Хрупкий мир

Закончив, я взяла телефон. Ничего. Ни одного сообщения. Ни в мессенджере, ни смс. Тишина. И это… разочаровывало. Вот дура. Сама же хотела, чтобы отстал, а теперь ждёшь, когда он напишет?

♪ ♪ ♪

В холле первого этажа я столкнулась с Адой – розовощёкой, со спортивной сумкой через плечо, пахнущей свежестью и мылом из душа.

– Ри! – она улыбнулась, и в её глазах мелькнуло что-то похожее на вину. – Ты не злишься? Что мы вчера…

– Нет, конечно, – я прервала её, искренне улыбаясь в ответ. – Как ваш бар?

– Полный провал, – она закатила глаза. – Музыка как на похоронах, пахло нафталином, а бармен выглядел так, будто лично застал сухой закон.

Я рассмеялась. Ада взяла меня под руку, и мы пошли к нашей комнате.

– Мы с девчонками посидели в «Хогги» ещё немного, – продолжила она. – Ребята… в общем, они нормальные. Мэтт и Чарли – весёлые, а Дженсен… – она сделала паузу, подбирая слова. – Он тихий, но внимательный. Как только ты ушла, Итан сорвался вслед за тобой, а Дженсен потом предложил подбросить нас до того злополучного бара. Даже номер оставил. Сказал, если что – звонить. Вроде бука, а… заботливый.

– Дженсен? Заботливый?

Я не смогла скрыть удивления. Мой опыт общения с ним ограничивался ледяным толчком и колкими репликами.

– Да! Ну, в своём стиле. Без сюсюканья, но… надёжно.

Это не вязалось с образом «полного мудака». Ещё одна загадка.

Мы уже были у двери комнаты девятнадцать.

– А ты? – Ада посмотрела на меня с лёгким прищуром. – На озере, говоришь?

– Да, – я почувствовала, как предательский румянец поднимается к щекам. – Просто погуляли. И всё.

– «Просто погуляли», – повторила она с улыбкой, открывая дверь.

Её тон говорил, что она не верит ни слову. И чёрт возьми, она была права. Потому что даже мысль о вчерашнем вечере заставляла сердце биться чуть чаще.

♪ ♪ ♪

8 сентября 2025 года.

Понедельник принёс долгожданный глоток практики. После лекции по истории музыки, где профессор говорил о григорианских хоралах так увлечённо, будто сам их сочинял, мы с Адой разделились. Она пошла занимать места в аудитории гармонии, а я в библиотеку за пачкой нотных тетрадей.

Коридор главного корпуса был галереей амбиций. Портреты в позолоченных рамах смотрели свысока: Вудро Вильсон – выпускник 1879 года, через несколько портретов Эрик Шмидт – выпускник 1976 года, следом за ним Маргарет Уитман – выпускница 1977 года, далее по коридору Мишель Обама – выпускница 1985 года, а за ней Джефф Безос – выпускник 1986 года. Их взгляды будто говорили: «Справишься?». Давило.

Я уже тянулась к ручке массивной двери библиотеки, когда она сама распахнулась изнутри. На пороге замер Дженсен. В чёрной футболке, чёрной кожаной куртке нараспашку. Его зелёные, оливкового оттенка глаза уставились на меня с тем же ледяным безразличием, что и в день столкновения.

– Привет, – выпалила я, застигнутая врасплох.

– И тебе, – бросил он отрывисто и, не задерживаясь, шагнул вперёд.

Дженсен боком прошёл мимо, на этот раз аккуратно, не задев плечом. Но холод от его взгляда остался в воздухе. В нём была какая-то мрачная, не расшифрованная цельность.

В аудитории царило приглушённое возбуждение. Ада помахала мне с первого ряда, сохранив два места. Я пробилась к ней, прижимая к груди стопку «песенников». В аудиторию вошёл профессор Грейди – мужчина лет сорока пяти, невысокий, с седеющими висками и добрыми глазами за круглыми очками.

– Добрый день, коллеги, – его голос был мягким, но заполнил весь зал. – Меня зовут профессор Грейди, – он двигался к столу слева от сцены с инструментами. – Четырнадцать лет я здесь пытаюсь объяснить, что гармония – это не про правила, а про чувство. Про то, как ноты дружат, ссорятся и мирятся. Думаю, базовые термины вы уже знаете. Поэтому, к делу!

Он объяснил задание: разбиться на группы по инструментам, чтобы в каждой был минимум ударник, клавишник и струнник. В аудитории поднялся гул.

