Ведьма

— Ты считаешь, что Дориан убил Леона? — спросила я.

Сера подняла глаза.

— Нет. Я считаю, что он пришёл сюда за чем-то, что связано с тобой. А теперь хочет убедить себя, что всё остальное — случайность.

— Он сказал про письмо.

— Уже?

Я посмотрела на неё.

— Значит, ты знала.

— Не всё. Только что ему пришло письмо до семестра. Он спрашивал меня, не видела ли я странных конвертов в канцелярии.

— Почему ты не сказала раньше?

— Потому что не хотела подбрасывать тебе ещё одну причину бояться его.

— Ты могла спросить меня самой.

— Могла. Не спросила.

Она опустила взгляд на чай. Я не стала защищать её. Мне тоже хотелось многое не спрашивать, пока ответ не успел испортить день.

— Сера, — сказала я. — Если ты что-то знаешь, говори. Даже если это сделает хуже.

— А если я не знаю, что именно знаю?

— Тогда скажи это.

Она кивнула.

— Хорошо.

На двери висело новое распоряжение: всем студентам явиться в большой зал к десяти. Я натянула кардиган поверх платья, завязала банты на чулках заново и проверила медальон. Камень был тёмным, почти чёрным.

В большом зале стояли длинные столы. На стене за кафедрой висели портреты выпускников, и каждый мужчина на них был изображён с одинаково уверенным подбородком. Декан Рен поднялся на помост.

— Вчерашнее происшествие расследуется, — сказал он. — До завершения проверки академия продолжит занятия в обычном режиме. Просьба не распространять слухи и не посещать закрытые помещения.

— А что случилось? — громко спросил кто-то из задних рядов.

— Несчастный случай.

По залу прошёл шорох.

Я посмотрела на инспектора Вейл. Она стояла у боковой стены, сложив руки. Её лицо ничего не выражало.

— Кто-нибудь ещё хочет задать вопрос? — спросил декан.

Марк поднял руку.

— Правда, что кровь на месте принадлежит новой студентке?

В зале стало тихо.

Декан не ответил сразу. Его пауза прозвучала как признание.

— Ведётся проверка материалов.

— Значит, правда, — сказал Марк.

— Достаточно, — произнесла инспектор.

— Почему? Мы же все должны быть осторожны. Вдруг она опасна.

Я почувствовала, как десятки глаз повернулись ко мне. Пальцы Серы коснулись моего локтя, но она не стала тянуть меня к себе или прикрывать. Просто была рядом.

— Я не опаснее тебя, Марк, — сказала я.

Он улыбнулся.

— Это мы ещё выясним.

— Нет, — сказала инспектор. — Не выясним. Не здесь.

Она поднялась на помост. Декан уступил ей место.

— Любые разговоры о виновности студентов до окончания расследования будут расцениваться как давление на свидетелей. Это касается и публикаций, и анонимных записок, и личных угроз.

В этот момент один из экранов у стены ожил. Там обычно показывали расписание. Теперь на белом фоне возникла фотография галереи: пустая, вымытая, без следов. Поверх неё кто-то написал: **КРАСНАЯ ДЕВОЧКА**.

Сера выругалась.

Декан обернулся к экрану. Изображение мигнуло, погасло и снова показало расписание.

— Разойдитесь по занятиям, — сказал он.

Никто не двинулся.

В коридоре студенты уже пересылали фото друг другу. Марк стоял у двери и делал вид, что не знает, кто его выложил. Я подошла к нему.

— Ты это сделал?

— Что именно?

— Показал фотографию.

— У меня даже нет доступа к экрану.

— Но у тебя есть телефон.

— Как у всех.

— И ты был в галерее.

— Я не был.

— Ты сказал, что видел меня рядом с телом.

— Я сказал, что слышал. Все слышали.

— Ты внимательно следишь за тем, что происходит вокруг меня.

Марк улыбнулся уже без веселья.

— Потому что ты сама привлекаешь внимание.

