Уроборос. Том 2

Чейз улыбнулся, отложил столовые приборы, взял в руки бокал и задумался.

– Думаешь, теперь мне стоит заняться ее воспитанием?..

Юнона встала со стула и уселась Роберту на колени, обняв за шею.

– Чейзик, не воспитанием нужно заниматься. – Девушка чмокнула в макушку Чековского. – Она уже слишком взрослая, чтобы ее воспитывать. Любовь нужна и поддержка! Тогда она точно не будет дурковать и искать внимания где-то ещё. Ей вообще нужно отдать должное, что хватило смелости самостоятельно организовать такой побег из ЗКИ, вернуться в Россию, встретиться с тобой, чуть не помереть там на кладбище, а после этого снова искать контакта с тобой.

– Ну… – Роберт положил руку на бедра Юноне и сжал. – Может, тогда пусть к нам приедет, посидим, поболтаем.

– Давай, конечно! – радостно сказала девушка и снова поцеловала его. – Я тогда ей скажу, договоримся о времени позже. Ну вот, видишь, какой ты у меня молодец! Ну чё ты такой угрюмый, улыбнись. Как у тебя день прошёл?

– Хах… Я, если честно, сам не понимаю, как у меня каждый день проходит. Такое чувство, что просто наблюдаю за кем-то другим… Сплошная дереализация какая-то… – глотнул ещё вина Чейз, продолжая обнимать Юнону. – Сегодня вот Даниил выдал мне какого-то очередного припизднутого мордоворота, и мне теперь с ним нужно работать. Не знаю, Юн… Буквально вчера я руководил одной из крупнейших корпораций мира, а сегодня я просто никто, и звать меня никак… И всё из-за одной твари…

Юнона поджала губы и обняла Чейза крепче.

– Роби… Я понимаю, что ты испытываешь невероятно сильную злость. Я очень за тебя переживаю и понимаю, что ты хочешь вернуть всё как было, но этот путь же… – Юнона говорила медленно, пытаясь подбирать каждое слово, словно находилась на минном поле. – Как сказать, чтобы не задеть тебя… Опасный… Он опасный и не факт, что правильный. И самое главное, что движешься по нему ты только для того, чтобы отомстить Харису. Не знаю… Я всегда буду с тобой и буду поддерживать твои решения, но, может быть, подумаем, как можно ещё по-другому?

– Юна, уже поздно что-то думать. Нет у меня пути обратно. Я уже влез в это, и мне придётся пройти этот путь до конца и придумать, как утопить эту тварь так же, как и он утопил мою семью, – посмотрел в глаза своей подруге Роберт. – Да и что может быть другого? Провести журналистское расследование и сказать всем на свете, какой Харис плохой? Во «Вьюге» сюжет выпустить? Тебя подставить? А дальше что? Быть убитым в результате несчастного случая? Нет, спасибо. Еще этого не хватало.

Юнона машинально пальцами потерла переносицу, понимая, что Чековский даже и не думает о том, чтобы пытаться жить мирно. Она встала, подошла к кухонным шкафам и начала переставлять банки местами, пытаясь держать себя в руках.

– Да я не это имела в виду… Да и «Вьюга» тут при чём? Вообще странно слышать, что ты думаешь, что я буду рассказывать на публику все ужасные секреты тайных лабораторий РКС. И откуда бы им у нас взяться? – выпалила Юнона и осеклась, понимая, что закипает. – Я имела в виду, что, может, попробуешь поднять старые связи, поговорить, устроиться куда-нибудь? – Юнона продолжила предлагать варианты, жестикулируя и уже менее точно подбирая слова.

Но сознание Чейза только что перешло на новый уровень бытия. Случайно обронённая фраза девушки напомнила Чековскому о носителе. «Секреты лабораторий РКС», – эхом тысячи голосов раздавались слова у него в ушах.

– Твою мать, ну конечно! – Роберт подлетел со стула, схватил за затылок опешившую Юнону и со всей силы поцеловал её в губы. – Юна! Точно! – протараторил он и рванулся в спальню. – Ты просто золото! – донеслось следом.

Шталь несколько секунд стояла, не шевелясь, пытаясь понять, что только что произошло. Затем подошла к столу, осушила до дна бокал вина, глубоко выдохнула, сделала дополнительный глоток из бутылки и проследовала за Чековским в спальню.

