Без запретов

В его голосе обиды или крика души не звучало. Парень рассказывал обо всем спокойно и коротко, чего нельзя было сказать о пересказе их первых ссор. Оливер постепенно привыкал к поведению девушки и их раздорам по пустякам. Поначалу он и правда грустил, пытаясь как можно скорее помириться, но сейчас ему просто хотелось передохнуть и почувствовать себя прежним.

– Готовы сделать заказ?

Улыбающаяся официантка тут же достала блокнот и кокетливо наклонила голову в сторону.

– Зеленый чай и ванильный эклер, пожалуйста, – сделав заказ, Кимми взглянула на брата, чтобы перевести взгляд на симпатичную официантку.

– Сахар?

– А мед у вас есть?

– Конечно, несколько видов. Есть с вкусовыми добавками: пряный, травяной, лавандовый.

Кимми задумывалась, но девушка свое дело явно знала.

– Попробуйте травяной. С зеленым чаем самое то в такую погоду. Помогает успокоиться и расслабиться перед трудным рабочим днем.

– А день и правда обещает быть трудным. То, что нужно, спасибо.

Официантка с улыбкой кивнула и перевела взгляд на парня. Рассматривая знакомый бомбер с эмблемами университетской команды по американскому футболу, она поинтересовалась, привлекая внимание Оливера, все это время таращегося в меню при тщательном выборе своего завтрака:

– Играешь за «Черных псов»? Мой брат был в команде университета два года назад.

– Правда? – поинтересовался Оли. – На какой позиции?

– Квотербек.

– Гигант Джо – твой брат? – Девушка закивала. – Боже, как он там? После выпуска о нем ни слова.

Кимми закатила глаза и уткнулась в телефон, понимая, что этот разговор точно затянется.

Оливер мог говорить бесконечно всего о двух вещах: первая – тактики игры в американский футбол, вторая – обсуждение игр в американский футбол и все, что с ним связано. Еще с раннего детства родители привили им любовь к спорту, поэтому Кимми не осуждала брата и его нескончаемую манию к подобным разговорам. Если бы рядом появился человек, желающий поговорить с ней о теннисе, она бы с удовольствием потеряла время на приятную беседу.

Пока они общались, девушка с удовольствием подметила, что брат отвлекся от мысленных терзаний расставания и начал искренне улыбаться. Официантка слушала его с горящими глазами и восхищенной улыбкой, часто кивала и поддерживала разговор, проявляя интерес, пока не вспомнила о работе и не приняла заказ. Извинившись перед Кимми, она еще раз улыбнулась Оливеру и ушла, не упуская возможности обернуться.

– Ты ей нравишься.

Оливер моментально изменился в лице, чтобы во взгляде появилось осуждение к такому громкому заявлению.

– Не выдумывай, ей нравится футбол. Мы общались с ее братом, когда тот учился в универе. Вся их семья – большие фанаты «Черных псов», не пропускали ни одного матча на момент его учебы.

– Тогда удивительно, что ты ее не узнал.

– Я общался с Джо, а не с его семьей. Мы разговаривали впервые, и вблизи я видел ее тоже в первый раз.

Его раздражение постепенно переросло в демонстративное безразличие.

После слов Кимми о возможной симпатии незнакомки парень злился на себя из-за Аманды и своего воодушевляющего разговора с другой девушкой, словно это был самый подлый поступок с его стороны. Понимая абсурд данных мыслей, он видел контраст между старой версией себя и новой, приобретенной в этих нездоровых, постоянно сложных отношениях. Его чувства к Аманде оказались сильнее логики, способной оправдать совершенно обычное общение с официанткой. Совесть странно играла на нервах.

Когда им принесли заказ, Оливер уже не смотрел на девушку.

Кимберли поблагодарила ее, заметив резкую молчаливость брата и то, как официантка растерялась под ощущением явного пренебрежения, чтобы пожелать приятного аппетита и уйти. Странное нависшее настроение наводило Кимми на неоднозначные мысли.

– В чем дело, Оли?..

– Ни в чем, приятного аппетита.

Пихнув вилку с омлетом в рот, он надеялся, что на этом разговор закончится, но он явно недооценивал сестру и ее беспокойство.

– Это из-за того, что я сказала? Что плохого в том, что ты кому-то нравишься?

– Откуда мне знать? – спокойно проговорил он. – Девушки постоянно видят то, чего нет, драматизируют от собственной выдумки и пытаются ее навязать. Это был самый обычный разговор. Без флирта и кокетства.