Я хотела ответить, но Дориан появился между нами. Он не встал вплотную и не заслонил меня полностью — оставил мне пространство.

— Марк, — сказал он. — Если хочешь обвинить её, сделай это при инспекторе.

— Я никого не обвиняю.

— Тогда перестань разносить фотографии.

— Это не я.

— Тогда тебе нечего бояться проверки.

Улыбка Марка исчезла.

— Ты не обязан её защищать.

— Я и не защищаю.

— Конечно. Просто стоишь рядом и смотришь так, будто собираешься убить каждого, кто с ней заговорит.

Дориан наклонил голову.

— Ты правда хочешь проверить, насколько это выглядит убедительно?

Марк отошёл.

— Вы оба странные.

— Да, — сказала я. — Но хотя бы не скрываем этого.

Я ушла прежде, чем он успел ответить. На лестнице Дориан догнал меня.

— Ты не обязана была вступаться за меня.

— Я не вступалась. Я хотела узнать, что он знает.

— И узнала?

— Что он боится проверки.

— Этого мало.

— Пока.

Он не улыбнулся, но в его глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

— Инспектор хочет поговорить с нами порознь.

— Хорошо.

— Ты не должна рассказывать про видение.

— Почему?

— Потому что она запишет, что ты могла повлиять на сцену преступления магией.

— Я и могла.

— Ты не знаешь, могла ли.

— Ты тоже не знаешь.

— Именно. Не давай ей повод решить за тебя.

— А ты сам решил бы?

— Нет.

— Ты уже решил, что я не убийца.

— Да.

— Почему?

— Потому что круг на доске среагировал на тебя, но не подчинился. Если бы ты его создала, он бы не пытался тебя втянуть.

— А если убийца хотел, чтобы он меня втянул?

Дориан остановился. Его лицо стало внимательным.

— Это возможно.

— Значит, ты не знаешь.

— Не знаю.

— Хорошо.

В его тишине было больше доверия, чем в уверенных заверениях. Я впервые подумала, что могла бы привыкнуть к нему, если бы он не давал для этого столько причин опасаться.

Инспектор вызвала меня первой. Её кабинет оказался теснее, чем казался снаружи. На стене висели часы, которые отставали на семь минут. Я заметила это, потому что смотрела на них, пока она задавала вопросы.

— Вчера вы вошли в закрытое крыло без разрешения, — сказала она.

— Да.

— С Дорианом.

— Да.

— Вы увидели на доске символ?

— Да.

— Прикасались к нему?

— Нет.

— Он заговорил?

Я замерла.

— Кто?

— Не притворяйтесь.

— Я не знаю, что вы имеете в виду.

Инспектор положила на стол лист с моим именем. Почерк был тот же, что на конверте. Под именем — знак круга.

— Это нашли у вас?

— Нет.

— Где?

— Под дверью аудитории.

— Кто его оставил?

— Не знаю.

— Вы были там.

— Значит, могли оставить вы.

Она не ответила. Лист был сухим, без крови и отпечатков.

— Вы думаете, что я опасна? — спросила я.

— Я думаю, что кто-то пытается убедить нас в этом.

— А вы ему верите?

— Нет. Но я не могу игнорировать доказательства только потому, что они выглядят слишком удобными.

— И что вы собираетесь делать?

— Пока держать вас под наблюдением.

— Вы верите, что я не убивала Леона?

— Я верю, что вы не сказали мне всего.

— Это не ответ.

— Другого у меня нет.

Я вышла из кабинета с ощущением, что весь разговор был похож на дверь, которую приоткрыли ровно настолько, чтобы показать замок.

Дориан ждал у лестницы.

— Как прошло?

— Она думает, что я не сказала ей всего.

— Ты сказала?

— Конечно.

— Что именно?

— Ничего.

— Это тоже правда?

— Нет.

Он отвёл взгляд. На мгновение я пожалела, что ответила так резко. Но жалость не была причиной отдать ему больше, чем он отдал мне.

