Фемаль. Сезон первый

– Что? – она обернулась, не понимая.

– В самом прямом, физиологическом смысле. На этом столе, например. Или на диване. Или просто на полу, не важно.

– Боже мой, Рома! – Рита откинулась на спинку кресла.

– Значит, физическое влечение есть. И оно сильное. Я могу помочь разобраться в чувствах, но не избавиться от них. Ты должна сама понять, кто тебе нужен: Илья или… как зовут второго?

– Генрих.

– Или Генрих. Опиши его. Не внешность, а его суть.

– Он… спокойный. Надёжный. Любит своё дело. У него всё по плану. И он меня любит, это я знаю точно. В его чувствах я уверена.

– То есть в его чувствах ты уверена, а в своих – уже нет. Интересный диссонанс. Как же вы встречались? Часто виделись?

– Практически нет. Я – в загородном «Канионе», а он – в Москве. Он архитектор, вечно в проектах, на объектах, презентациях…

– И как сошлись-то?

– В «Канионе». Гена делал макет новой статуи для отца на территории.

Рома фыркнул.

– Скромность – не порок Вашего папы, да?

– Угу, – Риту невольно проняла улыбка. – Мы разговорились после презентации. И как-то понеслось. Медленно, красиво, с ужинами при свечах, когда у обоих было свободное время.

– То есть у вас, по сути, начались отношения из-за отца. Романтика по расписанию. Отец одобряет твой выбор мужчины? Что говорит о нем?

– Что он перспективный и что архитекторы сейчас хорошо зарабатывают.

– О как. По любви, значит. А страсть была? Искры? Чтобы дух захватывало?

Рита задумалась, её взгляд снова ушёл в окно.

– Было… комфортно. Безопасно.

Рома задумался, постукивая пальцами по ручке кресла.

– Понятно. А… Где я буду сидеть в рабочее время?

– Всё? Так скоро и неожиданно? – удивилась Рита.

– Да. Мне нужно поразмыслить над услышанном. А ещё – извиниться перед командой. И отдохнуть с дороги. Так что, Маргарита Львовна, – он встал и сделал небольшой, почти шутливый поклон, – приношу извинения за… чрезмерную креативность в адаптации.

– Я бы сказала «за запредельную идиотию». Но если поможешь мне разобраться в этой каше в голове, – сухо сказала Рита, вставая, – я постараюсь это забыть.

– Сделаю всё, что в моих силах. Наилучшим образом, – он протянул руку.

Рита с секундным колебанием пожала её. Его ладонь была тёплой и сухой.

Она проводила его по длинному коридору на второй этаж, в дальний его конец, где была небольшая угловая комната. Окно выходило во внутренний двор отеля, где отдыхал персонал.

– Вот. Пока это всё, что есть. Устроит? – спросила Рита, распахивая дверь. Внутри стоял пустой стол, два стула, диванчик с потёртой обивкой и пустой книжный шкаф. Пахло пылью и одиночеством..

– Идеально, – заверил Рома, заходя внутрь. Он поставил кейс на стол. – Главное, чтобы двое влезли. Всё, что нужно для душевных разговоров и семейных тайн.

– Хм, – она не удержалась от улыбки. – Ладно. У меня дел – невпроворот. Спокойного остатка первого рабочего дня.

– И Вам, Маргарита Львовна.

Рита кивнула и вышла, закрыв за собой дверь. Рома же остался один в тишине маленькой комнаты. И его улыбка, державшаяся весь этот безумный день, сошла с лица мгновенно, сменившись глубокой, измождённой серьёзностью.

Он тяжко вздохнул, снял свой пиджак и аккуратно повесил его на спинку стула, поглаживая ткань, будто успокаивая живого человека. Первая официальная работа по специальности. Не практика от института для одной запутавшейся клиентки, а настоящая должность с ответственностью. Теперь же страшно не справиться, не помочь девушке. А еще страшно, что выгонят. А возвращаться к работе «кем попало» – официантом, курьером, распространителем листовок – больше нет сил.

