Навь и Явь : Славянские мифы

Это и есть ответ на вопрос, зачем. Не потому, что люди были наивны. Потому что система работала — объясняла, успокаивала, предохраняла и давала действовать.

Мы сейчас пользуемся другой системой, и она лучше в части объяснений и несравненно лучше в части медицины. Но стоит помнить, что когда у нас самих что-то идёт не так необъяснимо и обидно, мы довольно быстро начинаем искать виноватого, а не вероятность. Этот механизм в нас не изменился. Изменились только имена, которые мы ему даём.

Часть вторая. Боги

Глава 8. Перун: тот, у кого молния

Если в славянском язычестве был главный бог, то это он. Перун — единственный персонаж пантеона, о котором мы знаем достаточно, чтобы говорить не только об имени.

Имя

Корень тот же, что в слове «прать» — бить, ударять (отсюда «прачка»: та, что бьёт бельё вальком). Перун — буквально «ударяющий», «разящий».

Имя прозрачно и имеет точные соответствия у ближайших родственников: литовский Перкунас, латышский Перконс, прусский Перкунс. В древнеиндийской традиции есть Парджанья, в скандинавской — Фьёргюн. Это один из самых надёжно реконструируемых индоевропейских богов, громовик с корнем *per- и дубом в качестве священного дерева.

В языке Перун остался намертво. Польское «piorun» — просто «молния», и по сей день. Белорусское «пярун», украинское «перун» — удар грома. Ругательство «пярун цябе забі» — «чтоб тебя громом убило» — живёт до сих пор. В русском само имя стёрлось, но след остался в проклятиях вроде «разрази тебя гром».

Что о нём сообщают источники

Прокопий Кесарийский в VI веке: славяне «считают, что один из богов — создатель молнии — является единственным владыкой всего». Это не просто громовик, это, по византийскому наблюдению, верховное божество.

«Повесть временных лет» в рассказе о договорах Руси с Византией: русские послы и князья клянутся «Перуном, богом своим» и Волосом, богом скота. Клятва оружием при Перуне — важнейшая деталь: Перун связан с оружием, дружиной, войной и присягой. При Олеге в 907 году клянутся, «по русскому закону», оружием своим и Перуном. При Игоре в 945 году некрещёная русь кладёт щиты, обнажённые мечи, обручи и клянётся Перуном.

Под 980 годом Владимир ставит в Киеве кумир Перуна «древян, а главу его сребрену, а усъ златъ». Перун — первый в списке, у него серебряная голова и золотые усы. Его дядя Добрыня устанавливает Перуна в Новгороде над Волховом.

И под 988 годом — уничтожение. Владимир после крещения велит кумиры «овы исекати, а другие огневи предати», а Перуна привязать коню к хвосту и волочить по Боричеву взвозу к Днепру, и приставить двенадцать мужей бить его палками — «не яко древу чюющю, но на поруганье бесу». Идола сплавляют по реке, провожают до порогов. В Новгородской летописи параллельный рассказ: Перуна сбрасывают в Волхов, и, по позднейшему преданию, он плывёт, бросает на мост палку — «на сем мне поминать новгородские дети» — отчего на мосту потом вечно драки.

Это, пожалуй, самая выразительная сцена во всей истории славянского язычества: публичная казнь бога по процедуре казни преступника.

Как он выглядел

В летописной иконографии — серебряная голова, золотые усы. Из западных и позднейших описаний, из фольклора и из общеиндоевропейской схемы складывается облик: зрелый мужчина с бородой (рыжей или золотой), на коне или на колеснице, с оружием.

Его атрибуты: топор, камень, стрела. Каменные топорики-амулеты, найденные в большом числе на древнерусских поселениях, с большой вероятностью связаны именно с культом громовика. «Громовые стрелы» — белемниты и фульгуриты, спёкшиеся от удара молнии трубочки песка, — считались материальными следами его выстрелов и ценились как оберег и лекарство, их хранили, клали в стену дома, ими «выкатывали» болезнь. Та же роль у «чёртова пальца» и у камня-«громовика».