– Сейчас драматизируешь только ты, еще и от вопроса уклоняешься.

На телефон пришло напоминание, из-за чего она шумно выдохнула и начала собираться. Оливер застыл с едой во рту, смотря на сестру с растерянностью.

– Ты куда?

– В офис. Мои «старый и новый» руководители собираются показать черновик журнала для курсовой, чтобы подготовить его к печати до защиты. Допью свой успокаивающий чай по дороге. Надеюсь, твоя новая знакомая не солгала о его волшебных свойствах. Сегодня спокойствие мне не помешает.

– Ты обещала совместный завтрак. И она не моя знакомая!

– Времени было достаточно до вашего милого общения. К сожалению, мы его упустили.

– Обычногообщения. Обменялись всего парой фраз из-за общего знакомого, что в этом плохого?

– Вот именно, что ничего, только тытак не думаешь. Не отталкивай нормальных людей из-за каких-то негативных мыслей в своей голове, это может их обидеть. Я знаю, о чем ты думаешь. Винишь себя за то, что вы с Амандой в ссоре, а ты позволяешь себе просто поговорить с противоположным полом, чтобы почувствовать себя за это виноватым. Вот что с тобой сделали эти отношения. Ты перенимаешь слабости Аманды, становишься зажатым, закрытыми, с заниженной самооценкой, как она, и перестаешь адекватно воспринимать то, что нормально. – Телефон еще раз пиликнул. – Оплатишь счет сам... Ты наказан.

– Я хочу с тобой!

– Как доешь, можешь приехать в головной офис Ротштейнов. И хватит себя так вести! Как давно Оливер Хилл боится разговаривать с девушками? Как стыдно…

Зло стрельнув в него взглядом, Кимми взяла стаканчик с чаем и поспешила уйти, чтобы Оливер настороженно проследил за ней до самого выхода.

Конечно, она была права касаемо его поведения, чем и ударила прямо в лоб, не щадя никакие чувства, но заставив задуматься. С таким ему пришлось столкнуться впервые. Осознать, что такое поведение ему совсем не свойственно.

Аппетит пропал, пока он задумчиво ковырял завтрак вилкой. Встретившись взглядом с официанткой, обслуживающей другой столик, он поднял руку, привлекая внимание, чтобы через пару минут она принесла счет. Его взгляд скользнул по немного грустному лицу.

– Не понравилась еда? – спросила она, смотря на полную тарелку чуть ли не с грудой из того, что когда-то называлось омлетом.

– Нет, вкусно, правда… – Он понял, что растормошил все блюдо на куски, раскидав их по тарелке. – Сытно.

Девушка кивнула, наблюдая, как парень поднимается и становится напротив, протягивая ей счет.

– Сдачи не нужно.

– Спасибо…

Прочитав имя с бейджа, Оливер заметил, как ей неловко от непонимания происходящего и его резко изменившегося настроения. Он допустил мысль, что невольно обидел Грейс.

– Не подумай, что у меня биполярка. В обычные времена я очень даже общительный, чтобы не казаться странным и драматичным.

– Все нормально. Думаю, мне не стоило так резко идти на контакт, понимая, что вы с девушкой хотели спокойно позавтракать… Провести время вместе.

– С девушкой? Это моя сестра…

Грейс потупилась.

– Ох, я… Извини, – она рассмеялась. – Я подумала, она устроила тебе трепку из-за нашего разговора. Поэтому ты так и изменился в лице.

– Кимми может, но, к счастью, нас связывают только семейные узы, и я наполовину в безопасности.

Девушка улыбнулась, заставив Оливера улыбнуться в ответ и невольно пробежаться взглядом по симпатичному лицу. Аккуратная россыпь веснушек на прямом носу добавляли внешности приятной гармоничности. Светло-карие глаза с зелеными искрами имели способность улыбаться. Внешность Грейс от длинных темно-каштановых волос в высоком хвосте до этих веснушек создавали полноценный запоминающийся образ, который было приятно рассматривать.

– Было приятно познакомиться, Грейс, – спокойно проговорил Оливер. – Передавай привет Джо.

– Передам.

Коротко улыбнувшись, парень обошел ее стороной и вышел из кофейни, стараясь избавиться от мысленного осуждения.

