Ведьма

— Ты сказал, что научишь меня не отвечать отражениям, — напомнила я.

— Не обещал. Предложил.

— Тогда предложи ещё раз.

Он остановился у окна. За стеклом на внутреннем дворе начинался дождь. Капли бежали по стеклу тонкими извилистыми линиями. В каждой на мгновение возникало лицо, но, когда я всматривалась, оставалась только вода.

— Не здесь, — сказал Дориан. — В старой аудитории.

— Где это?

— За библиотекой. Её закрыли после обвала.

— Почему?

— Потому что потолок может упасть.

— А если он не упадёт?

— Тогда мы будем выглядеть глупо.

— Ты не умеешь успокаивать.

— Я стараюсь не обещать того, чего не могу выполнить.

В его словах было что-то неприятно похожее на заботу.

Мы миновали лестницу, где два младших студента пытались снять со стены объявление о переносе занятий. Бумага была приколота четырьмя металлическими гвоздями, но один уже вырвали. На обороте проступала красная полоса — будто лист провели по свежей царапине.

— Не трогай, — сказал Дориан, когда я протянула руку.

— Я и не собиралась.

— Ты уже наклонилась.

— Я хотела прочитать, что там написано.

— Все уже прочитали.

На листе было только официальное распоряжение: северное крыло закрыто до особого уведомления. Но поверх печати кто-то оставил карандашную приписку: «Сначала закрыли двери. Потом начали искать виноватых».

Я не спросила, кто написал. Дориан тоже не стал гадать. Он снял с гвоздя обрывок бумаги, сложил пополам и спрятал в книгу.

— Это улика? — спросила я.

— Пока только чужое мнение.

— И ты собираешь такие мнения?

— Я собираю всё, что может оказаться правдой.

— Тогда почему не собрал ответы на мои вопросы?

— Потому что ответы могут оказаться опаснее вопросов.

Мы прошли мимо читального зала. За высокими окнами люди сидели в тишине над раскрытыми книгами. Ни один не поднимал головы, но я знала: нас заметили. В Сент-Мортис тишина никогда не означала, что тебя не слушают.

У двери в библиотеку стояла Сера. Она держала стопку тетрадей и смотрела на нас так, словно мы опоздали на встречу, о которой никто не договаривался.

— Куда вы идёте? — спросила она.

— На занятие, — ответил Дориан.

— В закрытое крыло?

— Ты не видела нас.

— Я вас вижу.

Она перевела взгляд на меня. В её руке была тонкая карточка читателя, на обороте которой красовалось знакомое кольцо с чертой.

— Это было у Леона, — сказала Сера. — Я нашла в книге, которую он оставил в библиотеке. Не знаю, что значит знак. Но на карточке написано время: «после второго колокола».

Дориан протянул руку, но Сера не отдала карточку.

— Сначала скажите, зачем она нужна.

— Чтобы понять, куда ходил Леон перед смертью, — сказал он.

— А если вы собираетесь влезть туда, куда нельзя, я не хочу, чтобы вас поймали с моей находкой.

— Никто не должен знать, что ты её нашла, — сказала я.

— Именно. Поэтому я пока держу её у себя.

Сера посмотрела на меня внимательнее.

— Ты правда слышала его голос?

— Да.

Она не стала спрашивать, как. Только положила карточку мне в ладонь. Бумага оказалась холодной и сухой. Чёрная линия на обороте расплывалась у краёв, будто её рисовали мокрой кистью.

— Если увидишь ещё что-нибудь, — сказала Сера, — не оставайся одна.

— Это ты о Дориане?

— О ком угодно. Даже о нём.

Она ушла в библиотеку, оставив нас у двери. Дориан посмотрел на карточку, но не взял её у меня.

— Она тебе доверяет? — спросил он.

— Нет. Она решила, что мне нужен выбор.

— Умно.

— А ты так умеешь?

Он не ответил. Мы свернули к северной лестнице.

