Ведьма

— Ты уже ответила раньше.

— Я ничего не говорила.

— Не словами.

Его ладонь лежала на стекле. Чёрная линия на коже стала шире, обхватила запястье. Дориан стиснул челюсть, но не отступил.

— Убери руку, — сказала я.

— Если отпущу, отражение пройдёт дальше.

— Оно может пройти?

— Не должно.

— Ты опять говоришь «не должно», как будто это что-то меняет.

— Иногда этого достаточно, чтобы не дать ему войти.

Осколки дрогнули. Леон наклонился ближе к стеклу. На его лице проступили тёмные следы, похожие на трещины. В одной из полос он выглядел мёртвым. В другой — испуганным.

Я отвернулась, но увидела его в блеске медальона. Маленькое отражение, пойманное чёрным камнем. Он поднял руку и коснулся изнутри того места, где на мне лежала цепочка.

Медальон обжёг кожу.

— Сними его, — сказал Дориан.

— Что?

— Он реагирует на отражение. Сними.

— Ты только что запретил мне смотреть на него, а теперь велишь снять единственное, что держит мою магию на месте?

Дориан замер.

— Я не знал, что он сдерживает магию.

— Конечно.

— Кира…

— Не произноси моё имя так, будто мы давно знакомы.

Он убрал руку от зеркала. Платок остался прижатым к стеклу и медленно потемнел. Дориан смотрел на мою грудь; не на кожу, а на цепочку. В его лице мелькнуло узнавание.

Я сорвала платок с зеркала и отшвырнула его на пол.

— Хватит. Что ты знаешь?

— Не здесь.

— Удобный ответ.

В коридоре раздались быстрые шаги. Кто-то повернул ручку нашей двери.

— Кира Вейл? — послышался голос женщины в сером. — Откройте.

Дориан выругался вполголоса.

— Ты должен уйти.

— Я не оставлю тебя одну.

— Ты меня не знаешь.

— Зато знаю, что сейчас происходит.

— Нет. Ты угадываешь и делаешь вид, что знаешь.

— Может быть. Но если она увидит зеркало…

— Увидит что? Своё отражение?

Он посмотрел на трещину. На секунду его спокойное лицо стало чужим, старше и усталее.

— Она увидит то, что осталось в нём от Леона.

Дверь дёрнулась.

Я бросилась к зеркалу. Подхватила покрывало с кровати и набросила на шкаф. Ткань легла неровно, зацепилась за ручку. Из-под неё проступили светлые полосы. Я натянула покрывало, пока оно не скрыло зеркало целиком.

— Кира, откройте, — повторила женщина.

Дориан нашёл платок и спрятал его во внутренний карман.

— Ты в комнате одна, — сказал он. — Ты ничего не слышала и не видела.

— А ты?

— Меня здесь нет.

— Удобная способность.

— Не та, которой хочется хвастаться.

Он скользнул к шкафу, за которым начиналась узкая щель между мебелью и стеной. Я раньше не замечала, что панель там неплотно прилегает к камню. Дориан надавил на неё плечом. Панель подалась.

— Это служебный проход?

— Похоже.

— Ты знал о нём?

— Нет.

Он сказал это слишком быстро.

Я хотела возразить, но дверь комнаты распахнулась. Женщина в сером вошла первой. За её плечом стоял декан, а у него за спиной переминался светловолосый студент.

— Мисс Вейл, — сказала женщина. — Вы в порядке?

Я посмотрела на покрывало, на Дориана, которого уже не было видно за панелью, на нож для бумаги на столе.

— Пока не знаю.

— Что случилось?

— Я услышала звук. Из шкафа.

— Из шкафа? — переспросил декан.

— Там зеркало. Оно треснуло.

Женщина сняла покрывало. Зеркальная дверца шкафа была целой. В ней отражались только мы: я — с бледным лицом и небрежно распущенными волосами; декан — с усталым лбом; незнакомая женщина — с папкой в руках.

Никаких трещин.

— Вы, кажется, не спали этой ночью, — сказала она.