Он подошёл к окну, распахнул его, впуская свежий воздух. Внизу, во дворе, у выхода для персонала, стоял Фил. Он курил возле лавочки и о чём-то негромко разговаривал с одним из поваров.

Набравшись решимости, Рома спустился вниз. Он направился прямо к Филу. Повар, увидев его, что-то быстро пробормотал и ретировался. Фил не шелохнулся, только прищурился, выпуская струйку дыма.

– Привет, – сказал Рома, останавливаясь в двух шагах.

Лицо Фила ничего не выражало.

– Чего надо?

– Стоишь, караулишь, чтобы новые психи не прошли?

В ответ – лишь хриплое «угу». Рома глубоко вдохнул, собираясь с мыслями.

– А как же я буду без них, это часть моей работы? – рассмеялся Рома. – Слушай, я пришёл извиниться. Серьёзно. За то, что устроил. И особенно – за тот удар. Это было не хорошо. Прости. Плечо как?

– Как видишь, жив, – бросил Фил, отведя взгляд

Рома подождал, но Фил больше ничего не сказал.

– Мне понравилось, как ты среагировал, – добавил Рома, изображая крадущуюся пантеру. – Единственный, кто не стух. Это круто.

Фил молчал, глядя куда-то поверх его головы. Но Рома поймал – нет, ему не показалось – крошечное, почти невероятное движение в уголке его рта. Не улыбка. Скорее, намёк на то, что где-то глубоко внутри этот каменный человек услышал его и возможно, даже принял эти простые извинения.

– Ладно, не буду тебе мозг выносить, – кивнул Рома.

Он развернулся и пошёл назад к отелю, к своим новым коллегам у входа, чувствуя на спине тяжёлый, пристальный, но уже не такой враждебный взгляд охранника. Подойдя к кучке перепуганных администраторов и поваров, он расставил руки в стороны, как кающийся грешник.

– Ну что, ребятки, простите. Давайте на чистоту: я чудак. Все мои знакомые говорят об этом. Но я тот, что пришёл вас всех спасать от скуки и разобщённости. Завтра буду вести себя как шелковый. Обещаю. – он театрально низко поклонился.

Сначала была напряжённая тишина. Но затем одна из горничных фыркнула, а бармен неуверенно ухмыльнулся. И далее раздался негромкий, сдержанный, общий смех. Смех облегчения, смех над абсурдом, смех, который и правда, хоть на минуту, сделал их не случайными людьми в заброшенном отеле, а командой, пережившей одного сумасшедшего психолога.

Глава 4 "Siren Song"

Илья вошёл в кабинет без стука – теперь он позволял себе эту маленькую вольность, поскольку кабинет был общим для них с Ритой. Он нёс с собой черную папку и запах свежего кофе из ресторанной турки. Рита за массивным деревянным столом изучала смету на ремонт системы кондиционирования. Вид у неё был такой, словно она читала личное досье своего злейшего врага.

– Маргарита Львовна, по поводу исполнителей для ресторана, – начал он, ставя папку перед ней аккуратным, чётким движением. – Мы разослали приглашения и собрали заявки. Можем начать прослушивание в любую удобную дату. Вопрос лишь: когда?

Девушка была застана врасплох. Она оторвалась от цифр, и её взгляд на секунду стал растерянным.

– Я даже не знаю, давайте на следующей неделе, после открытия отеля. Сейчас не до этого. Нужно найти хорошие кондиционеры в номера, где их нет, вытяжки на кухню, а также адекватного поставщика, что не будет продавать помидоры по цене алмазов, – девушка поспешно поправила прядь волос, словно это могло придать ей солидности перед мужчиной. – В конце концов, лучше в ресторане пусть не будет живой музыки, чем еды. Иначе гости сами нас съедят. А сколько всего человек откликнулось?