Пока мы поднимались, из стены донёсся глухой стук. Я остановилась. На камне не было ни двери, ни трещины. Только старый гобелен, изображавший лес без листьев.

— Это трубы? — спросила я.

— Наверное.

— Ты часто отвечаешь «наверное»?

— Только когда не знаю.

— Тогда это честнее, чем «не должно».

Дориан коротко взглянул на меня.

— Учту.

На втором пролёте лестницы было темнее. Я задела рукавом каменный выступ и почувствовала, как медальон откликнулся холодом. Карточка в ладони потеплела. На ней выступила новая строка: «Не приходи один».

Я показала её Дориану.

— Это было раньше?

— Нет.

— Она пишет сама?

— Похоже.

— Сначала голос в зеркале. Теперь записки на бумаге. У вас здесь всегда так скучно?

— Обычно скучнее.

Он поднял карточку к свету. Чернила проступили ещё ярче, а на обратной стороне показался номер аудитории: семь.

— Семь — это наша? — спросила я.

— Старая аудитория семь.

— Значит, кто-то хочет, чтобы мы пришли.

— Или предупреждает, чтобы мы не пришли.

— Разница?

— Иногда только в том, кто оставил записку.

Дориан отступил от стены, словно дал мне решить самой. Я могла развернуться и отнести карточку инспектору. Но она уже ждала от меня объяснений, а я пока не понимала, что именно должна объяснить. Я могла вернуться в комнату и запереться до утра. Но после слов Леона «он ищет тебя» запертая дверь казалась не защитой, а приглашением.

— Пойдём, — сказала я.

— Ты уверена?

— Нет. Но я не собираюсь позволять академии решать за меня, что я видела.

— Хорошо.

— Это не значит, что я доверяю тебе.

— Я понял.

— И не значит, что я согласна на твою сделку.

— Я понял и это.

— Перестань так быстро понимать. Это раздражает.

— Постараюсь.

— Снова «постараюсь».

— Тогда не буду.

Мы продолжили подниматься. На площадке над нами стоял человек. Я увидела только подол тёмного пальто и белую руку, лежавшую на перилах. Когда мы подняли головы, площадка оказалась пустой.

Дориан не стал говорить, что там никого не было. Он просто достал из кармана маленький колокольчик и держал его в ладони, пока мы поднимались.

— Ты носишь с собой колокольчик? — спросила я.

— Он помогает отделять звук от его следа.

— Звучит как вещь, которую придумал человек, не умеющий объяснять.

— Вероятно.

Аудитория находилась за северной лестницей, в крыле, куда запрещали заходить. Мы дождались, пока мимо пройдёт дежурный, и свернули за старый гобелен. За ним обнаружилась дверь с замочной скважиной, затянутой паутиной.

— Ты говорил, что никогда здесь не был, — сказала я.

— Я говорил, что не знал о проходе за шкафом.

— Это не одно и то же.

— Ты запоминаешь мои слова.

— Они часто оказываются полезнее твоих объяснений.

Дориан достал тонкую металлическую пластину. Поддел замок. Тот щёлкнул не сразу; на третьей попытке дверь открылась.

В аудитории стоял холод. Пахло мокрой известью и мышами. Парты были сложены к стенам. На полу белели следы старого мела, а на дальней доске виднелся круг с вертикальной чертой — такой же знак, как на стекле.

Я вошла первой. На парте у окна лежала чужая перчатка, вывернутая наизнанку. На доске под пылью были свежие следы пальцев. Карточка в моей руке нагрелась так, что я едва не уронила её.

Кто-то уже был здесь.

И ушёл не через дверь.

Я остановилась у доски.

— Ты привёл меня к нему.

— Я хотел проверить, связан ли он с тем, что произошло в галерее.

— Почему не сказал?

— Потому что ты бы не пошла.

— Верно.

— Я не собирался заставлять тебя.

— Но всё-таки привёл.

Он не спорил.