По приезду в офис Кимми сразу обратила внимание на надлежащий внешний вид студентов. Всем хотелось соответствовать месту работы, и она не была исключением, когда утром решила выбрать лучшую одежду. Уверенно шагая по коридору роскошного офиса, девушка внимательно смотрела по сторонам, восхищаясь интерьером и царящей рабочей атмосферой. Казалось, профессионализм каждого работника в этих стенах стоит превыше всего, куда ей и хотелось попасть, подняв их журнал выше статуса обычной дипломной работы.

– Кимми! – Саманта сразу подскочила к бывшей руководительнице, прекрасно понимающей, о чем именно пойдет речь. Ненужное сочувствие. Ей очень хотелось, чтобы окружение забыло произошедшее, позволило ей показать, на что та способна даже без этой должности. – Мне очень жаль по поводу вчерашнего… Всем нам. Защита диплома не за горами, каждый на нервах, и Крис не исключение. К сожалению, его нервозность проявляется так… неправильно и резко.

– Ты прекрасно знаешь, как Крис ко мне относится. Никто из группы не получает столько презрения и упреков, сколько я, и сомневаюсь, что дело только в настроении перед защитой. Ему необходим дух соперничества, и этого соперника он видит во мне. Раз так, будем соперниками.

– Но это неправильно по отношению к делу, над которым мы трудимся… Ты же намного терпеливей его, умнее, чтобы не платить той же монетой.

– Я устала быть терпеливой и из раза в раз слушать упреки ко всему, что делаю, Саманта. Пытаться уважать его, при этом не уважать себя и свои труды, словно я груша для битья при плохом настроении, выше моих сил. Хватит.

Девушки не заметили, как в офис зашла мужская половина группы. Джаспер улыбнулся Кимми, чтобы молча подойти ближе и приобнять ее в знак приветствия и этого немого сочувствия, но ее взгляд был прикован к Крису. Она ждала извинений, надеясь, что в нем есть хотя бы немного сопереживания по поводу случившегося, но Кристофер, впрочем, как и всегда, решил спустить произошедшее на «нет».

Кэти, слегка запыхавшись, но широко улыбаясь, проскочила к обустроенному рабочему месту во главе помещения и пожелала всем доброго утра, пока Кимберли наблюдала за рассадкой.

– Мы перевезли все вещи из подвала вчерашним вечером, – сообщил Джаспер. – Про твои, конечно, тоже не забыли.

Парень указал на рабочий стол чуть дальше от входа, пока Крис, занимая место рядом с сестрой, довольно вещал:

– Как же здесь уютно, да? До сих пор не верится, что это происходит в действительности. Офис Ротштейнов в самом лучшем районе нашего города, а мы в нем не как гости, а как офисники.

– Я не мог нормально спать от этой мысли, – посмеялся Джаспер. – Вспоминал офис и боялся, что, заснув, утром обнаружу, что все произошедшее окажется выдумкой.

– Нужно будет еще раз поблагодарить Раймонда, – напомнила Кэти, обращаясь к Крису. – Можно пригласить его куда-нибудь в знак благодарности.

– Идея отличная, но, боюсь, директор такой большой компании и громкой фамилии, привыкшей к роскоши с детства, не оценит жвачные места, в которых мы обычно собираемся.

– Умоляю, Раймонд не зазнавшийся мажор из высшего общества. Он ценит внимание и мелочи, так что ему будет приятно проявление такой благодарности. Если вам будет спокойней, в юности ему нравились бары в старом американском интерьере. Он тащил нас с друзьями туда постоянно, при любой удобной возможности.

Кэти ностальгически заулыбалась, вспоминая те далекие времена в компании молодого немца.

В юности Раймонд являлся представителем немецкой интеллигенции среди обычных американских тинейджеров. У него были изысканные увлечения, особый, отличающийся стиль в одежде со сдержанными палитрами, отсутствием логомании и минимализмом, что сильно его выделяло среди американцев. Классика в более свободной форме, подчеркивающая статус и роскошь. Общаясь с ним, можно было понять, что перед тобой находится кто-то из представителей знати, о чем говорила манера подачи разговора, сдержанная жестикуляция и внимательный, сосредоточенный на собеседнике взгляд. В Германии пресса осветила его принцем нового поколения, о чем позже прознали друзья Кэти, не упуская возможности называть так Раймонда за глаза.