Мы переглянулись с Адой.

– Я умею на клавишных, но отдаю предпочтение гитаре… – прошептала я.

– Фух! – облегчённо выдохнула она. – Я боялась, что будем драться за барабан на маллетах!

Мы тихо засмеялись, понимая, что нам не придётся «соперничать» на этом предмете. Осталось только найти клавишника, и наш отряд будет иметь базовую комплектацию. Профессор дал нам около пяти минут для самостоятельного распределения. В общей сложности получилось пять групп по шесть человек.

Отряд был собран быстро: я – лид-гитара, Ада – барабаны, девушка с красными волосами по имени Хлоя – синтезатор, брюнет Норман – бас-гитара, ещё один брюнет по имени Йен – ритм-гитара и Селена – девушка с чёрными волосами, ответственная за перкуссию.

– Отлично! – профессор Грейди потёр руки. – Теперь, ансамбли, на сцену. Давайте послушаем, как вы не умеете слушать друг друга. Это самый важный первый урок.

Он был прав. Наша «импровизация» больше походила на звуковое столпотворение. Барабаны Ады пытались задать ритм, бас Нормана жил своей жизнью, синтезатор Хлои выдавал какие-то космические звуки, а наши гитары с Йеном, казалось, играли в разных тональностях. Перкуссия Селены тонула в этом хаосе. Профессор только улыбался.

Но было весело и по-настоящему. В эти моменты Принстон казался именно тем, о чём я мечтала: местом, где можно было погрузиться в дело всей жизни, забыв о всяких Итанах и Дженсенах.

– Прекрасно! – крикнул он, когда мы, смущённые, закончили. – Вы все ярко себя проявили… по отдельности. Теперь будем учиться быть одним целым. К концу года сыграете так, что сами себя не узнаете.

♪ ♪ ♪

Вечер. Я лежала на кровати в наушниках, пытаясь поймать ускользающее спокойствие. Ада читала, Лиз стучала по клавиатуре, Дженн ещё не вернулась. И тут – вибрация. Не в соцсети. Прямо в сообщениях.

Неизвестный абонент:

> Эй, средний палец, чем занята?

Итан не писал весь день. И вот он. Простое сообщение, а внутри всё напряглось. Я всё ещё не сохранила номер. Между «добавить» и «удалить» колебалась целая вселенная.

Я:

> Важными делами.

> На тебя времени нет .!.

Спустя минуту получила ответ.

Неизвестный абонент:

> Передай маме, что она классная,

> но тебя плохо воспитала -_-

Я фыркнула. Глупая, наглая шутка, та… что цепляет. Уголок губ сам потянулся вверх. Он знал, как сорвать маску безразличия. Но я не ответила. Во-первых, я всё ещё злилась из-за той сцены в машине, во-вторых… «Иди к чёрту, Итан Торренс», – подумала я с внезапной, ясной злостью. Потому что злиться на него было безопаснее, чем признаться, что эта перепалка – самая захватывающая часть моего дня.

Я закрыла глаза, погружаясь в музыку, но мелодии уже не слышалась. В голове стучал только ритм ожидания.

Ожидания следующего сообщения.

12 сентября 2025 года.

Пятница выдалась странно лёгкой. Всего две пары, обе – у профессора Грейди. На гармонии мы, наконец, сыграли нечто отдалённо напоминающее музыку, а не какофонию. На методах композиции он, вместо сухой теории, рассказал, как двадцать шесть лет назад, будучи студентом Принстона, основал университетскую группу. Мы слушали, раскрыв рты, представляя этого седовласого человека в очках, прыгающим по сцене с гитарой и длинными волосами. В такие моменты я чувствовала правильность своего выбора. Вот он – проводник в мир, где музыка была не хобби, а сутью.

После пар Ада умчалась на первую тренировку в теннисный клуб, а я решила пройтись в библиотеку. Одиночество меня не пугало. Наоборот, в нём была своя прелесть – тишина, нарушаемая только музыкой в наушниках и собственными мыслями. Вот только мысли в последнее время имели неприятную привычку крутиться вокруг одного человека.

Пока я шла через главный двор, глаза сами искали в толпе студентов знакомый силуэт, чёрную кожаную куртку, уверенную походку. Бесполезно. За всю неделю мы ни разу не столкнулись. Казалось бы, он – экономист, я – музыкант, наши миры должны пересекаться только в моей голове. И они пересекались. Навязчиво, вопреки логике и чувству самосохранения. Его физическое отсутствие только подогревало это странное, щемящее ожидание. Он обещал отстать… Почему же его отсутствие кажется таким громким?