Илья сделал паузу для драматического эффекта, чуть склонив голову.

– Сто!

Рита округлила глаза, выдавив из себя шёпот:

– Сколько? Так много?! Боже…

– Ну, чуть меньше, – смягчил он удар, но глаза его смеялись. – Сорок восемь, на самом деле. Мы их быстро отсмотрим. Скольких счастливчиков планируем взять?

– Точно не сто, – девушка рассмеялась, снова глядя в смету, будто ища ответ там. – Человек шесть. Думаю, для начала хватит.

– Отлично, – Илья кивнул, его губы тронула едва заметная улыбка, от которой у Риты ёкало где-то под ложечкой. – Составлю график выступлений.

Его слова перерезал резкий, настойчивый звонок телефона. На дисплее мигало: «Папа». Рита вздохнула, страшась узнать причину звонка, и взяла трубку.

– Да?

– Ритузик! – голос Льва Андреевича гремел так, что, казалось, слышно было даже Илье, стоявшему в паре метров. – Есть очень важное дело для тебя.

– Ты всегда вовремя… – сухо парировала Рита, сжимая переносицу пальцами.

– Великолепная новость! – продолжил Лев Андреевич, не замечая или игнорируя её тон. – Моя хорошая знакомая, певица Илона – уверен, ты слышала ее песни – проездом в Питере, у нее концерт в понедельник. И ей требуется уединение от назойливых поклонников и прессы. Я сразу рассказал ей о тебе.

Рита почувствовала, как по спине пробежал холодок.

– Пап, это, конечно, прекрасно для репутации отеля, но мы даже не открылись официально! Здесь не все готово.

– Тем лучше! – перебил её отец. – Никаких лишних глаз. Никаких случайных людей. Она завтра приедет со своим продюсером на пару-тройку дней. Я уже им всё пообещал.

– Завтра?! – Голос Риты сорвался на высокую, почти визгливую ноту. Илья поднял брови. Взглянув на него, Рита нашла способ отделаться от идеи приезда Илоны. – Папа, у нас с завтрашнего дня прослушивание артистов в ресторан! Какое уединение?!

– Какое ещё прослушивание? – в голосе отца впервые прозвучало лёгкое замешательство.

– Мы набираем вокалистов в ресторан для живого звука!

– А, ну так даже лучше! – Лев Андреевич моментально нашёлся. – Илона тебе поможет! У неё профессиональный взгляд. Она жюри на «Голосе» была, или это была Изольда… Не важно. Илона тоже не лыком шита. Такие арии берет – застынешь. Главное – поставь хорошую охрану у её номера, чтобы никто посторонний не шоркался. И чтоб вино было хорошим, полусладкое. Она это ценит.

Рита отчаянно думала о том, как бы отказаться.

– Вот и договорились. – сказал отец и отключился.

– Подожди…

Линия оборвалась гудками, звучавшими как похоронный марш. Рита медленно, будто в замедленной съёмке, положила трубку, чувствуя, как её тщательно выстроенные планы рушатся с оглушительным грохотом обрушившейся хрустальной вазы. Илья же смотрел на неё с немым вопросом.

– Проблемы, Маргарита Львовна? – спросил он мягко, наклонившись ближе, словно они были ночью перебравшими подругами, одна из которых жалуется другой на жизнь.

– Нет, – отрезала Рита, тут же выпрямив спину. – Наоборот. Завтра к нам приезжает певица Илона. И она согласна помочь с отбором артистов.

Лицо Ильи озарила искренняя, деловая улыбка.

– Илона? Серьёзно? Это же отличная пиар-возможность для отеля! Даже не открывшись, мы получаем упоминание в светской хронике. И профессиональное мнение, между прочим, мирового уровня. Вы слышали, как она выстрелила последними работами? Ролики снимают по всему миру.

