Фемаль. Сезон первый

Julian Wave

Фемаль. Сезон первый

Глава 1. "Fashion Girl"

Вечернее солнце, пробиваясь сквозь идеально чистые панорамные окна, золотило края огромного стола из тёмного дуба. В конференц-зале управляющего отелем царила тишина, натянутая как струна. Тишина, в которой слышен был лишь тихий гул кондиционера и покашливание главного инженера. Во главе стола, в кресле, которое подчёркивало её статус, сидела Маргарита Львовна. Она закончила писать сообщение и подняла голову. Голубые глаза, холодные, как горное озеро в ноябре, скользнули по лицам.

По обе стороны от неё, словно не слишком усердные студенты на экзамене, выстроились начальники отделов. Отдел чистоты и порядка (горничные во главе с грозной Галиной Петровной, чей взгляд мог оттирать пятна), отдел «поддержания отеля в тонусе» – так величал свой инженерный штаб главный инженер Борис Ильич, ветеран, считавший, что без него «Канионе» сложился бы как карточный домик. Рядом расположились завхоз, директор ресторана со своей женой, шеф-поваром Елизаветой Антоновной, от которой пахло травами Прованса, и начальник охраны, похожий на добродушного медведя, втиснутого в тесный пиджак. Все они были старше, опытнее и с первого дня смотрели на молодую управляющую с немым вопросом: «И что ты нам тут укажешь, девочка?» Спорить открыто они не могли – она была дочь настоящего босса, Льва Андреевича. Но по взглядам всё было понятно.

– Итак, – голос прозвучал чётко, без лишней теплоты, будто она диктовала прогноз погоды, – у кого-то остались вопросы по поводу завтрашнего дня? Или мы можем считать план утверждённым, и у нас всё идеально?

– Маргарита Львовна, – начала Елизавета Антоновна, шеф-повар, женщина с лицом уставшей примадонны и руками кулинарного гуру, которым она себя считала, но не признавалась вслух. – Наш поставщик, «Гурман-плюс», в очередной раз поднял цены на трюфельное масло и мраморную говядину. В третий раз за квартал. Теперь уже на тридцать пять процентов.

Рита прищурилась.

– Елизавета Антоновна, вы же знаете наш принцип: либо ищем альтернативу, либо договариваемся. Говорили с ним?

– Он сложный человек, Маргарита Львовна. Упирается на «общерыночную ситуацию».

– Когда он приедет?

– Завтра к обеду, за подписью договора.

– Отлично, – Рита сделала пометку на планшете тонким стилусом. Девушка понимала: это очередная проверка – справится ли управляющая с ситуацией. – Значит, завтра к обеду я лично с ним поговорю об этой «ситуации». Не захочет идти навстречу – попрощаемся. На этом всё?

Она обвела взглядом стол. Главный инженер Борис Ильич кряхтел, разглядывая свои мозолистые ладони, – явный признак, что у него есть претензии к системе вентиляции в SPA. Девушке это порядком надоело за последние два месяца, но в этот раз Борис Ильич вёл себя странней обычного: претензий не озвучивал, в глаза не смотрел, демонстративно игнорировал происходящее.

– Борис Ильич, – голос Риты стал опасно тихим. – Вы уже ушли в астрал? Хотя бы взгляните на меня, пожалуйста.

Мужчина нехотя поднял голову. Лицо его было красно, глаза мутные. И когда он неуверенно пробормотал: «Я с вами, Маргарита Львовна…», волна терпкого запаха чеснока накрыла стол. Рита резко сморщила нос, будто её пытали воздухом.

Кашель, резкий и сухой, вырвался у неё из горла. Она отодвинулась, глядя на инженера с леденящим презрением.

– Всё, – выдохнула Рита, с силой закрывая папку. – Совещание окончено. Все свободны. И, Борис Ильич… принесите завтра зубную щётку на работу.

Это сработало как магия. Словно по щелчку, усталые лица просияли. Стулья заскрипели, бумаги зашелестели. Желание вырваться из этих стен было почти осязаемым. Вечер, диван, телевизор, семья – что угодно, только не этот вылизанный до блеска отель и не пронзительный взгляд блондинки в пастельном костюме.

Когда последний сотрудник покинул кабинет, Рита откинулась в кресле и закрыла глаза. Напряжение медленно отступало, оставляя пустоту и лёгкую тошноту. «Господи, как же всё это надоело», – пронеслось в голове. Отель, вечные проблемы, эти взрослые дети в костюмах… Она хотела только одного – чтобы этот день поскорее закончился. Никого не видеть. Только тишину и, возможно, одинокий бокал вина дома.

