Хрупкий мир

Я замерла.

«Непотребное поведение» – это ещё мягко сказано, Итан Торренс. Ты чересчур уверен в себе, раз думаешь, что после такого кто-то сядет к тебе в машину.

Усмехнувшись, я уже открыла рот, чтобы ответить, но из дайнера донёсся другой голос, заставив обернуться:

– Да оставь ты её в покое.

Дженсен стоял в дверях, прислонившись плечом к косяку. Он произнёс это спокойно, без эмоций, но с такой интонацией, от которой не хотелось спорить. Итан обернулся к брату, что-то процедил сквозь зубы и закатил глаза. Я воспользовалась моментом и быстро зашагала прочь.

♪ ♪ ♪

Ноги сами вынесли меня на Вашингтон-роуд. Я всунула наушники, включила плейлист на случайное воспроизведение, и первые аккорды The Neighbourhood – Afraid заполнили голову. Текст ложился идеально.

...Ты слишком злой,

...You're too mean,

Ты мне не нравишься,

I don't like you,

Да пошёл ты, в любом случае...

fuck you anyway...

Пока я шла без оглядки, мимо проплывали витрины кафе, светящиеся окна магазинов и парочки, которые медленно брели под руку. Кто-то смеялся, кто-то говорил по телефону, где-то играла музыка, но всё это оставалось где-то на периферии. Чем дальше я уходила от Нэссау-стрит, тем реже становились фонари, и тем тише – улица. Здесь, ближе к кампусу, вечерняя жизнь почти замирала. Только глухие стены старых зданий, редкие прохожие и мои собственные шаги, отбивающие ритм.

Я опустила голову, глядя на трещины в асфальте, и почти не смотрела по сторонам. Музыка заглушала остатки напряжения, и я начала понемногу расслабляться, но краем глаза заметила движение слева. Тёмный силуэт машины медленно двигался вровень с моим шагом, будто тоже прогуливался, а не ехал.

Я сбавила скорость. Машина тоже.

Внутри похолодело.

Я остановилась и достала телефон, делая вид, что смотрю в экран. Машина тоже остановилась в паре метров позади.

Вечер перестал быть приятным.

ГЛАВА 4

6 сентября 2025 года.

Тёмный силуэт машины двигался параллельно, подстраиваясь под каждый мой шаг, и я всё-таки остановилась. Злости уже не осталось – только выжатая до дна усталость после всего сегодняшнего. От его выходок, от необходимости всё время быть начеку, от этого вечного напряжения.

Я выдернула наушники и повернулась к открытому окну.

– Ты что, следишь за мной? – голос получился жёстче, чем я рассчитывала, но отступать было поздно.

Из салона донеслось спокойное, почти вкрадчивое:

– Скорее, обеспечиваю безопасный эскорт. Мало ли что. Город ночью не такой дружелюбный, как кажется.

– Мне не нужен твой эскорт, – я шагнула ближе, чтобы он видел моё лицо и мою решимость. Или хотя бы то, что я за эту решимость выдавала. – Послушай наконец своего брата или кем он тебе приходится и отстань. Чрезмерное внимание не делает тебя привлекательным. Оно делает тебя навязчивым.

Я развернулась, вставила наушник обратно и сделала несколько быстрых шагов. Музыка ещё не успела заиграть, когда сзади взревел мотор, и чёрный капот плавно, но не двусмысленно перегородил мне путь. Я выдохнула, чувствуя, как сдаётся последняя крепость спокойствия.

Ладно. Видимо, разговора не избежать.

Пассажирская дверь открылась, и Итан, перегнувшись через сиденье, жестом пригласил меня внутрь. В полумраке его лицо казалось чужим – без ухмылки и той наглой самоуверенности, которая бесила с первой секунды.

– Садись. Обещаю, это будет последнее навязчивое предложение на сегодня. Если не понравится – я исчезну.

– Что именно «не понравится»? – я скрестила руки на груди, даже не думая сдвинуться с места, но внутри всё клокотало от любопытства и злости пополам.

Какие ещё у него могут быть предложения, кроме новых способов вывести меня из себя?

– Просто покажу одно место. А потом, честное слово, отвезу прямиком к «Мэйти». Без трюков, – Итан откинулся на спинке сиденья. – Если, конечно, сама не захочешь... чего-то другого.

