Без запретов

Nadya Jet

Без запретов

Глава 1

Бурное обсуждение уже доходило до абсурда, когда молодые медиаспециалисты активно спорили о создании нового совместного проекта для курсовой. Их было пятеро: две девушки и трое молодых людей, каждый из которых полон амбиций, энергии и удачных (или не очень) идей.

– Какой же это бред! – Истерически рассмеялся рыжеволосый парень по имени Крис, поправляя очки, свалившиеся на кончик длинного веснушчатого носа. – Мы живем в двадцать первом веке, где активно развит искусственный интеллект, а вы предлагаете такое!

Второй парень Джаспер закатил глаза и потер переносицу двумя пальцами, явно раздражаясь этому разговору.

– К твоему сведению,Vogueдо сих пор продолжает издаваться в печатных выпусках и имеет немалую продажу печатных тиражей. Никакой ИИ не останавливает их продажи.

– Потому что этоVOGUE! Вы метите на их место, реально думая, что этот наш проект выстрелит так далеко? Вы спятили!

– Мы же не просто так объединялись, Крис. У нас есть веб-дизайнер, журналист, редактор, специалист цифровых проектов…

– Я еще не специалист, пока не сдам курсовую, – пробубнил рыжеволосый. – Мы строим иллюзию, в которой метим слишком высоко, а не работаем с тем, что есть и что в наших силах. Саманта думает то же самое.

– Сейчас уже сомневаюсь.

Крис приоткрыл рот и застыл, глядя на девушку с читаемым разочарованием в карих глазах. Саманта закусила губы, понимая, что ее парень сердится, но все же продолжила мысль:

– Только представь, как будет здорово выйти за рамки обычной студенческой газеты и стать настоящим журналом, который будут покупать. Если мы не хотим издаваться в печатном варианте, мы можем предоставить на защите как электронную версию, так и печатную. Куратор будет в восторге от того, как мы заморочились.

– К тому времени должны быть актуальные новости. Где мы, обычные студенты, по-вашему, найдем нужный офис, чтобы разместиться? Где найдем эксклюзив?

– У моего дяди есть помещение.

Почти все уставились на третьего темноволосого парня Марка, который все это время молчал, бегая недоверчивым взглядом от одного говорящего к другому.

– Ну… Это небольшой подвал, но мы впятером там без проблем вместимся.

– Видишь? – улыбнулась Саманта, на что Крис в очередной раз закатил глаза. – У нас есть старт, а впереди финиш. Совместными усилиями мы перевернем историю университета.

– А ты что думаешь? – Крис обратился к девушке, сидящей дальше всех. Она смотрела прямо перед собой, казалась отстраненной, хотя слушала внимательно. – Кимми?

– Мне нравится общая идея.

Все, кроме Криса, довольно улыбнулись, понимая, что большинство так или иначе победит его многочисленные сомнения. У парня не было другого выбора, когда все друзья смотрели на него с такой обнадеживающей верой в лучшее.

– Сложно быть реалистом в кругу оптимистов.

– Я тоже реалистка, Крис, – ответила Кимми, – но мне ничего не мешает верить в лучшее и просто рискнуть.

– Потому что нам нечего терять? – уточнил Джаспер.

– Нам есть что терять, – опять разошелся Крис. – Наши деньги и, как минимум, напрасная трата времени на печатную версию журнала, когда мы можем потратить его на улучшение веб-версии.

– Нам ничего не мешает просто попробовать, – Кимми поднялась и сразу закинула рюкзак на плечо. – Я опаздываю на работу. Напишите в чат, когда наконец-то его уломаете.

Крис поморщился от сказанного, Джаспер же поспешил за девушкой под длительные шуточные восклицания остальных студентов.

Все из компании знали, как ему нравится Кимми, только сама девушка не обращала на это никакого внимания, относясь к нему как к хорошему другу. Джаспер не терялся. Он выжидал и продолжал хорошо относиться к ней, не переходя грань, будто чувствовал, что лишнее внимание может ее оттолкнуть.

– Кимми, – он догнал ее в коридоре, они поравнялись. – Я могу тебя подбросить, чтобы не ехать на метро. Время почти пять, большинство едут домой.

– Не надо, спасибо. Я на автобусе.

