Позиция превосходства

–Эй, малой, язык прикуси, молоко на губах ещё не обсохло – выкрикнул, пытаясь связать слово, парень с самыми трезвыми на вид глазами из всей его шайки.

–Мне абсолютно плевать на ваш вкус в одежде, мой наряд меня вполне устраивает – выплюнул я, одному из тех парней под ноги, от чего его ноздри чуть ли не разорвались от гнева.

–Я слов на ветер не пускаю – прошипел их главарь по всей видимости, схватив меня за шею, сдавливая кадык – вот только твой паршивый язык мне не зачем, а вот твои длинные пальцы для игры на пианино, меня вполне устраивают.

–Впервые слышу о том, что у меня пианистические пальцы, раз ты так говоришь, то мне стоит попробовать себя в этом деле – холодно, парирую я, замечая в своём голосе стойкость и величие, которое совсем не состыковывается с моим внешним видом.

–Ты опоздал, малой, твои пальцы, больше никогда не смогут коснуться клавиш или помочь тебе ухватить то, что тебе так дорого – пугающе, чеканит он, его голос нетрезв, но намерения трезвы, как стёклышко.

Остальные два парня, схватили меня под руки, и поставили меня на колени, тем самым не давая двинуться. Мои руки выхватил тот, кто обсыпал меня угрозами и положил их на асфальт.

–Мы здесь одни понимаешь? – пролепетал он, наслаждаясь своей надменностью – если ты станешь кричать, то сюда никто не придёт – я только хотел поинтересоваться, как тот продолжил – этот район кишит преступностью и ни одна душа не станет рисковать собой, ради тебя, каждый будет спасать свои шкуры и проходить мимо, выслушивая твои вопли – усмехается он, высовывая из кармана молоток.

–Ты всегда его с собой носишь или это только для меня? – усмехаюсь я, пока внутри меня жар сменяется холодом, а боль в коленях заполоняет все мысли.

–Считай, что ты попал под горячую руку, сопляк – размахиваясь, он ударяет молотком по моей правой тыльной стороне ладони правой руки – не сдерживайся – шепчет он – кричи – предлагает, замахиваясь второй раз, чтобы ударить меня по второй руке и делает это не промахиваясь, даже находясь в алкогольном опьянении, хотя на тот момент я не был уверен, что это был алкоголь, скорее всего эта шайка накурилась или частенько находится под чем-то – ну же, кричи, малой – тряся меня за плечи, взревел он – не молчи – в его глаза затерялся фокус, он смотрел куда угодно, но не в мою сторону, что и подтвердило мои догадки…он под чем-то.

–И не подумаю – усмехнулся я, охрипшим голосом.

–Ты, кто такой мелкий, что ты такое? Почему ты не вопишь от боли, или ты сумасшедший? – его зрачки увеличились до размера блюдца, а руки начали дрожать, как в приступе эпилепсии – Эрик, у тебя ещё остался порошок? – харкая мне под ноги, спросил тот – не молчи! – заорал он, как умалишённый, видимо на отходняках, требуя новую дозу – говори! – крикнул он, писклявым голосом.

–Закладка на другой улице, Том – пытаясь связать хоть слово, всё же ответил второй.

–Так чего мы ждём, погнали! – его зашатало то ли от потери равновесия, то ли от передозировки адреналина в крови, то ли от дезориентации в пространстве.

Третий парень увязался за ними позже, потому что ему пришлось хуже всех, видимо его состояние намного плачевнее, а доза сильнее, его шаги и полопавшиеся сосуды в глазах говорили сами за себя. Мои руки дрожали, заслонив собой всю боль в конечностях снизу. Моё тело прекратило держаться на плаву, и в тот момент, я перестал чувствовать себя живым. Мои ноги и руки отказали, хоть и продолжали дрожать, кровь продолжала растекаться подо мной, а в голове не осталось ни одной мысли, ни одного момента, который я бы хотел вспомнить перед смертью. Вся мои жизни не пролетела перед глазами, она угасла находясь внутри меня.

–Хватайте его! – крикнул чей-то голос, после чего я почувствовал прикосновения к своей спине и то, как меня перекинули через плечо, занося в какой-то микро автобус – этот парень, должен жить – приказал кто-то и меня переложили на сидение автомобиля – его руки станут моим оружием, а ноги воплощением скорости – отчеканил тот мужчина, что приказал схватить меня – если он останется калекой или не придёт в себя, я спущу с вас шкуру, а его отправлю на съедение волкам – его голос разрезал всё пространство вокруг, создавая зловещую атмосферу, но я был вынужден предаться сну и ощутить хоть мгновение спокойствия.