Открыв глаза, она обвела взглядом кабинет. Просторный, светлый, бездушный. От вкуса предыдущего управляющего она избавилась, вынеся лишнюю мебель. Но за полтора года не внесла сюда ничего своего. Только планшет, блокнот и дорогая перьевая ручка от отца – подарок на назначение. Даже фотографии поставить было некого. Мать – в вечном турне по мужчинам Европы, отец… Отец был отдельной вселенной, к которой нужно было прорываться сквозь семерых братьев и сестёр. А Генрих… Она его любит, но в последнее время они отдаляются друг от друга, девушка это чувствует, но ничего поделать не могла.

Мысли текли лениво. Вот уж действительно – карьера мечты. Каждый день здесь был чередой ЧП. То магнат с Барвихи требует в номер живого осетра в ванной. А выполнить его просьбу жизненно необходимо, ведь чем больше денег у дяди, тем «жестче» он обижается. То супруги-повара готовы пустить друг в друга ножами из-за переперченного соуса, что естественно сказывается на качестве отеля. То лопались трубы на четвертом этаже, заливая только что отремонтированные номера категории «премиум» и вечные слова Бориса Ильича «А я говорил!». Но иногда ей снилось, что она все еще катается на серфинге у берегов Испании, когда приезжала в гости к маме, где единственной проблемой была следующая волна, а не счета за электричество.

Внезапно дверь в кабинет с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Рита даже не вздрогнула. Только медленно перевела взгляд на порог. Так врывался только один человек.

На пороге стоял Лев Андреевич. Её отец, хозяин империи «Канионе», был мужчиной солидным и колоритным, словно сошедшим со страниц журнала «Русский олигарх. Сексуальные холостяки» (по его же скромному мнению). Лет под шестьдесят, полноватый, но монолитный, как скала. Большой, выразительный нос. Аккуратно подстриженные русые с проседью волосы. Карие глаза, которые могли излучать тепло или леденящий холод. Сегодня на нём был его фирменный клетчатый коричневый пиджак, идеальные брюки и туфли цвета полированного ореха. Отец для неё был одновременно путеводной звездой и незримым жюри, выставляющим вечные оценки.

– Маргарита Львовна, добрый вечер! – прогремел он, и кабинет наполнился гулом. – Как самочувствие? Не надорвались на трудовой ниве?

Рита насторожилась. «Маргарита Львовна» и «на Вы» в его устах звучали подозрительно сладко.

– Вряд ли я доживу до вашего возраста, папа, – сухо парировала она. – Эти люди меня добивают. Каждый своим способом.

– Ну а чего вы хотели? – Лев Андреевич широко улыбнулся. – Над большими, усатыми балбесами должен стоять чуть меньший, но хитрый балбес! Закон природы!

– То есть я балбес? – бровь Риты поползла вверх.

– Я о том, что они проработали дольше, чем ты ходишь по этой земле! У них опыт в костях, а у Вас – в планшете! – Он грузно опустился в кресло напротив, и под локтем пиджака раздался неприличный треск шва. Лев Андреевич махнул рукой. – Ерунда! Я бы хотел, чтобы вы спустились со мной в ресторан, – продолжил он, и в его глазах промелькнула знакомая искра азарта. – Есть один вопрос, требующий вашего немедленного внимания.

Внутри у Риты всё сжалось. «Внимание» от отца могло означать что угодно. Она медленно поднялась, взглянула на календарь. «20 апреля». Дата ничего ей не говорила.

С внутренним стоном она подошла к отцу. Тот положил тяжёлую ладонь ей на плечо. Улыбка его была загадочной и неестественно доброй.

– Чего ты вся напряглась, как струна, а? – спросил он, ведя её по коридору и снова переходя на «ты». – Проблемы какие?

– Нет, всё нормально, – буркнула она, чувствуя себя школьницей, которую ведут к директору.

У дверей главного ресторана «Канионе» Лев Андреевич остановился. Его глаза блеснули.

– Маргарита Львовна, – начал он официально, и Рита почувствовала мурашки. – Вы проработали у нас уже достаточно. Жалоб – минимум, прибыль – стабильна. Вы справляетесь. И в такой день я просто не мог позволить…

Он с театральным жестом распахнул высокие двустворчатые двери.

– …забыть о вашем дне рождения, Ритузик!