Библиотека встретила меня тишиной. Я углубилась в отдел музыкальной литературы, потерявшись в лабиринте стеллажей. Искала не конкретную книгу, а скорее вдохновение, название, которое «выстрелит». Глаза скользили по корешкам, но сознание было где-то далеко.

И вдруг – движение. Рука с рельефными венами от локтя до кисти легла на полку прямо над моим левым плечом, загораживая путь. Кто-то встал вплотную сзади, нарушив личное пространство с наглой самоуверенностью. Тело узнало его раньше мозга – знакомый холодок пробежал по спине, смешанный с внезапным приливом адреналина.

Я резко развернулась, выдернув наушники.

– Нормальные люди обычно здороваются, – сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Или мама тебя плохо воспитала?

Итан опирался о стеллаж и смотрел на меня с лёгкой, оценивающей усмешкой. В его тёмных, почти чёрных глазах плясали искорки.

– Привет, Морриган, – произнёс он, растягивая слова. – Так лучше?

– Прогресс есть, – огрызнулась я, пытаясь двинуться в сторону. – Но до тройки с плюсом далеко.

Его другая рука мгновенно преградила путь, упёршись в стеллаж, зажав меня в узком пространстве между полками и его телом.

– Мне кажется, ты всё ещё злишься, – заметил он, наклоняясь чуть ближе.

– А ты ждал цветов и конфет? – я скрестила руки на груди, пытаясь создать хоть какую-то броню. – Считай чудом, что я вообще с тобой разговариваю.

– Это была просто… провокация.

Он опустил руки, но не отошёл. Пространство между нами оставалось минимальным, заряженным.

– Я же обещал. А обещания я всегда держу, куколка.

Последнее слово прозвучало как ласка и оскорбление одновременно. Меня бесило не только то, что произошло у «Мэйти». Меня бесило, что после озера, после этого проблеска другого человека, он мог просто исчезнуть. И бесило больше всего то, что я это заметила. Что часть меня ждала, только я сама не понимала чего.

– Очень смешно. Мне пора.

Я сделала решительное движение, чтобы уйти, но его рука мягко, но неотвратимо перехватила моё запястье. Прикосновение было тёплым, сильным. Я замерла.

– Брось, – его улыбка стала чуть менее уверенной, в ней промелькнуло что-то похожее на искренность. – Я просто… не могу пройти мимо. Ты мне нравишься. До чёртиков. И я понятия не имею, что с этим делать, кроме как быть назойливым.

Он говорил это так просто, без привычной бравады. И это пошатнуло мою оборону сильнее любой наглости. Разум кричал, что это манипуляция, очередная роль, но… что-то внутри, какая-то глупая, доверчивая часть, отозвалась на эту сырую, неотёсанную прямоту.

– Если хочешь… хоть каплю надежды, – я выдохнула, не отводя взгляда. – Попробуй другую тактику. Эта уже задымилась.

Итан шагнул ближе. Теперь между нами не было и сантиметра. Я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань футболки, слышала его дыхание. Моё сердце колотилось так, что, казалось, он его тоже слышит.

– Всё, что захочешь, – прошептал он, и его взгляд упал на мои губы, потом снова встретился с моим. – Скажи слово. Любое.

– Для начала… дай мне дышать, – голос сорвался на шёпот.

Итан тут же отступил на шаг, отпустив запястье. Воздух снова ворвался в лёгкие, прохладный и спасительный.

– Ещё пожелания? – спросил он, и в его глазах снова заиграл опасный огонёк.

– Да, – я выпрямилась, собирая остатки достоинства. – Пропусти меня.

Я направилась к выходу, чувствуя, как его взгляд жжёт спину. Я ускорила шаг, сердце всё ещё бешено колотилось. Но не успела я пройти и десяти метров между стеллажами, как он снова оказался рядом, ловко развернув меня к себе.

– И что это было? – спросил он, и в его голосе впервые прозвучало настоящее раздражение, лишённое игривости. – Прекрати вести себя как испуганный котёнок. Это тебе не идёт.

Я смотрела ему в глаза, потеряв дар речи. Противоречия внутри разрывали меня на части. Он пугал. Его непредсказуемость, эта смесь грубости и внезапной нежности была токсична. Но была в этом и адреналиновая искра, запретный интерес, против которого бунтовал весь мой здравый смысл. Я была как мотылёк, видящий пламя. Знала, что обожгусь, но не могла оторвать взгляд.

