
Полная версия:
Его мелодия. Непокорная
— Ты… не хочешь войны? — рискнула спросить тихо.
— Ее никто в здравом уме не хочет, Инес. Война — это не «прикольно», как говорят некоторые горячие головы. Это расходы. Потери. Постоянное напряжение. Ты не можешь расслабиться ни на секунду, потому что знаешь — расслабишься, и они вцепятся в горло. Это выматывает. Отвлекает от настоящих дел.
Рука, гладившая поясницу, медленно поползла вверх, вдоль позвоночника. Коснулась лопаток, провела между ними, затем поднялась к шее. Пальцы вплелись в распущенные волосы, медленно, почти нежно, расчесывая их, распутывая несуществующие узлы. Потом ладонь легла на затылок, согревая своим теплом.
Лежала, затаив дыхание, позволяя это делать. Прикосновения были странными — властными, но не агрессивными. Успокаивающими, но не сентиментальными.
— Видишь? — прошептал, голос теперь звучал прямо над ухом. Лежал так близко, что чувствовала тепло всего тела. — Ты даже не заметила, как я уже здесь. И как ты перестала дрожать.
Он был прав. Дрожь ушла, оставив только глухую усталость в костях.
Потом рука соскользнула с волос, легла на мое плечо, и почувствовала легкое, но недвусмысленное давление.
— Перевернись, — сказал уже обычным, низким голосом.
Послушно перевернулась. Тот приподнялся на локте, глядя сверху. В сером свете, пробивавшемся сквозь шторы, лицо казалось резким и незнакомым.
Рука легла мне на живот. Пальцы впились в ткань пижамы, и почувствовала их тепло сквозь хлопок. Взгляд был прикован к моему лицу, тяжелый и неотрывный.
Смотрела, не в силах отвести взгляд.
Медленно наклонился. Губы коснулись плеча. Вздрогнула, но не отпрянула. Рука на животе слегка сжалась, удерживая на месте.
Второй поцелуй был уже чуть увереннее. Губы задержались на коже дольше, стали теплее. Выдохнул, и горячий воздух обжег плечо.
Третий был уже не просто касанием. Язык провел по моей коже горячей, едва уловимой полоской, а зубы слегка, предупредительно сжали плоть. Не больно. Но достаточно, чтобы все телоотозвалось электрическим разрядом, пробежавшим от плеча до самых кончиков пальцев на ногах.
Оторвался, дыхание стало чуть слышнее. Смотрел на то место, которое только что поцеловал, а потом снова перевел взгляд на лицо.
Рука с живота медленно поползла вверх, скользнула под пижамную кофту и легла на ребро. Ладонь была шершавой, горячей, невероятно реальной.
— Видишь? Привыкаешь.
Снова наклонился, на этот раз губы нашли чувствительную впадину у основания моей шеи. Дышал. Вдыхал запах. Свободная рука поднялась и запуталась в волосах, мягко оттягивая голову назад, открывая шею еще больше для него.
Лежала, парализованная этим шквалом ощущений.
— Кристиан…
На секунду замер, губы все еще прижаты к шее.
— М-м? — отозвался, и вибрация от этого звука прошла прямо по коже.
Закрыла глаза, отдаваясь на волю этого странного, пугающего и невероятно интенсивного утра.
Кристиан продолжал медленное, методичное исследование. Губы скользнули от шеи к нежному, скрытому за ухом месту, вызвав непроизвольную дрожь, которую не смогла подавить. Рука в волосах слегка сжалась. Вернулся к плечу, к ключице, оставляя на них влажные, горячие следы, которые, казалось, прожигали ткань пижамы.
Приподнял голову, лицо было теперь прямо над моим. Взгляд упал на губы. Медленно, давая мне время отпрянуть, наклонился. Замерла, увидев намерение.
— Я не у… — начала панически шептать.
— Учись, — прошептал.
Губы коснулись моих.
Первый поцелуй был нежным, пробным, почти целомудренным. Просто смыкание губ. Но даже этого было достаточно, чтобы мир вокруг поплыл.
Отстранился на сантиметр, взгляд все еще был прикован к губам, как будто оценивал эффект. Потом снова наклонился.
Второй поцелуй был уже другим. Приоткрыл рот, и язык коснулся губы, требуя доступа. Сжала губы, но не стал ломиться. Просто продолжал мягко, но настойчиво водить кончиком языка по линии губ, пока сами собой не разомкнулись под этим настойчивым, гипнотическим ласканием.
