Фемаль. Сезон первый

– Ксюша! – фальшиво возмутилась Рита. – С Генрихом у меня всё замечательно. Ну, кроме того, что теперь мы в разных городах. Но мы же взрослые люди. А этот Илья… он просто профессионал. Красивый, да. И солидный. И теперь мы просто начальник и подчиненный.

– И тебя колбасит, – безжалостно заключила Ксюша. – Я это чувствую. Мужчина далеко, под боком симпатичный харизматичный тип. Тянет на сторону, да? – Девушка рассмеялась – Только узнай сначала, свободен ли он. Не повторяй больше прошлых ошибок!

– Может, у меня в генах это, – с горькой шуткой сказала Рита. – У папы же был целый гарем на стороне. Мама тоже не отличалась верностью.

– Белый ангел сейчас должен заткнуть чёртика, что тобой руководит, – отмахнулась Ксюша. – Тебе просто нужен психолог.

– Что я ему скажу? «Я люблю одного, а слюнки текут на другого?». Полная ерунда.

– Ничего не ерунда! Не говори слово «слюнки»! – настаивала Ксюша.

Рита задумалась, вертя в руках ручку. Она снова посмотрела в окно. Илья все еще увлеченно разговаривал, опершись на багажник своей машины.

– Идея неплоха… Но искать, отбирать, тратить время. У меня и так его нет.

– Слушай, а устрой к себе психолога в штат! У Саши в отеле такая есть. Правда, она уходит в декрет. Но идея-то здравая! В хорошем отеле сейчас это должно быть базовым минимумом.

– Тогда мне нужно дать объявление…

– Да не ищи ты! – оживилась Ксюша. – Возьми моего брата! Он как раз ищет работу.

– У тебя есть брат?! – искренне удивилась Рита. – Ни разу не слышала!

– Да, имеется и у меня такой грешок, – засмеялась Ксюша. – Его зовут Рома. Младше меня на пять лет. Год работает кем попало. Он полон идеализма и готовности спасать этот жестокий мир, полный психически нестабильных личностей.

– Спасибо и на этом, – сухо парировала Рита.

– А, да ладно, я же не про тебя! – замялась Ксюша. – Он принципиальный и умный. Красота на меня ушла, но он это отрицает. Настоящий джентльмен, хоть и чудак. Возьмёшь? Я тебе фото скину и скажу, когда он сможет прилететь.

– Ты именно поэтому позвонила? Чтобы я устроила твоего брата? – спросила Рита.

– И чтобы узнать, как дела у моей подруги… – ретировалась Ксюша. – Возьми его до конца лета. Потом он к нам уедет, когда наша психологиня уйдёт в декрет.

– Ладно, ладно, направляй своего подопечного, – сдалась Рита. – Надеюсь, он, действительно, не так хорош собой. А то я, по-твоему, и так на скользкую дорожку стала заглядываться. Кинусь и на него.

– Не переживай, – заверила Ксюша. – Он не в твоём вкусе. Слишком… душевный, что ли. Любитель слушать и наматывать на ус. Но у него их нет. Слава богу! К тому же он профессионал. Не станет заводить интрижки на работе.

Разговор закончился, и в тишине кабинета Рита снова осталась одна. Она встала и села обратно в кресло, что оставалось в шкафу. В полумраке её мысли невольно унеслись в прошлое, в наступивший Новый год…

Она сидела одна в своей подмосковной квартире, безвольно щёлкая пультом. По телевизору мелькали улыбки, смех, бенгальские огни. А в гостиной было тихо и пусто. Она с удивлением поймала себя на мысли: друзей-то у неё и не осталось. Были подруги по вечеринкам, дочери друзей отца… Но их графики «ночных светлячков» и её график «управляющей, живущей чуть ли не в отеле», разошлись навсегда. Они спали до обеда, что начинался в 16 утра, когда она уже решала третью проблему. Они звали в клубы в полночь, когда она валилась с ног.

