больше двух недель мы с утра до вечера упорно трудились!

Когда преступника привезли в отдел, представители областного УВД буквально вырвали его из рук Николая и стали допрашивать сами. Следует отметить, что это обычная методика их «помощи», чтобы потом доложить руководству: «Это мы его «раскололи», мы главные в раскрытии резонансного преступления». В машине в тот злополучный вечер ехала вся семья: за рулем – хозяин, рядом – жена, сзади – дочь-подросток по имени Лена. Когда произошло дорожно транспортное происшествие со смертельным исходом, девочка сильно переживала случившееся. В школе, дети говорили об этом событии, возмущались тем фактом, что виновники скрылись с места ДТП и не оказали первой помощи пострадавшей. Лена просила отца пойти в милицию и во всем признаться. А тот все никак не решался, понимал, что впереди тюрьма и приличный срок. Но от судьбы не уйдешь…

Из УВД пришел приказ о поощрении нескольких сотрудников за раскрытие неочевидного правонарушения. Надо ли говорить, что «в первых строках» красовались фамилии четверых «помощников» из областного УВД, а уже в конце списка – я и Рогозин Николай? И все! Больше никого в этом списке… Правда возмущенное такой несправедливостью руководство нашего отдела издало свой приказ, в котором и поощрили денежными премиями всех членов моей опергруппы.

… Снова невольно улыбнулся в душе, подумав: « А в уголовном деле, по которому я так «весело провожу время» в подвале изолятора, на первое место претендовать никто не будет, его явно приготовили персонально для меня»… Загремели запоры – сотрудники СИЗО приглашают на часовую прогулку. В моем случае это одно из немногих удовольствий – подышать свежим воздухом, полюбоваться небом через решетку, немного потренироваться, если будут силы. Или просто походить неспешно по кругу, поразмышлять о несправедливостях и превратностях судьбы…

Довольно часто приходилось работать по убийствам, и редко они оставались нераскрытыми, как будто кто-то свыше направлял поиск преступника в нужном направлении. Может душа убиенного жаждала мести? Или Сам Господь нашими руками хотел наказать душегубов? За шесть лет, в течение которых я находился «у руля» в розыске, «темным» осталось одно такое преступление. Для нашего волжского города это весьма неплохой показатель. Об этом сложном деле расскажу несколько позже, оно в какой – то степени связано с моим будущим переходом из уголовного розыска в ОБХСС. Кстати, для сравнения – мой преемник в первый год работы в данной должности допустил три нераскрытых убийства…

Следующий памятный случай произошел в 1983 году, я, тогда – старший оперуполномоченный по району «Центр», находился на суточном дежурстве при дежурной части. Меня ответственный по отделу направил проверить какой-то телефонный вызов из района «Электроконтакта»,– совершенно обычный, даже не помню, по какому поводу. Но когда наш милицейский Уазик проезжал мимо проходной завода, возвращаясь в отдел, незнакомый мужчина махнул рукой, пытаясь нас остановить. Проходная освещалась достаточно хорошо, и не заметить человека даже ночью невозможно. Выглядел он вполне прилично, одет по погоде – в плащ, не застегнутый на пуговицы, а под ним виднелся костюм и галстук. Времени на часах около одиннадцати вечера. На улице «золотая осень» и в это время уже прохладно.

Просьбу незнакомца мы выполнили, притормозили, и я спросил:

–Что вы хотите от нас?

Он вежливо ответил:

–Я инженер, приехал на завод «Электроконтакт» в командировку и вот не знаю, как проехать к гостинице, название которой к тому же забыл.

– Вы помните,– где она находится? – попытался я уточнить.

Командировочный слегка задумался и ответил:

– Да на берегу Волги.

– Так, наверное, это «Центральная». Мы едем в отдел и можем вас подвезти. – Предложил я, улыбнувшись незнакомцу.

Мужчина сел в машину, при этом нас сразу окутал аромат хорошего алкоголя. Однако ощутив нашу реакцию, тот стал оправдываться:

–Да мы с главным инженером после работы выпили немного хорошего коньяка у него в кабинете.

Через пятнадцать минут милицейский Уазик подъехал прямо к гостинице «Центральная». Инженер, сказав дежурное «спасибо» вышел. Сразу видимо не сориентировался, что это вовсе не та гостиница. А мы довольные тем, что помогли человеку с чувством выполненного долга направились в центральный отдел милиции.

А прямо у входа стояли два молодых дагестанца и о чем-то темпераментно разговаривали между собой. Я им сказал:

– Гости с Кавказа городской отдел – не то место, где можно стоять и ругаться. Найдите для выяснения отношений другое место.

Видя перед собой капитана милиции, они извинились и ушли как раз в сторону гостиницы «Центральной». Я доложил дежурному офицеру о результате своей поездки и ушел в свой рабочий кабинет. Пока заявок не поступило, дремал прямо на стульях, соорудив из них что-то наподобие кровати, окутавшись милицейской шинелью.

Разбудил звонок по телефону:

–Срочно на выезд. Труп.

Дежурные в подобных ситуациях всегда лаконичны – ни слова лишнего, кратко и, по сути.

