Хрупкий мир

– Ну, рассказывай, – она прожевала и махнула вилкой в мою сторону. – Какие впечатления от Джуд? По-моему, она крутая.

– Ага, – я откусила круассан, и крошки посыпались на стол. – Такая... живая, что ли. Не как робот из методички.

– Точно сказано, – Ада подперла щёку рукой. – А ты, кстати, заметила, как она на тебя посмотрела, когда ты про Маркса задвинула? Сразу видно – запомнила.

Я только пожала плечами, делая вид, что меня это не волнует, но внутри, конечно, было приятно.

Мы погрузились в обсуждение лекции, пережёвывая заодно и искусствоведение, и теорию музыки, которая ещё только предстояла. Я почти забыла, где нахожусь, когда пространство рядом со мной вдруг изменилось.

Кто-то тяжело опустился на свободный стул справа, и я почувствовала чужое тепло почти вплотную к своему плечу. Не успела я даже повернуть голову, как из моей расслабленной руки выхватили вилку, которой я только что ковыряла салат.

– Жутко голоден. Не против, куколка?

Я резко дёрнулась. Рядом сидел темноволосый парень с карими глазами и наглой ухмылкой. Он поднёс мою вилку ко рту, снял с неё кусочек салата и прожевал, не отрывая от меня взгляда. А потом так же нахально улыбнулся, сверкнув небольшими клыками.

– Против! – вырвалось громче, чем я планировала, и несколько голов поблизости обернулись. – Ты вообще кто такой?

– Ой, извини, забыл представиться, – он протянул мне пустую вилку рукояткой вперёд, изображая галантность. – Итан Торренс.

Я выхватила вилку, чувствуя, как пальцы сжимаются на ручке с такой силой, что она может треснуть.

– Ясно. Теперь проваливай, – я постаралась, чтобы голос звучал как можно холоднее. – Итан Торренс.

– Какая ты... экспрессивная, – протянул он, наклоняясь ближе. – Могла бы и имя сказать. Или... номерок дать.

Последние слова он прошептал прямо мне в ухо, и по спине побежали мурашки – не из приятных, а скорее от злости и неловкости одновременно. Я почувствовала, как краска заливает щёки и шею, но язык будто примёрз к нёбу.

Он поднялся, лениво махнул пальцами и направился к выходу, где его уже ждали трое парней.

Та самая гвардия с балкона?

– Ну и ну, Ри... – Ада присвистнула, отпивая колу. – Мудак, конечно, редкостный. Но надо признать – харизматичный.

– Просто «мудак» ему вполне подходит, – огрызнулась я, отодвигая тарелку.

К салату больше не хотелось прикасаться.

Ада хмыкнула, но ничего не сказала. Только взгляд у неё стал внимательнее, будто она что-то просчитывала в голове.

♪ ♪ ♪

Теория музыки показалась мне глотком свежего воздуха. После утренней социологии и выматывающего инцидента в столовой я просто позволила себе провалиться в знакомую стихию. Интервалы, тональности, разбор формы – всё это ложилось в голову ровными рядами, не вызывая сопротивления.

К двум часам мы с Адой вышли из корпуса, щурясь на яркое солнце.

– Кстати, – Ада перешагнула через трещину в брусчатке и зашагала рядом. – Слышала, в середине октября устраивают посвящение первокурсников. Говорят, в Принстоне это легальные вечеринки на территории общежитий. Советники следят за порядком, администрация делает вид, что ничего не происходит. Круто же?

– Звучит как «бессмысленные пьянки с обязательной программой», – я фыркнула. – И что, ты прям рвёшься туда?

– Ну... это как обряд инициации. Кто не идёт – становятся белыми воронами, – Ада повернулась ко мне и прищурилась. – Ты видела за сегодня хоть одну такую ворону?

Я открыла рот, чтобы возразить, но запнулась.

Действительно. Пока что все, с кем мы пересекались, выглядели так, будто уже знали, куда идти и что делать. Даже те, кто терялся, быстро находили компанию.

– Ладно, – вздохнула я. – Впереди ещё полтора месяца. Есть время передумать. А пока... как насчёт библиотеки? Надо взять учебники, пока все остальные думают о вечеринках.

– Деловой подход, Баттлер, – Ада кивнула. – Одобряю.