— Я не прошу тебя доверять мне, — сказал он. — Только дать шанс доказать, что я не собираюсь использовать тебя.

— А письмо?

— Я рассказал, что оно было.

— Ты не рассказал, почему не отдал его инспектору.

— Потому что оно исчезло.

— Исчезло?

— После первого чтения. Я оставил его в комнате, а утром лист был пустым.

— И ты решил, что это нормально?

— Я решил, что это относится к делу.

— Всё, что касается тебя, относится к делу, — сказала я.

— Возможно.

— Ты постоянно искал человека, который видит следы. Теперь нашёл меня. В галерее умер Леон, а в аудитории появился знак. Слишком много совпадений.

— Я знаю.

— Тогда почему ты всё ещё не говоришь, чего хочешь?

— Потому что пока не понимаю, чего хочу.

Я посмотрела на него. Он не отвёл глаз.

— Это честно, — сказала я. — Но недостаточно.

— Я понимаю.

— Тогда у нас будут правила.

— Слушаю.

— Никаких прикосновений без разрешения. Никакой моей крови. Если ты узнаешь что-то, что может навредить мне, ты говоришь сразу. Я тоже расскажу, что увижу, но не буду показывать тебе всё, что происходит у меня в голове.

— Согласен.

— И если я скажу «стоп», ты остановишься.

— Да.

— Ты помогаешь мне не дать академии повесить на меня убийство. Я помогаю тебе искать того, кто убил Леона. Не потому, что верю тебе, а потому что сама хочу знать правду.

— Согласен.

— Это не дружба.

— Я не просил.

— И не обещание, что я не уйду.

— Я понял.

— Перестань понимать.

— Постараюсь.

— Ты невозможен.

— Это уже лучше, чем опасен.

Я протянула руку не для пожатия, а чтобы показать на ней порез.

— Это будет наш договор. Пока порез не затянется, никаких экспериментов.

— А когда затянется?

— Тогда посмотрим.

Он посмотрел на мою ладонь, но не коснулся.

— Договорились.

В этот момент из кабинета инспектора вышла Сера. Она несла старую книгу с порванным корешком.

— Я нашла кое-что, — сказала она. — В каталоге Леона есть запись о книге, которую он никогда не возвращал. Но её отметили как сданную за день до его смерти.

— Как называется? — спросил Дориан.

Сера посмотрела на меня.

— «Анатомия отражений». И её забрали из закрытого фонда.

Из дальнего коридора донёсся второй удар колокола.

Потом третий.

Мы одновременно взглянули на часы.

Они показывали десять утра.

Но в академии колокола прозвучали так, будто где-то наступила полночь.

Глава 7. Анатомия отражений

Колокола ударили ещё раз — уже один, низко и глухо.

Зал опустел не сразу. Несколько студентов замерли у дверей, ожидая, что декан объяснит, почему обычное расписание вдруг звучит как ночная тревога. Но декан не поднялся на помост. Инспектор Вейл вышла из боковой двери и направилась к лестнице, не оглядываясь.

— Они не должны были звонить, — сказала Сера.

— Кто? — спросила я.

— Колокола. В обычные дни они отмечают пары. Сейчас занятий нет.

— Может, кто-то проверяет механизм.

— В старой башне механизм не проверяли лет двадцать.

Дориан взглянул на неё.

— Откуда ты знаешь?

— Я однажды заблудилась в подвале. Там есть схема проводки и список того, что отключено. Колокольня указана отдельно.

— Значит, это не механизм.

— Я этого не говорила.

— Но подумала.

Сера сдвинула стопку книг в руках.

— Если хотите идти в закрытый фонд, сейчас лучшее время. Все смотрят на башню.

— Ты пойдёшь с нами? — спросила я.

— Нет. Моя карточка нужна вам, а не мне. Я останусь у читального зала и прослежу, кто войдёт.

— Это опасно.