Итан всматривался в моё лицо, ища ответ. Его собственное выражение было странным – смесью досады, недоумения и того же самого, не до конца понятного ему самому влечения. Мы стояли, замершие в молчаливом противостоянии, и мир вокруг – пыльные книги, тишина библиотеки – исчез.

– Ит! Ты где, старик? Решил в академики податься? Поехали уже! – громкий голос Мэтта, эхом разнёсшийся между стеллажами, разорвал заклинание.

Итан не сразу отвёл взгляд. Он медленно провёл большим пальцем по моей щеке, от виска до подбородка. Прикосновение было на удивление нежным.

– Я вернусь за ответом в субботу, – сказал он тихо. – Не прячься, куколка.

Он развернулся и исчез между стеллажами так же быстро, как появился. Я осталась стоять, прижав ладонь к щеке, где ещё чувствовалось тепло его пальцев. Какой ответ? На какой вопрос? Вопросов было больше, чем ответов, и все они сводились к одному. Что, чёрт возьми, происходит?

Вечер в комнате девятнадцать не принёс успокоения. Я лежала на кровати, а в голове, как заезженная пластинка, прокручивались наши встречи. Кадры сменяли друг друга, создавая сюрреалистичный коллаж:

Его наглая ухмылка в столовой. Вилка с моим салатом.

Ядовитый шёпот у уха на улице у «Хогги». Мурашки по коже.

Озеро. Тишина. Его куртка на моих плечах, весомая и тёплая. Спокойный рассказ об утках и регатах. Его рука, держащая мою – не как захват, а как… просто держащая.

Грубый блеск в глазах в салоне машины, щелчок замков. Паника, чистая и животная.

И сегодня. Библиотека. Его растерянность, смешанная с настойчивостью. Это прикосновение к щеке…

Это был хаос. Красивый, пугающий, затягивающий хаос. Он ломал все шаблоны, не давал зацепиться за одну эмоцию. Как только я решала, что он монстр, он показывал человека. Как только я начинала верить в этого человека, он снова становился монстром.

В отчаянии я взяла телефон. Фейсбук. Восемь новых уведомлений. Все от одного человека. «Итан Торренс оценил вашу фотографию». Он лайкнул всё подряд, даже старое школьное фото с помпонами. Это было одновременно жутко и… забавно. Наивно-напористо, как поведение подростка.

Его профиль. Зелёная точка «онлайн». Бабочки в животе взметнулись в восстание, разум проиграл вчистую. Пальцы сами вывели сообщение.

Морриган Баттлер пишет сегодня в 18:46:

.!.

Я чуть не выронила телефон, когда статус мгновенно сменился на «прочитано». Стыд и азарт ударили в виски. Я швырнула телефон на кровать, заливаясь краской. Идиотка. Полная идиотка.

Он ответил почти мгновенно. Вибрация была едва ощутимой, но она отозвалась во мне гулким эхом.

Итан Торренс пишет сегодня в 18:47:

Не выдержала, куколка? Не могла дождаться субботы?;)

Я не смогла сдержать улыбку – широкую, глупую, противовольную. Он выигрывал, но сдаваться без боя было не в моих правилах.

Морриган Баттлер пишет сегодня в 18:49:

Скука – страшная сила. Но я справилась.

Уже нашла, чем заняться. Пока.

Я уже представляла, как он усмехнётся. Ответ прилетел быстрее, чем я успела положить телефон.

Итан Торренс пишет сегодня в 18:50:

Охотно верю. Тогда предложу занятие получше. Кино под открытым небом, через час.

«Пункт назначения», говорят, отличная мелодрама для первого свидания)

Я рассмеялась. Вслух. «Пункт назначения» как мелодрама. Это было настолько по-идиотски, что… сработало. Он играл, и я вдруг поймала себя на желании играть с ним в ответ. Не как жертва, а как равный участник. Это было страшно. И невыносимо соблазнительно.

Взгляд упал на окно. Закат окрашивал небо в персиковые тона. Через час будет темно, начнётся кино. Свидание? Нет, слишком громкое слово. Это просто… продолжение игры. Эксперимент. Социологическое исследование поведения токсичного старшекурсника в естественной среде обитания. Да, именно так.

Я посмотрела на своё отражение в тёмном экране телефона. В глазах, вопреки всем тревогам, горел тот самый, предательский огонёк азарта.

Он просил ответа в субботу… А что, если начать отвечать уже сегодня?

ГЛАВА 7

12 сентября 2025 года.