Я прошла внутрь. На доске над кругом остались бледные буквы: **Память — не дверь. Память — ключ.**

— Это ты написал?

— Нет.

— Кто?

— Не знаю.

— У тебя много такого.

— Что именно?

— Ты приходишь с вопросами, на которые сам не знаешь ответов, и ждёшь, что я помогу.

— Я не жду.

— Тогда зачем я здесь?

Дориан посмотрел на круг. Его лицо отразилось в тёмном стекле окна, но отражение запоздало на один удар сердца.

Я заметила это раньше него.

— Не смотри в окно, — сказала я.

Он повернулся. Отражение повернулось следом, почти одновременно.

— Почти, — прошептал он.

— Что?

— Задержка. У зеркального следа есть собственный ритм.

— И что мы с этим делаем?

— Ищем, что он повторяет.

Я подошла ближе к доске. На меловой линии остались тёмные вкрапления. Не кровь — засохшая ржавчина, или что-то очень на неё похожее.

— Ты хочешь, чтобы я прикоснулась?

— Нет.

— Но без меня не получится?

— Возможно, получится. Я пока не проверял.

— Значит, не проверяй на мне.

— Не буду.

Он сказал это мгновенно. Я заметила, что он даже не задумался.

— Хорошо, — сказала я. — Тогда начнём с того, что ты объяснишь, чего добиваешься.

Дориан отвернулся к окну.

— Я хочу понять, кто оставил след.

— Это не всё.

— Нет.

— Что ещё?

— Я пока не могу сказать.

— Тогда я не могу тебе помочь.

Он долго молчал. По стеклу ползли капли. Одна остановилась на уровне его глаза, будто приклеилась к отражению.

— Если я скажу, ты уйдёшь.

— Возможно.

— Поэтому я молчу.

— Это не делает меня глупой.

— Я не думаю, что ты глупая.

— Ты думаешь, что меня можно использовать, если не сообщить все условия.

— Нет.

— Тогда скажи правду.

Он положил книгу на ближайшую парту. Обложка была тёмно-синей, без названия. На уголке виднелся знак ключа.

— Я получил письмо перед началом семестра, — сказал он. — В нём было сказано, что в Сент-Мортис появится человек, способный видеть то, чего другие не видят.

— И ты решил искать этого человека?

— Да.

— Потому что сам не можешь?

— Да.

— Кто написал письмо?

— Не знаю.

— Оно было подписано?

— Нет.

— И ты решил, что это не ловушка?

— Я решил, что не могу позволить себе игнорировать его.

— Это почти то же самое, что поверить.

— Может быть.

— А моё имя там было?

Он посмотрел на меня. Достаточно долго, чтобы ответ стал понятен раньше слов.

— Да.

Я отступила от доски.

— Ты знал, что я приеду.

— Я знал, что должна приехать девушка с таким именем.

— И всё равно решил познакомиться со мной в коридоре, будто мы случайно встретились.

— Я не знал, что это будешь ты.

— Удобно.

— Я не знал, как ты выглядишь.

— Но ты знал моё имя.

— Да.

Мне хотелось уйти. Ноги даже повернулись к двери. Но на доске круг с чертой казался слишком похожим на знак, вспыхнувший под моей кровью.

— Ты искал меня, — сказала я.

— Я искал того, кто может помочь найти источник этого следа.

— Я не обещала тебе помогать.

— Не обещала.

— И я не собираюсь быть приманкой.

— Я не прошу.

— Пока.

Дориан опустил голову. На секунду в нём не осталось ни загадочности, ни уверенности. Только мальчик, который получил письмо и слишком поздно понял, что оно привело его к живому человеку.

Я могла бы уйти.

Вместо этого подошла к доске и остановилась в шаге от круга.

— Я хочу проверить одну вещь, — сказала я. — Не касаясь знака.

— Хорошо.

— Если я скажу «стоп», ты сразу остановишься.

— Да.

— Не трогай меня без разрешения.

— Хорошо.

— Не используй мою кровь.