– Мирового – не мирового, но да, – вздохнула Рита. – Вот только меня смущает одна простая вещь: мы ещё даже не открыли двери для обычных гостей, а первый постоялец – такая медийная персона. Малейший прокол – плохо заваренный чай, скрипучая дверь, недостаточно пушистый халат – и мы навсегда останемся в её памяти и, что хуже, в её блогах, как полнейший провал. А её продюсер, говорят, человек своеобразный. Почитайте статьи в интернете о нем. Но больше всего мне не нравится, когда рушатся все планы. Зачем их строить, если все равно все слетит?!

– Не переживайте, Маргарита Львовна!– твёрдо, без тени сомнения сказал Илья, и в его бархатном баритоне прозвучала та самая железная уверенность, которая заставляла Риту внутренне содрогаться. – Мы сделаем всё, чтобы «Феникс» остался в её памяти как лучшее место на земле. Я лично всё проконтролирую.

Рита кивнула, стараясь сохранить на лице начальственную строгость, но почувствовала, как левое ухо предательски начало гореть.

«Чёрт, только не это, – подумала она. – Снова эта дурацкая реакция».

– Илья, тогда придётся устроить начало прослушиваний на завтра. Организуете?

– Без проблем, – он уже листал календарь на планшете, его пальцы быстро скользили по экрану. – Правда, часть кандидатов может отказаться – не смогут так неожиданно и быстро.

– Пусть отказываются, – махнула рукой Рита. Нам хватит и десяти серьёзных претендентов. В крайнем случае, устроим второй набор.

– Хорошо. Всё сделаю. Сейчас отправлю письма.

– Спасибо, – бросила она ему вслед, когда он уже направлялся на выход из кабинета.

Когда дверь закрылась, Рита осталась одна в тишине кабинета, оглушённая собственным пульсом в груди и висках. Она не могла понять этот внутренний разлад: почему её тело реагировало на Илью таким дурацким, предсказуемым образом, когда разум твердил о Генрихе? В отчаянии, чувствуя, как нестерпимо пылает ухо, она набрала номер Ромы.

– Ром. Не мог бы ты принести мне чего-нибудь холодного в кабинет?.. Да, сейчас… Спасибо.

Через пятнадцать минут, которые показались вечностью, Рома входил в кабинет с контейнером мороженого. Он замер на пороге, увидев, как Рита, сидящая за своим шикарным столом, прикладывает к уху завёрнутый в полотенце пакет с замороженными королевскими креветками.

– Вас плохо слышно на той линии. – серьёзно сказал он, ставя контейнер на стол. – У нас будет какой-то морской кутеж с холодными закусками?

– Нет, – буркнула Рита, снимая с лица холодный компресс. – Почему так долго? Пришлось вызывать Фила, чтобы он принес креветки.

– Это отправится в нас, а не к ушам. – серьёзно ответил Рома, открывая мороженое. – Что на этот раз?

Она взяла ложку. Холод сладко обжёг нёбо, принеся мимолётное облегчение.

– Все также. Но есть и новости. Завтра приезжает Илона.

– Это кто? – спросил Рома, присаживаясь на край стола, что было вопиющим нарушением субординации, но Риту это уже не волновало, поскольку имелись другие источники злости.

– Та, что поет.

– Илона?! Та самая? – В глазах Ромы вспыхнул неподдельный, детский интерес. – Певица? Ты шутишь? Скажи – нет!

– Это не шутка.

– Вау! Я слушаю ее с первого трека, что стал популярным. А потом в Вашем же отеле под нее устроил ориджинал-тимбилдинг, – рассмеялся Рома. – Автограф можно будет взять?

– Если она не будет против и ты не устроишь ей стресс-аудит с пистолетом, – заметила Рита, взяв в рот еще одну ложку мороженого. – Фисташковое – одно из моих любимых. Но я позвала тебя не только за этим.

– Я уже понял по Вашим ушам, что постоянно прячете, – Рома удобно устроился в кресле, принимая классическую позу внимательного слушателя. – Значит, та же пластинка. Продолжаем. На каком месте остановились? Ах да, на внутреннем диссонансе.