Грохот голосов, хлопушки, блеск конфетти. Весь персонал отеля столпился в зале. Стояли и важные друзья отца, и пара её уже бывших подруг, но отец об этом не знал. Рита замерла на пороге, глаза расширились от шока. Паника растаяла, оставив смесь облегчения и глупой растерянности.

Через толпу к ней уверенно пробился Генрих, воплощение спокойствия и вкуса. В серо-голубом свитере и идеальных тёмных брюках он выглядел как гость с обложки глянца.

– Рит, – его голос был тихим островком в море шума. Он взял её руку, легко, почти по-светски, поцеловал в щеку. – Поздравляю. Цветёшь, как всегда.

– Спасибо, – выдохнула Рита, и на её лице впервые за день появилось настоящее тепло.

Генрих протянул изящную подарочную коробку с алой лентой. Она уже собиралась развязать бант, как раздался звон ножа о хрусталь. Лев Андреевич, стоя на импровизированном подиуме, готовился к тосту.

– Ритузик! – начал он, и зал затих. – Двадцать восемь! Взрослая, самостоятельная, с перспективным молодым человеком! – Он кивнул на Генриха, который вежливо склонил голову. – Парень перспективный, я одобряю! Хотя стали ему в характер бы… но не в этом суть!

Генрих едва заметно фыркнул. Рита поймала его взгляд – в зелёных глазах мелькнула знакомая тень терпения.

– Этому отелю, – продолжал Лев, размахивая бокалом и проливая шампанское на рукав, – ты отдала два года жизни! (Рита мысленно скорректировала: «полтора», но спорить не стала). Подняла его вместе с Ксюшей! Она ушла, а твой потолок тоже здесь уже виден… А я такого допустить не могу! Открой коробку!

Руки Риты слегка дрожали, когда она сняла крышку. На мягком бархате лежала изысканная архитектурная модель. Небольшой, элегантный отель в классическом питерском стиле.

– Хотел подарить на юбилей, но время не ждёт! – отец сделал паузу. – Это твой новый отель! В центре Санкт-Петербурга! Здание я купил, оно заброшено, требует вложений… Но я уверен, у тебя всё получится! А модель – работа Генриха. Талант!

Генрих скромно улыбнулся, но в глазах читалась гордость.

– Я рад твоему взлёту, – сказал он тихо. – Надеюсь, в Питере у меня будет меньше конкурентов.

Слова доносились как сквозь вату. Санкт-Петербург. Свой отель. Улыбка медленно, как восход, растягивалась на её лице, зажигая искры в глазах. Это была свобода. Новая, пугающая и безумно желанная вершина.

– Ген, ты же не обидишься? – вдруг вырвалось у неё, и она повернулась к Генриху.

Он мягко улыбнулся, положив руку ей на плечо. В его взгляде не было обиды, только та самая, едва уловимая жалость, которая иногда в нём проскальзывала.

– Обижусь, если останусь здесь один, – сказал он просто. – Документы на перевод в питерский филиал уже готовлю. Скоро буду там.

И тогда Рита, забыв про холодный образ управляющей, крепко, по-настоящему обняла его прямо посреди ресторана, под одобрительный гул гостей и довольное хмыканье отца. В этом объятии было всё: благодарность, прощание и щемящий страх перед новым шагом. Она смотрела на миниатюрную модель, а перед глазами уже стояли незнакомые питерские улицы, фасад её собственной гостиницы и новые, большие вызовы. Страх уступил место волнительному, вызывающему трепет азарту.

Глава 2. "Повело"

Белая иномарка, блестящая, как сахарная глазурь на свежей выпечке, плавно притормозила у тротуара перед отелем. За рулем, откинувшись на кожаном сиденье, сидела Рита. Она не спешила выходить. Её голубые глаза, холодные и оценивающие, скользили по фасаду, который должен был стать её новым миром.

Здание было… эффектным. Старинный питерский особняк, в который кто-то неумело вдохнул «современность». Высокие колонны у входа поддерживали массивный козырек. Стены были отштукатурены благородным терракотовым цветом, но эту классику портили огромные, безвкусно врезанные панорамные окна на первом этаже и вычурная неоновая вывеска «ФЕНИКС» с недостающей буквой «Е», мигавшая розовым. Дверь была тяжелой, деревянной, с латунной ручкой в виде львиной головы.

Она медленно открыла дверцу. На асфальт ступила тонкая ножка в безупречной белой лодочке на каблуке. Через секунду из машины выплыла вся она – стройная, в пастельно-голубом брючном костюме, с белоснежными волосами, уложенными в идеальную, будто выточенную из мрамора, волну.

