Позиция превосходства

Kamelia Moon

Позиция превосходства

Амалия

Выпускной вечер:

–Прекрати ухлестывать за мной! – прикрикнул Серёжа, делая вид, что я самый последний объект на земле, который он хотел бы видеть перед собой в данный момент – твоё постоянное и нудное жужжание около моего уха сводит меня с ума – сверля меня своими серыми глазами, протараторил он, вводя в ступор.

–Что прости? – мои брови полезли на самый лоб, а количество морщин, которые были из-за этого видны, не на шутку меня напугали.

– Ты мне не интересна, Амалия, смирись – сложив руки на груди, стоя по стойке смирно, разглагольствовал он.

– Ты, что-то путаешь, друг мой, эдакий – усмехаюсь я, пробуя на вкус его слова, чтобы усилить тошнотворный эффект от услышанного в двойне.

–Целый день ты крутишься вокруг меня, рассказывая о том, что ты поражена обескуражена и то, что раннее тебе не приходилось бывать в таком замечательном месте.

– Сережа, вообще-то мы в ресторане центра нашего города и сегодня наш выпускной, чего ты хотел, чтобы я сидела на ровном месте и обозревала местность лишь измученным взглядом?

–Нет! – грубо подметил он – я хочу, чтобы ты прекратила видеть во мне своего постоянного слушателя – около сорока процентов наших одноклассников прямо сейчас не на жизнь, а на смерть увлечены нашей перепалкой.

– Серёжа – набирая побольше воздуха в лёгкие, начала я – сегодня наш праздник и каждый из здесь присутствующих, как бы не так надоедает своими воплями восхищения под ухом, но хочу заметить, что именно мои охи так взбудоражили тебя – ухмыляюсь я, слыша лёгкие хихиканья за спиной.

– А ты знала, что ты провалила экзамен? – улыбаясь во все тридцать два, произнёс он, переводя тему.

– С чего ты взял?

–Да потому что, твоя лучшая подруга – хмыкая отрезает он – подменила твои ответы на свои, когда ты выходила в уборную – я оглядываюсь за спину и смотрю на самодовольную ухмылку Кати.

–Это так? – подходя к ней на расстояние вытянутой руки, спрашиваю я.

–Амалия, ты всегда была и будешь настоящей машиной с охапкой знаний, поэтому тебе не составит труда устроиться куда угодно и как угодно.

–Что ты имеешь под "как угодно?"– вытаращив глаза, интересуюсь я.

–Не лги самой себе, ты же прекрасно знаешь, что ты настоящее чудо света, так как в тебе совместили и привлекательность и мозги, на что у природа не хватило сил на остальных – хмыкает она, подмигивая Серёже стоящему сзади меня, отчего по моей коже распространяются мурашки и не просто бегающие нервные окончания, а самая настоящая ярость.

– Ну тогда, ты должна знать, что я никогда не доверяла ни тебе, ни кому либо ещё – она выгибает бровь в удивлении – твои ответы остались при тебе, в тот момент, как я подметила замену и вернула бланк той, кто так отчаянно пыталась слить меня – ухмыляюсь я, вглядываясь в такой желанный шок в её глазах, от чего коленки начинают подкашиваться, чувство будто я на Канском фестивале в роли победителя и обладателя Золотой пальмовой ветви.

–Когда? – единственное, что ей удаётся спросить до того, как её голос начинает снижаться, а из глаз начинают течь жалкие слезы.

– Когда ты пошла, припудрить носик, и попросила отнести твой бланк по окончанию времени, подруга – хмыкаю я, акцентируя на последнем слове – на войне все средства хороши, даже самый верный пёс сожрёт своего хозяина, когда будет неизменно голоден – чеканю я, ощущая пристальный взгляд сзади и гробовую тишину около меня.

– Но почему ты не сказала мне, что заметила подмену, когда продолжала решать мой билет, а не свой уже готовый?

– Ты действительно считаешь, что я смогла бы так просто отпустить твой гадкий поступок? Нет!– сиюминутно отвечаю – я сделала все, чтобы почувствовать этот триумф, подруга – уголки моих губ не прекращают тянутся к верху – мы не были близки все эти четыре года колледжа, мы были выгодными друг другу, потому что ты дочь декана, а я умная и не замухрышка, чтобы стыдиться общения со мной, а сейчас наши пути расходятся и мы вправе устроить свою жизнь так, как мы того заслуживаем.