Я не ответила на его сообщение про «мелодраму», но и сомнений не было – это не вопрос, а заявление о намерениях. Через полчаса я была готова: свежий слой дезодоранта, волосы, собранные в высокий, небрежный хвост, чистые джинсы и объёмный свитер цвета хвои. В сумке – кошелёк, телефон, ключ.

– О, куда это ты собралась нарядная? – Дженн подняла взгляд от планшета, её глаза блеснули любопытством. – Не похоже на вечернюю прогулку для размышлений.

Я не то чтобы скрывала, но и афишировать не собиралась. Всё это казалось хрупким, временным – вспышкой, которая может погаснуть быстрее, чем стоит о ней говорить. Чем меньше знают сейчас, тем меньше будет нравоучений потом.

– Как раз на прогулку, – пожала я плечами. – Просто надумала пройтись до Нэссау-стрит.

– Составить компанию? – Дженн намеревалась подняться с места, и в её голосе звенела неподдельная, лёгкая игривость. – Мне как раз нужен повод отвлечься от этого бесконечного конспекта по искусству Возрождения… которое меня само по себе не возрождает.

– В другой раз, честно, – я поспешила к двери, улыбаясь. – Сегодня мне нужно именно побыть одной. Чтобы мысли… проветрились.

– Ладно, ладно, – Дженн махнула рукой, снова утыкаясь в экран. – Твои тайны в безопасности. Но завтра требуются подробности за чашкой кофе!

К счастью, Ада и Лиз были в общей гостиной на первом этаже. Я выскользнула из комнаты, чувствуя странное смешение вины и предвкушения. Ложь Дженн далась легко, но оставила кислый привкус.

Это ненадолго. Просто посмотреть, куда это ведёт. Просто сохранить контроль.

♪ ♪ ♪

Итан ждал на парковке около «Мэйти», прислонившись к своей машине. В свете фонаря его профиль казался вырезанным из темноты. Увидев меня, он оттолкнулся от капота, и на его лице расплылась уверенная ухмылка.

– Пунктуальность, – произнёс он, открывая передо мной дверь. – Мне нравится.

– Не заводись, – парировала я, пробираясь на своё место. – Это просто хорошее воспитание.

В салоне пахло свежестью, его парфюмом и чем-то… сладким. Я быстро обернулась и увидела – на заднем сиденье лежали две большие коробки попкорна. В подстаканниках поблёскивали конденсатом два стакана с напитками.

– Не знал твоих предпочтений, поэтому взял карамельный, – пояснил он, садясь за руль. – Вселенная не рухнет, если он тебе не по душе?

– Любой попкорн хорош, – улыбнулась я, пристёгиваясь. – Тут сложно промахнуться.

– В следующий раз куплю шоколадно-банановый, – он бросил на меня быстрый взгляд, и в уголках его губ дрогнула ухмылка. – Посмотрим, сохранишь ли ты это мнение.

Мы ехали недолго. Открытый кинотеатр в парке у «Хогги-Хейвен» был заполнен машинами, как стадо металлических животных, повернувшихся к гигантскому экрану. Итан ловко втиснулся в одно из последних свободных мест в центре. До начала фильма оставались минуты.

Итан откинул своё кресло, приняв полулежачее положение. Затем повернулся ко мне.

– Комфорт превыше всего, – заявил он, и его рука потянулась к боковине моего сиденья.

Он наклонился, его плечо почти касалось моего. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, запах его кожи – тот же древесно-цитрусовый.

– Ты должен быть так близко, чтобы нажать кнопку? – спросила я, стараясь, чтобы голос не дрогнул.

– Должен, – ответил он, не отводя взгляда.

Его пальцы нащупали рычаг, и моё кресло с лёгким шорохом начало откидываться.

– Чтобы видеть, что именно я регулирую. А то вдруг отправлю тебя в полностью горизонтальное положение. Хотя…

Он замолчал, позволив намёку повиснуть в воздухе. Кресло остановилось в положении «полулёжа» – комфортно, но не уязвимо.

– Это было пристально, – прошептала я.

– Это было внимательно, – поправил он, наконец отодвинувшись на своё место. – Большая разница.

На экране начался фильм. «Пункт назначения». Я знала каждый поворот сюжета, но сейчас они казались свежими, как будто пропущенными через призму моего собственного напряжения. Мы сидели в тёмном, тёплом коконе, окружённые такими же парами в других машинах, но совершенно одни.