Последние слова он произнёс тише, с лёгкой, едва уловимой интонацией, от которой по спине пробежали мурашки. Он оставлял пространство для моих мыслей и фантазий. Или для того, чтобы я сама себя завела в ловушку.

Я колебалась. Стояла на тротуаре, переминаясь с ноги на ногу, и лихорадочно соображала.

Мои слова его не остановили. Слова Дженсена тоже. Если я сейчас развернусь и уйду, он поедет следом. Или можно сесть в машину, посмотреть, что он там задумал, и покончить с этим раз и навсегда... Рискованно? Безусловно. Но и стоять тут, чувствуя себя загнанной, тоже не хочется.

– И это гарантирует, что ты отвалишь? – спросила я, нахмурившись.

Он одобрительно улыбнулся и кивнул.

Ладно, Морриган. Что может быть хуже, чем эта бесконечная погоня? В конце концов у тебя есть телефон, а он всего лишь наглый придурок. Главное – не терять голову. Голову. Не. Терять.

Я скользнула на пассажирское сиденье, щёлкнула ремнём и прижалась спиной к дверце, оставляя между нами как можно больше пространства. Пока он сдавал назад, мои глаза пробежались по салону, внутри которого пахло не табаком, как я почему-то ожидала, а дорогим парфюмом – смесь древесины и цитруса. Всё внутри было чёрным, лаконичным и дорогим. Кожа на сиденьях мягкая, приборы утоплены в панель аккуратно, без лишних деталей.

Это машина не хулигана, а человека, который хочет казаться хулиганом.

Машина плавно выехала на Вашингтон-роуд.

Итан уверенно вёл одной только левой рукой, а в свете встречных фар его профиль выглядел сосредоточенным, почти спокойным.

До того клоуна у кафетерия – как до Луны.

– Куда едем? – спросила я, нарушая молчание.

– В жерло вулкана, – в его голосе снова мелькнула ирония, но без прежней едкости. – Может, оттаешь.

– Очень смешно.

Итан усмехнулся и включил музыку – тихий инди-рок, что-то меланхоличное, с тягучими гитарами и голосом, который пел о чём-то своём. А через минуту он начал тихо подпевать, к моему удивлению, не кривляясь. Итан смотрел на дорогу и мурлыкал себе под нос, как любой нормальный человек в машине, а я смотрела на него и вела войну сама с собой.

Морриган, что ты делаешь?

Ничего не делаю. Просто хочу понять, что он за тип.

Дорога свернула вправо, и мы выехали на узкую трассу, уходящую в лес. Деревья сомкнулись над головой, скрывая звёзды, а сердце ёкнуло и застучало где-то в районе горла. Итан повернул голову и поймал мой панический взгляд.

– Боишься?

– Не дождёшься, – выпалила я, но голос дрогнул, и мы оба это услышали.

Он усмехнулся, но ничего не сказал – только вывернул руль влево, и мы въехали на небольшую асфальтированную площадку.

Не в лес. Просто парковка у воды.

Я выдохнула. Но выдох этот получился слишком громким в тишине салона.

– Боишься, – констатировал Итан, глуша мотор. – Это «Ши», – кивнул он в сторону тёмной глади, которая открылась за ветками. – Центр гребного спорта. Место с историей.

Двери открылись почти одновременно. Ночной воздух у озера казался заметно холоднее, чем в городе, и я поёжилась, обхватив себя руками. Итан, не спрашивая, снял с заднего сиденья свою куртку и быстро, будто так и надо, накинул мне на плечи. Я замерла, чувствуя, как тепло от его вещи окутывает плечи, а запах парфюма врезается в нос.

– Пойдём, отсюда не видно.

Он уверенно взял меня за руку и повёл по дорожке к причалу.

Мы остановились на деревянных мостках, глядя на тёмную воду, которая отражала огни далёкого моста. Тишина между нами повисла такая, что я слышала, как плещется рыба где-то у берега. Итан первым нарушил это безмолвие и начал рассказывать о регатах, которые проводят здесь летом, и о катке, который заливают прямо на озере зимой. Он говорил спокойно, с каким-то неожиданным знанием дела, а я слушала, не перебивая.