— Я только приехала.

— Я знаю. Именно поэтому спрашиваю: вы спали?

— Нет.

— Принимали какие-нибудь препараты? Настойки? Успокоительное?

— Нет.

— У вас бывает…

Она не закончила фразу. Декан бросил на неё быстрый взгляд.

— Бывает что? — спросила я.

Женщина закрыла папку.

— Ваша кровь была обнаружена рядом с телом Леона Ардена.

— Я уже говорила, что порезалась.

— Это подтвердили. Но рядом нашёлся и другой след. На стекле.

— Я не трогала витраж.

— Вы нашли осколок.

Я посмотрела на декана.

— Кто вам сказал?

— Дориан.

Холод пробежал по спине. Дориан, значит, всё-таки не остался в проходе. Или кто-то видел его у галереи. Или декан проверял, как я отреагирую.

— Это неправда, — сказала я.

Женщина не стала спорить. Она лишь достала из папки прозрачный пакет. Внутри лежал кусок стекла с тем самым знаком — кругом, перечёркнутым чертой.

— Узнаёте?

Я не ответила.

— На вашей ладони обнаружена кровь. На пластинке тоже. До лабораторного анализа мы не можем утверждать, что между ними есть связь.

— Тогда зачем вы спрашиваете?

— Потому что в академии погиб студент. А вы были последним человеком, которого видели рядом с ним.

Я не была последним человеком. Дориан стоял рядом. Но назвать его означало бы признать, что я видела его не только у галереи.

— Кто вы? — спросила я.

— Инспектор Элиан Вейл.

— Вы тоже Вейл?

— Нет. Фамилия случайная.

— А имя?

В уголке её рта что-то дрогнуло.

— Элиан. Я отвечаю за дисциплину и внутренние расследования.

— Тогда расследуйте.

Декан нахмурился.

— Мисс Вейл, сейчас вам нужно успокоиться.

— Я спокойна.

Мои руки были сжаты в кулаки. Ногти впивались в ладони, и новый укол боли возвращал мысли на место.

Инспектор Вейл посмотрела на мои пальцы.

— Не делайте себе хуже.

Я разжала кулаки. На коже остались маленькие полумесяцы.

— Я хочу, чтобы вы пришли ко мне завтра после завтрака, — сказала она. — Мы поговорим без свидетелей.

— А если я не приду?

— Тогда я пришлю за вами.

Декан открыл дверь, показывая, что разговор окончен. Светловолосый студент задержался на пороге.

— Надеюсь, вы понимаете, как это выглядит, — произнёс он.

— Нет. Объясни.

Он скользнул взглядом по медальону.

— Как будто ты его убила.

— И зачем мне было это делать?

— Не знаю. Может, чтобы никто не заметил, какая ты странная.

— Ты так часто думаешь о моей странности?

Он усмехнулся, но глаза у него оставались настороженными.

— Я просто стараюсь быть внимательным.

— Тогда начни с того, чтобы не мешать расследованию.

Декан вывел его в коридор. Инспектор задержалась на секунду.

— Сегодня из комнаты не выходить, — сказала она. — Дежурные будут обходить этаж.

— Это приказ?

— Это забота о вашей безопасности.

Она закрыла дверь.

Я осталась одна.

Точнее, одна с медальоном, скрытым зеркалом и проходом в стене.

Секунды две я смотрела на панель. Потом подошла и постучала по ней костяшками.

— Дориан?

Ответа не было.

Я прислонила ухо к дереву. За стеной шуршала ткань. Затем послышался короткий удар, будто кто-то задел плечом камень.

— Если ты там, скажи.

— Я там.

— Ты сообщил им про осколок.

— Я сказал, что нашёл его на полу.

— Я просила тебя молчать.

— Ты не просила.

— Я посмотрела на тебя таким взглядом, который означает «не сдавай меня».

— Я не умею читать взгляды.

— Тогда тебе стоит записаться на собственные занятия.

Дориан толкнул панель. Она приоткрылась, и он вышел боком. На его плече белела пыль.