Спокойной, уверенной походкой, от которой звенели шпильки, она направилась ко входу. Фасад, при ближайшем рассмотрении, был действительно дорогим – качественный камень, кованые элементы.

«Деньги вложены огромные. Куда они делись дальше? Сейчас посмотрим», – мысленно заключила она.

Её каблуки четко отстукивали по плитке дорожки, ведущей ко входу. И уже здесь её поразила тишина. Не благородная тишина дорогого заведения, а гробовая, затхлая. Ни швейцара, ни запаха свежесваренного кофе, ни мягкой музыки из динамиков. Дорожка была чиста, но пуста.

Войдя в холл, она замерла. Пространство было обширным, отделанным дорогим мрамором, но абсолютно безжизненным. За стойкой ресепшн, похожей на барную стойку в космическом корабле, ни души. На диванах у окон развалились в позах отдыхающих гладиаторов несколько человек в служебной форме. Одна девушка – администратор что-то живо обсуждала по телефону, говоря о парне, с которым провела вчерашний вечер. У лифта двое парней-беллбоев, кажется, играли в «крестики-нолики» на пыльном столе. В воздухе висела не просто тишина, а атмосфера полного и безнадежного «забить». Отель не работал. Он вымер.

Внутри Риты что-то ёкнуло – смесь злости и тревожности. Она подавила и то, и другое, оставив на лице лишь маску отчужденности, и направилась к единственному человеку, который хоть как-то напоминал дежурного, к охраннику.

Он стоял у колонны, прислонившись к ней плечом, и смотрел в окно на проезжающие машины. Высокий, под метр девяносто, широкий в плечах. В черном, слегка мятом костюме охраны он смотрелся скорее спортсменом, не вовремя завершившим карьеру. На его груди болтался бейджик. Рита подошла ближе, прочитала: «Филипп».

– Доброе утро, Филипп, – её голос прозвучал в тихом холле звонко, как удар хрустального колокольчика. – Что вы здесь устроили? Не хватает шашлыков, до майских праздников ведь недалеко. Почему не работаете?

Мужчина медленно, нехотя обернулся и окинул ее взглядом с ног до головы. В его карих глазах не было ни страха, ни подобострастия, лишь усталое равнодушие.

– А Вы вообще кто? – спросил он хрипловатым баритоном.

– Я – новый владелец этого заведения. Маргарита Львовна, – отчеканила Рита, и в её интонации явственно прозвучало: «Очнись и выпрямись».

Эффект был, но не совсем тот, на который она рассчитывала. Филипп даже не вздрогнул. Он лишь оторвал плечо от колонны, приняв более собранную, но всё же не рабскую позу. В его взгляде мелькнуло понимание: «А, ну вот и она».

– Так, – протянул он. – А что нам еще делать? Гостей нет, потому что отель закрыт.

– Закрыт?

– Так и есть. Как только здание выкупили, нам сказали: «Сидите, ребятишки, на местах, получайте зарплату, пока не приедет новая хозяйка и не откроет всё заново». Мы и сидим. Выполняем свою «работу».

– В каком смысле «заново откроет»? – брови Риты поползли вверх.

– Прошлый хозяин, – Филипп чуть кивнул куда-то в сторону кабинета, – передал, что вы, видимо, хотите эффектного начала в стиле «фестивалей в Бразилии». С крыльями, перьями и все такое. Поэтому начинаете с чистого листа. Пожалуйста, творите, – он развел руками, указывая на пустой холл.

Рита сжала губы. Папа… Он всегда любил театральные и красивые жесты. Зачем он вообще говорил о ней с бывшим владельцем, что тот передал все своим подопечным?

– Понятно, – сквозь зубы сказала она. – Тогда проводите меня до кабинета управляющего. Мне нужно с ним поговорить о текущей ситуации.

– Да его как бы уже нет, – охранник снова пожал плечом. – Уволился, он был сыном хозяина. Мы тут уже неделю как… в подвешенном состоянии. Вроде и работаем, а вроде и нет.

– Тогда просто проводите до кабинета, – повторила Рита, уже с легким раздражением.

– Без проблем.

Филипп двинулся вперёд тяжёлой, но уверенной походкой. Рита следовала за ним, её каблуки отстукивали дробную, нервную чечётку по мрамору.

– Тут вход в ресторан, – монотонно бубнил Филипп, указывая на закрытые стеклянные двери. – На каждом из четырех этажей есть обычные номера и номера-люкс. Лестница вниз ведёт в техзоны, прачечную, бойлерную. Лифты не работают, никто выше первого этажа не поднимался уже давно.