Этот Итан был другим. Не тем, кто крал у меня вилку и требовал номер. Он умный, интересный, и от этого становится только страшнее. Потому что если первое впечатление – наглая маска, то что тогда настоящее? Или он сейчас снова играет?

– Смотри, – я показала на воду, где расходились плавные круги. – Там утки?

– Ага, – он слегка улыбнулся. – Местные старожилы. Озеро в Национальном реестре, так что о них заботятся.

Мы стояли рядом. Куртка грела, а его присутствие, которое ещё час назад вызывало только желание послать его куда подальше, теперь создавало странное, щемящее чувство общности, будто мы в одной лодке. В прямом и переносном смысле.

Он может быть таким. Почему тогда он... зачем весь этот цирк? Неужели так сложно быть просто нормальным? Если бы он не спёр у меня салат, а просто подошёл... Я бы, наверное, иначе отреагировала.

– Ты знаком с Джилл? – спросила я, чтобы разрядить напряжение в собственной голове.

– Конечно, – он перевёл взгляд с воды на меня. – Она мне нравится.

Понятно.

– А вы... все живёте в кампусе?

– Неа, мы с парнями – на Терун-роуд, а Дженс отдельно, – он пожал плечами. – Долгая история в общем.

– Неинтересная?

– Скучная. Поверь.

Но его тон говорил об обратном. Там было что-то, что он не хотел рассказывать, а я, против воли, чувствовала, как внутри шевелится любопытство.

Итан заметил, что я ёжусь, и, всё так же держа за руку, повёл обратно к машине. Я не отдёргивала ладонь и шла рядом, чувствуя его пальцы, сомкнутые на моих. Это было странно. И неправильно. Но я не сопротивлялась.

Что со мной? Он манипулятор, очевидно же. А я ведусь, как последняя дура.

Но рассудок в этот момент проигрывал усталости, ночной магии этого места и простому человеческому любопытству. Мне хотелось понять, что там, под всей этой шелухой, но мозг, наконец, включился и я вспомнила.

Куртка. Карман. Таблетки.

Я сунула руку в карман, нащупав маленький зип-пакет, и вытащила его, поднеся к свету фонаря. Внутри лежали разноцветные таблетки, рисуя такие же разноцветные варианты того, что это на самом деле.

– Что это? – я подняла взгляд на Итана.

– Лекарство, Ри, – лёгкость, которая была на нём минуту назад, исчезла и сменилась едва заметным напряжением. – Положи назад.

– Лекарство от чего? – я не убирала руку. – От тревожности, которую ты сам и создаёшь?

Я сделала шаг назад, сжимая пакетик в кулаке. Итан тут же шагнул ко мне.

– Влияет на настроение и иногда помогает, если мир слишком давит. Не наркота, если ты об этом, – произнёс он с удивительной серьёзностью в голосе. – Не превращай в драму.

Мы смотрели друг на друга, а я пыталась понять, врёт он или нет.

Он выглядит уставшим и раздражённым, но не «под кайфом». Зрачки нормальные, речь чёткая. Да и какой из него наркоман?

– Правда? – спросила я тихо.

– Стопроцентно, – он протянул руку. – Дай.

Я медленно, не отводя взгляда, положила пакетик ему на ладонь, и его пальцы на секунду сомкнулись вокруг моих.

– Спасибо, – он сунул пакет в карман джинсов. – Ты продрогла. Поехали.

♪ ♪ ♪

Пока я смотрела в окно, как мы сворачиваем к кампусу, мысли путались.

Он не врал? Или врал так искусно, что я не смогла раскусить? И зачем я вообще об этом думаю?

Я перевела взгляд на Итана ровно в тот момент, когда он протянул мне свой телефон.

– Оставь номер. На случай, если захочешь ещё раз поругаться.

Не делай этого.

– Под каким именем сохранить? – спросила я, перехватывая айфон.

– «Куколка» подойдёт. Можно со смайликом.

Я усмехнулась, и быстро набрала цифры. В графе «Имя» поставила эмодзи среднего пальца. Вернула телефон. Итан глянул на экран и искренне расхохотался.

– Идеально, – сказал он сквозь смех. – Именно так я себе и представлял.