– Илья…

– О-о-у, – протянул Рома, закатывая глаза от восторга. – А я уже думал, больше не услышу о нем. Что на этот раз? Сделал что-то особо управляюще-харизматичное? Упал на колено?

– Ты что, издеваешься?

– Конечно, же нет!

– Как же я устала! – Рита откинула голову на спинку кресла. – Я его почти не знаю. Но когда он рядом, мне хочется его слушать еще и еще. Чтобы не уходил. Чтобы…

– Чтобы он был ближе к тебе? – мягко подсказал Рома.

– Что мне с этим делать? – прошептала она, и в её голосе впервые зазвучала беспомощность.

– Маргарита Львовна, я всего лишь психолог. Я не могу говорить, что делать. Могу сказать банальность, но чем больше времени вы проводите вместе, работаете бок о бок, решаете общие задачи, тем сильнее разрастается увлечение. И тем хуже для ваших отношений с Генрихом, которые и так существуют в уставшем режиме «привет-пока» перед сном. Нужно выбирать. Либо стабильность, надёжность с человеком, который Вас, судя по всему, любит и ценит. И забыть про Илью. Уволить его, если нужно, чтобы не искушать себя. Либо нырнуть в прорубь с этим «горячим парнем» и смотреть, как «скромнягу Гену» накрывает волной печали после расставания. Выбор – всегда за Вами.

– Но я не могу его уволить! – воскликнула Рита, вскакивая и начиная мерить кабинет нервными шагами. – Он профессионал! Он столько уже сделал для отеля за эти дни! И продолжает делать. Это он подготовит всё к встрече с Илоной, он устроит этот кастинг…

– Вспомните старую мудрость: незаменимых людей нет, – перебил Рома. Его голос потерял шутливый оттенок, стал тверже. – Вы сейчас ищете оправдания. Хотите и рыбку съесть, и в лодке с Генрихом покататься. Это нормальное, человеческое желание – не потерять то, что имеешь, и при этом попробовать что-то новое, щекочущее нервы. Но жизнь, увы, так не работает. Ей нужна определенность.

– Но при этом, ничего определенного она не дает, – сказала она тихо, а вслух проговорила: – Это звучит ужасно цинично.

– Правда часто бывает циничной. – пожал плечами Рома, и вдруг неожиданно перешёл на «ты», будто в этот момент говорил не психолог с начальницей, а просто человек с человеком. – И выглядит так, будто я тебя осуждаю. Но это не так. Мне, честно говоря, плевать на твои любовные перипетии, в хорошем смысле. Твоя жизнь – твои решения. Осуждать свой выбор будешь только ты сама, лет через десять, глядя в потолок ночью. Но как психолог и как человек, который к тебе небезразличен – ты всё же подруга моей сестры, – я дам совет: выбирай. И выбирай скорее. Сердцем, головой, телом – неважно. Главное – сделай это. Потому что в этой ситуации кто-то будет страдать в любом случае: либо ты сама в вечном раздрае, либо Генрих в неведении, либо Илья, что его обманули с симпатией. Но если ты решишься сейчас, боль будет короче. И у того, кого ты отпустишь, будет шанс залечить раны, не погрязнув в твоих сомнениях. Всё, философия закончилась, переходим к человеческой части.

Рита тяжело вздохнула, прислонившись лбом к прохладному стеклу окна, за которым темнела невская вода.

– Хорошо. Мне надо подумать.

– Отлично. А теперь о креветках. Может, всё-таки…

***

На следующий день отель «Феникс» встретил важных гостей атмосферой лихорадочной, но тщательно скрываемой суеты. В дверях появилась Илона. Она была высока, с осанкой балерины и взглядом, привыкшим к вниманию. Идеально гладкие чёрные волосы до плеч, собранные в высокий хвост, открывали строгие, но удивительно красивые черты лица. На ней была юбка из ремней чуть выше колена, белая блузка с разрезными рукавами и высокие сапоги – ботфорты. На плече болталась небольшая сумка черного цвета.