Амалия

Спустя пару часов после заселения в заранее арендованную отцом квартиру, которая числиться на моём новом имени и фамилии без каких-либо лазеек к прошлому, я решила пойти туда, куда и намеревалась по прибытию в Мюнхен. Пока я разглядывала автостанции, на которых мы останавливались, чтобы убедиться в отсутствии слежки, мне на глаза попал ещё и спорт комплекс, который рекламировал хлипкий парнишка лет девяти, раздающий рекламные листовки по вагонам с названием заведения. Сменив одежду на спортивные штаны тёмно-синего цвета, вместо классической рубашки я выбрала облегающую футболку серого цвета, сочитающуюся по цвету с кроссовками. Полумрак проникал в окна небольшой квартиры из-за занавешенных штор и окутывал каждый угол этого помещения. Вечернее время суток обычно не славиться своей лучистостью, но здесь уж слишком темно, словно вокруг этого обитель установлены ограничители солнечного света и даже лунного свечения вопреки всем законам физики. Выходя из моего на сей момент места жительства внутри меня проснулось дежавю, будто то, что происходит сейчас уже было и ни раз… Когда-то я выходила из квартиры, в которой жила с женщиной, которая меня родила и постоянно исчезающим из виду отцом. Вот только… В этот раз я одна. Здесь нет, ни отца, ни её… При этом я не чувствую одиночества или апатии. Смерть женщины окутавшей всё вокруг своей красой и элегантностью, была для меня опустошением, но не тем, от какого хочется выть на луну и молить об исцелении души, с молитвами о реинкарнации и прошениях о сне с её же участием. Это опустошение произвело на меня целиком противоположные ощущения. Мне хотелось и хочется порхать по сей день. Я освободилась от постоянных споров внутри себя. Мне больше не приходится разрываться между выбором она или я? Мне всегда казалось, что мать – это убежище, в котором тебя никто не тронет и не посмеет обидеть. Я думала, что она станет моим дополнением, моим крепким плечом, на которое я смогу положиться в самый тёмный час, но как оказалось, ни плечом, ни убежищем, ни матерью она для меня не стала… Теперь, когда я могу входить в эту квартиру сама, зная, что больше не увижу чужой припадок от передоза и не услышу звериные вопли от желания дозы. А от отца…А что отец? Я практически всю жизнь не видела и не слышала его. Да, он не обделил меня и свою жену деньгами и грязной властью, но он не стал мне отцом, как бы иронично это не звучало. Он действительно, поступал, как мужчина, когда отравлял жизни тем, кто неподобающе ко мне относился, но кроме, как таких моментов, он больше никогда не оставался со мной наедине и не интересовался моей жизнью. Жалею ли я? Нисколько. Мне абсолютно равнодушно всё, что было до, отныне, я вольна вершить собственное правосудие и начну я с изучения этих типов, которые держали меня взаперти и довольствовались своим положением, которое продлилось весьма недолго. Благодаря тому, что я всё ещё прирождённая Верховцева, передо мной откроются все двери, и плевать куда. Главное, чтобы я попала в место, где раскрою все карты. Мой отец постоянно ввязывался в передряги и совершал немыслимые вещи, однако, что он мог натворить, что его ищет весь штаб ФСБ. Что такого феноменального успело случиться за то время, пока я проживала свой конфетно-букетный период с целью поступить в Академию искусств и филфак одновременно, но потерпела временный крах. Если уж сам Арсений Верховцев скрывает от меня свои тёмные дела, то походу мне не стоило бы интересоваться истоком данной проблемы, которая сулит мне лишением жизни, да ещё и удовлетворением того психа, готового сделать всё, лишь бы увидеть мои страдания. Псих? Действительно. Тот мужчина псих, но не один из тех, кто просто упивается чужой болью или страхом. Он тот, кто является этим страхом и болью. Он воплощение самого порока, он сущее зло, в нём нет ни капли созидания, он болен на голову и не излечим, в его глазах нет цветовой палитры, они чёрные, чёрные, как дыра, как пропасть в никуда. Он опасен и смертоносен, при этом до безумия красив. Его зависимость от чужих молитв о пощаде и полном отчуждении от человеческого желания жить вгоняет в вихрь черноты и непрекращающейся ночи, он поглощает весь свет, трансформируя его в свою темноту, которой питается, живёт и дышит. Он словно лишился рассудка, как только появился на свет. Обычно горят, что монстрами не рождаются, но по его глазам, походке, поступкам, словам, можно с точностью утвердить, что он был рождён таким. Таким пустым и безжизненным, не воспринимающим ничего вокруг, а лишь уверенным в том, что вокруг нет ничего и никого. Хотя, о чём это я? Мы с ним чем-то похожи, но не равны. Мы разные, тем ни менее оба вовлечены в собственные кошмары и прошлое, не желая от него избавляться, нам свойственно держать всё в себе, и не трахать мозги посторонним людям выплёскивая наболевшее. То, что болело раньше, не зажило, не ушло и не забылось. Оно осталось там, где и пронзило, когда-то. Но....Оно дало понять, что то, что причиняет неудобства и дискомфорт не всегда есть плохо. Наоборот, то что бьёт нас сильнее всего, по самому больному делает нас сильнее. Пока человек не упадёт, он не встанет, так и со шрамами из прошлого. Обернувшись, чтобы напоследок перед выходом из небольшой, но просторной квартиры осмотреть хаос, который я посеяла за период своего недолгого пребывания, я ухватилась за ручку двери и приоткрыла её, оглядываясь по сторонам, пока старушка из соседней квартиры, не заговорила со мной.