Только мы открыли дверь библиотеки, как тут же нас накрыла плотная тишина. Главный холл уходил вверх монументальными лестницами, а в центре пола виднелась стеклянная вставка, за которой угадывался спуск в архивные хранилища. Я невольно поёжилась.

Почему-то это напоминает мне склеп.

Мы разошлись в разные стороны: Ада свернула в «Художественную», а я углубилась в стеллажи «Специализированной литературы», высматривая фамилии из списка.

Через полчаса у меня в руках лежали три увесистых кирпича: Штраус по теории композиции, Лейтон по анализу музыкальных форм и том по социологии. На выходе я заметила, что у Ады в руках не учебник, а тонкая книжка с яркой обложкой.

– Это что? – я подняла бровь.

– Учебников на лекциях хватит, – шепнула она, улыбаясь. – А это для души. Хочешь смейся, хочешь – нет, но читать простые книжки тоже иногда полезно для мозгов.

Я только покачала головой в ответ, и мы вышли на залитый солнцем газон.

День стоял по-летнему тёплый, и я расслабилась, слушая болтовню Ады про преподавателей. Мои глаза свернули куда-то в сторону, на раскидистые деревья и аккуратные дорожки, а сама я совершенно перестала следить за направлением движения. Результат мой невнимательности не заставил себя ждать. Я врезалась во что-то твёрдое и неподатливое, да так, что книги едва не вылетели из рук.

– Ты слепая? – прозвучало у меня над головой.

Я отшатнулась.

Передо мной стоял высокий парень в чёрной кожаной куртке, расстёгнутой на груди.

– О, – вырвалось у меня. – Снова ты...

Я уже закатывала глаза, готовясь выдать что-то язвительное Итану Торренсу, но вовремя остановилась.

Нет. Это не он.

Сходство было пугающим – тот же овал лица, чёткая линия подбородка, тёмные волосы, но глаза... глаза другого цвета. Холодные, зеленоватые, без намёка на ту наглую искру, что горела у Итана. И губы сжаты в тонкую линию, а не растянуты в ухмылку. На шее, выше ворота чёрной футболки, виднелся край татуировки – чёрные линии, складывающиеся в крест.

– «Снова»? – он повторил моё слово, и в его голосе было столько презрения, что мне стало физически жарко. – Хоть мы и не знакомы, советую использовать глаза по назначению, а не закатывать.

Он шагнул вперёд, намеренно задев меня плечом. Удар пришёлся в ключицу, и я пошатнулась, прижимая книги к груди, чтобы не рассыпать.

– Охренеть, – выдохнула Ада, когда он скрылся за углом. Я обернулась – она стояла с открытым ртом, а книжка в её руках так и застыла на полпути к сумке. – Это... брат-близнец того мудака?

– Похоже, на то. Видимо, местный аттракцион, – прошептала я, растирая плечо. – «Мудак» и «полный мудак». Надо будет завести блокнотик для учёта.

Ада прыснула, но быстро снова стала серьёзной.

– Интересно, а они вообще кто такие? В смысле, эти парни... Может, их стоит избегать?

– Не знаю, – я переложила книги поудобнее и двинулась к общежитию. – Но, судя по всему, сами они избегать нас не собираются.

♪ ♪ ♪

Вечер в комнате девятнадцать выдался шумным. Первый учебный день вымотал всех, но адреналин ещё гулял в крови. Вместо того чтобы валиться с ног, мы болтали без остановки.

Дженнифер сидела на кровати, скрестив ноги, и восторженно пересказывала лекцию по истории искусств. Её каре уже растрепалось, но в глазах горел такой огонь, будто она только что встретила любовь всей жизни.

– ...и профессор сказал, что на первом курсе мы будем разбирать не просто хронологию, а культурные коды! Представляете? Это же не зубрёжка дат, а целое расследование!

Лиз, как всегда, уткнулась в ноутбук, но краем уха слушала и иногда вставляла свои пять копеек. Она цитировала что-то из вводного курса литературы, говоря про структуру нарратива и про то, как текст влияет на читателя. Но до меня весь смысл её слов долетал наполовину.

Мы с Адой рассказали про социологию. Правда, оба инцидента – и со столовой, и с двойником – по молчаливому согласию решили опустить. Не хотелось начинать знакомство с пересказа того, как местные красавчики строят из себя невесть что.