Моя рука потянулась за стаканчиком с колой в общем подстаканнике и наткнулась на его пальцы. Он не убрал руку. Вместо этого его указательный палец лёг на моё запястье, лёгкое, почти случайное прикосновение. Потом провёл едва заметную линию по тыльной стороне ладони. Мурашки пробежали по коже. Я не отдёрнула руку. Это была игра. Тихая, невербальная, и я вдруг осознала, что хочу в ней участвовать.

Я медленно перевернула ладонь и позволила своим пальцам слегка сцепиться с его. Он замер на секунду, потом ответил лёгким сжатием. Мы оба смотрели на экран, где героиня в ужасе наблюдала за падением светильника, но всё наше внимание было сосредоточено на этой крошечной точке контакта в темноте.

Потом он отпустил мою руку. Я услышала, как он отставляет своё ведёрко с попкорном. Я сделала то же самое, сердце колотясь где-то в горле. Что дальше?

Дальше было его решение. Итан повернулся ко мне вполоборота, правый локоть упёрся в спинку его сиденья. Теперь он смотрел не на экран, а на меня, его лицо освещалось лишь мерцающими отблесками с экрана.

– Ты так внимательно смотришь, будто не знаешь, чем всё кончится, – сказал он тихо.

– А ты знаешь? – спросила я, не в силах оторвать от него взгляд.

– Догадываюсь.

Его левая рука медленно поднялась и потянулась ко мне. Он дал мне время отпрянуть, но я не двигалась. Его пальцы коснулись свитера на моём животе. Касание было таким лёгким, что его можно было принять за случайность, если бы не его взгляд, прикованный к моей реакции.

Он провёл ладонью вверх, от талии к рёбрам, скользя по толстой ткани. Каждое движение было медленным, изучающим, будто он читал шрифт Брайля на моей коже через шерсть. Внутри всё сжалось, потом расплавилось в тёплой, тревожной волне. Я задержала дыхание.

– Боишься? – прошептал он, его губы были в сантиметрах от моего уха.

Я качнула головой: нет. Я не чувствовала страха, это было что-то другое… Ожидание или любопытство. Или опасное возбуждение, против которого восставал весь мой здравый смысл, но голос которого звучал сейчас громче.

Его рука остановилась под грудью, ладонь прижалась к телу. Тепло от неё проникало сквозь слои ткани, прямо в кости.

– Итан… – мой голос прозвучал хрипло, почти шёпотом. – Прекрати.

– Почему? – он так же тихо ответил, его пальцы замерли, но не ушли. – Тебе неприятно?

В этом и был подвох. Неприятно было бы, если бы он грубо хватал, но это… это было опасно приятно. Его прикосновение было уверенным, но не агрессивным, оно будило что-то давно спавшее и пугающее своей интенсивностью.

Я не успела ответить, как рука снова пришла в движение, на этот раз опускаясь. Пальцы скользнули ниже, к поясу моих джинсов, к пуговице. Мышцы моего живота непроизвольно напряглись. Итан смотрел на меня, его лицо было слишком близко. В мерцающем свете с экрана я видела, как его зрачки расширились, поглотив почти всю радужку. В них не было насмешки, только интенсивная, жгучая концентрация.

Он медленно приблизился. Я почувствовала его дыхание на своих губах, смесь мятной жвачки и чего-то своего, тёплого. Мой разум отчаянно сигналил, но тело уже сделало выбор. Когда его губы коснулись моих, я откликнулась мгновенно. Это был не нежный, вопросительный поцелуй. Он был уверенным, властным, но не грубым. Его губы двигались медленно, давая мне время отступить. Я не отступила. Наоборот, моя рука сама поднялась и вцепилась в складки его футболки на плече, притягивая его ближе. Рука Итана скользнула мне на бедро и крепко сжала пальцами.

Внутри всё перевернулось и закружилось. Было страшно, головокружительно и невыносимо сильно. И самой пугающей была мысль, что я не хочу, чтобы это прекращалось.

Но именно в этот момент, на пике, какая-то холодная, спрятанная глубоко частица здравого смысла крикнула «СТОП».

– Стой, – выдохнула я, накрыв его руку своей.

Не чтобы убрать, а чтобы почувствовать, чтобы остановить это головокружительное падение.

– Ты хочешь, чтобы я остановился?

Я не знала. Всё внутри кричало и «да», и «нет» одновременно. Мне нравилось это ощущение – быть желанной, быть в центре чьего-то абсолютного, пугающего внимания. Но скорость, с которой всё происходило, вызывала головокружение.