Ехать пришлось совсем недалеко. Возле гостиницы «Центральная» лежал незнакомый мужчина, лет сорока – сорока пяти, без каких либо признаков жизни. На теле виднелись несколько ран от ножа, следы крови. Времени около двух ночи, но все же я попросил дежурного прислать оперативную группу в полном составе. Машина уехала, я остался один на один с трупом. Чтобы не тратить времени зря, обыскал все его карманы в надежде найти документы, однако они оказались абсолютно пусты. Приглядевшись более внимательно к лицу, узнал инженера, которому мы «помогли», подвезли до ненужной гостиницы. Брюки у него оказались полуспущены, задняя часть тела оголена, и у меня появилось соответствующее предположение о причине его убийства. Мерзкое предположение, но в дальнейшем оно оказалось верным…

Оперативно – следственная группа вскоре приехала. В нее входил даже прокурор города Мерзолин, который, кстати, никогда не скрывал своей неприязни к милиции. Кроме главного представителя надзорного органа – дежурный следователь прокуратуры Николай Горшков, заместитель начальника кинешемской милиции Бурлаков и оперативник Игорь Веселов. С последним мы вместе «обслуживали данный участок». Игорь гораздо опытнее меня, так как работал дольше и в уголовном розыске, и в группе микрорайона «Центр». В то время на центральном рынке становилось все больше «лиц кавказской национальности», и мы полагали, что подобные преступления совершались именно ими. Сейчас, когда у меня немало друзей – выходцев с Кавказа, я о них так плохо уже не думаю. Просто по традиции первыми иммигрируют из своих республик далеко не лучшие представители своего народа.

Между тем недалеко от трупа образовалось стихийное межведомственное совещание. Игорь Веселов высказал предположение:

–Я знаю квартиру неподалеку, в ней живут дагестанцы. Может они имеют отношение к убийству?

Поскольку других мыслей и версий пока не образовалось, вся оперативная группа пешком направилась по указанному адресу. Входная дверь оказалась не заперта, на полу спали четыре человека с характерным «кавказским загаром» и двое таких же почивали на кроватях. А рядом на стульях висели их пиджаки и куртки. Я подумал, что недавно приехавшим гостям быстрее всего уступили лучшие спальные места и на глазах прокурора залез в карман курточки, висевшей рядом с одной из кроватей. Достал… паспорт потерпевшего со следами крови! Передал его Бурлакову, а сам подошел к другой кровати и стал проверять карманы одежды. Кто – то из тех, кто спал на полу, проснулся и молча глядел на нас. Бурлаков ему сделал знак рукой, чтобы молчал и не дергался. А те, кто лежал на кроватях никак не реагировали на наши действия. Мирно и безмятежно спали. Между тем из куртки, которую я снял со стула, выпал нож типа финки и воткнулся лезвием в деревянный пол, издав при этом характерный звук. Его обладатель моментально проснулся. Прямо с кровати он попытался схватить финку первым, но я его опередил. Нож передал Василию Андреевичу, а сам выхватил пистолет Макарова, передернул затвор и направил в голову предполагаемого убийцы со словами:

–Дернешься, убью!

Под дулом пистолета обоим дагестанцам надели наручники, причем руки сзади, и повели их к милицейской машине, которая подъехала, следом за нами. Гостей с Кавказа я, кстати, тоже узнал – те самые, которые спорили возле отдела милиции. Однако немало произошло совпадений, причем в один вечер, приведших к трагедии… Командировочный оказался временно прописанным в гостинице «Кинешма», расположенной прямо напротив здания милиции. Если бы мы привезли его к нужному месту, он бы остался жив, впрочем, могли и вообще не подвозить от проходной завода – милицейская машина не такси… Не прогони я тогда дагестанцев от отдела, возможно убийства бы также не случилось.

Меры предосторожности при задержании хозяина ножа оказались не напрасными: тот, как потом выяснилось, мастер спорта СССР по борьбе, а второй оказался – тоже мастером спорта, правда, по боксу. Когда приехали в отдел милиции, и я подводил борца к камере, то оружие продолжал держать в руке. Задержанный кавказец попросил снять наручники. Его требования, кстати сказать, вполне правомерны. Но при этом он угрожал разорвать «браслеты», если не выполню его просьбу. Мне же хотелось доказать, что это невозможно. Я ошибся: дагестанец разорвал-таки наручники, как веревку – они лопнули в соединении. Но пистолет, направленный в его голову, мгновенно охолодил строптивого борца, и он так и вошел в камеру с остатками наручников на руках. Да, иногда встречаются силачи…

Допрашивать убийц простым операм не позволили, этим в кабинете начальника розыска, занимались наши руководители Бурлаков и Гладышев. Боксер быстро признал вину и рассказал, что его друг хотел изнасиловать убитого, но тот сильно сопротивлялся. Тогда мастер спорта по борьбе в гневе его зарезал. Между тем сам извращенец не только не хотел признаться в убийстве, но и грубо оскорблял обоих наших уважаемых начальников. А они к этому, естественно, не привыкли. Бурлаков нашел меня в отделе, рассказал, что происходит за закрытыми дверями и… попросил, как он сам выразился, «немного проучить любителя мужского тела». Василий Андреевич знал о моей хорошей физической форме, знал и о моих принципах не применять рукоприкладство на допросах. И все же обратился именно ко мне… Что делать? Немного поборовшись со своими принципами в душе, я согласился. Однако выдвинул логичное требование – обеспечить отдельный кабинет и никаких свидетелей. Таким образом, впервые, хотя и временно, я стал хозяином апартаментов начальника уголовного розыска.

Конвой привел ко мне борца, но в комнате я конвоирам остаться не разрешил. На предполагаемом преступнике красовались новые наручники. Правда, руки закованы спереди, и он спокойно сидел на стуле, напротив меня. Я демонстративно запер кабинет и сказал, что буду учить его хорошим манерам. При этом попросил встать. Он выполнил требование, но легко отбил руками серию моих довольно резких ударов в область живота. При этом борец умудрился схватить меня за брючный ремень и приподнять над полом. А во мне весу тогда было не меньше девяноста пяти килограмм…