— Обещаю.

— Не скрывай от меня ничего, что может поставить меня под удар.

Дориан помедлил.

— Я постараюсь.

— Это не обещание.

— Это всё, что могу сказать сейчас.

— Тогда у нас нет сделки.

За дверью щёлкнул замок.

Дориан резко обернулся.

Кто-то запер аудиторию снаружи.

Затем в коридоре послышались неторопливые шаги. Они остановились у самой двери.

— Дориан, — произнёс знакомый голос инспектора Вейл. — Отойди от доски.

На меловом круге сам собой вспыхнул тонкий красный ободок.

Я почувствовала, как под кожей просыпается жар.

— Кира, — сказал Дориан, не отводя взгляда от двери. — Не двигайся.

С той стороны раздался удар.

А затем доска за моей спиной прошептала:

— Поздно.

Глава 5. Круг и ключ

— Поздно.

Слово будто упало на пол и покатилось к нам, набирая скорость.

Я повернулась к доске. Красный ободок вокруг мелового круга стал ярче. Внутри него зашевелились тени, хотя в аудитории не было ни свечей, ни сквозняка. Они складывались в буквы, распадались и собирались снова.

Дориан шагнул ко мне, но остановился, не коснувшись.

— Не подходи к кругу.

— Он уже здесь.

— Пока только на доске.

— Это должно успокаивать?

— Нет.

За дверью снова ударили. На этот раз по дереву прошёлся короткий скрежет, словно кто-то провёл ключом вдоль замка.

— Дориан! — голос инспектора Вейл звучал уже не так уверенно. — Отойди от круга. Сейчас.

Он посмотрел на дверь, потом на доску.

— Это точно она? — спросила я.

— Не знаю.

— Ты не можешь отличить голос человека от его следа?

— Если голос настоящий — могу. Если кто-то переносит его через остаток памяти, нет.

— Но ты сказал, что учишься изгонять сущности.

— Я учусь. Это не значит, что умею всё.

Круг вспыхнул. Красная черта прошла по доске и остановилась у края. Я почувствовала её на своей коже — не ожогом, а тонкой стяжкой вокруг запястья. Медальон повис на груди тяжелее обычного.

— Кира, — прошептала доска. — Подойди.

Я отступила.

Дориан достал колокольчик. Маленький, потемневший, с едва заметной трещиной на боку.

— Когда я ударю, не смотри на доску. Смотри на меня.

— А если ты тоже начнёшь говорить чужим голосом?

— Тогда не верь мне.

— Отличный план.

— Я не обещал, что будет хороший.

— Ты вообще когда-нибудь обещаешь что-то нормальное?

— Редко.

Он качнул колокольчик, но не ударил. Внутри него что-то тихо звякнуло само собой. Ответом стал второй удар — с доски, изнутри красного кольца.

Чужой голос повторил:

— Поздно.

Дориан поднял руку. Я увидела, как тёмная полоса на его ладони проступила сквозь бинт. Он разжал пальцы и провёл большим по металлу колокольчика.

— Что ты делаешь?

— Ищу исходный звук.

— Он у доски.

— Там только эхо. Источник где-то ещё.

— А если источник прямо за дверью?

Он взглянул на меня. Его глаза на мгновение стали почти чёрными.

— Тогда мы не открываем.

Ручка двери дёрнулась вниз.

Красная линия на доске сорвалась с места и потянулась к нам по воздуху. Не по поверхности — над ней. Как живая нить. Я знала, что нужно отойти, но ноги приросли к полу. Линия обвилась вокруг запястья Дориана.

Он резко вдохнул.

— Не трогай её, — сказал он.

— Я и не…

Нить потянула его к кругу. В тот же миг моя кровь отозвалась. Старый порез на ладони снова раскрылся. Тёплая капля упала на пол.

Красная линия остановилась.

Её конец повернулся ко мне.

— Нет, — прошептала я.

Она потянулась дальше.