Он ничего не ответил, так как не подобрал нужных слов. Немного помолчав, Джаспер спросил:

– Ты уже придумала, у кого возьмешь интервью для громкого заголовка?

– У меня есть чуть больше полугода, чтобы выцепить кого-нибудь именитого артиста где-нибудь в метро, – отшутилась девушка, обоятельно улыбнувшись.

– Ты можешь взять интервью у кого-нибудь из профессоров.

– И остаться в рамках студенческой газеты до конца профессиональной карьеры? У большинства студентов прошлых выпусков статьи с интервью со всеми возможными преподавателями. В 22 году был Харрис, в 23 — Смит, в прошлом году сразу двое преподавателей дали интервью для курсовой выпускной группы.

Джаспер удивился:

– Откуда ты знаешь?

– У меня много свободного времени.

– Поэтому ты посещала летние сессии и перескочила на наш курс?

– У меняоченьмного свободного времени.

Он поймал себя на мысли, что без памяти влюблен в нее. Так и было.

Кимми была открыта и добра. Умна и красива. В ее поведении таилась загадочность, в действительности являющаяся болью из прошлого, которое она всячески избегала, не давая себя в обиду.

На потоке она нравилась всем. Большинство студентов были знакомы с ней лично, благодаря чему, будь университет старшей школой, Кимми Хилл запросто могла стать королевой на выпускном, по мнению многих. Для некоторых парней она была красивым желанным объектом, для большинства девушек — примером для подражания. В ней было что-то, что к себе безумно располагало, и лишь немногие недолюбливали девушку, чему со стороны можно было удивиться.

Пока они шли к главному входу, многие студенты приветствовали Кимми, и Джаспер испытывал одновременно гордость и беспокойство на этот счет.

– Я думаю, тебе иногда стоит думать и о личной жизни, – как бы невзначай проговорил он. – Стремление к учебе в наши дни редкость, но и делать ее значением каждого дня – это упускать настоящую жизнь и все, что вокруг происходит. Рано или поздно ты выпустишься, но что будет дальше?..

– Хм. Повышение квалификации и дело всей моей жизни? Звучит более чем перспективно, не находишь?

– Нахожу, но как же личная жизнь?

– Ты так об этом беспокоишься? – усмехнулась она. – Мне всего двадцать один, и я вижу перспективу во времени, которое посвящаю самореализации, стремясь в будущем стать кем-то значимым.

– И это круто, Кимми, но молодость быстротечна. Мои родители за семейным застольем постоянно рассказывают забавные истории из прошлого. Они выглядят такими счастливыми, когда вспоминают себя в молодости… Это чувство ностальгии в рассказах делает их более интересными, из-за чего я иногда задумываюсь, будет ли наше поколение таким же?.. Или мы упустим важные моменты, стремясь реализоваться и упуская то, что могли бы потом вспоминать с таким же счастьем в глазах. Безудержность, беззаботность и ошибки по юности.

– Поверь, в моей юности ошибок мне хватило, чтобы набраться ума и больше их не допускать.

Джаспер отметил, с какой неприязнью девушка проговорила эти слова, и он предполагал, что с прошлой версией Кимми случилось что-то переломное. Ему хотелось расспросить, чтобы узнать, а в идеальном случае переубедить, но решиться так и не смог, прокручивая возможные варианты событий. Она была яркой вспышкой в настоящем, значит, была еще более яркой в прошлом, пока не произошло что-то в действительности серьезное.

Оказавшись на улице, Кимми обернулась к парню, чтобы попрощаться, но его внимание неожиданно переместилось за ее спину. Мимо проходящие студенты также не упускали возможности остановиться, наблюдая за чем-то, на их взгляд, поистине восхитительным. Обернувшись, Кимми увидела роскошный красный спорткар, на который обращали внимание все и каждый. Крыша откинулась, позволяя всем увидеть роскошную женщину с обаятельной улыбкой.

– Черт возьми… – Джаспер даже перестал моргать, пока Кимми прикрыла глаза от легкой неловкости. – По чью это душу?

– Мою.

Обернувшись, девушка моментально встретила ошарашенный взгляд друга, который неестественно сгорбился.

– Шутишь?

– Хотелось бы, но нет. Это моя крестная и официальный опекун… Марлен.

Казалось, парень перестал дышать, пытаясь переварить увиденное и сказанное.