— Ты отправил меня под подозрение.

— Я сказал правду. Если бы умолчал, они нашли бы осколок у меня и решили, что я его спрятал.

— А теперь?

— А теперь они думают, что я был рядом с тобой.

— Ты и был рядом со мной.

— Не в комнате.

— Это должно меня успокоить?

Он вздохнул. Впервые за всё время его плечи опустились, как будто с них сняли невидимую тяжесть.

— Нет.

Я подняла покрывало. Зеркало всё так же было целым.

— Я видела Леона, — сказала я. — Он стоял за мной. В зеркале. Ты тоже видел?

— Нет.

— Или не хочешь говорить?

— Не видел. Но почувствовал, что в стекле осталось что-то, что не принадлежит ему.

— Ты учишься изгонять призраков.

— Я учусь изгонять то, что притворяется призраком.

— И в чём разница?

— Призраки редко стучат по зеркалу. Отпечатки памяти делают это чаще.

— Значит, Леон был отпечатком?

— Возможно. А возможно, кто-то использовал его образ, чтобы достучаться до тебя.

— Почему до меня?

— Пока не знаю.

— Я уже слышала эту фразу.

— Потому что это правда.

— Тогда скажи правду целиком.

Он посмотрел на медальон.

— Я не знаю, кто ты.

— Декан знает?

— Не думаю.

— Ты сказал, что искал знак. Теперь выясняется, что он связан со мной.

— Я сказал, что не знаю.

— Но догадался.

— Да.

Его честность не помогла. Она лишь сделала ложь вокруг неё отчётливее.

— Уходи, — сказала я.

Он направился к двери, но у самого порога остановился.

— Я могу показать тебе, как не давать отражениям отвечать за тебя.

— Я не просила.

— Я знаю.

— Перестань говорить, что знаешь.

— Хорошо.

Он ушёл.

Дверь закрылась. Я услышала, как его шаги удаляются по коридору. Только тогда поняла, что весь разговор держала в руке нож для бумаги.

На лезвии блестела кровь.

Я вытерла его о салфетку и бросила на стол. Потом села на пол, прислонившись спиной к кровати. Снаружи дежурный проходил по коридору. Его ключи позванивали в такт шагам.

Когда он удалился, я поднялась и подошла к окну.

Во дворе собрались студенты. Их было слишком много для обычной перемены, слишком мало для общего собрания. Они говорили вполголоса и постоянно поглядывали на северное крыло.

Девушка в длинном сером свитере подняла голову. Наши взгляды встретились через стекло.

Она показала на своё запястье, затем провела пальцем по горлу.

Я не поняла, что это значит.

Девушка резко отвернулась и смешалась с толпой.

Я закрыла шторы.

Медальон снова стал холодным. В комнате пахло пылью и чем-то сладким, похожим на перезрелую вишню. Я обыскала стол, шкаф, подоконник — ничего. Запах шёл от зеркала.

Не от стекла. Из-под покрывала.

Я не стала его снимать.

Села за стол, раскрыла блокнот и написала: «Леон Арден». Рядом — «знак», «кровь», «голос». Потом добавила: «Дориан».

На последнем имени ручка сама собой продавила бумагу. Чернила расползлись тонкими ветвями.

Я захлопнула блокнот.

Я попыталась составить список того, что знала. Леон Арден — второй курс. Убит в галерее. На стекле был знак. Кто-то или что-то назвало меня по имени. Дориан узнал медальон.

Список получился коротким и бесполезным. Я перечеркнула слово «убит» и написала «найден». Потом перечеркнула и его. От одного глагола ничего не менялось: Леон не мог вернуться, а я не могла притвориться, что не видела его лица.

В детстве я однажды увидела в зеркале женщину, которой не было в комнате. Мне было двенадцать. Я чистила зубы, а за плечом отражения стояла бабушка — хотя она уже несколько месяцев лежала в больнице и не вставала. Я обернулась. В ванной никого. Снова посмотрела в зеркало — бабушка всё ещё стояла, только теперь улыбалась.