Дориан перехватил её голой рукой. Бинт почернел. Его колокольчик звякнул — не громко, но звук рассёк аудиторию пополам. Тени дёрнулись. На доске проступило чужое лицо: не Леон, не инспектор. Просто гладкое пятно, где должны быть глаза.

Я почувствовала, как в голове вспыхнуло видение: класс без мебели, красные занавеси, мокрый след на полу. Кто-то стоит у окна и держит в руках длинную стеклянную полоску. Лица не разглядеть. Запах — железо и горький дым.

Потом всё исчезло.

Я шатнулась. Дориан отпустил нить и поймал колокольчик, который выпал у него из руки.

— Ты видела что-то?

— Окно. Человека. Стекло.

— Лицо?

— Нет.

— Что он делал?

— Не знаю. Он стоял.

— Кира, ты уверена?

— Я сказала, что видела.

Он не стал задавать следующий вопрос. Просто опустил колокольчик и посмотрел на мою ладонь.

— Кровь?

Я спрятала руку.

— Порез открылся.

— Это было не случайно.

— Я знаю.

— Круг отреагировал на тебя.

— Не говори так, словно я сама его нарисовала.

— Я не это имел в виду.

— А что?

— Что он тебя узнал.

На доске круг сжался. Красный ободок стал тонкой полосой, а потом исчез. Из коридора донёсся стук.

— Дориан, открой. Это Элиан.

На этот раз голос звучал живым. Сердитым и усталым. Настоящим.

Дориан провёл пальцами по рукояти колокольчика.

— Я проверю.

— Как?

— Не отвечая ей.

Он подошёл к двери и прижался ухом к дереву. Снаружи кто-то дышал. Потом раздался знакомый скрип папки, которую инспектор всегда носила под мышкой.

Дориан открыл не сразу. Сначала провёл колокольчиком по замку. Металл едва слышно коснулся металла.

— Это я, — сказала инспектор. — Отойди от двери.

Он повернул ключ.

Элиан вошла одна. На её рукаве темнела пыль, а волосы выбились из причёски. Она быстро оглядела аудиторию, доску, наши руки.

— Что произошло?

— Дверь заперлась, — сказал Дориан.

— Не заперлась. Её закрыли снаружи.

— Кем?

— Если бы я знала, не спрашивала бы.

Её взгляд остановился на красном кольце, почти стёртом с доски.

— Оно было ярче, — сказала я.

— Кто нарисовал круг?

— Не знаю, — ответил Дориан.

— Ты здесь часто бываешь?

— Нет.

— Пластина у тебя?

— Какая пластина?

Инспектор прищурилась.

— Не играй со мной.

— Я не играю.

Она перевела взгляд на меня.

— Вы оба вернётесь в общежитие. Дальше в северное крыло не ходить. И до разговора с деканом не покидать корпус.

— Это приказ? — спросила я.

— Это возможность не стать следующей уликой.

В коридоре за её спиной мелькнула тень. Инспектор не заметила. Дориан заметил. Он едва заметно повернул колокольчик в ладони.

— Там кто-то есть, — сказала я.

Элиан развернулась. Коридор был пуст.

— Никого нет.

— Я видела.

— Ты уверена?

— Да.

Инспектор долго смотрела на меня, затем шагнула к двери. На каменном полу лежала тонкая полоска стекла. В ней отражалось окно, которого не было в коридоре.

Дориан поднял её платком.

— Не трогай, — сказала Элиан.

— Я уже тронул.

— Тогда хотя бы не ломай.

Он завернул осколок и убрал в карман.

— Вы всё время так делаете? — спросила я. — Забираете то, что нельзя трогать?

— Только если оно может исчезнуть, — ответил он.

— А если оно может быть уликой?

— Тогда особенно.

Инспектор устало закрыла глаза.

— Дориан, ты не помогаешь.

— Я не пытаюсь.

Она проводила нас до лестницы. У двери общежития остановила меня.