Язык исследовал рот с той же методичной тщательностью, с какой губы исследовали кожу. Одна рука все еще была в волосах, другая лежала на боку под пижамой, большой палец медленно водил по ребрам.
Я не отвечала. Была слишком ошеломлена, слишком захвачена врасплох. Просто позволяла, чувствуя, как все тело медленно разогревается от этого странного, властного вторжения.
Оторвался, дыхание было сбивчивым. Смотрел на лицо, на растерянные, широко открытые глаза.
— Дыши, — сказал тихо, и губы снова коснулись, на этот раз коротко, почти ласково. — И расслабься. Ты вся напряжена, как доска. Целоваться — это не экзамен. Это… должно быть приятно.
Снова поцеловал меня, и на этот раз, сквозь оцепенение.
Неуверенно пошевелила губами в ответ. Его поцелуй стал чуть мягче, чуть более поощряющим.
Рука под пижамой, лежавшая на боку, медленно поползла вверх. Кончики пальцев скользнули по нижнему ребру. Все тело вздрогнуло в предвосхищении. Поцелуй стал глубже, влажнее, в нем появилась новая, жгучая нота. Он перестал быть уроком. В нем проснулась настоящая, сдерживаемая до этого момента страсть. Язык стал настойчивее, губы сильнее прижимались, а рука в волосах притянула еще ближе, почти стирая последние остатки дистанции.
Тонула в этом. Пальцы были уже в сантиметре от нижнего края груди, и замерла, не зная, ждать ли этого прикосновения или бояться.
И вдруг… Губы покинули мои, оставив их влажными, холодными и невероятно одинокими. Рука, уже почти коснувшаяся груди, резко дернулась назад и легла обратно на бок, тяжело и неподвижно, как гиря.
Тяжело дышал, лоб уткнулся в плечо. Горячее, прерывистое дыхание обжигало кожу сквозь тонкую ткань.
— На сегодня достаточно, — прошептал прямо в мое плечо, и голос был хриплым, сдавленным. — Слишком много для тебя… и для меня контроля.
Лежал так, прижавшись лицом к плечу, и я чувствовала, как бьется сердце — учащенно, сильно, совсем не так спокойно, как всегда. Он был возбужден. И он… остановил себя.
— Просто… лежи, — пробормотал, все еще не поднимая головы. Рука на моем боку разжалась, погладила один раз, жестко, почти как бы успокаивая самого себя, а затем убралась. Откатился на спину, закинул руки за голову и уставился в потолок. Грудная клетка сильно вздымалась и опадала.
Лежала рядом, вся в смятении. Губы горели. Тело звенело от невыраженных ощущений. А он просто лежал и пытался отдышаться. Отдышаться от того, что сам же начал и сам же оборвал.
Тишина в комнате словно стала густой, но теперь.
Кристиан показал, что может быть страстным. И что может эту страсть обуздать. Не ради моих чувств, а ради своего собственного… Не знаю.
Глава 9
Стояла перед зеркалом в нежном фиолетовом платье, которое кто-то из служанок аккуратно разложил на кровати. Оно было скромным, но элегантным, с открытыми плечами. Каблуки невысокие, но все равно заставляли чувствовать выше. Волосы уложили в мягкие локоны, макияж.
Кристиан вошел в комнату без стука, уже одетый в идеально сидящий темно-серый костюм. Остановился в дверях, оценивающе окинул меня взглядом.
— Хорошо, — заключил просто. Ни «ты прекрасно выглядишь», ни «мне нравится».
— А будут люди из союза пяти семей? — спросила, проверяя в последний раз помаду. Мне было важно знать, в какую именно воду предстоит войти.
— Нет, — ответил, поправляя манжету. — Мы пытаемся не собираться так часто и так открыто. Если и собираемся, то очень скрытно. После последних… событий
— Поняла, — кивнула. Значит, сегодня не мафиозный сход. От этого становилось и легче, и тревожнее. Там могли быть обычные люди. Которые увидят обычную пару.
— А с кем именно будем ужин?
— С партнерами по бизнесу, — сказал, взгляд встретился в зеркале. — Импорт оливкового масла, текстиль. Ничего такого страшного. У одного из них день рождения.
Повернулась от зеркала, и взгляд упал на руки, поправляющие галстук. Длинные пальцы, уверенные движения.
И вдруг, откуда ни возьмись, всплыло воспоминание.