Он знал, что Кимми не так проста, как может казаться, но чтобы за ней приезжал кто-то на такой дорогой машине, могло только присниться. Высший люкс, о котором думаешь в самую последнюю очередь.

– Твоя крестная — жена какого-то миллиардера?

– Ну… Она единственная дочь какого-то миллиардера…

Марлен посигналила, из-за чего Кимми прикусила губу.

– Поговорим потом, пока она не привлекла внимание всего универа, ладно?

– Но мы точно поговорим, Кимми!

– Только не в присутствии ребят, – попросила она. – Не говори им о моей духовной родственнице, Джаспер.

– Думаешь, другие смогут молчать об увиденном, когда ты сядешь в самую дорогущую тачку на свете?

– Других это не касается.

Она быстро его обняла и побежала к машине.

Джаспер продолжал смотреть им вслед до того момента, пока спорткар не скрылся за поворотом. До него чуть позже дошло, что студенты бурно обсуждают ситуацию, да и он сам не мог перестать думать о случившемся.

Марлен улыбалась, когда они мчались по городским дорогам, привлекая всеобщее внимание. Кимми скрестила руки на груди, смотря на женщину с укором, который та всячески игнорировала. Как ни в чем не бывало спросила:

– Как дела на учебе, Бэмби?

– Что-то подсказывает, что теперь будет громче обычного. Меня точно завалят расспросами, от которых придется неловко уворачиваться. Мы же договорились встретиться в кафе?

– Прости, я решила, будет быстрее забрать тебя самой, чем ждать на месте. – Кимми усмехнулась, осуждающе покачав головой. – А что? В вашем возрасте уже не круто, когда за тобой заезжают?

– Приедь ты на более скромной машине, я бы обрадовалась больше.

– Сказал человек без какой-либо машины.

Кимми шуточно оскорбилась, смотря на крестную без поддельной улыбки.

Они прокатились по городу, после чего Марлен завезла девушку в торговый центр, где та работала с начала учебы в университете на полставки. Сегодня был выходной, но она обещала заехать, чтобы обсудить с директором дальнейший график. С руководством и местом ей очень повезло, учитывая, что время работы в зависимости от учебы ей удавалось выбирать самостоятельно. В книжном магазине всегда было спокойно и уютно. Читающих людей, предпочитающих печатные книги, оказывалось достаточно, чтобы успевать консультировать и иногда заниматься домашней работой, поэтому терять это место ей никак не хотелось.

Они выехали с парковки торгового центра, когда уже начинало темнеть.

Кимми слушала очередную историю от Марлен, заметив, что они едут по направлению любимого ресторана женщины, которая постоянно называла это дорогое местечко обычным «кафе». Девушке было неудобно посещать то заведение. Ценник за одну незаурядную порцию цезаря превышал за тридцать долларов, а она никогда не платила.

– Как насчет того, чтобы сегодня я тебя угостила?

– Не стоит, милая, – тут же отмахнулась Марлен. – Это моя обязанность как заботливой матери.

Они уже подъехали к парковке, когда к машине тут же подбежал парковщик. Женщина уже собиралась взять сумочку, чтобы выйти из машины, но молодой парень лет двадцати предупредил:

– Простите, леди, но сегодня ресторан, к сожалению, не работает.

– Как?.. Почему?

– Возникли небольшие трудности, но, уверяю вас, в скором времени мы возобновим работу.

Кимми взглянула на разочарованную Марлен, но не растерялась.

– Как давно ты ела фастфуд?

Женщина немного сморщила нос.

– Это ужасно вредная еда, Кимберли.

– Если дашь прокатиться на машине, я покажу тебе самое жвачное место из всех, где ты бы могла побывать, гостя в этом городе. Я угощаю.

Блеск в голубых глазах заставил Марлен со слабостью вздохнуть и отвести взгляд на небо. Она не могла устоять перед речами своей крестницы, поэтому молча вышла из спорткара и села на место Кимми.

– Если нас остановит полиция…

– У меня есть права, – сообщила она. – Получила три месяца назад.

– И молчала?

– Это не такое великое достижение, чтобы хвастаться.

Управлять такой шикарной машиной оказалось невероятным удовольствием. Складывалось впечатление, что они парят по дорогам безупречной глади, пока над головами один за другим включаются фонари.