— Здесь всё опасно. По крайней мере, у меня будет возможность уйти.

Она отдала мне карточку Леона. Картон у края размок, хотя дождь не попадал на него. На обороте всё ещё виднелась фраза: «Не приходи один». Надпись не исчезла, но и не стала ярче.

Мы пошли в библиотеку.

Внутри пахло старой бумагой, железом и мокрыми пальто. Под высоким потолком тянулись галереи, похожие на внутренности огромного шкафа. Лампы горели мягким янтарным светом. Между стеллажами ходила библиотекарь в длинном тёмном платье. Она передвигалась почти беззвучно и казалась частью мебели.

— Это Арсеньева, — шепнул Дориан. — Хранительница закрытого фонда.

— Ты знаешь всех, кто может выгнать нас?

— Не всех. Только тех, кто действительно может.

Лидия Арсеньева подняла глаза от каталога.

— Дориан, — сказала она. — Вы всё ещё ходите сюда без разрешения?

— Я думал, сегодня можно.

— Вы ошиблись.

— Тогда я попрошу разрешения.

— Вы уже стоите в библиотеке.

— Это считается просьбой?

— Это считается опозданием с просьбой.

Она закрыла каталог и посмотрела на меня. Её взгляд задержался на медальоне, но не дольше, чем на моём кардигане.

— Новенькая, — сказала она.

— Кира Вейл.

— Я знаю.

Я не стала спрашивать, откуда.

— Нам нужно найти запись о книге, — сказал Дориан. — «Анатомия отражений».

— Её нет в открытом каталоге.

— Поэтому мы спрашиваем вас.

— Нет. Вы спрашиваете, потому что не нашли её сами.

— Верно.

— Льстить мне не нужно. Я знаю, как устроен каталог.

Она взяла карточку у меня. На секунду её пальцы коснулись бумажного знака. Лицо библиотекаря не изменилось, но рука застыла.

— Где вы это нашли?

— У Леона, — ответила я. — Сера сказала, что карточка была в его книге.

— Серафима не должна брать чужие вещи.

— Она не знала, чьи они.

— А вы знаете?

— Теперь — да.

Арсеньева провела пальцем по чёрной линии на карточке.

— Леон искал эту книгу?

— Вы спрашиваете меня? — сказала я.

— Я спрашиваю обоих.

Дориан молчал.

— Запись о выдаче исчезла, — сказала библиотекарь. — Но книга не исчезала. Её вернули.

— Когда? — спросила я.

— В понедельник.

— Леон погиб во вторник.

— Это я умею считать.

— Кто вернул?

— В каталоге указана служебная отметка.

— Чья?

Арсеньева положила карточку на стол.

— Вам не нужно знать.

— Если книга связана с убийством, нужно.

— Это решит инспектор.

— Инспектор сказала, что это несчастный случай.

— Инспектор не сказала такого мне.

Дориан шагнул ближе.

— Лидия Павловна, в старой аудитории появился знак. Такой же, как на карточке.

Её взгляд стал острее.

— Вы были в старой аудитории?

— Нас туда привели.

— Кто?

— Не знаем.

— Я бы сказала, что вы врёте. Но вы слишком плохо врёте, Дориан.

— Спасибо.

— Это не похвала.

Она поднялась и прошла к стойке. На ней лежали несколько книг, связанных тонкой цепью. Библиотекарь достала ключ, открыла шкаф и вынула большой журнал.

— Запись о книге действительно меняли, — сказала она. — Сначала её взяли по читательской карточке Леона. Потом вернули по служебному ключу. Имя в журнале стёрли.

— Вы знаете, кто взял ключ? — спросила я.

— Знаю, кто имел право взять.

— И кто?

— Это не одно и то же.

Арсеньева поставила журнал перед нами. На странице остался прямоугольник, где бумага была чуть светлее. Чернила выскоблили острым предметом.

— Кто-то боялся, что его подпись узнают, — сказала я.

— Или не хотел, чтобы узнали, кто пользовался книгой.

