скачать книгу бесплатно
– Я вас запытую, чие… это… копье? – перешел он на русский язык.
Повисла гнетущая пауза.
Скворцов почувствовал себя подвешенным на цепи над Большим каньоном.
Земля ушла из-под ног, голова закружилась.
– Копье – мое! – косноязычно из-за разбитых губ, но ужасно твердо сказал он.
И встал.
С грохотанием соударились буфера вагонов, состав дернуло и протянуло.
Окно осветилось смертельно бледным перронным лампионом.
Покачнувшись, Сергей схватился за ручку копья. С лижущим лязгом оно вышло из ножен и осталось торчать в его кулаке.
В то же мгновение поезд с чудовищным грохотом дернулся в обратную сторону, да с такой силой, что свет погас, а с полок посыпались чемоданы.
Таможенника швырнуло на Скворцова, ножнами он ударил его в лоб и оглушил.
УБИЙСТВО В ШАТРЕ
Времена Исхода. Пустыня Синая
Древние маги заклинали мечи и ножи, амулеты и обереги, но никто еще не брал на себя смелость выковать Копье, на котором, как на мировой оси, вращался бы глобус земного шара. И только праведный Финеес, внук Аарона, сын Елеазара, мог решиться на такое. И причина тому была веская, ибо губили Израиль черные колдуны, строили козни по указанию Валаама и Валака, и самая опасная была среди них принцесса Хазва, дочь Цура, начальника племени Мадианского, возглавлявшая блудниц Моавы, ходившая нагой по стану ради прельщения воинов Израильских. Соблазнила красавица Хазва Зимри, сына Салу, воина сильного, военачальника колена Симеонова, и упросила привести ее в стан, обещая, что излечит моровую язву, поражавшую в ту пору сынов Израильских.
Ввел Зимри ее в свой шатер и возлег с нею.
Наутро, встав, Зимри собрал воинов и поставил перед ними женщину.
Она сказала: «Умираете вы тысячами от моровой язвы, ибо Бог ваш слабее наших богов. Разрушьте жертвенники Бога вашего и постройте алтари Ваалу Фегоре, потому что он истинный Бог».
И разрушил Израиль жертвенники Бога своего и построил высоты Ваалу Фегоре. Поклонились воины новому богу и жрице его Хазве. И пошла она к Скинии Собрания, чтобы опрокинуть ковчег Завета, обиталище Иеговы. Израиль в страхе бежал следом и запекал губы о раскаленный песок, целуя следы от стоп ее. Никто не осмелился заступить дорогу жрице Ваала Фегоры, потому что сопровождали ее бесноватые воины Зимри, страшные в бою и ненавидевшие левитов, забиравших себе лучшее от приношений.
Из среды народа восстал один Финеес. Он стал у входа в Скинию, чернобородый и черноликий, облаченный в белоснежный виссон, как ходили жрецы-аарониды. И настал момент в истории людства, когда один-единственный человек на всей земле стоял и защищал Бога, и за спиной его не было никого, кроме Бога. И в руке его было копье с наконечником, на котором сияло солнце.
Хазва, увидев Финееса, засмеялась. Уйди с дороги, сказала она, либо убью тебя, как пса. Поклонись лучше истинному богу, которому мы воздвигли алтари сегодня по всему вашему стану.
Но Финеес поставил Копье поперек входа.
Трижды пыталась она войти, и трижды отбрасывало ее Копье.
Ударь его, сказала Хазва, и Зимри ударил Финееса, но не сдвинул с места, ибо Финеес не отступал. Так они боролись, держась за древко, и никто не мог победить. И воины стали роптать, говоря: негоже нам поклоняться чужим богам. Финеес не убоялся, почему же мы трепещем чужеродной блудницы?
Видя, что воины колеблются, Хазва, смеясь, увлекла Зимри в шатер, чтобы предаться блудодейству и укрепить в нем новую веру.
И сотряс черноликий Финеес Копьем и издал вопль, и страх прошел по толпам, словно волны по водам. И снова сотряс Финеес Копьем, и полегли воины от крика его, как колосья под серпом жнеца. И в третий раз сотряс яростный в брани Финеес Копьем и побежали воины от лица его, как отара овец от волка рыщущего.
Пропустила стража черноликого между рядов своих до самого шатра начальника их.
Войдя, Финеес вонзил копье в Зимри, нагим возлежащего на Хазве, покарав отступника и дочь лжи, и убил их обоих в чрево, так что копье вошло даже в ложе.
И опрокинул Финеес шатер, и увидел Израиль совокупившихся Хазву и Зимри и копье, пригвоздившее их к ложу, и вид их так устрашил воинов, что бежали они в панике, плача и стеная, ибо это было дело неслыханное и небывалое, чтобы ааронид убил военачальника поколения.
Так впервые обагрилось человеческой кровью Копье и первой жертвой его стали совокупившиеся мужчина и женщина, дух и душа, слившиеся воедино
Стал с той поры Финеес прообразом Мессии как Первосвященника воинствующего, поражающего силы зла: облечен он в белую одежду, обагренную кровью. Имя ему: «Слово Божие». Из уст его исходит острый меч, чтобы им поражать народы. Он пасет их жезлом железным; он топчет точило вина ярости и гнева Бога Вседержителя. (Откр. 19, 13–15)
«Я – МЕССИЯ ВОИНСТВУЮЩИЙ…»
Поезд «Симферополь – Москва». Наше время
Замигали потолочные лампы, зароптали возмущенные пассажиры, заплакал ребенок.
Даша пришла в себя и поднялась, извиняясь.
Но офицер не собирался менять позу, лежал на Скворцове неподвижно.