Оказавшись на набережной, Кимми повела женщину к хорошо знакомому фуд-карту, парень которого ласково улыбнулся при виде студентки своего университета. Тепло поздоровавшись, девушка попросила двойную порцию «как обычно» и обернулась к немного растерянной Марлен. На нее обращались заинтересованные взгляды, которые по одежде, прическе и манерам понимали, что это не простая нарядная женщина. Немецкое воспитание и стиль говорили сами за себя. Настоящая бизнес-леди.

Вечер осени оказался безветренным, чтобы насладиться прогулкой по набережной.

Девушка с улыбкой протянула крестной стаканчик с зеленым чаем и пончик, на что та с недоверием взглянула на масляные пятна пергамента, в котором находилось это изделие. Кимми провела ее к любимой скамейке рядом с рекой, про себя поблагодарив бога, что та оказалась свободной.

Усевшись, они разговорились о делах семьи Ротштейн, Кимми нехотя слушала, надеясь, что разговор не коснется одного из его членов.

– Впереди открытие нескольких филиалов, – Марлен надкусила пончик, про себя отметив, что он весьма неплох. – Отец распределил обязанности среди внуков, закрепив за каждым место в разных городах страны. Грядет дело огромного масштаба.

– Я слышала. В сфере бизнеса об этом говорит чуть ли не каждый второй.

– Ты не пользуешься услугами нашего банка?

– Нет.

Большая половина ее знакомых и друзей перешли наRothstein Capital Groupеще в прошлом году, когда началась вся шумиха. В компании было совершено все: выгодные условия, акции, кредиты и прочее, из-за чего более известные банки потерпели поражение на рынке, несмотря на множество верных клиентов.

Марлен поняла, что это как-то связано с ее племянником из принципов или обиды, поэтому не стала продолжать диалог.

А Кимми же в очередной раз его вспомнила.

Ругая себя в такие моменты, ей хотелось выдрать из мыслей любые воспоминания и навсегда вычеркнуть Раймонда Ротштейна из своей жизни. И иногда это удавалось. Сейчас все равно легче, нежели в самом начале, но все также тяжело, если запустить эти мысли.

Он ходил по пятам даже тогда, когда у семьи открылся банк. Она бесконечно меняла номера, чтобы в очередной раз блокировать знакомый номер телефона. Сообщения с его мыслями и извинениями часто читались и перечитывались, но оставались без ответа снова и снова. Изо дня в день. Гордость убивала ее. Не давала шанса на прощение, ведь из раза в раз Кимми представляла себя незнакомой девушкой по имени Кэти. Это получалось непроизвольно, и все же имело свой вес, чтобы начать ненавидеть его.

Обычно, когда девушка понимала, что думает о Раймонде слишком долго, она начинала чем-то активно заниматься, стараясь вытеснить мысли, стараясь возненавидеть его, но еще лучше – никак о нем не думать и вообще не вспоминать.

В привычной манере Кимми захлопала пышными ресницами, вытесняя любые мысли.

– Как там в университете? – поинтересовалась Марлен. – Тот парень…

– Джаспер.

– Джаспер, – улыбнулась женщина. – Весьма милый парень. Вы?..

– Друзья и соратники в общем деле, – моментально обозначила Кимми, заметив хитрую улыбку Марлен. – У нас совместная курсовая по созданию журнала.

– И как успехи?

– В целом продуктивно, когда удается сойтись во мнениях. Сейчас на каждом определенная роль, поэтому все заняты делом, но без разногласий не обходится.

– Ты уже нашла, у кого возьмешь интервью?

– В процессе.

Марлен поняла по ответу, что предлагать помощь не стоит.

Кимми всегда скептически относилась к предложениям, в которых не нуждалась. Показывала независимость, желая сделать все самостоятельно. Сейчас она становилась в этом похожа на свою покойную мать, которая тоже с благодарностью отказывалась от посторонней помощи, если в том не было экстренной необходимости.

Какое-то время они гуляли.

Женщина отвезла крестницу домой и уехала, договорившись о следующей встрече.

Выходные подходили к концу.

Вечер воскресенья прошел тихо, за учебой и мыслями о создании журнала, а утром, когда Кимми попыталась открыть входную дверь, чтобы выйти на улицу, та с трудом поддалась, будто ей что-то мешало. Просунув голову в щель, девушка сразу посмотрела вниз, увидев его…

– Я укрыла его одеялом, – сообщила соседка, гуляющая с собакой. – Еще ночью пришел. Не стучал, ничего, просто сел и сидел, пока не заснул.