–Дочка, ты к кому? – эта настырная женщина чуть ли не вплотную подошла ко мне, чтобы заглянуть в щёлку неприкрытой двери – ой – пискнула она, когда я закрыла дверь прямо перед её носом.

–Вам не стоит заводить разговор с незнакомыми людьми, вдруг я окажусь мошенницей или чёрным риелтором? – на старческом лице отразилось непонимание и раздражение – для чего вы так по-хозяйски пытаетесь всмотреться в то, что зовётся личными границами и территорией – нетерпеливо, возразила я.

–Девочка, я здесь живу со времён СССР, а ты смеешь указывать мне, что делать? – её трясущаяся рука начала тыкать в меня – знаешь сколько я видела таких невоспитанный,как ты? – хмыкает она, вскидывая подбородок.

–Каких таких? – еле сдерживая себя, произнесла я, неужели я стану её разочарованием в нынешней молодёжи? Наверняка её внуки курят косяк и ходят на вписки в свободное от учёбы время, но для неё они всё ещё дети и всё ещё молоды, тем не менее, я ей никто, а значит делать выводы обо мне будет не лучшей идей исходящей из её иссохшего мозга.

–Невоспитанных и грубых – трясся передо мной указательным пальцем, цитирует она, от чего я невольно расплываюсь в улыбке.

–Бабуль, вам стоит вернуться домой и продолжить смотреть новости, а не лезть туда, куда вам не следует – рвано, выпалила я.

–Девочка, разве твои родители не учили тебя относится к старшим с уважением? – с вызовом в голосе, парирует она, пытаясь вызвать во мне волну сожаления и сигнал совести, которых у меня не бывало из покон веков.

–С чего вы взяли, что взрослые заслуживают уважения? И с чего это я должна относится к вам подобающе, когда вы прямо на моих глазах пытались внедриться на мою территорию, вы никогда не слышали о конфиденциальности? Будьте так любезны, не загораживайте мне дорогу. Если вам не чем заняться, что вы начали расхаживать в попытке попялится на чужую собственность, то покапайте на мозги, кому-нибудь другому – раздражённо, выпалила я.

–Взрослые – это те, кто прожил жизнь и сумеет помочь советом, когда это понадобится – выпучив свои карие глаза, чеканит она – я всю жизнь проработала бухгалтером на свиноферме и привозила самое свежее мясо своим внукам и их подрастающим детям, а ты смеешь перечить мне? Как тебе не стыдно! Дай номер своей матери – угрожающе, прыснула она, от чего на моём лице вырисовалась знакомая ухмылка, от которой женщина попятилась назад, но не прекратила настаивать.

–Хотите позвонить на тот свет? – оглядывая её с ног до головы, усмехнулась я – ну раз так, то вам не составит труда отойти в сторону, иначе лестница позади вас, станет вашей дорогой в мир иной, немного раньше чем рассчитывалось – выпалила я, замечая ужас в глазах.