Как увидела его на дне рождения партнера отца. Мне тогда было семнадцать. Пришла на вечер с матерью, в слишком взрослом, неудобном платье, и пряталась в углу, наблюдая за мужчинами в дорогих костюмах, которые говорили тихо, но так, что все вокруг затихали.
Ему было двадцать девять. Он стоял у высокого окна, спиной к залу, разговаривал по телефону. Высокий, с прямой, почти неподвижной спиной. И даже тогда, издалека, от него веяло такой сосредоточенной, холодной силой, что мне стало не по себе. Я тогда подумала: «Какой страшный человек». И быстро отвела глаза.
Смотрела сейчас на него, на этого же человека, который неделю назад брил меня в своей спальне, который целовал меня так, что темнело в глазах, а потом резко останавливался. На мужчину, который был моим мужем.
Он поймал мой взгляд, нахмурился.
— Что-то не так?
— Нет, — быстро ответила, отводя глаза. — Просто вспомнила… я видела тебя раньше. На таком же дне рождения.
— Я бывал на таких мероприятиях у твоего отца. — сделал шаг, взял мою сумочку со столика и протянул. — Но тогда ты была девочкой. А теперь ты моя жена. Веди себя соответственно.
— Поняла, — сказала, принимая сумочку. Пальцы чуть дрожали.
— Тогда пошли. Не будем заставлять ждать, — повернулся и вышел из комнаты.
Сделала глубокий вдох, посмотрела в зеркало еще раз на свое отражение — взрослую женщину в фиолетовом платье, с тайной и страхом в глазах. А потом пошла за ним, навстречу своему первому публичному появлению в качестве сеньоры Альварес.
***
Прикусила губу, пытаясь взять себя в руки. Что со мной не так? Мы просто едем на ужин. Он мой муж. Я должна быть спокойна, холодна, как он. А вместо этого я краснею, как дура, от одного взгляда. После всего, что было… после прикосновений, после поцелуя, который оборвался так внезапно… я не могла быть просто декорацией. Мое тело помнило. И реагировало.
— Ты нервничаешь.
— Нет, — соврала автоматически, но тут же пожалела. Он ненавидел ложь.
— Врешь, — сказал беззлобно, как будто констатировал погоду. — Щеки красные, руки сжимают сумочку. Дышишь нервно. Из-за чего? Из-за ужина? Или из-за меня?
Не знала, что ответить. Правда была где-то посередине, и она была слишком сложной и стыдной, чтобы высказать ее вслух.
Боюсь опозорить тебя. Боюсь, что все увидят, какая я неопытная и неуверенная. И боюсь тебя самого, потому что не понимаю, что ты от меня хочешь, и от твоего взгляда у меня кружится голова.
— И то, и другое, — выдавила наконец, выбирая самый безопасный вариант полуправды.
— На ужине ничего от тебя не потребуется, кроме умения улыбаться и поддерживать светскую беседу. Если не знаешь, что сказать, — кивай и улыбайся. Все просто. — сделал паузу. — А что до меня… — медленно повернул голову, — …то у тебя нет причин бояться. Я не съем тебя на людях. И не позволю это сделать никому другому. Ты под моей защитой. Просто… расслабь плечи, — рука вдруг легла на колено, поверх тонкой ткани платья. Тепло и вес его ладони были знакомыми и все так же смущающими. — И перестань сжимать эту сумочку, как гранату. Все будет хорошо.
Прикосновение, как ни странно, сработало. Не как успокоение, а как напоминание о власти. Пока следую его правилам, мне не о чем беспокоиться. Это было не очень утешительно, но… работало. Напряжение в плечах чуть спало. Разжала пальцы на ручке сумочки.
— Хорошо, — прошептала.
— Хорошо, — повторил удовлетворенно, и убрал руку, как будто миссия по приведению меня в порядок была выполнена.
Ехали дальше в тишине. Щеки все еще горели, но теперь не только от смущения. От осознания простой истины: с ним было страшно. Но без него, в этом чужом городе, среди этих чужих людей, было бы страшнее во сто крат.
Машина бесшумно остановилась под ярким светом маркизы дорогого ресторана. Швейцар тут же подскочил, открыл дверь с моей стороны.
Вышла, поправив невидимые складки на платье, и холодный вечерний воздух ударил по оголенным плечам.
Кристиан вышел с другой стороны. Не спеша обошел машину, и пока ждали, когда водитель отъедет, совершил несколько точных, отточенных движений: поправил манжету, втянул живот, заправил выбившуюся полоску рубашки, провел ладонью по бедрам, сглаживая невидимые заломы на брюках. Каждое движение было лишено суеты, наполнено абсолютной уверенностью.