– Спасибо вам.

– Скажи, чтобы прекращал это дело. Ночи с каждым днем все холоднее. Замерзнет ведь…

Было крайне неловко, хотя происходило уже не первый раз, когда он так делал.

С трудом протиснувшись в щель, она приложила все силы, чтобы подхватить парня под подмышки и затащить в дом. Рядом стояла почти допитая бутылка виски, которую пришлось занести следом.

Кимми не пыталась поднять его на диван, чтобы уложить. Это были напрасные попытки, на которые ей не хватало физической силы. Усевшись напротив, она коснулась ладонью чуть теплой щеки парня.

– Ник?

Его ресницы едва дрогнули, рот приоткрылся, вдыхая значительно теплый воздух в доме после прохлады улицы. Кимми с раздражением похлопала его по щекам, чтобы привести в чувство, и это почти сработало. Поморщившись, парень что-то пробормотал себе под нос и отмахнулся, словно от надоедливого насекомого, чуть не ударив девушку по лицу.

– Ты чокнутый?!

Ловко и стремительно второй из Ротштейнов потянул ее за руку на себя, и Кимми оказалась под его телом, чуть ли не вдавленная в пол. Запах духов и перегара не давал нормально вдохнуть, когда девушка пыталась вывернуться и освободиться. Приподнявшись над ее телом, Никлас медленно приоткрыл глаза, встретившись с соблазнительным восклицанием голубых глаз.

Она была невероятно прекрасна своей невинностью в блестящих глазах. Голубизна придавала взгляду кристальной чистоты, в которой хотелось тонуть, чтобы чувствовать себя хотя бы вполовину таким же. Когда Кимми смотрела на него, Никлас был готов сделать все, что та попросит, и с каждой подобной встречей парень все осознаннее это понимал.

Наклоняясь все ниже, он заметил, как девушка напряглась, поэтому ловко припал к шее, вдыхая сладкий аромат светлых волос. Было слышно, как она шумно выдохнула.

– Слезь с меня.

– В таком положении нас редко можно застукать, я никогда не был так близок к…

Кимми, вложив всю силу, свалила его на пол и тут же поднялась, поправляя черную юбку. Заводя руку за голову, Ник хитро и довольно улыбнулся, наблюдая за девушкой снизу.

Длинные черные сапоги до колен, свободный бордовый свитер смотрелся с этой юбкой невероятно стильно. Ни одна девушка в брендовых вещах не могла соревноваться во вкусе стиля с Кимберли, поэтому Никлас без какого-либо смущения осматривал ее с головы до ног, не в силах оторваться, чтобы вдоволь налюбоваться. Утро было добрым.

– Еще раз выкинешь что-то подобное, я вызову полицию, – пригрозила Кимберли. – Ты хоть понимаешь, как мне стыдно перед соседями?

– Ты уже говорила, поэтому в этот раз я решил вести себя тише и не долбил в дверь, умоляя о разговоре. Тебе не угодишь. Ведешь себя шумно – плохо, не издаешь ни звука – тоже плохо.

– Просто перестань сюда ходить!

– Я же Ромео, безответно влюбленный в свою Джульетту. Сердцу не прикажешь, когда болит.

– Что ты несешь, Ник? – с раздражением уточнила она, наблюдая, как парень приподнимается. – Между нами не было ничего, что могло бы заставлять тебя так себя вести. Напиваться и приходить к моему дому, постоянно требуя разговора, — глупость.

– Будь на моем месте Рай, ты бы все равно нашла отговорку… Или?

– Никаких «или». Я оборвала все связи с твоей семьей и не хочу ни говорить об этом, ни вспоминать.

– Потому что до сих пор страдаешь.

– Нет, потому что мне противно и неприятно, когда постоянно вспоминают то, что было глупой ошибкой. Прошло почти два года. У меня новая жизнь, новые эмоции и впечатления, которые нравятся гораздо больше того лета. Я выросла и набралась опыта, вместо того чтобы страдать, понял?

Никлас закатил глаза и поднялся.

Если даже она и говорила правду, он по-прежнему остался в том лете, вспоминая, как паршиво себя вел по отношению к ней и ко всей ситуации в целом.