–Нахалка! – крикнула она – не переживай, Господь всё видит, он воротит твои слова бумерангом и заставит твою мать стыдится от того, насколько у неё хамовитая дочь! – не думаю, что сейчас стоит размахиваться кулаками, либо пытаться довести старуху до инфаркта угрозами, но сдерживать себя, я не стану.

–Я вам сочувствую – тяжело вздыхая, выпалила я – а точнее тому, как жалко вы прожили свою жизнь – хмыкаю я – свиноферма? – я прыскаю в кулак от смеха – чем вы гордитесь? Тем, что нюхали навоз, пока моя мать, держала всех на поводке и довольствовалась своим величием и тем, что каждый был готов грызть землю по которой она ходила, и после этого вы открываете свой рот? Почему ваши ненаглядные дети не оплатили вам поход к стоматологу? Слушайте.... – постучав пальцами по перилам, протянула я – а может я сумею помочь вам с этим. Да, точно! У меня достаточно средств, чтобы оплатить вам импланты и покупку зубной пасты – только она открыла рот, как я продолжила – вы правы, мои родители не научили меня уважению и не давали мне уроки разговорной этики, при этом, я не нацелена заводить круг общения состоящий из работника свинофермы. И да, вы ни ту называете хамкой, лучше обернитесь и посмотрите в оконное стекло, там вы и увидите отражение хамства и неуважения. Наверняка вы заметили, что я не сильно общительная и милосердная, поэтому будьте добры не открывать рот в мою сторону, иначе я покажу вам то, чему меня учил мой великодушный отец, не работающий на свиноферме, а скорее заправляющий ею – саркастично, выпалила я, стоя спиной к старухе и махая ей на прощание не оборачиваясь.

Наконец-то избавившись от назойливого собеседника, я словила такси и поехала в пункт назначения, который заботит меня куда сильнее, чем проклятья старухи, которые она бросала мне на прощание. Всё, что мне сейчас необходимо, так это выплеснуть всю накопившуюся ярость внутри себя, чтобы ненароком не запятнать руки в чьей-то луже крови. Когда, я довольствовалась тем, что находилась под надзором отцовской охранной компании, мне не приходилось беспокоится о том, что я могла оставить за собой следы, но сейчас, я не хотела бы, заниматься грязной работой. Вынося чужие останки и замывать человеческую кровь, а уж тем более, искать незаметное место захоронения, не входит в мои планы на ближайшее время, а если тело найдут и начнут искать родню, выяснять последние часы жизни, историю звонков, свидетелей и так далее, мне не нужны лишние занозы в заднице. Меня волнует лишь полное уничтожение той зловещей ухмылки и удовольствия на лице психа, который к моему удивлению, медлителен…Посмотрим, кто первый разоблачит друг друга и познает крах.

Кристофер

Пока я здесь, дожидаюсь в переговорной штаба, человека, которого буду вынужден звать свёкром, моя смелая Принцесса, разгуливает на свободе и довольствуется временным выигрышем.

–Где ты был? – строгий голос, выводит меня из раздумий – где ты чёрт возьми был? Я тебя спрашиваю – столько вопросов за прошедшую минуту, я не слышал от него вовсе, что же его так взволновало?

–Вы позволили мне продолжать охоту на девушку, с которой я хочу расквитаться, поэтому я был увлечён её поисками – статично, произнёс я, заставляя человека передо мной дрожать от злости.

–Ты идиот, Кристоф! – взревел он, ударив по деревянному периллу одного из стульев – я действительно дал тебе возможность продолжать играть в ваши игры, но это не значит, что всё своё свободное время ты будешь проводить в поисках дочери Верховцева – на лице директора отразилось неодобрение – ты вообще в курсе, что этот чокнутый провернул? – он развёл руками в сторону.

–И что же? – равнодушно, спросил я, но внутри меня гремело всё, сердце бешено бьющееся о стенки груди, дыхание сбившееся с курса, но на лице ни единого намёка на бурю эмоций и любопытство.Меня волнует всё, что связано с фамилией Верховцева, без исключений – Верховцев был у нас под носом – повторил он, как в тумане – он выходил свою дочурку, поставил её на ноги и отправил за границу – выплюнул он, потирая виски – и теперь, те, кого он оставил на свободе и за кого когда-то в нём залог нацелены воплотить все приказы Арсения в жизнь, а главным его приказом был – Чтобы последнее, что мы видели в своей жизни, так это палачей, которых он нам организовал, и которых он на нас натравил – выругался директор.