Я разбила стакан. Мама прибежала на звон, увидела кровь на моей ладони и сразу накрыла мою руку полотенцем. Она не спросила, что я увидела. Только сняла с шеи медальон и надела на меня.

«Если отражение начинает говорить, не отвечай», — сказала она.

Тогда я решила, что она боится моего воображения. Позже поняла: она боялась не того, что я придумаю. Она боялась того, что может ответить.

Теперь я сидела в комнате Сент-Мортис с порезанной ладонью и отражением, которое знало моё имя. В кармане завибрировал телефон. Мама прислала сообщение: «Ты уже освоилась? Не забывай есть». Я напечатала: «Здесь умер человек». Стерла. Написала: «Мне страшно». Стерла и это.

«Всё нормально», — отправила я.

Сообщение стало последней ложью, которую я смогла выдержать. Телефон погас. Я положила его экраном вниз, чтобы не видеть, как в чёрном стекле на секунду мелькнуло чужое лицо.

Я больше не хотела смотреть в зеркало. Но если отвести глаза, оно всё равно оставалось за спиной. Поэтому я раскрыла блокнот и стала писать, пока пальцы не перестали дрожать. Записала голос, имя, знак, Дориана. Подчеркнула последнее имя дважды, потом вырвала страницу и смяла.

Память — не дверь. Память — ключ.

Фраза с доски вернулась сама собой. Я не знала, к чему она подходит, зато понимала: кто-то оставил её не случайно. И если Дориан искал этот знак раньше, значит, у него был доступ к той же истории, что и у убийцы.

Я захлопнула блокнот.

Из шкафа донёсся сухой стук.

На этот раз я не отвернулась.

Стук повторился. Один. Потом ещё один.

Я подошла к двери комнаты, но открывать не стала. Под покрывалом что-то шевельнулось. Ткань медленно поползла вниз.

Я схватила её, удерживая на месте.

— Нет.

Внутри зеркала раздался выдох.

— Кира…

Я вцепилась в покрывало. На ладони выступила кровь из прежнего пореза. Медальон вспыхнул холодным светом — чёрный камень стал белым, почти прозрачным.

И вдруг все звуки исчезли.

Не стихли. Исчезли.

Ключи дежурного за стеной умолкли. Ветер за окном пропал. Даже моё дыхание растворилось, словно кто-то вырезал его из комнаты.

В тишине я услышала голос Леона:

— Он ищет не убийцу.

Я перестала дышать.

— Тогда кого? — спросила я, и собственный голос прозвучал слишком громко.

Отражение под покрывалом ответило:

— Тебя.

Глава 4. Запертая аудитория

Когда звуки вернулись, я оказалась на полу.

Покрывало лежало рядом. Зеркало было целым. Блокнот оставался раскрытым на столе, и на странице, где я написала имя Дориана, проступила вмятина от ручки.

Я провела по ней пальцем.

На бумаге больше ничего не появилось.

До утра я не спала. Сидела у двери с ножом для писем и слушала, как за стенами медленно просыпается академия. Сначала загудели трубы отопления. Потом внизу хлопнула дверь кухни. Потом трижды прозвучал колокол — так громко, что стекло в окне задрожало.

На третьем ударе я заметила, что медальон снова нагрелся.

В коридоре пахло кофе, сырой шерстью и воском. Дежурный сменился. Женщина в сером платье ждала у лестницы с папкой в руках.

— Мисс Вейл, — сказала она. — После завтрака — ко мне.

— Вы не сказали, где ваш кабинет.

— Восточное крыло. Второй этаж. Дверь с латунной табличкой.

— А если я заблужусь?

— Вас проводят.

— Как в прошлый раз?

— Как будет нужно.

Она развернулась и пошла вниз.

Я не успела спросить, что означало вчерашнее исчезновение звуков. Инспектор не оглянулась.

В столовой студенты уже расселись по группам. Возле окна сидели старшекурсники со значками ключей; за соседним столом — ребята из факультета истории, с воронами на лацканах. Для меня свободным оказалось место в конце длинного стола. Никто не подвинул сумку, когда я подошла.