У входа в Мэйти-Холл он переключил коробку в нейтральное положение, и машина замерла. Я отстегнула ремень, но не спешила выходить. Внутри меня всё кипело – противоречия, вопросы, злость на себя за то, что я вообще села в эту машину. И какое-то противное, запретное чувство, которое я не могла в себе задавить.

– Почему? – спросила я, поворачиваясь к нему. – Почему ты сначала ведёшь себя как полный... как мудак, а потом показываешь это? – я махнула рукой в сторону, будто «это» всё ещё витало в воздухе.

– Потому что обычно девушкам нравится либо первое, либо второе, – Итан облокотился на руль, повернувшись ко мне. – Интересно было узнать, на что ты клюнешь. Оказалось, что на второе... Хотя первое тебя тоже зацепило, – он улыбнулся, и улыбка получилась не наглой, а почти тёплой. – Иначе ты бы не села ко мне в машину.

– Это не ответ, – прошептала я, чувствуя, как горят щёки.

– Увы, единственный, который у меня есть.

Его тёмный взгляд скользнул по моему лицу и задержался на губах. В салоне стало неожиданно тесно. Я чувствовала, как воздух сгущается, как каждый звук снаружи становится громче, будто я слушаю его через лупу.

Щелчок. Двери заблокировались.

Сердце ухнуло вниз, а потом панически забилось в рёбрах. Итан медленно приблизился, и я отпрянула к дверце, лихорадочно нашаривая ручку. Но она не поддавалась.

– Что ты делаешь? – голос сорвался на шёпот, и я ненавидела себя за этот шёпот.

Он наклонился ближе, и я почувствовала его тёплое дыхание с мятным оттенком на своей щеке.

– Даю тебе выбор, – сказал он так тихо, будто делился секретом. – Можешь начать кричать. Или можешь попросить меня открыть дверь. Вежливо.

Я смотрела в его тёмные, почти чёрные в полумраке глаза, пытаясь разглядеть хоть что-то, но видела только непроницаемую уверенность.

– Открой дверь, – прошептала я, не отводя взгляда. – Пожалуйста.

Итан замер на секунду, но ещё через секунду раздался щелчок, и замки поддались.

– Я же говорил, – он откинулся на своё место, и напряжение в салоне схлынуло. – Без трюков. Пока ты сама не захочешь.

После этих слов я выскочила из машины, не оглядываясь. Влетела в холл, прижалась спиной к двери и хватала ртом воздух, чувствуя, как дрожат колени. Не от страха, а от ярости на себя. И на него. Особенно на него.

Пока тело трёс адреналин, за дверью мягко заурчал мотор. Звук стал удаляться, и я, поняв, что он уехал, шумно выдохнула. В кармане завибрировал телефон, я достала его и взглянула на экран.

Неизвестный абонент:

> Но ты захочешь, «эмодзи средний палец»😉

Я чуть не задохнулась от злости и возмущения. И от того, как по спине пробежал предательский холодок азарта. Я сделала глубокий вдох, а пальцы сами застучали по экрану, выписывая ответ.

Я:

> Ошиблись номером?

Ответ пришёл мгновенно.

Неизвестный абонент:

> Точно нет, куколка)

Я заблокировала экран, прижала телефон к груди и закрыла глаза. Один внутренний голос, трезвый и резкий, кричал, что нужно удалить номер, забыть, никогда больше не попадаться ему на глаза. Что это игра, в которой я проиграю. Но другой, тихий и настойчивый, шептал, что самая интересная история в Принстоне только что началась.

А я, как дура, уже перелистнула первую страницу.

ГЛАВА 5

7 сентября 2025 года.

Воскресное утро в общежитии кардинально отличалось от домашнего.

По воскресеньям я привыкла высыпаться до обеда, а потом сидеть за столом с родителями, макая кружевные блины в клубничный джем, пока папа рассказывал какие-то нелепые новости из местной газеты. Сейчас ни блинов, ни джема, ни папиного голоса – только жёсткий матрас, который пока не запомнил изгибы моего тела. И голос Лиз, которая, судя по звукам, вела войну с собственным ноутбуком.

– Да какого хрена здесь исправлять? – её голос взлетел на пол-октавы выше обычного. – Когда последний раз вы открывали актуальную статистику, а?