–Сучка! – выкрикивает Катя, поддавая жарку в уже пылающую комнату.

– Я счастлива, что последнее слово, которое тебе будет напоминать обо мне это – усмехаюсь я – потому что ты слепая идиотка, которая думает только физиологией тела, а не извилинами, которые, скорее всего уже иссохли – я надеваю свою сумку на плечо и, направляясь на выход из роскошного ресторана, в котором я никогда не была и не побывала, если бы не мои льготы и заработанные деньги за четыре года работы в кол центре после пар.

– И что тебе даст этот красный диплом? Ты же больше не сможешь водиться в моих кругах и тебе не получить заветную должность по окончанию института – кричит через весь ресторан Катя, от чего я тут же останавливаясь на ровном месте и оборачиваюсь, чтобы взглянуть ей в глаза.

– Ты права нам не плыть по одному течению, но я постараюсь устроить свой подводный шторм, чтобы твои воды покрылись мутью и примесями, которые погубят твою среду обитания, подруга – наконец я разворачиваюсь и выхожу оттуда.

Хотелось ли мне, чтобы пару секунд назад позади меня оказался массивный мужчина готовый оторвать этим двум головы? Не думаю. Но если бы представилась такая возможность, то я бы потратила своё время на ехидную ухмылку из-подо лба, а не на общение с этими двумя. Что обычно делают выпускницы в свой праздничный вечер? Пьют? Едят? Отмечают? Наверняка. Вот только я прямо сейчас бегу сломя голову по дождливой Москве на высоких каблуках и велюровом платье с открытой спиной и улыбаюсь, как дура. Прохожие смотрят на меня с сочувствием, скорее всего думая, что я застала своего парня с другой, остальные косятся с презрением, а проезжающие машины сигналят, чтобы я не выбегала на дорогу, что я сейчас собственно и сделала.

–Дура! Ты, что творишь? – кричит один из водителей дорогой иномарки, оглушая меня и ослепляя фарами – из-за таких, как ты меня могут упечь за решётку и лишить водительского удостоверения! – его голос не снижается не на пол тонна, но я продолжаю смотреть на свет впереди, от чего в глазах во всю пляшут солнечные зайчики и улыбаюсь, как умалишённая.

–Извините – пробка, образовавшаяся вокруг меня, высвобождает водителей из машин и заставляет меня скрыться с места преступления, прошептав извинения вполголоса, я осматриваю стороны дороги и выбегаю через встречную полосу, чтобы вернуться на тротуар.

Наконец-то завернув за угол, я начинаю ощущать острую боль в районе щиколотки и снимаю высокий каблук со своей уже отёкшей ноги, обнаруживая на месте застёжки свежий мозоль, который выглядит не презентабельно.

–До моего проспекта ковылять ещё около двадцати минут, а моей выносливости хватит лишь на четыре минуты с половиной, за которые я успею вздохнуть столько раз, сколько не приходилось за всю свою сознательную жизнь. Адреналин действительно необъяснимая вещь, потому что выбегая из ресторана и находясь в эпицентре трассы, я не была ни напугана, ни уставшая, а сейчас? Сейчас, я выжата, как лимон и злая, как сторожевая собака, потому что не успела поесть то, за что заплатила.

Еле, как дойдя до подъезда, я обрушилась на перила, как на последний спасательный круг.

–Господи, дай мне сил! – взревела я, снимая с ног каблуки, чтобы пройтись на второй этаж босиком.

С самого детства меня считали чудаковатой, потому что когда другие дети плакали от боли, я смеялась, не взирая на давление и пульсацию вокруг раны, когда другие страшились уколов я рвалась вперёд, а когда чьи-то родители пытались меня поддержать на детских утренниках, я начинала нервничать, потому что забота – это не то, к чему я когда-либо смогу привыкнуть. Мой отец учил меня, что все вокруг – это всего лишь рычаги, за которые нужно дёргать для достижения цели, а если они желают помочь, то наверняка хотят извлечь из этого выгоду.

–Как прошёл твой день, Амалия? – первичный вопрос, который задаёт отец, внезапно и редко появляясь в моей жизни.

–Сегодня мой выпускной – как ни в чем, ни бывало, чеканю я, возвращаясь в бездушную канитель своего родителя, который никогда в жизни не был добр ни ко мне, ни к кому-либо ещё, однако он – это то, что зовётся выдержкой, он крепкий орешек и до безумия неординарная личность.