Его дерево — дуб. Это засвидетельствовано не только общеиндоевропейски, но и прямо: Константин Багрянородный описывает, как русь, миновав днепровские пороги, на острове Хортица совершает жертвоприношения у огромного дуба — бросают жребий, режут петухов, кладут хлеб и мясо. Дуб, расщеплённый молнией, — священный предмет. У балтийских соседей культ Перкунаса привязан к дубам прямо и подробно.

Его день — четверг. Это восстанавливается по сопоставлению с балтийскими и германскими данными (английское Thursday, немецкое Donnerstag — «день Тора», «день грома») и по русским поверьям о «великом четверге» и особой силе четверга в заговорной практике.

Куда он ушёл

Боги не исчезают, они меняют имя. Функции Перуна в христианскую эпоху разошлись между несколькими фигурами.

Илья Пророк — главный наследник. Ильин день, 20 июля по старому стилю, — гроза, запрет работать в поле, обязательные общинные трапезы с закланием быка или барана. Илья едет по небу на огненной колеснице, и гром — стук его колёс; он стреляет в чёрта, чёрт прячется за человека, за дерево, за камень, поэтому во время грозы нельзя стоять под деревом (и в этом, заметим, есть ровно та же прикладная польза, что и во всех остальных запретах). «Илья-пророк по небу на колеснице гремит» — это буквально Перун в новой одежде.

Георгий Победоносец (Юрий, Егорий) взял на себя сюжет поражения змея — ключевой миф громовика — и покровительство скоту и весеннему выгону. Юрьев день весенний, 23 апреля, — выгон скота, обходы с иконой, запрет работать.

Архангел Михаил — воинская ипостась, поражение сатаны копьём.

Основной миф: гроза как погоня

Вот здесь мы вступаем на территорию реконструкции, и я обозначу это прямо: то, что следует ниже, — не пересказ записанного мифа, а гипотеза, построенная на сопоставлении фольклорных формул, обрядов и данных родственных традиций. Её предложили Вячеслав Иванов и Владимир Топоров в 1970-е годы, она стала самой влиятельной конструкцией в славистике и остаётся предметом спора.

Схема такая. Громовик пребывает наверху — на горе, на вершине дерева, в небе. Его противник — змеевидное существо внизу: в воде, в корнях, под камнем, в скоте. Противник совершает нарушение: похищает скот, крадёт воду, прячет урожай, уводит жену громовика. Громовик преследует его, противник бежит и последовательно прячется — в дерево, в камень, в человека, в скот, в воду. Громовик разбивает укрытия одно за другим — отсюда расщеплённые деревья, расколотые камни, убитые молнией животные и люди. Поединок заканчивается победой: освобождается вода, идёт дождь, возвращается скот и плодородие.

Обоснование у этой схемы серьёзное. Гроза действительно описывается в фольклоре как погоня и стрельба. Запрет стоять под деревом в грозу объясняется именно тем, что там прячется чёрт. Убитое молнией считается нечистым или, напротив, очищенным. Имя противника в балтийской параллели — Велняс, и оно подозрительно похоже на имя, к которому мы сейчас перейдём.

Критика тоже серьёзная. Главное возражение: ни один источник не говорит нам, что противником Перуна был Велес. Это вывод по аналогии, сделанный из сопоставления с балтийским материалом и из топографии киевских идолов. Археолог и критик мифологических реконструкций Лев Клейн и ряд других исследователей указывают, что конструкция «основного мифа» объясняет слишком много и потому слабо проверяема.

Я привожу её потому, что без неё невозможно читать литературу по теме, — и потому, что она действительно элегантна. Но относиться к ней следует как к гипотезе, а не как к пересказу славянской «Эдды».

Глава 9. Велес: скот, золото и тот свет

Второй по надёжности персонаж — и второй по количеству спекуляций.

Имя и свидетельства

В летописных договорах рядом с Перуном клянутся «Волосом, богом скотьим». В «Слове о полку Игореве» вещий Боян назван «Велесовъ внуче». В поучениях против язычества упоминается «Волосъ» и «Велесъ» как идол.

Имя, вероятно, связано с корнем, обозначающим нечто вроде «волос, шерсть» — отсюда прямая связь со скотом и мохнатостью; возможна и связь с балтийским *vel- в значении «мёртвый» (литовское «velė» — душа умершего, «vėlės» — души, «velnias» — чёрт). Если второе верно, Велес с самого начала связан с миром мёртвых.