А за те десять месяцев, как Ксюша укатила в Москву с Сашей, новую близкую подругу она так и не нашла. Было не до того.

Внезапно – стук в дверь. Настойчивый, праздничный. Она подошла, заглянула в глазок. Ничего не видно – кто-то заслонил его.

– Кто там? – спросила она, и в горле запершило от неожиданного, детского страха одиночества в эту ночь.

– Твои собутыльники на вечер! Приехали спасать от самого унылого Нового года в истории! – донёсся весёлый, знакомый голос Ксюши.

Сердце ёкнуло от радости. Рита распахнула дверь.

– Ксюш!

– Ритузик!

Но на пороге стояла не одна Ксюша. На ней было шикарная шубка из искусственного меха, из-под которого выглядывали ровные ножки в черных лодочках. Рядом, сдержанный и молчаливый, был её муж – Саша. Его серые глаза бегали, лишь бы не смотреть на Риту. Белоснежный свитер делал его ещё более монументальным.

– Привет, Саша, – неловко улыбнулась Рита.

Тот лишь кивнул, едва заметно. Его лицо оставалось непроницаемым.

Рита отошла, пропуская их. Ксюша ворвалась в квартиру с шумом и смехом.

– Я так и знала, что ты будешь одна! По твоим односложным сообщениям всё было ясно. Да и Лев Андреевич проболтался, что ты от всех праздников отказалась.

– Вы с ним до сих пор общаетесь? – удивилась Рита.

– Конечно! – Ксюша устроилась на диване. – Он мой первый и главный учитель. Мы с ним столько всего прошли. И плевать, что он старше меня в два раза – он гений. А теперь… стоп. Где у тебя ванная? Мы в подъезде встретили чью-то рыжую кошку, такую милашкинск… Я её, дура, погладила, а теперь руки чешутся. Пока не вымою с мылом, не успокоюсь.

– Не переживай, это кошка Галины Петровны. Она завела ее пару месяцев назад. – Сказала Рита, показав на дверь.

Ксюша скрылась в ванной, оставив Риту в гостиной вдвоём с Сашей.

Тишина повисла тяжёлая, неловкая. Саша стоял у окна, глядя на праздничные огни, его руки были засунуты в карманы брюк.

Рита вздохнула.

– Мы так и будем делать вид, что мы незнакомы? Или что между нами ничего не было? – спросила она неуклюже и тихо, чтобы не услышала Ксюша.

Саша медленно повернул голову. Его взгляд был пустым.

– Это неплохой вариант, – ответил он так же тихо.

– Но как же Ксюша? Мы же должны… ради неё… попытаться быть если не друзями, то хотя бы хорошими знакомыми.

– А смысл? – его голос был ровным, без эмоций. – Мы не будем часто видеться. Только по таким вот праздникам. И то не всегда.

– А неловкость? Она же чувствует!

– Я буду просто молчать, пока вы болтаете.

– Но почему ты не можешь отпустить эту ситуацию? Чтобы не было этого… напряжения. Даже Ксюша уже забыла, хотя предали именно ее.

– Поэтому и не надо, – сказал он твёрдо с ноткой ярости, в его глазах мелькнуло что-то вроде предупреждения.

Рита смотрела на него, не понимая этой жестокости. В это время вышла Ксюша, вытирая руки.

– Что вы оба приуныли? – с улыбкой спросила она, оглядывая их. – Всё в порядке?

– Всё… хорошо, – быстро ответила Рита, заставляя себя улыбнуться.

Саша снова просто кивнул, он стал вежлив с женой.

Воспоминание растаяло, как дым, когда в кабинет вошел Илья и приступил к свои обязанностям. Рита открыла глаза. Перед ней был вид на мужчину, разбиравшего стопки бумаг, и доносился тихий стук клавиатуры.

Глава 3. "Black Water"

К отелю «Феникс» подкатило такси. Его колёса аккуратно сплющили мокрый прошлогодний лист, прилипший к асфальту. Задняя дверь распахнулась не сразу – изнутри доносился сдавленный смех и чей-то голос, пытающийся перекричать шум двигателя.