– Тебе лучше знать, – лукаво улыбнулся Крис. – Вас многое связывает, Кэти, и я не устану повторять, что если бы не ты, происходящее могло всем нам лишь сниться. Думаю, пригласить его куда-нибудь, чтобы нормально отметить переезд, – отличная идея. Вы как, ребята?

– Конечно, – все одновременно закивали, пока Кимми пристально смотрела на брата с сестрой, с желанием до конца понять ситуацию.

– Поможешь определиться с местом? – уточнил рыжеволосый, раскладывая вещи из рюкзака на столе. – Тот бар, в который вы ходили, еще работает?

– Узнаю.

– Значит, имеем в виду, что в ближайшее время собираемся в бар. Ну а сейчас обсудим пробную версию журнала и постараемся ее доработать, чтобы, не теряя времени, отправить детище на печать. Работы чертовски много.

Студенты журнала «Солярис»имели равное количество шансов как на успех, так и на поражение, если говорить о популярности вне стен университета. Никто еще так высоко не метил, создавая дипломную работу, и если успех в получении диплома был им обеспечен, с мировой популярностью было куда сложнее.

К десяти часам они уже активно спорили по поводу количества страниц в печатной версии и обложке журнала, пытаясь определиться – кто именно должен зацепить потенциального покупателя своим присутствием на главной странице. Кимми настаивала на Лоране до последнего. Отстаивала так, словно являлась его представителем.

– Я понимаю, что ты намекаешь на Раймонда, – призналась она, обращаясь к Крису, сидящему в кресле полубоком и немного покачивающемуся из стороны в сторону. – Его титул в бизнесе и правда может принести популярность, но если ты считаешь его козырем, я думаю, что Ротштейна стоит оставить на потом. Раз мы хотим продолжать работу над журналом после выпуска, необходимо иметь кого-то на подстраховке, чтобы в дальнейшем посвятить одну из статей и заголовок именно ему.

– Это правильно, Крис, – поддержала Кэти. – Если в этом выпуске освещать сразу двоих, дальше придется куда сложнее с поиском кандидата.

– Мы можем оставить Лорана на второй выпуск.

– Лоран будет в первом выпуске, – четко проговорила Кимми.

Кэти взглянула на брата, прекрасно понимая, что тот проклинает бывшую руководительницу всеми возможными оскорблениями. Желваки на его постепенно краснеющем лице задергались от раздражения, было заметно, как стиснулись зубы.

Спор решили замять, чтобы в очередной раз избежать громкой ссоры.

Кимберли с повышенным вниманием пробегалась по тексту каждой статьи, выведенной через проектор, пока в коридоре не заметила немного обеспокоенных работников офиса банка. Появление вдали Раймонда перенаправило все внимание с работы на его непринужденный внешний вид и уверенную походку. На нем было белое поло с одной расстегнутой пуговицей на воротнике, черные шорты и спортивные белые кроссовки, дополняющие образ гольфиста. Переместив клюшку в другую руку, он подпустил к себе девушку, что-то показывающей тому в планшете, и они прошли дальше, пока не остановились у его кабинета. Кимми, наклонив голову, не могла оторвать от него взгляда, продолжая с наслаждением рассматривать мужчину с головы до ног. Внизу живота заныло, как только он провел пальцами по волосам и что-то сказал работнице, зайдя в кабинет, стеклянные стены которого почти сразу закрылись жалюзи.

Кимми попыталась сконцентрироваться, чтобы перенаправить внимание, но ее словно магнитом тянуло к любимому мужчине. Она и не могла подумать, что после их воссоединения и по ее собственной просьбе оставить все это в секрете ради работы программа даст сбой. Послав все к черту, она почти поднялась, как вдруг Кэти попросила прощения и вышла из офиса, направившись к его кабинету. Наблюдая за покачивающимися бедрами блондинки, у Кимберли чуть слышно вырвалось:

– Какая же ты заноза.

Кэти с позволения оказалась внутри, чтобы закрыть за собой дверь и пройти в центр кабинета. Раймонд едва заметно закатил глаза, продолжая с безразличием расстегивать пуговицы поло, пока девушка демонстративно восторгалась современному интерьеру его обители.

– Президент банка, – с улыбкой произнесла она, подбираясь ближе. – Кажется, я еще не до конца поняла, что все это теперь твое, и мы уже не дети, притворяющиеся взрослыми. Моей группе стоит обращаться к тебе, как и всем остальным сотрудникам? Мистер Президент?