Что у него в сфере

Три вещи, и они логично связаны между собой.

Скот. «Скотий бог» — прямое указание источника. Скот — главное богатство, и бог скота есть бог богатства.

Богатство и золото. Слово «скот» в древнерусском означало не только животных, но и имущество, деньги (отсюда «скотница» — казна). Низ, подземное, корни — это и мёртвые, и клады, и руда, и плодородие почвы.

Мир мёртвых и потусторонняя мудрость. Боян — Велесов внук: поэтическое и вещее знание идёт от Велеса. Связь низа, смерти и знания — универсальна: знают именно мёртвые.

Из этого выводят змеиный или звериный облик (змея, медведь, бык) и связь с водой и влажным низом.

Куда ушёл

Святой Власий (Волос). Созвучие сыграло роль, но главное — функция: Власий покровительствует скоту, 11 февраля — Власьев день, «Власий — скотий бог», в этот день скот кропят водой, служат молебны, кормят особым хлебом. Переход почти механический.

Святой Николай в значительной части своих народных функций — покровитель, хозяин, помощник в дороге и на воде, распорядитель достатка.

Чёрт. Это мрачная сторона истории. Если балтийская этимология верна, то Велес и его аналог Велняс сошлись в одной точке: имя главного бога низа стало обозначением нечистого. Такое с богами проигравшей религии случается часто.

«Волотка на бородку». Отдельный любопытный след: обычай при жатве оставлять последний несжатый пучок колосьев, завязывая его узлом. В разных местах его называли «Велесовой бородкой», «Волосовой бородкой», «бородой» — и оставляли как долю хозяина поля. В записях XIX века «борода» чаще посвящалась Илье, Николе или просто «на бородку», но название с корнем «волос» зафиксировано, и это, возможно, прямой реликт.

Чем Велес не был

Велес не был «богом магии и мудрости» в том виде, в каком его описывают популярные источники, — то есть славянским Одином с совиными атрибутами. Он не был «хранителем Нави» в должности привратника. Он не был мужем Мары и не воспитывал волхвов в «Велесовых школах». Всё это — новейшая литература.

И он не был, насколько мы знаем, абсолютным злом. Противопоставление Перуна и Велеса как света и тьмы — продукт переноса христианской дуальности на материал, где она, скорее всего, не работала. Велес — хозяин иной, нижней части мира, и его почитали, а не боялись; им клялись в государственных договорах наравне с Перуном.

Глава 10. Мокошь и женская сила

Единственное женское божество в киевском списке — и, похоже, самое долговечное из всех.

Имя и свидетельства

Мокошь (Макошь, Мокуша) стоит последней в перечне идолов Владимира. Она же многократно упоминается в поучениях: молятся «Мокоши», ставят ей требы. В исповедных вопросниках XVI–XVII веков священника прямо инструктируют спрашивать на исповеди у женщин: «Не ходила ли к Мокуше?» Это уникально: ни об одном другом божестве церковь не спрашивала на исповеди спустя шестьсот лет после крещения.

Этимология спорна. Основные версии: корень «мок-» (мокрый, влага — отсюда связь с водой и плодородием) или корень, связанный с прядением (ср. «мотать»; возможна связь с индоевропейским корнем для «плести, ткать»). Вторая версия хорошо согласуется с её функциями.

Что в её сфере

Прядение и ткачество. Это главное. Мокуша в северных поверьях — та, кто следит за куделью: она «стрижёт овец», прядёт по ночам, наказывает нерадивую пряху — путает нити, оставляет на прялке следы. Перед постом и в пятницу прялку надо убрать, иначе Мокуша придёт и напрядёт сама, и это плохо. Женщины гадали, оставляя на ночь кудель: если убудет — Мокуша работала.

Судьба. Прядение и судьба — одно и то же во множестве традиций: мойры, парки, норны, которые прядут и перерезают нить. Славянское «доля» и «недоля», «суд», «срок» — в этом же семантическом поле. Если Мокошь — пряха, она — распорядительница судьбы.

Плодородие, вода, роды, женская работа. Урожай, дождь, скот, роды, всё, что относится к женскому хозяйству и женскому телу. Отдельно — овцы и стрижка, прядение из овечьей шерсти.