– А я сегодня видела этих советников в коридоре, – задумчиво сказала Дженнифер, стягивая резинку с запястья и собирая волосы в хвост. – Они как... тени. Всё замечают, а сами молчат.

– Главное – не попасться им на карандашик, – философски заметила Лиз, не отрываясь от экрана.

Я молча кивала, раскладывая на завтра тетради и одежду. Ритуал успокаивал. Порядок в вещах создавал иллюзию порядка в жизни – глупость, конечно, но рабочая.

Позже, когда свет погас и комната наполнилась размеренным дыханием, я снова лежала с открытыми глазами, глядя в потолок. В голове мелькали обрывки: строгие очки профессора Джуд, наглая улыбка Итана, толчок в плечо его двойника, запах кофе в столовой и тишина музыкального класса, где я чувствовала себя на своём месте.

Старый мир Лейквуда с его предсказуемостью окончательно отступил. Новый казался сложным, красивым, а местами – откровенно неприятным. Он бросал вызов. И, как ни странно, где-то в глубине души, под слоем усталости и раздражения, этот вызов меня заводил.

«Мудак», – мысленно повторила я, вспоминая карие глаза и хищные клыки. Но потом образ сменился на зелёный лёд, татуировку-крест и презрительный голос.

Полный мудак.

Я перевернулась на бок, к стене.

Так, стоп. Нельзя с первого дня зацикливаться на токсичных личностях. Принстон – это не они. Принстон – это музыка, книги, лекции, которые хочется слушать, и люди, с которыми можно говорить на одном языке. Всё остальное лишь фон. Декорации, которые не имеют значения. Завтра будет новый день. Новые открытия. И ни один наглый парень не испортит мне это.

С этой мыслью я закрыла глаза, позволяя усталости накрыть себя с головой.

ГЛАВА 3

6 сентября 2025 года.

Первая учебная неделя пролетела так быстро, что я толком не успела моргнуть. Каждое утро – новый маршрут, новые лица и новые имена, которые перемешивались в голове, превращаясь в кашу. Мозг, ещё недавно настроенный на ленивый ритм Лейквуда, теперь работал на пределе, как жёсткий диск, куда записывают всё подряд без разбора.

Я приехала сюда учиться, но Принстон был чем-то большим. Это как отдельный городок со своими законами, понятиями о статусе и негласными правилами. А ближе к шести вечера в субботу этот самый городок вдруг скидывал академическую мантию и начинал доказывать, что умеет не только грузить теорией, но и развлекаться.

Вот это самое «развлекаться» Дженнифер, которая с первого дня попросила называть себя Дженн, и Лиз решили взять на вооружение вечером.

Я как раз раскладывала конспекты по социологии, пытаясь привести их в божеский вид после недели интенсивного записывания, когда в комнату ворвалась Дженн. Она стояла в центре комнаты в узких джинсах и с такой сосредоточенностью натягивала свитер, словно готовилась к спецоперации.

– Не хочешь провести разведку местности? – спросила она, поправляя воротник. – Прогуляемся по Нэссау... Посмотрим, где тут что.

Лиз, которая до этого молча сидела за ноутбуком, оторвалась от экрана и потянулась за косметичкой.

– Ни на что не намекаю, – сказала она, уже откручивая колпачок от туши для ресниц. – Но я бы не отказалась от луковых колец и стакана чего-нибудь холодного.

Ада, услышав разговор, тут же выглянула из-за шкафа, где перебирала вещи.

– А как насчёт совместить приятное с... ну, очень приятным? – она подмигнула мне, ожидая, что я поддержу.

Я постояла пару секунд, переводя взгляд с первой на вторую, а со второй на третью.

Алкоголь, конечно, мне знаком – в старшей школе пара вечеринок, пара глотков, ничего особенного. Но идея «снимать стресс» в конце первой же учебной недели выглядит сомнительно... А запереться в комнате, как монашка, и стать белой вороной, которая только учится и ни с кем не тусит, звучит ещё хуже.

– Ладно, – я выдохнула, стягивая со спинки стула худи. – Но только на разведку. Я сегодня настроена на исследовательскую деятельность, а не на деградацию.

– Договорились, – Дженн уже стояла в дверях, подгоняя нас взглядом. – Шевелитесь, пока все хорошие столики не разобрали.