– …И так он и оказался под мостом! Три часа его искали, все думали, утонул, как котята в мешке. Моя бабушка избавлялась так от них. Это было грустно… А тот мужик, понимаешь, повис на какой-то ржавой арматуре, в отключке! Ха-ха! Ладно, Хассан, спасибо! До встречи!

Из такси появился молодой человек и направился к отелю. Ветер с Невы тут же попытался растрепать его русые, чуть вьющиеся волосы, но безуспешно – они уже лежали в небрежности, этого добился он сам. На нём был парадный пиджак цвета спелого баклажана – насыщенный, глубокий фиолетово-синий оттенок, который в пасмурном свете казался почти чёрным. Из-под пиджака выглядывала простая желтая футболка, создавая нарочито нелепый, но почему-то работающий контраст. Бриджи чуть ниже колена обнажали щиколотки в невероятно ярких носках с принтом: на них скакали стилизованные лошади, у каждой на лбу был вышит объёмный розовый рог.

Ростом он был невысок, но держался с такой небрежной уверенностью. В его движениях читалась усталость – не физическая, а какая-то глубинная, душевная, будто он только что пробежал марафон по человеческим драмам. Но при этом в уголках его глаз, цвета неопределённого морского, прятались искорки какого-то лихорадочного веселья.

Одну руку он засунул в карман, другой покачивал небольшим чёрным кейсом. Спокойной, почти скользящей походкой он прошёл по дорожке, даже не взглянув на вывеску, и без тени сомнения толкнул тяжёлую дверь отеля.

Холл встретил его гробовой тишиной. У стойки ресепшен по-прежнему никого не было. Тишину нарушал только мерный стук обуви – это Фил, только что вернувшийся с обеда, шел к месту своего обычного пребывания. Увидев незнакомца, охранник замер, а затем медленно, с неотвратимостью ледокола, надвинулся на гостя, перекрывая ему путь вглубь холла.

– Молодой человек, отель закрыт, – произнёс Фил своим низким, глуховатым баритоном. – Приём постояльцев временно не ведётся.

Парень остановился, поднял высоко голову, оглядел могучего охранника с ног до головы – от полированных ботинок до каменного, непроницаемого лица. На его губах появилась крошечная, почти невидимая улыбка. Он сделал лёгкий, почти неуловимый шаг ближе, наклонился к самому уху Фила, от которого пахло кофе и мятой, и прошептал так тихо, что тот едва расслышал:

– Расслабься, великан. Я в курсе. Все знаю. Я – ожидаемый гость.

Прежде чем Фил успел среагировать, парень ловко обошёл его сбоку, скользнув словно тень, и оказался в центре холла. Он поставил кейс на пол, наклонился с треском в коленке и щёлкнул замками, откинув крышку. Всё произошло за секунду. Из кейса он выхватил массивный стартовый пистолет с ярко-красной полосой на рукоятке.

– Внимание на меня! – крикнул он, и его голос, негромкий, но чёткий, звенящий странной металлической бодростью, раскатился под высокими потолками. – Все собираемся в холле передо мной. И не советую препятствовать. Поскольку тот покинет нашу игру досрочно.

Наступила секунда ошеломлённой тишины. А потом холл взорвался. Визг. Крик. Из-за угла, роняя папку, выскочила перепуганная администраторша, только что обсуждавшая по телефону новое предстоящее свидание. Фил, оправившись от шока, ринулся вперёд, но парень был уже на другом конце холла, ловко перезаряжая пистолет каким-то цветным патроном.

– Спокойно, детишки! – завопил он, поднимая оружие и показывая рукой цифру «ноль».. – Паники зиро! Но собираемся поскорее! Быстро-быстро! Никаких телефонов, иначе вам нужно будет уворачиваться! Будете паиньками – останетесь целыми и невредимыми. Обещаю.