–Вы настолько неуверены, в нашей службе безопасности, раз подозреваете, что нас всех могут приложить под плиты в сырую землю – холодно, парирую я – ни для кого не секрет, что Верховцев не последний человек в доле, но он всё ещё в бегах и он не сможет устроить открытую войну, поэтому мы в выигрышной ситуации, он может нападать лишь из тени, в то время, как нам подвластна и ночь и день, мыслите более глубоко, уважаемый – ухмыляюсь я, замечая гнев, который за пару секунд успевает окутать не только лицо директора, но и всю переговорную с ног до головы.

–Щенок, что ты себе позволяешь? – его шаги стали размеренными, а в глазах застыла животная ярость, которую боятся многие, но не я… – я даю тебе фору, чтобы ты сбежал, пока я не вырвал твои ноги, руки и язык прямо здесь и сейчас – угрожающе, парирует он, вызывая во мне табун мурашек – хм – хмыкает он, ухмыляясь – и вправду, что это я? – ударяя меня по плечу, выпаливает он – как я мог забыть, что ты грёбаный социопат – похлопывая меня по правой щеке, добавил он, но только теперь без капли позитива в голосе, на очередь смеха пришёл гнев и полное затмение всего живого, абсолютное безумие – раз тебя не напугать собственной смертью, то я волен заключить с тобой ещё одну сделку – хмыкает он, собрав руки в замок и разминая их до хруста в хрящах – давай, поступим так… – задумчиво, предлагает он – ты перестанешь злоупотреблять своей теневой властью, а я прекращу вспоминать о своей первоначальной цели – он делает небольшую паузу – убить её – шепчет он, но я слышу его и он это знаете, его губы произносят всё шёпотом, но глаза кричат.

–Я не думаю, что это будет уместно, раз уж я хочу доставить ей неприятности, то вам не зачем беспокоится о её местонахождении и благосостоянии – мой голос полон уверенности и непоколебимости, однако внутри взрастает непокорное ощущение тревоги и желания обезопасить Амалию от чужих глаз, которые я выкалю, как только замечу, что они направлены именно на неё.

–Тем не менее, ты всё ещё не нашёл её – хрипловато, подмечает директор – что, же это за девушка такая, что сам Верховцев держал её в тайне от общественности, в тайне от Государственных служб и даже своей свиты? – задавая вопрос самому себе, парирует он – ты уверен, что эта девица тебе по зубам?

–Вы же знаете, что меня не волнует ничего кроме чужого падения с высоты, на которую этот кто-то так долго взбирался – самодовольно, выпаливаю – я полностью безнадёжный романтик, директор – я одариваю его одной из своих лживых улыбок – мне достаточно того, что я сломаю её лебединые крылья, я сожгу её перья в костре её собственного угара в бездне. Я уничтожу то, что так дорого Верховцеву, он должен заплатить за то, что сотворил.

–Арсений, вскоре выплывет наружу, опасаясь за свою ненаглядную дочь, а сейчас меня интересует нашёл ли ты следы очередного безумства сотворённого человеком невидимкой?

–Вы недооцениваете, того, кто в силах скрываться от полиции годами напролёт, не высовываясь и не давая подсказок десятилетиями, тот кто ходит на свободе и всё ещё имеет возможность вершить своё правосудие – усмехаюсь я – конечно, я ничего не нашёл. Верховцев лучший в своём деле, ни одна соринка не прокатится по полу пока он жив и желает быть незамеченным

–Как этот сумасшедший тип сумел попасть на охраняемую нами территорию? – взъерошивая свои седые волосы, произнёс он – как ему вообще удалось просочиться через вооружённых до пят военных и разведчиков? Чёрт! – выругался директор – а если бы в тот день, там действительно оказался один из председателей президиума? Это даже представить невозможно, это был бы провал чистой воды. Мы бы все уже покоились под сырой землёй и задыхались бы захороненными прижизненно – ужас сочащийся из голоса мужчины заставил меня собрать всё воедино.

–Помните, вы говорили, что в тот день мы встречаемся с министром одного из городов Великобритании? – директор ответно закивал – но никто не знал, где будет происходить встреча, а лишь были уверены в том, что мы обязана обезопасить задницу зажравшегося кошелька Европы – мужчина задумчиво выгнул бровь – вспомните, кому вы говорили о том, куда мы направляемся в действительности.