–Я рад за тебя – монотонно, произносит он, ни капли меня не удивляя – ты выглядишь взбудораженной и запыхавшейся, что-то случилось? – поднимаясь на нужный мне этаж, я отдышалась ровно минуту, привела дыхание в норму и вытерла потёкшую тушь, однако скрыть от этого человека ничего не возможно, он настоящий мастер дедукции.

–Всё нормально – отнекиваюсь я – лучше скажи, почему ты выглядишь так, словно собрался кого-то снова грабить или вновь пропасть на неопределённый срок? – хмыкаю я, беря на заметку то, что мне придётся снова носить ему передачки.

–Амалия, это не твоё дело! – грубо рявкает он, сохраняя непоколебимый покой внешне – уйди с дороги и не ищи меня, пока я сам не объявлюсь, уяснила? – он говорит мне это не впервые, поэтому я не придаю этому никакого значения и украдкой киваю в знак согласия, проходя внутрь квартиры пропуская отца вперёд, не удосуживаясь оглянуться ему в след.

Кристофер

–Не мог бы отыскать ключ от твоего незакрывающегося рта, и закрыть его на остаток всей моей жизни – монотонно, процедил я, любуясь восхищением в глазах младшего брата.

–Крис, будь проще – подмигнул он, начиная раздражать меня – не все будут закрывать рты просто потому, что ты попросил – весело, парирует он.

–Ну, как знать, как знать – прошептал я.

–Помнишь девушку по имени, Амалия?

–С чего это я должен помнить имя, какой-то там девушки? Амир, единственное, что меня волнует в этой жизни, это то, что находится между ног у человекоподобных женского рода, но никак не их имена и родословная – хмыкаю я, замечая отвращение в глазах брата.

–Мог бы, и промолчать – скривившись, чеканит он, вытирая невидимую пыль с предплечий.

–Я не тот человек, который будет молчать по чьему-то приказу или просьбе – это неловкое молчание на лице Амира, означает только одно.

–Крис, иногда ты меня пугаешь сменой своего настроения, в одно мгновение ты просто бездушный брат, а в другой момент ты бесчеловечный урод, который не терпит замешательств и непокаяния – чеканит он, от чего я не чувствую себя виноватым по отношению к нему.

–Будь проще – в ответ парирую я, не придавая этой перепалке значения, в то время как Амир с кем-то увлечённо переписывается – ты делаешь это специально, чтобы сделать вид, что обиделся? – спрашиваю я, замечая не наигранную улыбку на его бледном лице.

–Крис, ты беспощадный и борзый рабовладелец, но далеко не моя мать, поэтому тебе не стоит беспокоиться обо мне – поджав губы, цедит он, выдавая себя с потрохами.

–Это она? – этот вопрос застаёт его врасплох, и он поднимает голову устремляя глаза куда-то вдаль, словно не слыша меня – не делай вид, что не понял вопроса, Амир – предупреждаю я, борясь с желанием преодолеть расстояние между нами и выхватить телефон из его рук. Я не прощаю отсутствие полного поклонения, и не даю второй шанс, тому, кто считает, что может меня одолеть.

–С чего это тебя начала интересовать моя личная жизнь? – слегка повышая голос и теряя чувство страха, парирует он, от чего мои желваки напрягаются, и между нами нависает гулкое молчание.

–Так значит она часть твоей жизни? – этот наводящий вопрос должен стать конечным перед тем, как он выложит все карты на стол.

–Мне надо идти – отрезает он и внутри меня начинается настоящее пожарище, которое я смогу потушить лишь удовлетворив свой интерес..

–Стой! – рявкаю я, отчего он, несомненно, останавливается, но не оборачивается – либо ты говоришь куда собрался, либо я запру тебя в этих чёртовых стенах, Амир чёртов Морок! – цежу я, на повышенных тонах, замечая лёгкую дрожь в теле брата.

–Ты можешь хоть иногда, просто поговорить со мной, а не приказывать, ты можешь хоть раз спросить меня, чего я хочу? – кричит он, оборачиваясь и смотря на меня глазами полными страха и проблеском уверенности, которые вызывают во мне табун гордости.

–Амир – осторожно начинаю я, держа себя в руках, чтобы не сломать гипсокартонн соседней стены – за всё время нахождения со мной, ты должен был уяснить, что я не воспитатель из яселек и далеко не хороший человек – его кулаки сжимаются в плотный кокон – будь добр, ответь на мой вопрос – чеканю я по буквам – куда ты собрался?