Я приоткрыла один глаз. Лиз сидела на кровати, поджав ноги, с ноутбуком на коленях. Её коса растрепалась, несколько русых прядей выбились и упали на лицо, но она их не замечала – пальцы долбили по клавиатуре с такой яростью, будто от этого зависела судьба мира.

– Ри, прости, – она вдруг подняла голову, заметив, что я шевельнулась, и потёрла переносицу. – Я просто в бешенстве. Убила кучу времени на статью, которую мне завернули из-за, цитирую: «Неактуальности приведённых данных»!

Да, прощаю.

Я потянулась к тумбочке, нащупывая телефон. Экран вспыхнул: «09:24».

Нет, не прощаю.

В моём мире девять утра в воскресенье – это час, когда порядочные люди ещё спят или, на худой конец, лежат и тупят в потолок, а не устраивают разборки с редакцией.

Я с трудом оторвала голову от подушки и обвела взглядом комнату. Кровать Ады была застелена с такой аккуратностью, будто её владелица готовилась к смотру строя и песни: простыня натянута, покрывало расправлено, подушка лежит ровно посередине и ни одной лишней вещи рядом. Дженнифер, напротив, устроила на своей территории настоящий катаклизм – одеяло сбилось в комок у изголовья, подушка сплющилась и напоминала блин. А рядом на полу валялся вчерашний кардиган, который она, видимо, скинула перед сном, даже не удосужившись повесить на стул.

Я поймала себя на мысли, что по аккуратности кроватей можно диагностировать характер.

Ада – дисциплинированная, собранная, может быть, даже немного военная. Дженнифер – творческий хаос, когда талант и лень идут рука об руку, а Лиз...

Я повернула голову, отметив, что её кровать выглядела так, будто на ней спали, но потом встали и быстро заправили, и решила, что ей важнее был ноутбук, а не покрывало.

– А где десант? – спросила я, зевая так широко, что чуть не вывихнула челюсть.

– Ада полчаса назад ушла покорять беговую дорожку, – Лиз даже не подняла головы, а пальцы продолжали бегать по клавишам. – Сказала, что без утренней разминки чувствует себя овощем. А Дженн в душе. Скоро выйдет. Наверное.

Ещё одно отличие от дома – отсутствие собственной ванной. В Лейквуде я могла плескаться хоть час, слушать музыку в полный голос и выходить в халате. А здесь – общий душ на четверых, и вечно кто-то стучит в дверь, потому что опаздывает.

Я уткнулась в телефон, пролистывая ленту, но не обнаружила ничего интересного. Мама выложила фото вчерашнего ужина, папа лайкнул какую-то статью про джаз, а подружки из Лейквуда выставили сторис из кафе, где мы раньше зависали. Но вдруг – новое уведомление.

Запрос в друзья. Итан Торренс.

Сердце ёкнуло, а я просто уставилась на экран, как кролик на удава. Помедлив, я всё же перешла в профиль из любопытства, но страница оказалась «закрытой». Палец над кнопкой «принять» сработал раньше , чем мозг успел включить систему рациональной защиты.

Профиль пользователя: Итан Торренс, 22 года.

День рождения: 15 апреля.

Родной город: Трентон, Нью-Джерси.

329 друзей. Общие друзья: Дженнифер Симмонс.

«Общий друг: Дженнифер Симмонс». Значит, Дженн успела с ним подружиться? А я каким боком? А, синхронизация контактов, точно.

Взгляд скользнул на вкладку с фото. Я перешла, пролистала их, чувствуя себя шпионкой, которая вскрыла чужой сейф и нашла там... обычные вещи. Вот он стоит у машины на фоне холмов, на губах лёгкая улыбка, глаза прищурены от солнца – обычный парень, каких тысячи. На следующей фотке Итан красуется в университетской форме среди однокурсников и выглядит почти прилежным, почти правильным – я бы прошла мимо такого в коридоре и не обернулась. А вот следующее фото заставило меня замереть.

Прошлое лето, если судить по дате публикации. Итан и Дженсен сидят на бетонных блоках, широко улыбаются, и солнце слепит прямо в объектив, создавая блики. Дженсен в простой чёрной футболке, руки скрещены на груди, взгляд прямой, даже вызывающий. Итан в светло-серой футболке, рука лежит на плече брата, будто они только что закончили какой-то разговор и рассмеялись чему-то общему.