Следом вошел её продюсер, Артём – лысый, худощавый, с усталым, небритым лицом и умными, но потухшими глазами. На нём был поношенный чёрный пиджак без рубашки и такие же потрепанные джинсы. Он нёс две огромные дорожные сумки с чемоданом и выглядел так, будто ненавидел весь мир, особенно Илону, взявшую столько одежды, отель и этот жаркий день.

У барной стойки их встречали Рита и Илья, выстроившиеся по команде «смирно». Рита – в своём самом строгом синем костюме, Илья – в безупречном тёмно-сером. Сзади них, стараясь быть незаметным, но тщетно – его сегодняшняя футболка с принтом «Не переживай, я помогу» выдавала его с головой, – стоял Рома. Его глаза были прикованы к Илоне с благоговением, смешанным с профессиональным интересом.

– Илона, добрый день! Мы невероятно рады приветствовать Вас в отеле «Феникс», – начала Рита, заставляя свой голос звучать плавно и гостеприимно. – Я – Маргарита Львовна, владелица отеля. А это управляющий, Илья Игоревич.

– Марго, давай на «ты»? – Илона улыбнулась. Улыбка у неё была ослепительной, но немного отстранённой, будто включённой на автомате. – Я не настолько стара, чтобы чувствовать себя тётей при нашем общении. Приятно познакомиться. У тебя же отель готовится к открытию, правильно поняла? А мы как снег на голову. Встретились случайно с Лёвой в Москве, и он так настаивал… Мне правда нужно было тихое место. Надеюсь, не слишком потревожила?

– Ничуть, – поспешила заверить Рита, мысленно благодаря отца за хоть какую-то деликатность в формулировках. – Для нас честь. Мы тщательно подготовились.

Рита улыбалась, но внутри чесалась от главного вопроса: откуда её папа, чей музыкальный плейлист традиционно заканчивался роком и шансоном, так близко сошёлся с поп-дивой последних двух лет?

– Вы, наверное, устали с дороги, – вступил Илья, своим бархатным баритоном возвращая разговор в деловое русло. – Хотите отдохнуть в номере? Или, может быть, перекусить? У нас, к сожалению, ресторан пока не работает в полную силу, но мы можем организовать что-то лёгкое.

– Спа-зону посмотреть можно, – добавила Рита для порядка, хотя джакузи ещё пахло хлоркой, а массажный кабинет напоминал склад.

Илона проигнорировала оба предложения, её взгляд скользнул по холлу, оценивающе задержался на лепнине потолка.

– И сколько человек придет на отбор? – вдруг спросила Илона, обращаясь скорее к Илье.

Рита взглянула на управляющего, передавая ему слово.

– На первое прослушивание записалось сорок три человека, – отчеканил он. – Двадцать семь девушек и шестнадцать парней.

– Любопытно, что за мужчины будут, – прищурилась Илона. – Эх, не будь я замужем, может, и нашла бы себе протеже для продюсирования. Да, Тём?

Продюсер, уткнувшийся в телефон все это время, оторвался от него, подняв голову и хрипло пробурчал:

– Илона, пойдём уже, ради бога. У тебя завтра концерт. Нужно выспаться. Опять будешь как зомби. Два часа на макияж уйдёт, чтобы убрать круги под глазами и создать вид непомятыша. Мне еще нужно проверить Оливию с Кириллом, чтобы вели себя подобающе и работали.

– Концерт завтра? – удивилась Рита. – Папа говорил, что через пару дней.

– Артём? – переспросила Илона.

– Завтра воскресенье, значит – завтра, – ответил он, не отрываясь от телефона.

Рита лишь кивнула, чувствуя, как планы снова кувыркаются.

– Тогда, Илона, давай встретимся сегодня в пять вечера в ресторане на прослушиваниях? А пока вас с Артемом проводят в люксы 211 и 213.