–В кофейню с подругой – коверкая речь и показывая всё своё недовольство, произносит он.

Если сейчас, я позволю себе сорваться и показать этому сопляку кто я есть на самом деле и то, что образ его старшего брата далеко не правдив от природы, может сломать его образное понимание об окружающем нас мире навечно…. Однако, я не собираюсь оставлять это так просто и ничего не предпринимать.

–Я пойду с тобой – констатирую я, наблюдая шок на его лице и приоткрытый рот в немом вопросе «ЧТО?»

–Но зачем тебе это? Я же иду на встречу с подругой, чтобы просто выпить кофе и поговорить? – с его лица не сползает этот кричащий вопрос, заставляя меня закатить глаза.

–Ты мой брат, ты моя кровь, ты моя семья, и – это единственная причина, по которой я не стану наносить тебе вред – знание того, что он становится уязвим на публике, может сыграть мне на руку и позволить нанести удар, который он даже не сможет отразить и понять.

–А если бы не был близким тебе человеком, то ты бы причинил мне физическую боль? – на полном серьёзе, спрашивает он.

–Тебе ответить честно? – он кивает в знак согласия – я не знаю – выдыхаю я – мы близки и поэтому, я не могу судить себя того, кто не знает тебя и то, кто ты на самом деле.

Спустя пару минут Амир открывает пассажирские двери моего автомобиля и по приезде, пулей направляется во внутрь заурядной кофейни рядом с его институтом, пока я, сохраняя спокойствие, оглядываюсь по сторонам и отсылаю свою геолокацию директору, после чего размеренным шагом направляюсь за своим взбалмошным братцем.

–Давно не виделись – голос Амира дрожит, словно он только только покинул контейнер с ледяной водой, но девушку, стоящую перед ним это никак не волнует и она наконец-то предстаёт передо мной и братом в полный рост.

–Согласна, Амир – приветливо, шепчет, протягивая ему ладонь, но меня перестаёт волновать всё вокруг, когда я осознаю, что…

–Нашёл – лукаво шепчу, любуясь её лёгкостью и простотой, которые я своевременно раскрою и уничтожу.

Амалия

Наблюдая за этим отстранённым и до жути тихим мужчиной, я успела подменить то, что он постоянно держит руки в карманах.

–У тебя мёрзнут руки? – зачем-то спрашиваю я, от чего его внимание переключается с безымянный стены на меня, вызывая во мне табун страха.

–Нет – бездумно отвечает он, отворачиваясь в противоположную сторону, так же держа руки в карманах.

–Амалия, как твои вступительные? – интересуется Амир, контрастирую на фоне своего угрюмого старшего брата.

–Пишу эссе на тему достопримечательности Москвы в заводской сфере.

–Ты пишешь про заводы?

–Если быть точнее, то пытаюсь, да и вообще я ещё не выбрала о каком писать – озадаченно вздыхаю я, замечая искромётный взгляд мужчины на себе.

–Как тебе идея написать про мою станцию? – неожиданно встревая в разговор, предлагает старший брат Амира.

–Какая тебе с этого выгода? Я не думаю, что студенты филфака захотят экскурсию – фыркаю я.

–Видимо ты ещё не поняла – он пододвигается ближе к окантовке стола в местной кофейне, но так и не вытаскивает руки из карманов – если дают, бери, бьют, беги – этот резкий и бездушный тон заставляют съёжиться – и у тебя есть возможность взять то, то тебе так необходимо, а я возьму то, что захочу – ухмыляется он.

– Без вариантов – я машу руками перед собой, складывая их на груди – не думаю, что у тебя есть недостаток женского внимания, поэтому мне больше нечего тебе дать – пожимаю плечами.

–Не скажу, что был бы против провести с тобой ночь, но твоё тело – это не то, что меня действительно интересует сейчас – хмыкает он.

–Мне не важно, что ты думаешь, Кристофер – как только я произношу его имя, он выпрямляется и переводит взгляд на моё лицо – между нами не будет никакой договорённости – чеканю я.

– Настанет время, когда я стану твоей последней надеждой на вероятность выживания – ухмыляется он, вводя меня из себя.

–Не льсти себе – рявкаю я.

–Твой грубый голос делает с моим телом слишком неправильные вещи – парирует он, а Амир брезгуя, оттряхивает руки о бедра.