Пятница. Её день.

Куда ушла

Здесь переход виден лучше, чем в любом другом случае.

Параскева Пятница. Святая Параскева (её имя по-гречески означает «пятница») в русской народной традиции приняла на себя весь комплекс. Пятница — день, когда нельзя прясть, ткать, стирать, мыть голову, выносить сор. Нарушение наказывается: «Пятница» приходит ночью, исколотая иглами и веретёнами, и показывает, что с ней сделала нерадивая баба. Молитвы Параскеве — о замужестве, о детях, о здоровье скота. Её почитали у воды, у источников, на «пятницких» колодцах, куда приносили в жертву кудель, нитки, полотенца, шерсть. «Обетные пятницы» в деревнях — локальные праздники с общинной трапезой.

Богородица. Главный и всеобъемлющий женский образ, к которому стянулись защитные и материнские функции. В заговорах Богородица — та, кто приходит, обвязывает, зашивает, останавливает кровь, пеленает.

Святая Анастасия, святая Варвара, Неделя (Воскресение) как персонаж. У южных славян персонифицированная Неделя (Света Неделя) — женщина, запрещающая работать в воскресенье, с той же логикой наказания.

Рожаницы, суденицы, доля

Отдельный и очень архаичный комплекс — женские существа, определяющие судьбу новорождённого.

В русских поучениях упоминаются «Род и рожаницы», которым ставят трапезу. У южных славян это суденицы, судженицы, орисницы, наречницы — три (иногда больше) женщины, которые приходят на третью ночь после рождения ребёнка и вслух назначают ему судьбу: сколько жить, как умереть, кого любить. Их приход готовят: ставят на стол хлеб, соль, вино, монету, оставляют окно открытым, не гасят свет, не шумят. Иногда их можно подслушать — и тогда узнать судьбу, но изменить её нельзя.

У западных славян этому соответствуют судички и судице. У поляков и чехов известны и аналогичные фигуры, приходящие к колыбели.

Это очень близко к греческим мойрам и германским норнам — настолько близко, что, скорее всего, перед нами общее индоевропейское наследство, а не заимствование. И это, пожалуй, самый цельный фрагмент «высокой» мифологии, сохранённый народной традицией, — потому что он был привязан к родам, то есть к событию, которое случается в каждом доме.

Глава 11. Солнце, небо и огонь: остальные имена из списка

Теперь — боги, о которых известно почти исключительно то, что они существовали. Я перечислю их честно: имя, свидетельство, обоснованная догадка, и граница, за которой начинается выдумка.

Сварог и Сварожич

Сварог упомянут не в киевском списке, а в «Ипатьевской летописи» и в поучениях, где он сопоставлен с греческим Гефестом: при Свароге «начаша человеци ковати оружие». Огонь называют Сварожичем — «сыном Сварога»: в поучениях обличают тех, кто «огневи молятся, зовуще его сварожичемь».

Имя, вероятно, связано с корнем, означающим небо, свет, жар (ср. древнеиндийское «svarga» — небо, «svar» — солнце; хотя прямое родство оспаривается, а часть исследователей выводит имя из «сварить, свара»). Сварог — небесный бог, связанный с огнём и кузнечным делом.

Что известно достоверно: имя, связь с огнём и ковкой, существование «сварожича» как обозначения огня.

Что выдумано: Сварог как верховный бог-творец, отец всех остальных богов, создатель мира и кузнец, выковавший небесную твердь и давший людям плуг. Это — реконструкция, во многом созданная в XX веке и развёрнутая в неоязыческой литературе.

Дажьбог

В киевском списке. В «Слове о полку Игореве» русские дважды названы «Дажьбожьими внуками» — это важно: Дажьбог выступает как прародитель народа.

Имя читается прозрачно: «дай-бог», то есть «дающий бог», податель. Второй вариант — от «dagъ» (жечь, жар), что даёт солнечное прочтение. В поучениях Дажьбог сопоставлен с Солнцем и назван сыном Сварога.

Что известно: имя, высокое положение в списке, роль прародителя, вероятная связь с солнцем и подаянием благ.