Я поставила поднос. Овсяная каша успела покрыться плёнкой. Чай пах горелой грушей.

Через два места от меня сидела девушка с короткими медными волосами. Она посмотрела на мой кардиган, потом на медальон.

— Ты Кира, да?

— Кажется.

— Я Серафима. Можно Сера.

Она протянула руку, но тут же убрала её, заметив, что я не тороплюсь пожимать.

— Вчера у нас погиб Леон, — сказала она. — Если не хочется говорить, не надо.

— Я его не знала.

— Это неважно. Всё равно… нехорошо.

За соседним столом кто-то громко фыркнул.

— Она его видела, — сказал светловолосый парень. Тот, который стоял у двери комнаты. — И её кровь нашли на месте.

Сера повернулась к нему.

— Марк, заткнись.

— Я просто напоминаю факты.

— Ты напоминаешь слухи.

Марк пожал плечами и развернул к себе чашку.

— Слухи хотя бы не делают вид, что это забота.

Сера села ближе ко мне. Её плечо почти касалось моего.

— Не слушай его. Марк считает себя главным экспертом по всему, что происходит в академии.

— А ты?

— Я считаю себя экспертом по Марку.

На секунду мне захотелось улыбнуться. Почти получилось.

— Ты знала Леона? — спросила я.

— Немного. Он был… — Сера замялась. — Не из тех, кто заходит в комнату и сразу начинает всем нравиться. Но он всегда замечал, если кто-то оставался один.

— Это редкое качество?

— В Сент-Мортис — да.

Она отломила кусок хлеба и тут же положила обратно. Вид у неё был такой, будто она тоже не спала.

— Его тело унесли ночью, — продолжила она. — Никому не сказали, куда. Декан объявил, что занятия идут по расписанию.

— Разве так делают после убийства?

— Он сказал «несчастный случай».

— Но это был не несчастный случай.

— Ты уверена?

Я посмотрела на неё. Сера не отводила глаз.

— Ты спрашиваешь, потому что тебе важно знать, или потому что хочешь понять, насколько я опасна?

— И то и другое.

Она сказала это без улыбки. Я уважала такую прямоту сильнее, чем доброжелательность.

— Я не знаю, что произошло, — ответила я. — Знаю только, что он был мёртв, а стекло назвал меня по имени.

Сера замерла. Ложка застучала о край её тарелки.

— Какое стекло?

Я не успела ответить. За спиной отодвинули стул.

Дориан поставил поднос рядом, не спросив разрешения. Он снял пальто, повесил его на спинку и сел напротив.

— Давно знакомы? — спросила Сера.

— Нет, — сказала я.

— Уже успел рассказать ей, что ты изучаешь?

— Нет, — снова ответила я.

— А я успела услышать, — сказала Сера.

Дориан посмотрел на неё.

— Что именно?

— Что ты вчера соврал инспектору.

— Я ничего не говорил инспектору.

— Именно.

Он отпил кофе. Костяшки его пальцев были перевязаны. Чёрная линия исчезла под бинтом.

— Тебе нужно поговорить с инспектором, — сказал он мне.

— Она и так собирается.

— Хорошо. Только не рассказывай про голос.

— Почему?

— Потому что у нас нет доказательств, что он существовал.

— Я слышала его.

— Это не доказательство для комиссии.

— А для тебя?

— Для меня этого достаточно.

Я положила ложку. Каша была холодной и слишком сладкой.

— Что значит «достаточно»?

— Значит, я поверю тебе.

Это прозвучало просто. Почти незначительно. Но за соседним столом Марк резко поднял голову, будто услышал.

Сера отвела взгляд к окну.

— Дориан всегда так говорит, когда уже решил что-то скрыть, — сказала она.

— Ты можешь не комментировать каждое моё слово?

— Могу. Но не буду.

Я посмотрела на них обоих.

— Вы друзья?

— Нет, — одновременно сказали они.