Глаза Сергея были закрыты, на лбу кровило свежее рассечение.
Даша похлопала его по щекам. Он очнулся.
Голова нещадно трещала. Только что в облике Первосвященника он вонзил копье в совокупившихся Зимри и Хазву, еще в ушах звенел неистовый вопль их боли, еще корчился и сучил четырьмя руками и ногами «наколотый на булавку» «паук», и вся эта сотканная из раскаленного воздуха пустыни фата-моргана казалась реальной и страшной.
И вот ее нет…
А что есть? Купе, Даша, навалившийся сверху офицер таможни. В сжатой своей руке Сергей ощутил рукоять, через которую из чужого тела в него всасывалась знобящая энергия истекающей с кровью души.
Сергей разжал онемевшие пальцы.
Таможенник сполз на пол, откинулся. Из живота его торчало копье.
По коридору прошли люди. Даша захлопнула дверь.
– Я же просила! – шепотом закричала она. – По-нормальному же просила тебя! Ну, зачем, зачем ты оставил это проклятое копье? Надо было его выкинуть!
Перебарывая тошноту (следствие сотрясения мозга), Сергей взял ее за плечи, хотел что-то сказать, но замер: из дверного зеркала лыбился… узкоглазый кореец Чан! Он тоже держал девушку за плечи, тоже ширил опухшие глазки «Я типа никого не мочил!», но на лице его было написано злорадное выражение.
– Ты же сама все видела! Поезд дернулся, он случайно упал на копье!
– Ну да, как же, случайно! – расплылся в ухмылке кореец. – Поезд, да, дернулся случайно, но пику-то я подставил.
– Ты? – дернулся к зеркалу Сергей. – Зачем?!
– А ты че, хотел, чтоб он упек нас в зону? Не, братан, все вышло в елочку, мент и хохол в одном флаконе, ха-ха-ха…
Даша ладонями повернула к себе лунатическое лицо Сергея.
– С кем ты разговариваешь?
– С Чаном. Я его первым убил в лесу.
– Сережа, в зеркале – это ты! У тебя просто лицо распухло, и глаза стали щелочками.
– Это Чан, ты что, не видишь его корейскую рожу? – Скворцов ляпнул пятерней по стеклу, оставив кровяной отпечаток.
Чан потер щеку.
– Ты че, фуфел, у меня ж фейс болит…
Даша топнула ногой.
– Немедленно очнись, Скворцов! Никакого Чана там нет! В зеркале – ты, ты сам!
В дверь постучали. Мужской голос сказал: «Откройте!»
«Что делать? Что делать, господи…»
Даша заметалась по купе.
Настойчивый стук повторился.
«Откройте, таможенный досмотр».
Из «подземелий» подсознания, взламывая кору кармических запретов, наложенных на реликтовую память, вздымался в гневе и ярости первосвященник Финеес!
Скворцов поднял и переложил мертвого таможенника на полку. Недрогнувшей рукой выдернул из него Копье. Даша не узнала голоса, гортанно произнесшего: «Открой!»
В летней духоте у нее замерзло лицо. Не чуя рук, она повернула металлическую головку запора на замке.
Дверь откатилась вместе с зеркальным отражением внутреннего пространства.
В коридоре стоял напарник убитого – толстый парень в голубой форменке. Увидев лежащего на полке сослуживца, он сказал удивленно.
– Оцэ так дило! Олесь, ты шо, спышь?
– Как убитый, – сказал пассажир, держащий руку за спиной.
Таможенник шагнул в купе, чтобы потрясти друга за плечо.
Дверь закатилась.
Зажав ладонями рот, Даша забилась в угол, чтобы ее не коснулся корчащийся от боли таможенник, но он дотянулся, скребанул скрюченными пальцами по ее ногам.
«Помохите…»
– Что ты делаешь, Сережа, – простонала Даша, – это люди, им больно!
Медленно повернулись бездонные глаза глубокого транса. Гортанный голос проклекотал.
– Я не Сережа…
– А кто… ты… теперь?..
Ответ пришел с горловым рычанием, парализующим волю.
– Я – Мессия воинствующий, поражающий силы зла!
БОЙНЯ В ПОЕЗДЕ
Надев рюкзак на плечи безвольной Даши, Сергей вывел ее в коридор.
Один из пограничников окликнул их.
– Молодые люди, вы куда?
– Начальник, – ответил мужчина, не оглядываясь, – мы покурить выйдем…
– Здесь граница, выход на перрон запрещен. Молодые люди, вернитесь!
В тихом вагоне раздался женский крик. Визжала проводница, заглянувшее в восьмое купе.
– Вбылы! Мытныкив вбылы! Трымайте их! Воны вбылы мытныкив! (Держите их! Они убили таможенников!)
Молоденький пограничник пробежал по коридору и схватил Скворцова за плечо.
Из рукава куртки скользнуло в ладонь копье.
«Имя мое – Слово Божие».
Из крайнего купе выглянул пузатенький лысый еврей с седой бородкой.
– Шо за геволт? – спросил он добродушно и вдруг побледнел и попятился: «турист» с рюкзаком за плечами выдернул окровавленный «кинжал» из оседающего по стенке пограничника и, походя, пырнул еврея в выпирающее под белой майкой пузо.
Грохнула дверь в тамбур, крики сзади отрезало.
«Ты что творишь? – выдохнула Даша. – Дай сюда копье!»
Она сбросила рюкзак и растянула горловину.
Как-то автоматически Сергей спрятал копье.
«Она права, подумал он, нельзя демаскироваться».
Они прошли в следующий вагон. Даша зашла в купе проводницы и закатила за собой дверь. Щелкнула дверная задвижка.
Сергей подождал немного. Постучал.