Он выхватил второй пистолет из-за пояса сзади, прикрытый пиджаком, и направил оба ствола на стихийно образующуюся кучку перепуганных сотрудников. Глаза у него при этом светились каким-то нездоровым, лихорадочным весельем.

Фил, стиснув зубы, встал между стрелком и остальными.

– Чего тебе надо? – прошипел он.

Парень наклонил голову, будто рассматривая редкий экземпляр картины.

– Сплочённости, брат.

– Чего?

– То-го са-мо-го. Командного духа. – Он показательно задергал ноздрями. – Вижу, им здесь и не пахнет.

Затем обвёл взглядом испуганные, злые лица.

– Ой, детишки, детишки… У вас тут как на похоронах. Музыку кто-нибудь включает фоном? Хоть радио «Треки для увеселения бульдозера»? Где тут у вас телик?

К нему, пригнувшись, подобрался молодой бармен, дрожащей рукой протягивая пульт от огромной плазмы на стене. Парень взял пульт, щёлкнул. На экране замигал канал с клипами. Он переключил. Потом ещё. И ещё.

– Ну и выбор… Одни нежные цветочки, что вызывают качку «Солнышко». Печально. Ладно, включим шестое чувство. – Он наугад набрал номер канала. – Пусть будет, скажем… 289-й. Авось пронесёт.

Из динамиков полилась мелодичная, чувственная песня на английском. «All you need is love… Baby, drink enough». Парень замер, прислушался, и лицо его просияло, когда увидел в клипе трех девушек плавно танцующих в темном помещении.

– О! Да это же Илона! – Он начал покачиваться в такт, едва заметно двигая плечами и головой. – Она у меня на втором месте после одной известной группы… Ну, вы знаете, ту, что все ругают, а они, между прочим, гении апельсинок и хуторов. Видимо, только я и они так думают – Он посмотрел на сотрудников. Те в страхе смотрели на него. – А что вы такие грустные? Потанцуйте! Развейтесь!

Он поводил руками с пистолетами вокруг своих бедер, нагнувшись вперёд в пародии на гоу-гоу, затем прыгнул с разворотом. Фил, увидев, что внимание стрелка отвлечено, действовал. Охранник сделал вид, что отступает к колонне, замер, а затем, пригнувшись, рванул вперёсть коротким, мощным рывком, рассчитывая сбить парня с ног и обезвредить.

Эффект был обратным. Парень, не прерывая движения, словно обладал шестым чувством. Резкий полуоборот, короткий, точный удар ребром стопы по напряженному плечевому суставу охранника. Удар был несильный, но болезненный и ошеломляюще быстрый. Фил ахнул, больше от неожиданности, потерял равновесие и грузно рухнул на колено, хватаясь за онемевшее плечо.

– Ай-ай-ай, у тебя синдром героя, что ли?!, – с искренним, почти детским огорчением покачал головой парень, медленно наклоняясь к Филу, но наводя ствол в правой руке на остальных, которые замерли в ужасе. – Предупреждал же – не надо меня останавливать. Кайфуйте, слушайте музыку. Пока можете.

На экране сменился клип. Зазвучала драматичная баллада. Парень скривился.

– Фу, какая тоска, – скривился парень. – Терпеть не могу эту песню. Никогда не понимал ее смысла. Разве нет?! – Он уставился на администраторшу. Та, бледная как полотно, лишь кивнула головой.

– Что здесь происходит?!

Голос, холодный и режущий, как лезвие, пронзил гул музыки. В проёме парадной лестницы стояла Рита.

На ней был не её привычный пастельный костюм, а строгий, почти мужской наряд в серо-чёрную тонкую клетку – явный реверанс в сторону стиля её отца. Но в отличие от отцовских мешковатых пиджаков, на её хрупкой фигуре он сидел безупречно, подчёркивая линию талии и узкие плечи. Белоснежные волосы, не собранные в привычный тугой узел, свободным каскадом обрамляли лицо, отчего оно казалось моложе, почти беззащитным. Но это впечатление мгновенно разбивалось о взгляд, в котором читалось, что она готова убить всех, кто был против.