♪ ♪ ♪

Мы вышли около шести. Небо на западе ещё горело красным, но воздух уже стал прозрачным и чуть прохладным – тот самый момент, когда лето сдаёт позиции осени, но пока не признаётся в этом. Сначала прошли вдоль Вашингтон-роуд, потом свернули на Нэссау-стрит, и я поняла, что днём эта улица выглядит совсем иначе – сейчас она просыпалась для ночной жизни. Над тротуаром зажигались гирлянды, из дверей кафе выплывали обрывки музыки, а по обе стороны тянулись кучки студентов. Кто-то смеялся, кто-то говорил слишком громко, кто-то, глядя в телефон, натыкался на прохожих, а мы двигались в этом потоке, и я чувствовала себя частью чего-то большого и немного хаотичного.

Через пару кварталов впереди засветилась вывеска «Хогги-Хейвен». Дайнер выглядел как открытка из пятидесятых: красный неон, хромированные детали и широкие окна. Парковка перед ним была забита под завязку, как верный признак того, что место популярное.

– Лично я продала бы душу за двойную порцию картошки фри, – заявила Дженн, прижав руки к груди с таким пафосом, будто речь шла о спасении мира.

– С сырным соусом, – добавила Лиз, мечтательно закатив глаза.

– И чизбургер! – Ада подняла указательный палец, ставя точку.

Я только покачала головой, чувствуя себя вожатой, которая ведёт отряд голодных скаутов, толкнула дверь, и нас накрыл привычный дайнерский гул.

Внутри царил организованный хаос. Чёрно-белая плитка на полу, красные кожаные диванчики с потёртостями на сиденьях и белые столешницы в мелких царапинах. За стойкой парень в фартуке ловко жонглировал тарелками, а официантка с усталым лицом лавировала между столиками с подносом, полным заказов.

Несмотря на толпу, нам повезло – последний свободный столик в глубине зала стоял нетронутым. Дженн, Лиз и Ада ринулись к стойке делать заказ, а я осталась сторожить территорию. Села у окна, положив руки на холодную столешницу, и уставилась на улицу.

Снаружи мир медленно тонул в лилово-оранжевом свете. Фонари зажигались один за другим, машины ползли по Нэссау-стрит, люди переходили дорогу, кто-то смеялся, кто-то спорил. Обычная жизнь. Но я чувствовала странное отстранение, будто смотрела фильм про себя, но не совсем в нём участвовала.

Подруги вернулись с подносами, полными еды. Я взяла только мороженое в вафельном стаканчике с шоколадной крошкой – компромисс между желанием вписаться в компанию и нежеланием объедаться на ночь.

– А что насчёт тебя, Ри?

Голос Дженн выдернул меня из размышлений, и я моргнула.

– А? Насчёт чего?

– Посвящения же! – она откусила половину картофельного брусочка и продолжила с набитым ртом: – Ты идёшь?

Вопрос повис в воздухе, а три пары глаз уставились на меня.

Серьёзно? Это сейчас самая важная тема?

– Ещё не знаю, – я ковырнула ложкой тающее мороженое. – Не уверена, что хочу.

– Да брось! – Дженн фыркнула, макая следующую картофелину в сырный соус. – Ты что, собираешься все четыре года быть паинькой? Ни разу не прогулять лекцию, не познакомиться со старшекурсниками, не попробовать... ну, ты поняла.

– Быть паинькой – не криминал, – заметила я сухо.

– Мисс Совершенство, учись расслабляться, – с лёгкой усмешкой парировала Лиз и потянула коктейль через трубочку. – А то сгоришь к первому семестру.

Спорить не хотелось, и я промолчала, отправив в рот кусочек вафли.

Разговор перекинулся на учёбу – на сложность программ, на то, кто какую лекцию выдержал, а кто еле дополз до конца. Я кивала, вставляла пару слов, но часть сознания оставалась настороже. И не зря.

Дверь дайнера снова распахнулась, впуская вечернюю прохладу и гул улицы. А следом возникли четверо парней с такой уверенностью, будто только что купили эту закусочную. Моё тело напряглось раньше, чем я успела понять, кого именно увидела.

Мудак. Полный мудак. И ещё двое.

Я резко опустила взгляд в свою вазочку, сделав вид, что внезапно обнаружила там что-то невероятно интересное.

Просто пройдите мимо. Пожалуйста. Ми-мо.