Что выдумано: подробная биография, брак с Марой или с Живой, «путь Дажьбога по небу на колеснице с четвёркой коней» в деталях, дни памяти и обрядовые циклы.

Хорс

В киевском списке, сразу за Перуном. В «Слове о полку Игореве» Всеслав Полоцкий «скочи влъкомъ… великому Хръсови влъкомъ путь прерыскаше» — то есть пересёк путь Хорса, бегущего волком, до рассвета. Это указывает на солнечную природу: путь Хорса — путь солнца.

Имя, по наиболее принятой версии, иранского происхождения (ср. персидское «хуршид» — солнце), что указывает на заимствование из иранского мира — скорее всего, через контакты с аланами и сарматами или через хазарско-иранскую среду. Это, кстати, отдельно интересно: киевский пантеон не был чисто славянским, в нём есть иранские имена.

Что известно: имя, связь с солнцем, вероятное иранское происхождение.

Что выдумано: разделение солнечных функций между Хорсом (солнце-светило), Дажьбогом (солнце-свет), Ярилом (солнце весеннее) и Колядой (солнце младенческое) с чёткими сезонными ролями и четырьмя ипостасями солнца на год. Эта красивая четверица — конструкция популярной литературы XX века.

Стрибог

В киевском списке. В «Слове о полку Игореве» — ключевое место: «Се ветри, Стрибожи внуци, веютъ съ моря стрелами». Ветры — внуки Стрибога.

Имя трактуют по-разному: от корня «простирать», «расстилать» (простирающий, рассеивающий); от иранского корня со значением «высокий, возвышенный»; от «стри-» в значении «уничтожать». Единого решения нет.

Что известно: имя, связь с ветрами.

Что выдумано: Стрибог как «бог-отец», «бог войны», «владыка воздушной стихии со свитой из семи ветров по именам».

Симаргл (Семаргл)

В киевском списке. Упомянут и в поучениях, иногда в разделённом виде — «Сима» и «Регла», что выглядит как следствие непонимания писцом незнакомого имени.

Самая убедительная трактовка — иранская: Симаргл сопоставляется с Сэнмурвом, персидской вещей птицей-псом (Симург в более поздней форме), крылатым существом, связанным с деревом и семенами. В таком случае перед нами ещё одно иранское заимствование в киевском пантеоне, и Симаргл — крылатый пёс, охранитель посевов.

Что известно: имя и его присутствие в списке.

Что выдумано: Семаргл как «бог огня и огненный волк», рождённый из искры от удара Сварога по камню, страж небесных врат, супруг Купальницы, отец Купалы и Костромы. Весь этот сюжет — целиком литература XX века, построенная на «Книге Коляды» Александра Асова и аналогичных сочинениях.

Ярила и Купала

Это особый случай, и он требует внимания, потому что путаница здесь максимальна.

Ярила (Ярило) и Купала хорошо засвидетельствованы — но не как боги. Это обрядовые персонажи, то есть куклы или ряженые, которых изготавливали, носили, оплакивали и уничтожали в ходе календарных обрядов.

Ярилины гулянья описаны в источниках XVIII–XIX веков: в Воронеже в 1760-е годы епископ Тихон Задонский лично разогнал ярилин праздник на площади; в ряде мест изготовляли чучело Ярилы с подчёркнутыми половыми признаками, носили его, устраивали «похороны Ярилы» с голошением и смехом, потом разрывали или бросали в воду. Имя связано с корнем «яр-»: ярый, яркий, яровой, ярость, весенняя сила, оплодотворяющая мощь, течка у скота («ярится»).

Купала — обрядовая кукла или дерево, которую рядили, носили, топили или сжигали в ночь на Иванов день. Имя связано с «купать»: главный обряд ночи — купание, обливание, вода.

То есть: это персонификации обряда, а не божества, которым строили храмы. Такие персонажи известны во множестве: Кострома, Кострубонька, Марена/Морена как купальское или масленичное чучело, Масленица, Семик, Мара у западных славян. Все они делаются, используются и уничтожаются — в этом их суть. Их «смерть» и есть обряд.