Все замерли. Парень медленно опустил пистолеты, и его лицо озарила широкая искренняя улыбка.

– Маргарита Львовна! Добрый день! Я Вас узнал по фото, что показывала сестра. – Он сделал небольшой, почти клоунский поклон. – Позвольте представиться: Каневский Роман Иванович. Прибыл к Вам на должность штатного психолога. А это… – он махнул пистолетом в сторону перепуганного коллектива, – …было вводное занятие. Стресс-аудит в условиях контролируемой… э… нестандартной ситуации. Проверка реакций.

Рита медленно, словно королева, начала спускаться по лестнице. Каблуки её лодочек отстукивали по мрамору мерно. Она остановилась в двух шагах от Ромы, абсолютно игнорируя оружие.

– Я тоже Вас узнала, – произнесла она, и каждый слог был отточен, как лезвие. – Молодо выглядите для специалиста. Но что ЭТО делает в моем отеле? – Она кивнула на пистолеты.

– А, это? – Он покрутил в руках один из пистолетов. – Это… стимулирующее устройство. Видите, тут даже гравировка – «Миша». Классный парень. Был… – Он взглянул на Риту, которая была явно недовольна, и продолжил – В том смысле, что мы с ним больше не общаемся. Но всё сертифицировано, не волнуйтесь. А второй – обычная зажигалка.

– Вы точно психолог? – голос Риты стал тише, но от этого лишь опаснее. – Или вы перепутали дверь? Тут отель, а не дурдом, из которого вы, судя по всему, недавно выписались. А может и сбежали.

– Дипломированный психолог, – ответил он, и в его глазах вдруг промелькнуло что-то твёрдое, профессиональное, на миг смывшее веселье. – И пока, кажется, никто не пострадал. Ну, кроме мужского эго.

Он кивнул на Фила, который уже поднялся, но продолжал молча тереть плечо, смотря на Риту, будто ожидая команды. Девушка перевела взгляд на него. Её скула дрогнула.

– Филипп, всё в порядке?

– Ничего, – сипло бросил охранник, взглянув на Рому.

– Леша, – резко обернулась она к второму охраннику, – поднимись, наконец, проверь лифт. Мне надоело бегать с четвертого на первый как Ваши клиенты. – сказала она Роме.

– Это не совсем к нам… – начал Рома, но Рита его перебила.

– Так, все расходимся по своим делам. Немедленно.

Она развернулась и пошла обратно к лестнице, не оборачиваясь, на сто процентов уверенная, что парень последует за ней. Так и вышло. Рома наклонился, быстро убрал пистолеты в кейс, щёлкнул замками и, подхватив его, почти бегом бросился догонять её, на ходу крикнув в холл: – Всем спасибо, все свободны! Вы лучшая публика! Увидимся позже!

Дорога в кабинет прошла в гробовом, давящем молчании. Рита чувствовала его взгляд у себя в затылке – любопытный, изучающий. Войдя в кабинет и пропустив Рому, она резко захлопнула дверь и обернулась, опершись спиной о край своего стола, скрестив руки на груди..

– Объясни. Иначе твоя трудовая книжка закончится, не успев начаться. Один неверный шаг – и тебя бы скрутили, а отель оказался бы в криминальной хронике!

– Это и был тест, Рит, – спокойно сказал Рома, ставя кейс на пол. – Стресс-аудит. В экстремальной…

– Не Рита, а Маргарита Львовна! – холодно поправила она.

– А я думал, мы уже перешли… – Рома увидел холодное пламя во взгляде девушки. – Я понял, Маргарита Львовна. В экстремальной, но контролируемой ситуации люди сбрасывают маски. Становится видно, кто лидер, кто паникёр, кто, как ваш верный охранник, готов действовать, не думая о последствиях. А коллектив теперь пережил нечто общее. Такой опыт сплачивает быстрее любого корпоративного тимбилдинга с веревочными курсами, во время и после которых половина вешается на этих самых нитях.