В этом совпадении оказалось что-то настолько утомительное, что я чуть не рассмеялась. Смех поднялся к горлу, но там застрял.

После завтрака инспектор Вейл действительно ждала меня в кабинете с латунной табличкой. В комнате пахло чаем, пылью и мокрым камнем. На столе лежал тот самый пакет с осколком. Рядом — несколько фотографий галереи.

— Садитесь, — сказала инспектор.

Я села.

— Дориан сообщил, что вы были рядом, когда нашли Леона.

— Это уже спрашивали.

— Я не спрашиваю, что он сказал. Я спрашиваю, что произошло.

Я посмотрела на фотографии. На одной была дверь галереи, на другой — тело, на третьей — витраж. Витраж выглядел обычным: цветные стёкла, пыль, несколько трещин у нижнего края.

— Я услышала звук. Дориан пошёл проверить. Я пошла за ним.

— Почему?

— Потому что мне сказали остаться. Я обычно делаю наоборот.

— Это должно было быть шуткой?

— Нет.

Инспектор не улыбнулась.

— Вы видели, как Леона убили?

— Нет.

— Видели кого-нибудь рядом с ним?

Я хотела сказать «нет». Но перед глазами снова возникла тень за витражом — не человеческая, не похожая на лицо. Я вспомнила слова Леона: «Он ищет не убийцу. Он ищет тебя».

— Не знаю, — сказала я.

— Это значит «нет» или «не хотите отвечать»?

— Это значит, что я не уверена, что видела человека.

Она положила ручку на стол.

— В академии есть несколько видов магических следов. Одни остаются на предметах, другие — на тех, кто их касается. На вашей манжете нашли вашу кровь, но на осколке — след, похожий на ваш. Пока мы не знаем, как он туда попал.

— Может, потому что я порезалась?

— След не похож на обычную кровь.

Я сжала ладони под столом.

— Что это значит?

— Пока ничего.

— Тогда зачем вы мне это говорите?

— Чтобы вы понимали: я не обвиняю вас. Но я не могу исключить, что кто-то использовал вашу кровь.

— Для чего?

— Не знаю.

Слова «не знаю» почему-то звучали в этом кабинете честнее, чем у Дориана.

Инспектор собрала фотографии в ровную стопку.

— Вы состоите в каком-нибудь тайном обществе? Есть ли у вас родственники, связанные с запрещёнными практиками?

— Нет.

— Вы когда-нибудь теряли контроль над своей магией?

Внутри всё сжалось.

Я посмотрела на её лицо. Ни осуждения, ни любопытства. Только ожидание.

— Нет.

Ложь легла между нами тяжело и ровно.

Инспектор не стала её поднимать.

— Если вспомните что-нибудь, приходите ко мне. Не к декану, не к Дориану. Ко мне.

— Почему не к Дориану?

— Потому что я отвечаю за расследование.

— А он?

— Он отвечает за собственные интересы.

Я подумала о его взгляде на медальон.

— Вы ему не доверяете?

— Я никому здесь не доверяю полностью.

Она сказала это спокойно, и именно поэтому я поверила.

Когда я вышла, коридор показался длиннее, чем утром. На стене висел список занятий. Рядом кто-то прикрепил новый лист: «Собрание студентов перенесено. Посещение северного крыла запрещено».

Ниже маркером написали: **Убийца среди нас**.

Я провела пальцем по буквам. Чернила уже высохли.

В конце коридора стоял Дориан. Он держал книгу под мышкой и делал вид, что читает расписание.

— Ты подслушивал? — спросила я.

— Нет.

— Тогда почему ждёшь?

— Хотел узнать, как прошло.

— Плохо. Она сказала, что тебе нельзя доверять.

— Она сказала это тебе?

— Нет. Я догадалась.

— У тебя это хорошо получается?

— Нет. Но иногда мне везёт.

Мы пошли по коридору рядом. Он не спрашивал, что я рассказала. Я не спрашивала, зачем он соврал. Между нами тянулась тишина, и каждый шаг делал её чуть менее неловкой.