Шаги были твердыми по брусчатке. Остановился вплотную. Взгляд скользнул по лицу, проверив последние детали.
Затем рука легла на талию. Не на плечо, не под локоть — именно на талию. Широкая, теплая ладонь обхватила сбоку, пальцы слегка вжались в ткань платья. Жест был властным, однозначным, интимным.
— Идем, — сказал тихо, почти в ухо, и рука мягко, но недвусмысленно подтолкнула вперед, к освещенному входу.
Под рукой почувствовала себя одновременно уязвимой и отмеченной. Как будто не просто вел, а физически включал в свое пространство, в свою ауру власти и контроля. Все смотрящие на нас увидят не просто пару. Увидят, что я принадлежу ему.
Сделала шаг, стараясь идти в ногу с ним, чувствуя жар ладони. Впереди были свет, музыка, чужие лица и мой первый экзамен в роли сеньоры Альварес. Но в этот момент вся моя концентрация была прикована к одной точке.
Вошли внутрь. Воздух ударил в лицо — густая, тяжелая смесь дорогого табака, выдержанного виски и океана разнообразных, конкурирующих между собой духов. От этого богатства запахов слегка закружилась голова. Мягкий гул голосов, звон бокалов, тихая джазовая музыка — все это сливалось в один сплошной, нарядный шум.
Кристиан, не отпуская талии, уверенно повел через зал, кивая редким знакомым. Все взгляды скользили по нам — оценивающие, любопытные, почтительные. Он игнорировал их с легкостью привыкшего к вниманию человека.
Подошли к группе мужчин, стоявших у высокой стойки бара. Центральным был немолодой, но энергичный мужчина с седыми висками и внимательными глазами. Увидев Кристиана, лицо расплылось в широкой, искренней улыбке.
— Северино, — позвал Кристиан, и голос, всегда такой тихий рядом со мной, прозвучал здесь уверенно и тепло. Рука на моей талии оставалась на месте, утверждая нашу связь на виду у всех.
— Кристиан, старина! Рад, что ты смог! — Северино шагнул навстречу, и обменялись крепким рукопожатием. — А это ваша… — взгляд Северино перешел на меня, вежливый и любопытный.
— Это Инес, — представил Кристиан коротко, но пальцы на боку слегка сжались.
Собралась с духом и протянула руку, стараясь, чтобы улыбка не выглядела слишком натянутой.
— Добрый вечер, — сказала Северино, взяв руку в свои и склоняясь, чтобы поцеловать чуть выше костяшек. Губы были сухими, прикосновение легким и галантным. — Поздравляю. Мы слышали о вашей свадьбе. Настоящая красавица, Кристиан, поздравляю.
— Спасибо, — ответил за меня Кристиан, и в голосе прозвучало удовлетворение, как у человека, чей выбор получил одобрение. — Инес, это Северино Кастильо, мой старый друг и партнер.
— Добрый вечер, сеньор Кастильо, — сказала, и голос прозвучал тише, чем хотелось бы, но, кажется, достаточно четко. — Очень приятно.
— О, пожалуйста, просто Северино для друзей, — отпустил руку, улыбаясь. — Надеюсь, вы уже немного освоились в нашем городе? Барселона может быть ошеломляющей для новичка.
Открыла рот, чтобы ответить что-то вежливое и незначительное, но Кристиан слегка привлек ближе.
— Она только начинает привыкать, — ответил вместо меня, большой палец начал медленно водить по боку сквозь ткань платья. — Но, думаю, скоро почувствует себя как дома.
Краска снова заливала щеки, но на этот раз не только от смущения. От странной, новой смеси стыда, гордости и осознания своей роли.
Отвлеклась на длинный стол, уставленный изысканными закусками — тонкими ломтиками хамона, яркими тарталетками, блестящими устрицами на льду.
Желудок заурчал, напоминая, что почти ничего не ела с обеда, готовясь к этому вечеру. На автомате сделала шаг в сторону стола, потянувшись за ним.
Но я не прошла и полуметра. Рука Кристиана на талии мгновенно превратилась из направляющего жеста в мягкую, но абсолютно непреодолимую преграду. Не дернул резко — просто притянул обратно, как будто была на невидимом поводке.
Невольно вздохнула — коротко, с раздражением, которое тут же испугалась выказать.
Наклонился так, что губы коснулись макушки. Дыхание, теплое и с легким запахом виски, обожгло кожу, и по спине побежали мурашки.