— Вейл. Не оставайтесь с ним наедине.

— Поздно.

— Это не шутка.

— Я поняла.

— Нет. Пока ещё нет.

Она ушла в сторону кабинета декана, а мы с Дорианом остались на площадке. На моём запястье белел тонкий красный след, хотя нить никогда не касалась кожи.

— Что ты увидела? — спросил он.

— Человека у окна.

— Это мог быть Леон?

— Не знаю.

— Ты сказала, что видела стекло.

— Да.

— Может, это был тот самый осколок.

— А может, нет.

— Ты всегда так отвечаешь?

— Когда ничего не знаю — да.

Он кивнул, не споря.

В тот момент дверь моей комнаты тихо щёлкнула. Я точно помнила, что заперла её.

Дориан приподнял ладонь, останавливая меня.

— Не открывай.

— Может, это дежурный.

— Дежурные стучат.

Из комнаты донёсся шорох бумаги.

На пороге лежал конверт. Никто его не положил. Он возник, пока мы смотрели на дверь.

На лицевой стороне аккуратным почерком было написано моё имя.

На обороте — красный круг с вертикальной чертой.

И под ним одно слово: «Завтра».

Глава 6. Правила тишины

К утру конверт исчез.

Я не спала, но всё равно не заметила, когда это случилось. Положила письмо на стол, не вскрывая, села на край кровати и смотрела на него до тех пор, пока буквы не стали расплываться. Потом выключила свет. Потом снова включила. Конверт лежал там же.

Когда пришла Сера с чашкой чая, его уже не было.

— Ты выглядишь так, будто проиграла спор с зеркалом, — сказала она.

— Оно нечестно играло.

— Значит, проиграла.

Я не рассказала ей про конверт. Не потому, что не доверяла. Просто у меня не было доказательства, что он существовал. В Сент-Мортис это начинало казаться важным различием.

Сера поставила чай на стол и оглядела комнату. Увидела покрывало на шкафу, бинт на моей ладони, разбросанные тетради.

— Что случилось?

— Пыталась поспать.

— Неубедительно.

— Ты пришла меня допрашивать?

— Нет. Я принесла расписание. Декан отменил первую пару, но оставил общую проверку по истории магических дисциплин. Он считает, что если нагрузить студентов тестами, никто не будет думать об убийстве.

— Работает?

— Нет.

Я отпила чай. Он был слишком горячим. Я обожгла язык и не стала ругаться.

— Инспектор сказала не ходить с Дорианом, — произнесла Сера.

— Ты подслушивала?

— В этой академии стены подслушивают за нас. Я просто оказалась рядом.

— Ты ему не доверяешь.

— Я ему верю, когда он говорит, что не знает ответа. И не верю, когда он говорит, что ничего не скрывает.

— Он не говорил, что ничего не скрывает.

— Вот поэтому я ему и не верю.

Сера села у окна. Снаружи двор казался вымытым дождём. На дорожке стояла лестница, но рабочих не было. Над оранжереей свисала ветка, покрытая бледными бутонами. Она выглядела мёртвой, пока на одном цветке не дрогнула капля.

— Ты знала Леона лучше, чем сказала? — спросила я.

— Не настолько хорошо, чтобы понимать, почему он погиб.

— Я не спрашиваю о смерти.

Она долго молчала.

— Он однажды помог мне пройти через закрытый архив. Я забыла там тетрадь, а библиотекарь собиралась закрыть крыло. Леон вернулся за ней. Он всегда находил обходной путь. Не самый правильный, зато рабочий.

— Почему ты не сказала об этом инспектору?

— Потому что она могла решить, что я ему помогала в ночь убийства. А я была в общежитии.

— Ты уверена?

— Я спала. Соседка подтвердит.

— У тебя есть соседка?

— В комнате напротив. Я слышала, как она всю ночь ругалась на батарею.

Это было правдоподобно. Не доказательство, но человеческий звук: кто-то ругался на холод, пока рядом умирал другой человек.