Чёрные джинсы с массивными пряжками остановились прямо у нашего стола.

О Боже.

– Не против, если мы составим компанию, дамы? – голос Итана прозвучал настолько самоуверенно, что хотелось проверить, не лопнет ли от этого воздух вокруг.

Иди к чёрту. Пусть он составит вам компанию.

– Дженнифер, – тут же отозвалась Дженн, поправив волосы таким быстрым движением, будто ждала этого момента всю жизнь. – Можно просто Дженн.

– Лиз, – Лиз отставила коктейль и улыбнулась так, что я мысленно закатила глаза.

Ада представилась коротко, без лишних эмоций, и я телепатически сказала ей «спасибо». Сама я сидела, скрестив руки на груди, и делала вид, что эти четверо – пустое место.

– А ты чего молчишь, куколка?

– Потеряла дар речи при виде тебя, – подхватил похожий голос.

Подруги хихикнули, а я медленно подняла взгляд.

Итан стоял ближе всех, в обтягивающей белой футболке и чёрной кожаной куртке, а его карие глаза блестели от предвкушения. Его двойник держался чуть позади, в такой же куртке, но с тёмно-синей футболкой под ней. Он смотрел на меня безо всякого интереса, скорее с ленивым любопытством, как на предмет, который не стоил внимания. Его татуировка на шее выглядела особенно отчётливо при ярком свете дайнера и казалась мне клеймом.

– Морриган, – произнесла я, глядя прямо на Итана, и вложила в это имя всё своё раздражение. – Доволен?

– Теперь да, – он растянул губы в улыбке, показав те самые небольшие клыки. – Мы с Морриган уже успели познакомиться поближе... Меня зовут Итан, – он махнул рукой себе за спину. – А его – Дженсен.

Не приятно познакомиться, Дженсен.

Дженсен даже не кивнул из вежливости – перевёл на меня взгляд и тут же отвернулся, будто я была частью интерьера.

– Это Мэтт, – Итан указал на высокого блондина с короткой стрижкой, и тот кивнул с лёгкой улыбкой. – А это Чарли.

Чарли был чуть ниже остальных, немного смуглым, а его чёрные волосы складывались в модную небрежность. Он молчал, изучая компанию.

Я сидела, не меняя позы, и наблюдала, как Дженн и Лиз буквально тают. Они задавали вопросы, поправляли волосы, смеялись над каждой шуткой Итана, а он, чувствуя публику, раздувался как павлин.

– Так вы старшекурсники? – спросила Дженн, укладывая прядь за ухо.

– Перешли на четвёртый. Экономика, – Итан откинулся на спинку стула, который они притащили от соседнего столика. – Если вы, первокурсницы, будете хорошо себя вести, может, поделимся секретами, как выжить в этом месте.

– Какими секретами? – Лиз подалась вперёд.

– Например, какие профессора ставят автоматы. Или каких преподов лучше обходить стороной.

Итан перевёл взгляд на меня, и я почувствовала, как внутри нарастает глухое раздражение. Они расселись вокруг, сдвинув стулья так, что наш уютный столик превратился в нечто среднее между вечеринкой и цирком. Дженн и Лиз втянулись в разговор про факультеты, планы на учёбу и про жизнь в кампусе. Ада поначалу держалась настороженно, но через пару минут тоже расслабилась, поддавшись общей атмосфере.

Я же чувствовала на себе взгляд. Не Итана – тот был занят тем, что развлекал девочек историями о том, как они с друзьями «покоряли» Принстон. А тяжёлый, изучающий взгляд Дженсена. Он сидел на противоположной стороне стола, почти не участвуя в разговоре, но его зелёные глаза скользили по мне, задерживаясь дольше, чем мне хотелось бы.

Мне стало тесно в собственной шкуре, а воздух в дайнере, и без того пропитанный запахом жареного, казался спёртым.

– Здесь душно, – сказала я, отодвигая стул. – Выйду подышать.

Чарли, который сидел ближе всех к проходу, вежливо подвинулся. Дженсен, в отличие от него, даже не шелохнулся – только проводил меня безразличным взглядом.

– Как раз собирался покурить, – Итан поднялся с места с такой лёгкостью, будто только этого и ждал. – Составлю тебе компанию.

Вот чёрт. Только тебя-то мне и не хватало.