— Подожди чуть, — прошептал. — Скоро подойдем, и ты поешь. Сначала нужно поприветствовать остальных. Невежливо сразу бросаться к еде, как будто тебя не кормили.
Кивнула, едва заметно, и замерла на месте, чувствуя, как жар от близости распространяется по всему телу. Мурашки еще не прошли. Смотрела на закуски, но уже не видела.
Он что-то говорил Северино, смеялся.
— Кристиан!
Мужской голос, бархатистый и уверенный, перекрыл гул беседы.
Обернулась и увидела мужчину, подходящего к нам. Карие глаза, такие же темные, как аккуратно зачесанные назад волосы, смотрели на нас с легкой, дружеской улыбкой. Он был чуть моложе Кристиана, одет с той же безупречной, но менее строгой элегантностью.
— Фабио, — отозвался Кристиан, и в голосе уловила легкое удивление, быстро смененное привычной собранностью. — Не ожидал, что ты будешь тут.
Фабио Викарио. Третий босс союза пяти семей в Барселоне. Его имя я слышала в списке, который когда-то зачитывала мать. Муж Елены, которая, как говорили, была одной из самых влиятельных и стильных женщин в их кругу.
— Планы поменялись, — легко ответил Фабио, пожимая руку Кристиану. — Нас позвали в последнюю минуту, не смогли отказать. — кивнул в сторону именинника, который отошел поговорить с другими гостями.
— Ты без Елены?
— Она где-то там, — Фабио махнул рукой в сторону толпы у закусок. — Обсуждает с кем-то последнюю коллекцию какой-то портнихи.
Потом взгляд, внимательный и оценивающий, перешел на меня. Улыбка не сошла с его лица, но в глазах появился профессиональный интерес.
— Инес, верно?
— Да, — ответила, чувствуя, как под этим взглядом мне хочется отступить назад, к Кристиану.
— Добрый вечер, — сказал Фабио, протягивая руку. — Я Фабио Викарио. Очень приятно познакомиться. Мы с Еленой были на вашей свадьбе, но, кажется, не успели поздравить лично — такой наплыв гостей.
Подала руку. Рукопожатие было крепким, но недолгим, вежливым.
— Очень приятно, сеньор Викарио, — сказала, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — Спасибо, что пришли.
— Пожалуйста, пожалуйста, — отпустил руку, взгляд скользнул на Кристиана и снова вернулся ко мне. — Надеюсь, Барселона уже не пугает так, как в первый день? Кристиан, надеюсь, не слишком строг с тобой? — подмигнул, и в этом жесте была какая-то фамильярная легкость, которая казалась неуместной рядом с ледяной сдержанностью моего мужа.
Кристиан не ответил на шутку. Лишь слегка наклонил голову.
— Инес осваивается, — сказал нейтрально. — У нее есть все для комфорта.
— Рад слышать, — кивнул Фабио. Взгляд еще раз быстро оценил платье, прическу, общее впечатление, и я поняла — это была не просто оценка мужчиной женщины. Это была оценка коллеги — соответствует ли «актив» статусу, не подведет ли в публичном пространстве. — Елена будет рада с тобой поболтать, когда представится случай. Она умеет… вводить в курс дела.
Произнес это с легкой усмешкой, но в его словах уловила намек. «Вводить в курс дела» — значит, объяснять неписаные правила, знакомить с нужными людьми, учить, как держаться в этом мире.
— Буду рада, — вежливо ответила, не зная, что еще сказать.
Фабио кивнул, удовлетворенный, и снова обратился к Кристиану, заговорив о каких-то поставках или квотах, используя термины, которых не понимала.
— Фабио.
Голос прозвучал сзади, легкий, мелодичный, с теплым кастильским акцентом.
Перед нами стояла девушка. Испанская красавица. Загорелая, гладкая кожа цвета золотистого меда, усыпанная россыпью веснушек на носу и скулах. Карие, как у Фабио, но более живые и умные глаза смотрели прямо и открыто. Темные волосы были собраны в небрежный, но элегантный пучок, с которого выбивалось несколько завитков. На ней было простое черное платье, и, кажется, она и правда была почти без макияжа — только тушь на длинных ресницах и блеск на губах. В ее внешности была какая-то здоровая, сияющая естественность, которая резко контрастировала с вылизанной, томной красотой женщин вокруг.
— Елена, дорогая, — улыбнулся Фабио. Обнял за плечи, легко притянув. — Знакомься. Это Инес, жена Кристиана.