– Твоейгруппе? – осуждающе бросил он, Кэти подошла к нему совсем вплотную.

– Не начинай, Рай, прошу. Я не хочу с тобой ссориться, ты же знаешь.

Мужчина промолчал и отвернулся, чтобы взглянуть на экран ноутбука и показать все возможное безразличие к ее идиотским выходкам и пустым ничего не значащим словам. Девушка ощущала его пренебрежение, из-за чего чувствовала обиду и злость от понимания происходящего. Ей хотелось верить, что ее влияние на самого желанного мужчину Германии не утеряно, что она по-прежнему остается его заветной мечтой и желанием, которые тот тайно питает, хотя делает вид, что это не так.

Ожидая от него прилива нежности, Кэти поняла, что лучше всего взять ситуацию под свой контроль, но поцелуй она его неожиданно и со всей возможной страстью, от Раймонда можно было ожидать абсолютно любой реакции: от еще более явного пренебрежения до осознания, что их до сих пор многое связывает.

Блондинка провела большим пальцем по губам, оставив на нем отпечаток слегка розоватой помады, чтобы встать перед мужчиной и заглянуть в притягательный, но равнодушный омут карих глаз. Перемещая взгляд на его губы, Кэти все же поняла, что сперва необходимо наладить отношения, как бы ей не хотелось впиться в желанные губы и поддаться страсти прямо в этом кабинете.

– Когда я улетела…

– Не надо, Кэт, это уже пройденный этап, который мы бесконечно и бессмысленно дергаем. Я не хочу слушать ни оправдания, ни рассказы о том, как тебе жаль или все в том духе. Это в прошлом. Это выматывает и только больше раздражает.

Она обхватила ладонью его щеку и провела по контуру приоткрытых губ большим пальцем, оставляя на них след от помады.

– Я всегда буду жалеть о том, что так с тобой обошлась. Это было предательство, но не думай, что мне было легко принять это решение…

Она взлохматила блондинистые волосы у корней и убрала руку в тот самый момент, когда в дверь постучали, и та открылась.

– Кимми, – воодушевленно произнес мужчина, пока Кэти собиралась с мыслями и с усилием натянула улыбку, чтобы отойти в сторону. – Пожалуйста, заходи.

– Да, я… я уже ухожу.

Кэти демонстративно коснулась своих губ пальцами, слегка размазывая, но при этом как бы поправляя помаду.

Ее внешний вид был слегка помятым, на что та и рассчитывала, когда проходила мимо соперницы, приглаживая растрепанные волосы рукой и стреляя серо-голубыми глазами. Как только дверь захлопнулась, Кимми перевела взгляд на мужчину, начала подходить ближе, чтобы сказать:

– Эта помада тебе не идет.

Раймонд удивился, когда быстро коснулся своих губ и понял, о чем именно говорит Кимми.

– Вот же… Кимми, это не то, что ты думаешь, клянусь.

– Точно? – Она встала на носочки, рассматривая его губы. – То есть Кэти не специально сделала вид, что вы не просто разговаривали?

– Что?.. Да. В смысле, я даже не обратил на это внимание, пока мы говорили. Не могу поверить, что она способна устраивать что-то подобное ради какой-то глупой игры. Мы разве в том возрасте?.. Господи…

– Да брось, это забавно.

Раймонд искренне удивился ее насмешкам без какой-либо обиды, поэтому вопросительно вскинул брови, всматриваясь в очаровательное лицо. Руки Кимми потянулись к его крепким плечам, нежно их поглаживая и добираясь до предплечий.

– Неделю назад я бы подумала иначе, увидев вас вместе, но почему-то сейчас вижу лишь то, что все по-другому.

Раймонд снисходительно улыбнулся, уже не в силах оторвать от нее восхищенный взгляд.

– По-другому?

– Ты уже не тот мерзкий самодовольный Ротштейн, которого я встретила в саду на острове. Не угрожаешь мне на немецком и не смотришь исподтишка, думая, что я собираюсь соблазнить кого-то из Ротштейнов.

– Но ты это все же сделала, Кимберли.

– Я?

По взгляду она поняла, какое удовольствие ему приносит парировать каждому ее слову. За время их разлуки она забыла, на что способен настоящий характер Раймонда Ротштейна. Та нежность, которую он проявлял по отношению к ней на протяжении последних лет, была лишь одной из сторон его поведения, за которым продолжала стоять знаменитая властность немецкой семьи. Забывать это было ошибкой.