Между ними не было ничего запоминающегося. Кимми была лишь красивым объектом для его шуток, и какое-то время ему приходилось думать, что они здорово проведут лето вместе по его возвращению и для этого не понадобится никаких усилий. Самоуверенность не рассматривала то, что старший брат обратит внимание на крестницу Марлен, да и на тот момент сам Раймонд был черствым и грубым по отношению ко всем незнакомым девушкам, тем более американкам. Когда он заметил, что между ними явно что-то происходит, обида кольнула самооценку, после чего Ник и начал испытывать к Кимми определенные чувства. Он уже не мог отделаться от мысли, что та ему сильно нравится. Сейчас же он хотел сделать что-то, что упустил в самом начале, чтобы добиться ее по-настоящему. Без привычной каждому манере или шуток.

– Понял, маленькая мисс. Слушай, раз я уже здесь, может, угостишь завтраком? – Кимми нахмурилась. – Обычно ты наверняка гостеприимна к гостям.

– Гости обычно сами заходят через порог. Позавтракаешь остатком своей бутылки, я и так из-за тебя уже опаздываю.

Кимми впихнула бутылку ему в руки. Ник успел лишь усмехнуться, перед тем как девушка начала толкать его к выходу.

– Поедешьна автобусе?

– На который уже опоздала по твоей милости.

– Если я подброшу тебя до универа, ты станешь хотя бы немного добрее?

– Нет. Я стану добрее только тогда, когда ты успокоишься и перестанешь терроризировать меня, высмеивая перед соседями. Хватит сюда ходить.

– Дай мне шанс, Кимми. Я буду лучшей стороной своей фамилии. Не все Ротштейны скоты.

– Никто и не называет Ротштейнов скотами. – Она заперла дверь и спустилась по ступенькам, пока парень пытался держаться ближе. – У вас есть принципы, которые прививались каждому с самого рождения. Вспомни о них и придерживайся, чтобы не возникло проблем с семьей.

– Черт, так ты же не в курсе нашего нововведения.

Кимми хотела остановиться, чтобы взглянуть на Ника, но вовремя спохватилась.

Не показывая искреннего любопытства, девушка вопросительно подняла бровь, кинув короткий взгляд на парня.

– Мой братец заслужил право семьи, и теперь мы вправе выбирать себе жен без вмешательства старших.

Девушка все же остановилась.

Ее взгляд не подавал надежды или восхищения к такой новости. Внутри лишь больно кольнуло от мысли, что теперь Раймонд Ротштейн может воплотить потаенные мечты касаемо Кэти и быть с той, по кому невыносимо страдал на протяжении долгих лет.

– Ты могла подумать, что когда-то Ротштейны откажутся от главного правила? От чистоты крови? – поинтересовался Ник. – Это как неожиданное завершение мировой войны в и без того трудные времена.

– Это развязывает вам руки, – без какой-либо эмоции сообщила Кимми, на что парень играюче показал свои запястья.

Выражение его лица не было привычным. Это заметила и сама девушка, из-за чего немного недоверчиво наблюдала за его эмоциями. Было непривычно видеть на лукавом лице теплую улыбку и восхищенный взгляд. Именноэтобыло неожиданным контрастом. Но она уже не верила. Никому из них.

Возобновив движение, она поняла, что снова оказывается в болезненных раздумьях, Ник же обеспокоился ее молчанием, не желая так просто прощаться.

– Давай просто как-нибудь пообедаем?..

– И после этого ты отстанешь?

Кимберли не скрывала раздражения. Ее голос звучал ровно, при этом дал понять, что такая настойчивость не приводит ни к чему хорошему, а лишь испытывает терпение, которого остается все меньше. Пожалуй, только из-за опасения передавить, Никлас согласно кивнул, добавив:

– Отстану, но… Если замечу в твоих глазах хоть малейший интерес… Я сделаю все, чтобы он больше никогда не угас.

Их взгляды за секунду встретились, начали испытывать друг друга серьезностью и проницательностью, которые, казалось, вот-вот воспламенятся от такого давления. Никлас думал о серьезности сказанного, о том, что он наконец-то смог привлечь ее внимание искренним заявлением и способен показать то, чего она никак от него не ждет. Кимберли же понимала, что от его попыток останется лишь разочарование, но не ее.