Елена перевела внимательный, дружелюбный взгляд. Улыбка не стала шире.
— Я Елена, — сказала, протягивая руку. — Мне приятно наконец познакомиться с тобой. Надеюсь, тебя не слишком пугает Барселона? Новое место, новые люди… Все это может быть ошеломляющим.
— Мне тоже очень приятно, — ответила. — Барселона… красивая. Я только начинаю привыкать.
— Это нормально. Другие девушки будут рады с тобой познакомиться и помочь освоиться.
— Другие? — чуть растерялась. Думала, она имеет в виду светских львиц, жен других партнеров.
— Анна, Камила и Сара, — перечислила Елена, как будто говорила о своих подругах с детства. — Жены остальных «боссов», если говорить нашим мужским языком, — она с легкой иронией кивнула в сторону Фабио и Кристиана. — Мы все… ну, в одной лодке, что ли. Понимаем друг друга. Но их сейчас тут нет, к сожалению. — взмахнула рукой, как будто отмахиваясь от досадной помехи. — Ну и ладно. У нас с тобой будет время поболтать без них.
В тоне не было ни подхалимства, ни высокомерия. Была прямая, практичная доброжелательность человека, который видит перед собой новичка в своем закрытом клубе и готов помочь с правилами.
Кристиан все это время молча наблюдал. Он обменялся с Фабио каким-то понимающим взглядом.
— Елена, не загружай ее сразу всеми нашими сплетнями, — с легкой улыбкой сказал Фабио.
— Ой, да ладно тебе, — отмахнулась Елена, но улыбнулась в ответ. Потом снова посмотрела на меня. — Просто знай, Инес, что ты не одна. У нас тут своя… женская лига. Если что — обращайся. По любому поводу. От выбора духов до того, как не сойти с ума от мужских разговоров о поставках и территориях.
— Елена является моим консильери, — произнес Фабио с невозмутимым видом, отхлебывая шампанское из бокала. Он сказал это так же просто, как мог бы сказать «моя жена — отличный повар».
Наступила секундная пауза. Елена медленно повернула к нему голову, ее брови поползли вверх.
— Фабио, — сказала ровным, но предупреждающим тоном. — Это к чему ты сейчас сказал?
Фабио лишь улыбнулся, и в улыбке было что-то между гордостью и легкой провокацией.
— Похвастался, — пожал плечами. — Инес должна знать, с кем имеет дело. Ты же не просто моя жена, ты — мой мозг в юбке.
Застыла, стараясь не показать, насколько ошеломили эти слова. Советник. Причем не просто домашний, а официальный. Голос в совете. Ушами и глазами босса, но и самостоятельный игрок с правом голоса. В нашем мире, где женщины обычно были либо украшением, либо разменной монетой, либо матерями наследников, это было… не просто редкостью.
Елена казалась такой… нормальной. Живой. А за этой внешностью скрывался один из самых влиятельных умов в преступном союзе Барселоны. Моя мать, которая трепетала перед мужчинами и учила меня только молчать и подчиняться, даже представить такого не могла.
Кристиан, стоявший рядом, не выказал ни малейшего удивления. Значит, это была общеизвестная, хоть и не афишируемая, истина в их кругу.
— Мой мозг иногда в юбке, а иногда в брюках, в зависимости от настроения, — парировала Елена, все еще смотря на мужа с притворным неодобрением, но в глазах промелькнула искорка удовлетворения. — Не слушай его. Но да, я помогаю Фабио с некоторыми… организационными вопросами. И да, — добавила тише, — если тебе когда-нибудь понадобится совет, как ориентироваться в наших водах, которые могут быть очень мутными… моя дверь открыта. Не как консильери, а как женщина, которая когда-то тоже была новенькой и очень, очень напуганной.
Кивнула, все еще переваривая.
— Спасибо, — сказала искренне. — Я… я буду иметь в виду.
Елена улыбнулась, и на этот раз улыбка была теплой и ободряющей, без тени снисхождения.
— Отлично. А теперь, простите, мне нужно спасти того беднягу-официанта от старого маркиза. Увидимся позже за ужином, Инес. — кивнула мне, затем Кристиану, взяла Фабио под руку и увела в сторону, оставив нас наедине с этим новым, грандиозным открытием.
Кристиан наклонился, губы коснулись уха.
— Видишь? — прошептал. — Мир не черно-белый. И роли в нем могут быть… разными.
— Теперь мы можем идти есть? — прошептала, набравшись смелости после всей этой информации и странного облегчения от встречи с Еленой.