— Вы не собираетесь рассказать инспектору?

— Я уже рассказала.

Дориан переглянулся со мной.

— Когда?

— Сегодня утром.

— Что она сказала?

— Сказала, что учтёт.

— И вы решили сами искать?

— Я решила, что вы не должны трогать книгу.

— Но всё-таки показали журнал.

— Я показала его потому, что вы уже пришли с карточкой Леона. Если бы вы собирались просто украсть книгу, вы бы не стали задавать вопросы.

— А если мы всё равно её украдём?

— Тогда я сообщу инспектору.

— Справедливо, — сказала я.

Арсеньева посмотрела на меня без улыбки, но уголок её губ едва заметно смягчился.

— Книга могла быть возвращена не в фонд, а в хранилище переплётов. После смерти Леона туда никто не входил.

— Вы уверены?

— Я проверяла.

— Тогда почему вы не забрали её?

— Потому что на двери было наложено запирающее заклинание.

— Вы не умеете его снять?

— Умею. Но не хочу.

Дориан задал вопрос, который я держала на языке:

— Почему?

Библиотекарь закрыла журнал.

— Потому что заклинание поставили изнутри.

Сера должна была ждать нас у читального зала. Её не было. На подоконнике лежала её стопка книг, а рядом — чашка остывшего чая.

— Она ушла? — спросила я.

— Я видел, как она стояла у входа, — ответил Дориан.

— Когда?

— Пока ты говорила с Арсеньевой.

— Почему не сказал?

— Потому что она ушла спокойно. Я не подумал, что это важно.

— Ты вообще умеешь замечать что-то, кроме знаков и чужих тайн?

— Иногда.

Мы нашли Сера у лестницы к служебным помещениям. Она стояла у окна и смотрела во двор.

— Кто-то спрашивал, где вы, — сказала она.

— Кто?

— Не знаю. Он был в форме преподавателя. Лицо я не разглядела.

— Он сказал, что ему нужно?

— Спросил, не видела ли я тебя. Я ответила, что не знаю, кто ты.

— Ты правильно сделала.

— Я знаю. Но он оставил это.

Сера протянула мне маленький кусочек бумаги. На нём была нарисована лестница с семью ступенями. Последняя была перечёркнута.

— Где ты нашла?

— Под книгами. Не трогала руками.

Дориан достал платок.

— Сначала проверю.

Он провёл колокольчиком над листком. Звук не раздался, но воздух вокруг него стал плотнее. На бумаге проступила тонкая вмятина, похожая на отпечаток кольца.

— Свежая, — сказал Дориан.

— Кто-то оставил её после того, как ты ушла? — спросила я.

Сера кивнула.

Мы не стали возвращаться к Арсеньевой. Служебный коридор тянулся за библиотекой, туда, где пахло мокрым картоном и клеем. У двери хранилища висел обычный замок. Дориан не стал его трогать.

— Если заклинание поставили изнутри, тот, кто там был, мог выйти другим путём, — сказала я.

— Или никто не выходил.

— Тогда кто-то внутри.

Сера стиснула пальцы на ремне сумки.

— Леон?

— Нет, — сказал Дориан. — Он мёртв.

— Ты не можешь знать, что там внутри.

— Могу. Заклинание закрывает дверь, но не воздух. Если бы там был человек сутки, мы бы услышали.

— А если он не дышит? — спросила я.

Дориан посмотрел на неё.

— Тогда я бы предпочёл не встречаться с ним.

Сера попятилась.

— Я остаюсь здесь.

— Это разумно, — сказал Дориан.

— Не говори так, будто мне нужна твоя оценка.

Он промолчал.

Я присела у двери. На замке висела цепочка, покрытая серой пылью. Я не прикасалась к ней. Старалась почувствовать остаток чужого присутствия — не словами, не картинками, а слабой рябью, как если бы вода дрогнула от далёкого падения камня.

В груди потеплело.