Книжная традиция XVII–XVIII веков сделала из них богов по простому механизму: летописец или компилятор, встречая запись «празднуют Купалу», заключал, что Купала — идол, которому празднуют. Так в поздних летописных компиляциях и в «Синопсисе» Иннокентия Гизеля (1674) появились «идол Купала» и «идол Ярило». Оттуда они перешли в популярную литературу, а из неё — в современные пантеоны, где им уже приписаны родословные и сферы ответственности.

Подлинное здесь — сами обряды, и они великолепны. О них будет отдельная глава.

Глава 12. Небо: солнце, луна и звёзды

Имена солнечных богов мы разобрали и увидели, как мало о них известно. Но рядом с книжным пантеоном существовало то, о чём мы знаем очень много, — живое отношение к небу. И оно, в отличие от Хорса и Дажьбога, записано в тысячах свидетельств.

Солнце

Солнце живое, и оно видит. Это основа. Солнце — око: око Божье, око неба. На солнце нельзя показывать пальцем, нельзя плевать в его сторону, нельзя при нём делать срамное и нельзя мочиться на солнце — за это болит живот или нападает болезнь. При солнце не ругаются.

Солнце ходит и устаёт. Оно встаёт, идёт по небу, садится, ночью отдыхает или проходит под землёй; на восходе оно чистое и целебное, на закате — уязвимое. Отсюда главный суточный ритм: всё благое делается с утра, на восходе, лицом к востоку; всё вредоносное — на закате, лицом к западу. Заговор на выздоровление читают на восходе, заговор на порчу — на закате. Умываются и собирают росу до солнца. После заката не выносят сор и не дают взаймы.

Солнце играет. На Пасху, на Купалу, на Благовещение солнце «играет», «пляшет», «скачет» на восходе — переливается и дрожит. Выходили смотреть; увидеть — к счастью. Явление оптически вполне реальное — дрожание диска у горизонта от рефракции, — и наблюдали его точно.

Солнце поворачивает. Два солнцеворота, зимний и летний, осознаются именно как поворот: «солнце на лето, зима на мороз». С зимним связаны Святки, с летним — Купала, и горящее колесо, которое спускают с горы, — прямое изображение этого поворота.

Луна

Если солнце связано с днём, порядком и благом, то луна — с ночью, ростом, водой, женским и колдовским. И внимания ей уделено не меньше.

Фазы как расписание. Самая практичная часть всей народной астрономии. На молодой, растущей луне («на молодик», «на новец») делают всё, что должно расти: сеют то, что растёт вверх, сажают, заводят скотину, начинают дело, стригут волосы для роста, переезжают. На полной — собирают травы, солят, варят. На убывающей («на ветху») делают всё, что должно уменьшиться: сводят болезнь, выводят бородавки и мозоли, сажают корнеплоды, рубят лес на постройку. В межлуние не начинают ничего.

Эта система удивительно устойчива. Лунный календарь садовых работ, который и сегодня печатают в календарях, — прямой потомок крестьянского; изменилось только то, что раньше в него верили, а теперь он живёт как привычка.

Луна и вода. Молодой месяц «показывают» деньгами и просят приплода: показывают ему монету через окно. Луна связана с водой, с ростом и с женскими циклами — связь, которую народная культура заметила и закрепила задолго до всяких объяснений.

Пятна на луне. Повсеместный сюжет: это Каин и Авель, или брат, поднявший брата на вилы, или вор, пойманный в лунную ночь и на луну поднятый. Луна, иначе говоря, — место ссылки за грех.

Затмения. Солнце или луну «съедают», «заедают» — волк, змей, ведьма, волколак. У южных славян распространено представление, что луну «пьют» ведьмы, и во время затмения шумели, стучали, стреляли, звонили — чтобы отогнать. Отдельный сюжет: ведьма умеет «снять луну» или отнять у неё свет.

Затмение всегда к беде: к войне, мору, неурожаю. Это хорошо согласуется с летописной традицией, где затмения регулярно отмечены как знамения.

Звёзды

У каждого своя звезда. Самое устойчивое и, может быть, самое трогательное представление: звёзд столько же, сколько людей; при рождении человека звезда зажигается, при смерти падает или гаснет. Падающая звезда — чья-то смерть. Считать звёзды нельзя: по одной версии, сосчитаешь свою и умрёшь, по другой — на теле выступят бородавки или веснушки.