– Сплачивает против идиота с игрушечными пистолетами! – выпалила Рита.

– Иногда и так. – парировал он, ставя кейс на пол и опускаясь в кресло без приглашения. – Общий враг – тоже объединяющий фактор. А я как раз готов этим врагом побыть все это время. Все равно я здесь не задержусь. Вернусь к сестре. – Он улыбнулся, но в его глазах была только теплота.

– Ты брат Ксюши, и только это спасает тебя от немедленного увольнения, – прошипела Рита, отходя от стола и начиная нервно похаживать.. – Но если ты ещё раз устроишь в моём отеле хоть что-то отдалённо похожее – вылетишь к чёртовой бабушке без рекомендаций и разговоров. Это понятно?

Улыбка на лице Ромы медленно угасла, как угольки после костра. Он кивнул, и в его глазах появилась непривычная серьёзность.

– Кристально… Алмазно, изумрудно и малахитово.

– И сейчас же извинишься перед всем персоналом. И особенно перед Филом, охранником. Надеюсь с ним все в порядке.

– Да что такого. Это просто… – начал Рома, но увидел, как Рита закатила глаза. – Ужасно.

– Боже, где я так согрешила?!

– Я с ним поговорю, – быстро сказал Рома, поймав её настроение.. – Улажу. Он, кстати, молодец. Не каждый ринулся бы защищать отель. Или… – Он прищурился, глядя на Риту. – Может, ради кого-то он это сделал? Мне немного рассказала Ксюша, зачем меня пригласили… Вы позвали меня ради него?

– Что?! – Риту от неожиданности даже качнуло вперед. – Нет, конечно!

– Раз разговор зашёл уже… – Рома развёл руками, его лицо снова стало добродушно-хитрым. – Я же психолог. Так что, если есть какой-то объект повышенного внимания, вызывающий диссонанс…

Внезапный, но уверенный стук в дверь заставил его резко замолчать.

– Войдите, – выдавила Рита, с облегчением отворачиваясь от Ромы.

Дверь открылась. В кабинете словно посветлело и стало теплее. На пороге стоял Илья.

Он был воплощением собранной, мужской элегантности. Тёмно-синий костюм из тонкой шерсти идеально облегал его плечи и торс, подчёркивая спортивную фигуру. Под пиджаком – голубая рубашка с расстёгнутой пуговицей, без галстука От него пахло древесным парфюмом и непререкаемой уверенностью. Сексуальная энергия исходила от него почти физически – не навязчиво, а как данность, как тепло от камина.

Увидев Риту, его лицо озарила открытая, тёплая улыбка. Но взгляд, скользнув на Рому, мгновенно стал профессионально-собранным, хотя внимание всё ещё было приковано к хозяйке кабинета.

– Маргарита Львовна, всё в порядке? – Его голос был бархатным, низким, наполненным искренней заботой. – Внизу ходят некоторые слухи о каком-то инциденте.

– Илья… Игоревич, да, всё под контролем, – Рита почувствовала, как ее голос становится чуть выше. Она машинально убрала пылинку с рукава своего пиджака. – Познакомься. Это наш новый сотрудник. Психолог. Роман Иванович. Он предпочитает нетривиальные методы знакомства с коллективом. Теперь же все хорошо.

Илья медленно вошёл в кабинет, его взгляд скользнул по лицу Ромы, по его вызывающему костюму, задержался на чёрном кейсе.

– Добрый день, – сказал он нейтрально, но в этой нейтральности явственно читалось: «Ты мне не нравишься.». – Илья Игоревич, управляющий.