Медальон не обжигал. Только лежал тяжёлым знаком.

Из-за двери доносился запах старой кожи и сухой лаванды. Я положила ладонь на камень стены, не на замок. Перед глазами возникло короткое видение: белая перчатка, рука, поворачивающая ключ; край книги с золотым тиснением; потом — красный свет, отражённый в стекле.

Я отдёрнула руку.

— Что ты увидела? — спросил Дориан.

— Белую перчатку. Книгу. Красный свет.

— Лицо?

— Нет.

— Запах лаванды?

— Ты тоже чувствуешь?

— В хранилище хранится бумага от моли. Её обрабатывают лавандой.

— Ты знал?

— Нет. Просто предположил.

— А теперь?

— Теперь знаю, что был близок.

Он достал тонкую пластинку и попытался открыть замок. Металл не поддался. Я ничего не сказала.

Дориан убрал пластинку.

— Нам нужен ключ.

— У кого он? — спросила Сера.

— У тех, кто имеет доступ к служебному фонду, — ответил он. — Это несколько преподавателей, инспектор и библиотекарь.

— Значит, подозреваемых стало больше, — сказала я.

— Или меньше. Если знаем, кто не мог попасть сюда.

— А если мог каждый?

Он посмотрел на дверь.

— Тогда придётся искать то, чего они не могли подделать.

Внизу раздались шаги. Сера побледнела.

— Кто-то идёт.

Дориан протянул мне карточку Леона.

— Спрячь.

— Почему мне?

— У тебя кардиган с большими карманами.

— У меня нет карманов.

— Тогда за пояс.

Сера вытащила карточку из моей руки и спрятала в собственную сумку.

— Вы оба ужасно умеете прятать улики.

— Ты можешь уйти, — сказала я.

— Могу. Но не уйду.

Шаги стали ближе.

Мы свернули за стеллаж, скрытые стопками архивных папок. В проход вошёл человек в сером пиджаке. Лица я не видела. Он держал связку ключей и шёл прямо к двери хранилища.

Ключи звякнули.

Дориан выключил дыхание — или мне так показалось. Сера закрыла глаза.

Человек вставил ключ. Замок щёлкнул.

Дверь открылась на ширину ладони. Из щели потянуло лавандой и чем-то сладким, знакомым, как запах перезрелой вишни.

Потом человек обернулся к стеллажу.

В его руке лежала вторая читательская карточка Леона.

На ней уже было моё имя.

Глава 8. Неправильный след

Мы не двинулись.

Человек у двери смотрел прямо на стеллаж, за которым мы прятались. В коридоре не было света, кроме тусклой лампы над выходом, но карточка в его руке белела, как маленькое окно.

— Кира Вейл, — прочитал он.

Сера прижала ладонь ко рту. Дориан заслонил меня плечом, но не коснулся. Я видела только край его рукава и напряжённую линию шеи.

— Ты здесь? — спросил незнакомец.

Голос был мужской. Низкий, спокойный, почти ласковый.

Я не ответила.

— Я знаю, что ты здесь.

В дверной щели блеснуло что-то красное. Не огонь. Не кровь. Отражение.

Дориан зажал колокольчик в ладони.

— Сейчас, — прошептал он.

— Что сейчас?

— Я отвлеку его. Когда скажу — беги к лестнице.

— А ты?

— Я следом.

— Ты опять решил за меня.

— Тогда скажи, что делать.

Я посмотрела на человека у двери. Он держал карточку за самый край, словно она была мокрой. На его перчатке не было ни пятнышка.

— Заставь его посмотреть на окно, — сказала я. — Не на нас.

— Это можешь сделать ты?

Я кивнула.

— Не касаясь крови?

— Да.

— Не используй её.

— Я не собиралась.

Я подняла руку, но пальцы дрожали. В комнате не было ничего, за что могла бы зацепиться моя магия. Ни воды, ни огня. Только стекло шкафов, лампы и тёмное окно в конце коридора.