– Ты не просто соблазнила, ты заполучила меня, мое сердце и душу, от которых пришлось добровольно отказаться. Они вечные пленники твоих нежных рук.

– Очень романтично.

Утвердительно и немного самодовольно кивнув, он медленно приблизился к ее губам и нежно поцеловал, прижимая девушку ближе. Сладкий дурманящий аромат ее тела кружил разум и дурманил любые не посвященные ей мысли. Так звучала их любовь и нежность друг к другу, когда мужчина настойчивыми поцелуями спустился по шее к воротнику ее рубашки, чтобы зубами оттянуть ткань и прильнуть губами к ключицам. Кимми ощутила, как грудная клетка тяжелеет, как все тело покрывается мурашками от удовольствия и подступающего соблазна от бесконечно влажных поцелуев.

– Раймонд... не здесь.

– Еще как здесь.

Мужчина с легкостью поднял девушку на руки и усадил на край стола. Она рассмеялась сквозь поцелуй, наклонилась назад, подсматривая за тем, как мужские пальцы расстегивают пуговицы ее рубашки, оголяя вздымающуюся грудь. Взгляд карих глаз остановился на красивом кружевном белье, Раймонд шумно выдохнул.

– Нам правда не стоит заниматься этим прямо здесь, – по-доброму улыбнулась девушка, понимая, с каким удовольствием мужчина оставляет поцелуи на ее обнаженных плечах. – В любой момент твоим сотрудникам может потребоваться помощь директора, они не на такое зрелище рассчитывают.

– Они в курсе, что после гольфа у меня есть еще минимум тридцать минут, чтобы принять душ и переодеться. Нам никто не помешает. Никто.

Надавив на ее грудь своей большой ладонью, Раймонд уложил девушку на поверхность стола и прошелся языком по животу. Она дрожала от каждой его нежности, шептала имя со всей любовью, на которую была способна, из-за чего мужчина терял какой-либо контроль, желая наконец-то показать ту накопившуюся тоску по желанному телу.

– Я порву колготки…

– С ума сошел?!

В дверь постучали.

Кимми поспешила подняться, но он не позволил, тут же уложив ее обратно на стол, чтобы спокойно, при этом громко сообщить:

– Не сейчас!

– Мистер Президент, это срочно. К вам посетитель.

– Мистер Президент? – удивилась Кимберли, пока за дверью раздавались посторонние звуки, которые Раймонд сразу распознал. Притянув смеющуюся Кимми к себе, он прильнул к губам, начиная быстро застегивать пуговицы ее рубашки. – Ты никак не угомонишься, верно?

– Сейчас твои щечки начнут ужасно гореть, олененок.

Девушка потупилась, слезая со стола.

– Что ты?..

Не успев договорить, Кимми остолбенела и переступила с ноги на ногу при виде не менее удивленной Марлен. Они назвали имена друг друга, на что Раймонд демонстративно поцеловал рядом стоящую девушку в висок, не опуская возможности задержаться, чтобы вдохнуть аромат ее волос. Щеки девушки по предсказанию все же вспыхнули.

– Почему я узнаю об этой новости самая последняя?! Ладно ты, Раймонд…

Мужчина со снисходительной улыбкой перебил:

– Ты первая, кто об этом узнал, Марлен, другие еще не в курсе.

– Не в курсе? Я была уверена, что ты сделаешь публичное заявление, как только вы сойдетесь.

– Кимми настаивает на конфиденциальности, а так ты не ошибаешься. Я готов рассказать об этом семье, а потом, конечно, и всей Европе.

Всей Европе.

Эти слова шипами впились в мысли Кимберли, и ей жутко хотелось уточнить — не преувеличивает ли Раймонд, говоря такие громкие заявления. Пробегая взглядом от мужчины к женщине, она видела только их не скрываемую радость и счастье за то, что они наконец-то смогли позабыть старые обиды, однако что-то вызывало некое беспокойство.

Оставляя поцелуй на ее руке, Раймонд остановился во главе стола, наблюдая, как Марлен с любовью обнимает Кимберли, интересуясь ее делами и последними событиями. Это зрелище приносило ему особое удовольствие и трепет, давая понять, что его любимая девушка ужепринята важным членом его семьи и на этот раз все будет по-другому. Мужчина ощущал это ясно, оттого ему становилось легко и создавалось ощущение, что рядом с Кимберли весь мир лежит у их ног.