Спустя пару минут они остановились у массивной двери из темного дерева. На табличке из латуни было выгравировано: «General meneger».

– Спасибо, Филипп, можете идти, – кивнула Рита.

Охранник молча развернулся и ушёл, оставив её одну перед дверью в её новое царство. Она положила ладонь на холодную ручку. «Новый этап, – подумала она с горькой иронией. – Начинается с заброшенного холла и охранника, который смотрит на тебя как на помеху его философским размышлениям о жизни».

Рита толкнула дверь. Воздух, хлынувший навстречу, был спёртым, пыльным, с привкусом старой бумаги и забытых надежд. Кабинет огромен, с окном во всю стену и потрясающим видом на Неву.. Но внутри… Боже, здесь был полный разгром. На массивном столе – груды бумаг. Один стул отодвинут, будто предыдущий хозяин вскочил и побежал посреди рабочего дня в бар отмечать продажу отеля, а другой – зачем-то засунут в шкаф Рита подошла к столу, провела пальцем по столешнице. На ней осталась четкая черта в пыли.

«Значит, даже горничная сюда не заходила. Филипп не врал. Или она просто уволилась как прошлый управляющий всего ныне ленивого коллектива», – констатировала она про себя.

Её взгляд упал на стальной шкаф-архив в углу. Она подошла, потянула за ручку. Дверца не была заперта. Внутри – стопки папок, договоров, отчётов. Всё в беспорядке. Собрав в охапку самую внушительную кипу, она отнесла её к столу, сдула пыль с кресла и уселась. Теперь Рита была не просто девушкой с безупречным маникюром (оттенком «Дети Эдуарда», между прочим). Она стала капитаном, пытающимся понять, как работает компас с севером на юге.

Прошло неизвестное количество времени. Рита, уткнувшись в отчёт о закупках постельного белья, даже не услышала первых сдержанных стуков. Постучали громче. Она вздрогнула, оторвавшись от строк.

– Войдите! – крикнула она, раздражённо поправляя прядь волос.

Дверь открылась. И в кабинет, словно луч света в этом пыльном царстве, вошёл он. Мужчина. Довольно солидный. В сером кашемировом джемпере, идеально сидящем на широких плечах, и тёмных брюках. Не парадных, но и не кэжуал – именно таких, что говорят о статусе и чувстве стиля. Но всё это меркло перед его лицом. Каштановые волосы, уложенные с небрежной, но безупречной элегантностью, с небольшим чубчиком, падающим на лоб. Квадратное, волевое лицо с чёткой линией челюсти, которую хотелось рассматривать. Прямой нос. И карие глаза – тёплые, умные, с лёгкой искоркой дерзкой самоуверенности. В руках у него был букет. Не розы, а элегантные белые гортензии.

Рита замерла. Мозг отказывался обрабатывать картину: красавец с букетом в кабинете заброшенного отеля.

Он быстро подошёл к столу, его походка была лёгкой и энергичной.

– Добрый день, – его голос был бархатным, грудным, с приятными низкими нотами. – Позвольте вручить вам это как знак добрых намерений. Для атмосферы.

Он протянул цветы. Рита, на секунду потеряв дар речи, машинально их приняла. Аромат цветов ударил в нос, смешавшись с запахом пыли.

– Я… Спасибо, – выдавила она, откладывая букет на стол, как подозрительный предмет. Но собравшись, спросила. – А Вы кто?

– Илья, – он улыбнулся. Улыбка была открытой, обаятельной. – Илья Игоревич, если совсем официально. Я пришёл на собеседование.

– Какое собеседование? – Рита почувствовала, что теряет нить разговора.

– На вакансию управляющего отелем «Феникс», – невозмутимо пояснил он. – Мне назначили встречу на сегодня. Думал, это были Вы.

В голове у Риты пронеслось: «Папа! Опять его «сюрпризы»!» Внешне она лишь холодно прищурилась.

– Никто меня ни о чём не предупреждал. Мне сейчас некогда. Давайте перенесем нашу фан-встречу, так сказать.

Илья ухмыльнулся. Он обвёл взглядом кабинет, бардак на столе, и его взгляд стал ещё более уверенным.

– Судя по всему этому, – он кивнул на бумаги, – Вам срочно нужен человек, который наведёт здесь порядок. Готов приступить прямо сейчас. Я ознакомился с историей отеля, с его потенциалом. Думаю, у меня получится. И, что важно для Вас, быстро.