–Кристофер, мне ещё не приходилось слышать от тебя хоть два целых предложения, а рядом с Амалией у тебя начался настоящий словесный порыв – хмыкает мой друг.

–Амир, не давай этой девочке пустые надежды – подмигивая мне, парирует этот козёл.

–Эта девчонка не заинтересована в мальчишке с таким заносчивым характером и привычкой держать руки в карманах, хоть это и не уважение к собеседнику – парирую я, замечая резкую смену его мимики с игривого выражения лица на зловещий оскал.

–Держи язык за зубами, Амалия – чеканя каждую букву, парирует он, впервые произнося моё имя.

– Так ребята! – выставляя руки между мной и Кристофером, выкрикивает Амир – брейк, всем пора по домам – подмечает он, позволяя оставить кофейню в исходном состоянии, а не спалить до тла нашей совместной яростью.

–Мне срочно надо заехать в одно место, поэтому поторопись – обращаясь к Амиру, холодно цедит мрачный мужчина, не имеющий привычку вынимать руки из карманов – можете пока попрощаться, а я выйду – рявкает Кристофер, бросая на меня ужасающий взгляд, от которого кровь стынет в жилах, а гнев подступает к лицу, оставляя лишь порозовевшие щеки от невысказанной агрессии.

–Амалия, не бери дурного в голову, он всегда такой… – медля, подбирая нужное слово, хмыкает Амир – отстранённый – заканчивает он и это слово действительно начинает приобретать краски и смысл, когда речь идёт именно о его старшем брате.

–Амир, я пожалуй пойду – предлагаю я, замечая осадок на его лице – мы уже говорили с тобой на эту тему – вздыхаю – я не хочу причинять тебе боль, которая будет сопутствовать тебе – чеканю я – то, что между мужчиной и женщиной может быть дружба заведомо не доказано, поэтому я не могу утверждать, что мы сможет остаться друзьями особенно, когда один из нас влюблён – горько, сглатываю я.

–Я понимаю, но не хочу принимать то, что нас не может быть – шепчет он, стоя передо мной на расстоянии вытянутой руки за углом кофейни.

–Я не могу заставить тебя забыть меня или нас, которых ты вообразил себе, но я могу позволить тебе хранить наше детство и воспоминания глубоко -глубоко в памяти – шепчу, я в ответ – будь счастлив – заканчиваю я, разворачиваясь полубоком, направляясь подальше от назойливых разговоров, но он хватает меня за руку и разворачивает к себе лицом.

–Я хочу забрать с собой ещё кое-что – его глаза бегают по моему лицу и сгущаются над губами, от чего я непременно начинаю отступать назад, чтобы не совершить непоправимое – это будет первый раз, когда я сделаю то, что хочу – его голос опускается на тон ниже, а в глазах застывает туман, он сокращает между нами расстояние одним лишь шагом и его губы рушатся на мои.

–Бесчестный ублюдок! – рявкаю я, ударяя его по щеке со всей силы, так, что его голова меняет траекторию и откидывается в противоположную сторону – ты не имел права касаться меня – отталкивая его фигуру, отчеканила я.

–Да, когда же ты поймёшь, что не все вокруг редкостные ублюдки и, что не все такие, как твой отец! – крикнул он и меня словно парализовало.

–Если по твоему мнению от отца мне передалась только фамилия, то ты глубоко ошибаешься – яростно, шепчу я, демонстративно указывая на него пальцем – мне не составит труда задушить тебя прямо здесь и сейчас – серьёзно, парирую я – и как только ты испустишь последний вздох я не рухну на колени и не стану сжирать себя от чувства вины, я не из тех, кто будет о чём-то сожалеть. Можешь считать меня сумасшедшей, безумной, больной на голову, но я дочь своего отца и я чёртова Амалия Верховцева – взревела я, давая понять этому ублюдку, что из прав в этой жизни у него есть только способность дышать.

–Не будь столь своенравна, Амалия – слегка уняв дрожь в голосе, парирует он.

–А я буду! – продолжая настаивать, парирую – я буду кошмаром, я буду мороком, я даже готова стать прототипом мнений общества, лишь бы заткнуть тебя и твою бессмысленную любовь – ярость внутри меня не прекращает подливать ещё больше масла в огонь – эта твоя чувствительность и отсутствие бдительности не сумеют прокормить тебя и ты падёшь от собственных иллюзий после первого же промаха – угрожающе, напоминаю я, любуясь недоумением в его глазах – ты слаб и вынужден выживать – шикаю я, наблюдая намёк на агрессию на его лице – поэтому иди к чёрту! – заканчиваю я, взмахивая рукой в воздухе, от слабого покалывания после удара.