– О, коллега! – Рома оживился, будто нашёл родственную душу, протянув руку. Илья пожал её коротко и сильно, с ощутимым, но не агрессивным давлением. – Роман. Можно просто Рома. Раз уж мы теперь в одной лодке…

– Дисциплина и субординация – основа любой команды, Роман Иванович, – мягко, но не допуская возражений, парировал Илья. Он снова повернулся к Рите, и его лицо также смягчилось, взгляд стал пристальным, почти интимным. – Маргарита Львовна, я, собственно, по другому поводу. Сейчас обедал в ресторане неподалеку. Там играл пианист с небольшим синтезатором. Очень атмосферно, живой звук. И меня осенило: а почему бы нам не завести нечто подобное? Это могло точкой притяжения не только для постояльцев, но и для горожан.

Рита слушала, слегка приоткрыв рот. Идея была блестящей в своей простоте и очевидности.

– Это прекрасная мысль, Илья Игоревич, – вклинился Рома, прежде чем она успела ответить. Он говорил теперь другим тоном – профессиональным, деловым. – Я чуть не умер от скуки, пока проводил собрание в холле. Полностью поддерживаю инициативу.

Рита перевела взгляд с Ильи на Рому. Илья, в свою очередь, смотрел на Риту, явно ожидая её реакции, её вердикта. А Рома наблюдал за этим безмолвным обменом, за тем, как держатся их плечи, как бегут друг от друга и снова встречаются взгляды, и на его лице появилось выражение полного, безошибочного понимания.

– Да… да, конечно, – наконец нашла слова Рита, чувствуя, как поднимается жар от воротника блузки. – Гениальное предложение, Илья Игоревич. Займитесь поиском кадров.

– Отлично, – Илья кивнул, его взгляд на мгновение задержался на её лице, поймал её растерянность и уловил румянец на щеках. – Тогда не буду больше отвлекать. Пойду, разузнаю подробности о творческом подходе Романа Ивановича. – Он ещё раз кивнул им обоим, повернулся и вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком.

Рита невольно проводила его взглядом. И только когда дверь закрылась, она увидела, как Рома наблюдает за ней с выражением полного понимания на лице.

– Ага – протянул он, и его голос вернул её в реальность. – Теперь многое прояснилось. Понимаю, по кому тут у тебя дни и ночи однотонные.

– Что? – Рита резко нахмурилась, пытаясь вернуть себе ледяную маску. – Роман, я ещё раз напоминаю – я твой работодатель. Мы не подружки на кухне поздней ночью.

– Как же вы похожи со своим «субординация», – усмехнулся Рома. – Хорошо, формально: я – штатный психолог, и у нас как раз началась первая сессия. Так что главный здесь пока я, – парировал он, усевшись в кресло более удобно.

– Я могу найти другого психолога, – заметила Рита.

– Аргумент принимается, – сдался Рома, поднимая руки в знак капитуляции, но глаза его смеялись. – Ладно, ладно. Как пожелаете. Итак, формально: что мешает гармонии в Ваших личных отношениях?

Рита тяжело вздохнула, словно сбросила камень с плеч, и опустилась в своё кресло, отвернувшись к окну.

– Мой парень… Он в Москве. И я не знаю, что делать со своими чувствами.

– Вариант «взять и расстаться» не рассматривается? – спросил Рома прямо, без прелюдий.

– Я его люблю! – вырвалось у Риты, и она тут же поправилась: – Кажется…

– «Кажется» – это не любовь, это привычка, долг или страх одиночества. А к Илье какие чувства? – Он назвал его по имени без отчества, нарочито просто.

Рита замолчала. Её пальцы забегали по гладкой поверхности стола, будто ища опоры.

– Не знаю. Когда он входит, становится… тепло. На душе. Хочется улыбаться. Хочется, чтобы он задержался, говорил ещё. Чтобы… – Она запнулась.

– Чтобы подошёл ближе? Обнял? Чтобы можно было уткнуться в это плечо и забыть, что ты – железная и строгая леди отеля? – мягко подсказал Рома.

Рита кивнула, продолжая не смотреть на него.

– А хочешь с ним… ну… – Рома сделал многозначительную паузу, потирая пальцы.