– Мне не нравятся люди, которые работают лишь языком, – отрезала Рита, вставая, чтобы продемонстрировать своё преимущество (оно было минимальным – её каблуки едва выравнивали разницу в росте). – Мне нужны действия, а не слова.

– Отлично, – не моргнув глазом, парировал Илья. – Тогда считайте, что начался мой пробный период. Я готов разобрать весь этот завал, – он указал на стопку, – структурировать документы и подготовить для вас краткую аналитическую записку о состоянии дел к концу дня.

Рита рассмеялась. Сухо, беззвучно.

– Конца недели, Вы хотели сказать? Это стопка бумаг на сотни страниц, если не больше. Здесь договоры, отчёты, претензии…

– Для меня это не преграда, а источник информации, – перебил он, и в его глазах вспыхнул азарт. – Если, конечно, Вы не боитесь, что я узнаю какие-то неприглядные тайны Вашего нового приобретения.

Его голос был на удивление приятным. А эта уверенность в себе… Она была в нём не наигранной, а естественной, почти заразительной.

– Боюсь? – её голос стал ледяным. – Я ничего не боюсь. Разве что бездарного вранья в резюме. Ну что ж, Илья Игоревич. Дерзайте! Ваше рабочее место – тот стол у окна. К шести вечера я жду от Вас внятный отчёт. И не вздумайте ничего выкидывать, даже если Вам захочется отдать бумаги на макулатуру.

– Есть, – он лишь кивнул, без тени подобострастия, больше похоже на воина, получившего приказ, но тень улыбки все же имелась. – Могу приступить?

– Начинайте.

Он повернулся и направился к указанному столу, его движения были полны целеустремлённой энергии. Рита опустилась в кресло (то, что было в шкафу), стараясь не смотреть на него. Когда дверь за ним закрылась (он вышел, видимо, чтобы принести свои вещи), она позволила себе томный, глубокий выдох.

Что это было? Харизма? Наглость? И то, и другое. Внизу живота пробежала странная, смущающая её волна тепла, сменившаяся тут же спазмом дурноты и переходящая в легкую головную боль. «Господи, он… красивый. Слишком красивый. И слишком уверенный». Она почувствовала дикое желание тут же его уволить и одновременно понимание, что он, возможно, единственный адекватный человек в этом отеле за последний год. Она попала в ловушку собственной потребности в компетентности и… чего-то ещё, в чём боялась себе признаться.

Чтобы отвлечься, она села в кресло, в котором был Илья, и развернулась к окну. Вид на Неву, на неспешное течение воды, на людей на набережной – одни торопились, другие просто гуляли. «Как хорошо иногда остановиться…», – мелькнула мысль. Кресло слабо, но заметно пахло его парфюмом.

Её взгляд упал на парковку. Возле ее белой иномарки стоял тёмно-синий внедорожник.. К нему подошел Илья, о чём-то увлечённо разговаривая по телефону. Машина была дорогая, стильная. «Интересно… Кем он работал, что может позволить себе такую?. Надо будет как-нибудь попросить его подвезти. Заодно и разговорить… Нет, Рита, стоп! О чем ты думаешь? У тебя есть Гена!» – внутреннюю борьбу прервал резкий звонок.

На экране горела надпись: «Ксюша». Спасение от назойливых мыслей.

– Ксюш, привет! – в голосе Риты впервые за день прозвучало искреннее тепло.

– Ритузик, привет! Ну как, стоишь на развалинах своего будущего рудника, в будущем приносящего слитки от богачей?

– Прошу, прекрати меня так называть! Но ты не представляешь, как ты права, – Рита облокотилась на спинку кресла, закрыв глаза. – Отель закрыт, персонал в спячке, в кабинете столько пыли, что Галина Петровна одной метлой бы переубивала горничных. Но… есть что-то и приятное.

– О-о-о! – в голосе Ксюши сразу зазвенел интерес главной сплетницы и лучшей подруги. – Мужчина? И ты его уже выделила из общей массы? Чем же он тебя зацепил? Я надеюсь, что у него все руки на месте? Не пират какой-нибудь? – раздался смех в трубке.

– Дура что ли?! – сказала Рита, но и её прорвало смехом. – Он просто новый управляющий. Илья Игоревич. Пришёл сегодня на собеседование.

– «Просто управляющий», – передразнила Ксюша серьезным тоном. – У тебя в голосе звучат те самые нотки, как когда ты впервые встретила Генриха. Рассказывай! Молодой? Красивый? Женат?