Я протиснулась к выходу, чувствуя, как его присутствие буквально жжёт спину, и резко толкнула дверь.

Благословение. И проклятие.

Итан вышел следом.

Снаружи было тише, чем внутри, но ненамного. С Нэссау-стрит доносился приглушённый шум – где-то сигналила машина, а кто-то смеялся через дорогу. Я отошла на пару шагов от входа и остановилась, пытаясь понять, как бы так сделать, чтобы этот тип отстал.

Итан встал рядом, не спрашивая разрешения. Достал пачку сигарет, щёлкнул зажигалкой, и через секунду в воздухе повис едкий запах табака. Он выпустил дым вверх, потом посмотрел на меня.

– Эй, Морриган, давай начнём с чистого листа? – он развёл руки в стороны, изображая открытость. – Я умею быть джентльменом. Если тебе, конечно, такое больше нравится.

Я повернулась к нему, а губы скривились в улыбке, которая и близко не дотягивала до вежливой.

– Предпочту, чтобы ты нашёл другую игрушку для своих экспериментов.

Итан засмеялся, выпуская очередное кольцо дыма почти мне в лицо, и я невольно повела плечом, отстраняясь.

– Боюсь, эта вакансия уже занята тобой, куколка.

Он явно считает себя неотразимым. Эта напускная театральность, эта игра в «плохого парня» из дешёвого сериала... Всё в нём кричит о том, что он привык получать желаемое одним щелчком пальцев. Но меня это только ещё больше бесит.

– Не хочу разрушать твои иллюзии, – я скрестила руки на груди и, вздёрнув подбородок, посмотрела на него сверху вниз, хотя он был выше на голову. – Но ты не в моём вкусе. Твоё поведение... это попытка компенсировать какие-то комплексы? Или просто недостаток воспитания?

Слова повисли в воздухе, а Итан перестал улыбаться. Он докурил, глядя куда-то в сторону, потом бросил окурок под ноги и раздавил его подошвой ботинка. Затем сделал два быстрых шага, и я не успела отступить. Он был так близко, что я почувствовала запах табака от его одежды, а его губы коснулись моего уха.

– Ты не знаешь меня, Морриган, – голос стал ниже, и в нём исчезла прежняя игривость. – Даже не представляешь, что я могу показать тебе.

Адреналин ударил в виски. Я резко оттолкнула его – сильнее, чем планировала, но он всё равно едва пошатнулся.

– И не хочу представлять! – мой голос сорвался на полтона выше, но я быстро взяла себя в руки. – Ясно? Ничего общего. Ни с тобой, ни с вашей шайкой.

Итан смотрел на меня пару секунд, потом вдруг спокойно, даже весело рассмеялся. Он сунул руку в карман куртки и вытащил маленький зип-пакет, в котором поблёскивали разноцветные круглые таблетки.

– Расслабься, – он вытряхнул одну, голубую, и отправил в рот. – Отличная штука. Снимает тревогу, поднимает настроение. Могу поделиться, если хочешь.

Он протянул пакетик мне. Жест был почти небрежным, будто он предлагал жвачку, но для меня всё встало на свои места.

Таблетки. Конечно.

– Спасибо, – я сделала шаг назад, демонстративно посмотрев на телефон. – Оставь своим.

«20:58». Отличное оправдание, чтобы свалить.

В этот момент дверь дайнера открылась, и вышла Ада. Она огляделась, заметила меня, перевела взгляд на Итана и, кажется, всё поняла без лишних слов.

– Ри, ты тут застыла? Мы с девочками думаем в бар заглянуть... Ты с нами?

В её голосе слышалась надежда, но я уже приняла решение.

– Нет, в другой раз, – я поправила лямку сумки на плече. – Настроение не то, я пойду обратно.

Ада не стала спорить и кивнула. Она послала Итану короткий взгляд – кажется, оценивающий – и скрылась внутри.

Я выдохнула.

Свобода.

– Подкину.

Итан тряхнул брелоком, и чёрный BMW, припаркованный напротив, коротко моргнул фарами. Я посмотрела на машину, потом на него.

– Я пойду пешком, – развернулась и сделала шаг.

– Ри, да ладно, – его голос вдруг стал почти жалобным. – Я не обижу тебя, обещаю. Просто хочу загладить своё непотребное поведение.