– Я выбираю, кто где будет жить, – заметила Илона, взглянув на Артема, но тот лишь закатил глаза.

– Приятного отдыха. Сказал Илья.

– Спасибо. И, да, если можно, пришлите, пожалуйста, чего-нибудь перекусить. Пока приду в себя.

– Конечно, сейчас же и принесем.

Илона с той же безупречной, слегка отстранённой улыбкой направилась к лифту, за ней, волоча сумки и бубня что-то невнятное под нос, поплёлся Артём. Рита жестом отправила дежуривших рядом Лешу и Фила помочь с багажом.

Когда гости скрылись в лифте, Рома подошёл к Рите, руки засунув в карманы.

– Ну как? – спросил он.

– Вроде, всё гладко пока. Она оказалась адекватной. Не то что её продюсер.

– Продюсеры такие. Они должны ненавидеть всё живое – артистов, журналистов, гостиницы, погоду, Маргарит Львовн, – усмехнулся он. – Это у них на подкорке записано. Можно я посижу с вами на прослушиваниях? Со стороны.

Илья, стоявший рядом и разговаривший с официанткой о просьбе Илоны, бросил на Рому неодобрительный, быстрый взгляд.

– Я не против, – быстро сказала Рита, опережая возможный протест управляющего. – Почему не подошёл за автографом?

– Видела же – она уставшая. Не хотелось быть ещё одной назойливой мухой. Автограф успею взять, если, конечно, вы не прогоните меня, пока она здесь, – добавил он, искоса взглянув на Илью.

***

К полуночи в ресторане «Феникс», наскоро приведённом в божеский вид (протёрты стёкла, застелены свежие скатерти, хотя в углу всё ещё стояла стремянка), царила усталая, но напряжённая атмосфера. Прослушивание, растянувшееся на несколько часов, подходило к концу. Воздух был густ от смеси духов, пота и нервного возбуждения.

За импровизированным столом жюри, накрытым тёмной тканью, сидели Илона, Рита и Илья. Илона слушала внимательно, делала краткие пометки в блокноте, иногда перешёптывалась с Ритой, давая комментарии: «Фальшивит на верхних нотах», «Харизма есть, но техника хромает», «Пытается петь животом, а у него там пусто». Илья же был сдержан. Рома устроился в стороне, за барной стойкой, до которой тоже, кажется, так и не добрались горничные, и периодически закатывал глаза или кривился от особо пронзительных вокальных пассажей.

Когда последний претендент, дрожащий юноша с дредами, исполнивший патриотическую балладу про берёзы так пафосно, что у Риты свело скулы, покинул зал, наступила гробовая тишина.

– Итак, – вздохнула Илона, откидываясь на спинку стула и вращая затекшей шеей. – У меня есть семь фаворитов. Голоса чистые, дикция более-менее, харизма и обаяние есть. Это Александра Макеева, Инга Иванова, Сабина Кабинко, Матвей Крепчук, Артём Ошеин, Илья Стекольников и Илья Андрейчук.

– Я согласна с частью списка, – сказала Рита, изучая свои заметки. – Но мне ещё понравились трое: Надежда Иванькина, Олег Дмитриев и Александра Яончик. У последней показался очень тёплый тембр.

Все взгляды обратились к Илье.

– У меня тоже есть фавориты, – произнёс он, рассматривая свой список. – Ангелина Сомова, Виктория Лямина, Денис Волков, Пётр Агеев и Артур Ким.

Рита быстро подсчитала в уме и ахнула.

– Пятнадцать человек. Это даже не короткий список. Как нам выбрать лучших из лучших?

– Давайте устроим второй тур, – предложила Илона, и в её глазах блеснула азартная искорка. – Творческое задание. Пусть споют не просто а ккапело или под минус, а фрагмент песни в необычном антураже. И добавят движений. Не обязательно сложный танец, но пластику, работу со сценой.