Они оба... чертовски привлекательны.

Эта мысль пришла неожиданно и некстати, пока я разглядывала широкие плечи, уверенные позы, и улыбки, в которых читался не только вызов, но и какое-то глубинное, братское понимание.

Я смотрела на эту фотографию и чувствовала, что подсматриваю за чем-то личным, что не предназначалось для посторонних глаз. Это фотография свидетельствовала о другой жизни – летней, простой, свободной от университетских интриг и ролей, которые они, как мне казалось, играли сейчас.

– О, привет, куколка!

Я вздрогнула и чуть не выронила телефон. Дженнифер, закутанная в полотенце, возникла посреди комнаты с влажными волосами, свисающими до ключиц, и смотрела на меня с ехидной улыбкой.

«Куколка». У меня однажды будет аллергия на это слово.

– Как вчерашний вечер? – она направилась к своей кровати, разбрасывая по пути капли воды

– Скучнейший, – отрезала я, откладывая телефон экраном вниз. – Прокатились, поговорили об утках. Он подбросил меня к общежитию. Всё.

– Что, прям совсем-совсем ничего? – Лиз оторвалась от ноутбука, а я почти физически ощутила, как она сканирует моё лицо в поисках нестыковок.

– Совсем скучная история, – я попыталась придать голосу максимальную убедительность. – Никакой сенсации. Я в душ!

Я схватила косметичку и полотенце, чувствуя, как горят щёки, и выпорхнула в коридор, а следом – в ванную.

Ложь. Между нами пробежала искра. Тяжёлая, тревожная, но искра. И самое противное – часть меня отозвалась на это. Я не хочу этого интереса. Я не люблю качели, где тебя бросает то в жар, то в холод... Раньше не любила.

Под горячими струями я стояла дольше обычного, пытаясь смыть остатки странного напряжения. Вода стекала по лицу, по плечам, и я, закрыв глаза, представляла, что вместе с ней уходит и этот дурацкий интерес к человеку, который явно не заслуживает моего внимания.

Итан – провокатор, манипулятор, человек, который блокирует двери и требует вежливых слов. Я должна держаться от него подальше. Такое ничем хорошим не кончится.

Но когда я вышла из душа, заплела влажные волосы в небрежную косу и села за стол с конспектами, в голове всё равно крутилась эта летняя фотография.

Они оба улыбались. По-настоящему, без масок. Значит, такие моменты у них бывают.

План на день был прост: конспект по истории музыки, тема по социологии и разбор аккордов. Я раскрыла тетрадь, взяла ручку и начала выводить ноты и термины, стараясь, чтобы каждая линия на бумаге занимала мысли ровно настолько, чтобы они не сбегали к чёрному BMW и улыбке с клыками.

Через час конспект был готов, аккорды разобраны, а мысли – нет. Я взяла телефон, проверила сообщения и увидела там... ничего. Ни в мессенджере, ни в смс. Тишина. Абсолютная. И это странным образом разочаровывало.

Вот дура. Сама же хотела, чтобы отстал, а теперь ждёшь, когда он напишет.

Я отложила телефон и заставила себя открыть учебник по социологии. Но глаза скользили по строчкам, не задерживаясь.

♪ ♪ ♪

В холле первого этажа, когда я спускалась за водой, нос к носу столкнулась с Адой. Она только что вернулась из фитнес-зала – розовощёкая, с мокрыми волосами, собранными в хвост, в облегающих лосинах и свободной футболке. По лицу было понятно, что она качественно уделала себя тренировкой.

– Ри! – она расплылась в улыбке, но в глазах мелькнуло что-то похожее на вину. – Ты не злишься? Что мы вчера...

– Нет, конечно, – я перебила её и улыбнулась в ответ. – Как там в баре?

– Полный провал, – она закатила глаза так выразительно, что я невольно усмехнулась. – Музыка как на похоронах. Серьёзно, там играло настолько унылое, что хотелось взять и повеситься на первой же люстре. Пахло нафталином, будто мы пришли в бабушкин чулан, а бармен выглядел так, словно лично застал сухой закон. И с тех пор хранит обиду на всё человечество.

Я рассмеялась, и напряжение, которое накапливалось с утра, немного отпустило. Ада подхватила меня под руку, и мы направились к нашей комнате.