–Я сказал это самому дрессированному псу из нашей организации – осмысливая сказанное, внутри меня всё ещё бушевал вулкан беззакония, которое я собирался провернуть с Принцессой Амалией – об этом знал только Амадей, но.... – в один момент мы оба уставились друг на друга в немом осознании.

–Он же пропал без вести после перестрелки, так?

–Да – лицо директора озарилось нескрываемым пониманием и дикостью, что способна свести с ума.

–Не думаете ли вы, что труп, который нам выдали за труп Амадея, на самом деле фальшивка, а этот стервятник всё ещё жив и работает на Верховцева.

–Крот? Да, я уже слышал о том, что у нас возможно завёлся крот, но чтобы он? – шок отразился на его лице – он же был настоящим ручным псом, не способным на звук без моего разрешения – прошипел директор, ударяя со всей дури по стеклянному столу.

–У каждой пешки есть возможность ходить, и он воспользовался этой возможностью, ему удалось пересесть на чужой вагон и совершить огромную ошибку, которая будет стоить ему всего – ухмыляясь, парировал я.

–Получается, Верховцев, переиграл нас потому что один из нас оказался предателем? – голос мужчины казался ещё ниже, более устрашающим, чем обычно, злость заполонила его голосовые связки, а в глазах заплясали идеи того, как он расправится с тем, кто посмел пойти против.

–Это одна из гипотез но я могу сказать вам с полной уверенностью, что Верховцев, не был полностью уверен в том, что Амадей будет с ним честен, скорее всего он воспользовался им пуская по тонкому льду и уже давно покончил с ним, теперь нам стоит искать не крота, а того, кто вывел его на Арсения. Каждому известно, что Амадей был самым задрипанным из всех, кого я либо знал, он был напуган и вынужден выполнять свою работу, лишь бы остаться на плаву и оправдать ожидания своего отца, сидящего на мягком кресле в президентской переговорной. Он бы не посмел пойти против по своей воле, он был бы слишком испуган возможностью быть пойманным, наверняка есть более стойкий человек, который стоит за тем случаем.

–Твоя задача, Кристоф, выяснить кто этот кто-то – отчеканил директор – пока повременим с вашей встречей с моей племянницей, нам необходимо всё выяснить и только после этого мы сыграем пышную свадьбу – от его слов мне стало хреново, от самой мысли, что могу быть женат нам ком-то…

–Как скажите – скрывая свою неприязнь ко всему этому абсурду, процедил я – я пойду – мужчина ответно кивнул, после чего я покинул его кабинет.

–Я на месте, можем начинать – нажав на экстренный вызов, выпалил я, в приказном тоне и бросил трубку, направляясь в тот самый подвал, где я держал чёрную лебёдку.

Первой мыслью после того, как директор временно отменил церемонию бракосочетания с его племянницей, стала искренняя радость и удовольствие, которые я испытываю лишь от чужих мучений, но в этот раз всё было по-другому, в моменте я представил не чьи-то крики и стоны в мольбе о помощи, а равнодушный оскал Амалии. Её шелковистые русые волосы, которых я успел коснуться и не пожалел, желая, чтобы в следующий раз они были не в моей ладони, а намотаны на мой кулак. Эта необузданная дикарка с глазами цвета небесной синевы стала моим открытием в мире наполненном клонами и обыденностью. В моих глазах появилось огромное красное пятно с чёрной огранкой. Всё, что я когда-либо замечал или хотел замечать было наполнено чёрными оттенками, но после появления её безумия в голубых глазах, я начал хотеть видеть и другие цвета. Мне удалось рассмотреть ту самую озлобленность и мстительность в её глазах, которая олицетворяет красный. Цвет крови, цвет алой розы, с шипами или без неважно. Главное что этот цвет стал её погибелью, она увязла в оковах крови и смертоносной мысли испепелить всех живущих, пытаясь обезопасить себя. Сколько бы она не лгала самой себе, в ней явно прослеживается след уязвимой и отчаянной девочки, чью жизнь изменило не течение времени, ни окружение, а лишь она сама. Каждый из нас самостоятельно выбирает свой путь, от падения до вершины. Она выбрала стать этой вершиной, и ей бы это удалось, если бы она не встретила именно меня. Потому что я достаточно силён, чтобы сломить её смелую гримасу и заставить рыдать навзрыд, моля меня о пощаде и я сделаю это…сломаю её безвозвратно.