–Знаешь, чем ты меня зацепила? – я сложила руки на груди в ожидании – ты непробиваемый чёрный лебедь среди фальшивых белых – в его словах есть доля правды, но к счастью или сожалению у меня нет возможности парить и быть свободной в этом замкнутом мире – ты не боролась за внимание взрослых, тебе были безразличны слова окружающих, ты даже не стыдилась своей фамилии, ты продолжала быть горделивой сукой, среди гадких выскочек и замухрышек – хмыкает он – как только ты подросла и сформировалась, как девушка, в тебе объявилась неописуемая привлекательность и незабываемо голубые глаза, в которых хочется затеряться навечно – мои глаза никогда не пугали людей, а лишь вызывали восхищение, но стоило мне представиться, как тут же мои глаза становились оком Дьявола и воспроизводили на окружающих противоположный эффект – как ты думаешь, если бы ты была менее холодной, мы смогли бы стать чем-то большим, чем просто знакомые и друзья детства? – искренне, спрашивает он.

– Как я могу ответить на этот вопрос, если перед тобой стою, та самая я, с которой у тебя ничего не выйдет, а не твоя задушевная влюблённая мечта – хмыкаю я.

– Я впервые встречаю явную копию своего брата – усмехается он, заставляя меня вскинуть брови в удивлении.

– К чему это? – хмыкаю я, недоумевая, что же он хочет до меня донести – хватит трепать языком, я стою здесь, чтобы вынуть из тебя подкожное содержимое, а не чтобы выслушивать твои сопливые басни – фыркаю я.

–Амалия – повышая голос, прикрикивает он – прекрати лгать самой себе – сжимая кулаки, парирует он – ты можешь врать мне, врать отцу, матери, врать кому – угодно, но только не себе – напористо, чеканит он – разве ты не помнишь, как мужественно отстаивала права незнакомой тебе девушки, которую чуть не обесчестили в подворотне и как аморально ты поступила с её обидчиками, вынув свой складной нож из кармана и пырнув их лидера в живот – стоя напротив него, я не могла понять, чего он пытается добиться этими гнусными воспоминаниями – ты осталась на свободе лишь потому, что была несовершеннолетней, а твой отец и так сидел, то, что тебя сняли с учёта было колоссальным чудом, которое оказало тебе медвежью услугу, благодаря девушке, которая оправдала тебя перед комиссией. Что бы ты ни делала, чтобы ты не говорила, ты чувствуешь. Может не любовь и не привязанность, но ты точно чувствуешь. Будь честна с самой собой, признай, что твоё мнение о мире обманчиво и то, что чувствовать мрак сильнее, чем свет, тоже чувство.

–Не строй из себя пророка – усмехаюсь я – и будь…. – подбирая нужное слово, затихла я – менее наивен – фыркнула я и поспешила удалиться.

Кристофер

–Директор, я нашёл ту, которая раскроет нам местонахождение нашего клиента – чеканю я.

–Кристоф, отличная работа, доставь информатора в штаб и позаботься о том, что б его исчезновение не стало геморроем.

–С момента исчезновения прошло около двух часов, вы всё так же в недоумении, где он может быть?

–Кристоф, я уважаю, твоё рвение к работе, но не развязывай свой рот – по ту сторону трубки раздаётся щелчок двери – иначе мне придётся зашить его без анестезии за столь крупные расспросы – предупреждающе, цедит он.

–Был не прав – отвечаю я, слыша расслабленный выдох.

–Твои люди уже направляются к тебе, чтобы помочь доставить информатора в лучшем виде – усмехаясь, произносит директор.

–Директор, этот информатор не нуждается во встряске – не думаю, что эта дикарка столь вынослива, чтобы вынести подготовку и настоящий вытрезвитель перед приездом в засекреченный штаб.

–Странно слышать, что-то подобное от тебя – усмехаясь, парирует он – Кристоф, не верю своим ушам. Куда делось твоё безумное желание не дать окружающим узнать наше местонахождения?

–Директор, этот информатор особенный, ему будет достаточно темноты и пары шорохов в ночи, чтобы удостоиться ужасающими криками и воплями – чеканю я, задумываясь о том, будет ли она такая же сговорчивая, как и пару минут раннее.