Он открыл шкаф и, ругаясь сам на себя, судорожно копошился в вещах. Юнона тихонько подошла к комоду, надела на шею Вальтера и установила соединение.

– Тебе не кажется иногда, что ты живешь с сумасшедшим? – сразу же включился в мысленный диалог искусственный интеллект. – Что с ним? – взволнованно продолжила думать девушка. – Ну… Видимо, ты натолкнула его на какое-то озарение, и он что-то ищет. Сомневаюсь, что тебе стоит записывать это в свои достижения. Ну, разве что в книгу антирекордов…

– Вот! Вот-вот-вот! – крикнул Чейз, держа в руках съёмный электронный носитель. – Сейчас мы, сука, посмотрим, какие там у него тайные лаборатории!

Роберт бросился к домашнему компьютеру, включил безопасную среду и подсоединил носитель.

– Поздравляю, Юнона. Ты только что запустила начало катастрофы, и её уже не остановить, – отметил Вальтер. – Так держать, девочка, продолжай в том же духе, и начнётся уже Третий потоп.

Девушка медленно подошла к Чековскому и стала смотреть в экран. Чейз открывал все папки подряд, компьютерным зрением моментально анализируя содержимое. Затем резко повернулся и глянул на Юнону.

– О! Молодец, умница моя, ты уже включила Вальтера, – сказал он, обезумевшим взглядом глядя на висящий на шее у Шталь кулон с процессором. – Пожалуйста, подключи его, пусть скажет, что тут есть.

– Экх-м… Ты хочешь, чтобы я изучил содержимое этих данных, Юнона?

– Давай, подключайся и смотри, – не зная, на что соглашается, всмотрелась в экран Шталь.

Вальтер установил соединение с безопасной средой компьютера, залез в директории съёмного носителя и стал анализировать содержимое. Через десять секунд из динамиков послышалось задумчивое мычание.

– Ну, что там? – нетерпеливо спросил Чейз.

– В общем… – Вальтер пытался рассчитать все возможные сценарии развития будущего в зависимости от его вероятных ответов. Но ни один из них не казался ему сколько-нибудь положительным, поэтому он решил ответить просто так, как есть на самом деле. – В стенах РКС, по всей видимости, пытаются создать новый вид людей и уничтожить всё человечество в том виде, в котором оно сейчас существует. Во-о-о-от. Это действительно похоже на внутреннюю сверхсекретную информацию. Каким образом у тебя оказалась эта флешка?

Все биологические виды в комнате резко замолчали и, кажется, перестали дышать. Даже запах сладкой мяты куда-то улетучился.

– Роберт, приём! Откуда флешка? – нарушил тишину Вальтер.

– От уволенного сотрудника РКС, который прятался на Десятом кольце, – автоматически произнёс Чейз. – Стой. Погоди. Что ты имел в виду под «уничтожить человечество»?

– Я сказал «уничтожить всё человечество в том виде, в котором оно сейчас существует», а не просто «уничтожить», – язвительно ответил Вальтер.

– Может, пояснишь, блин? – вмешалась Юнона.

Искусственный интеллект замешкался. Казалось, будто сама программа, какой бы осознанной она ни была, выпала в осадок от увиденного.

– Ну, РКС хочет создать что-то вроде коллективного разума, нейросети, если угодно, из сознаний людей. Превратить homo sapiens в homo collectivum. Это документация Unus Animus – проекта, в рамках которого они пытаются создать устройство и носителей, способных мыслить коллективно. То есть вывести людей с определенным набором генов, которые смогут выдерживать подобную нагрузку. – Вальтер сделал многозначительную паузу. – Если совсем по-простому, то РКС на горизонте двадцати лет хотят заместить всех людей новым, так сказать, видом, который будет мыслить, как рой жуков. Даже больше… Как один цельный мозг.

В комнате снова повисла тишина. Вальтер продолжил вычислять сценарии, как полученная информация скажется на Юноне и на нём самом. Чейз пытался осознать, какое сокровище оказалось у него в руках по чистой случайности и как им воспользоваться. Шталь же находилась в состоянии глубокого шока и даже страха, понимая, что теперь Роберта в его желании уничтожить Хариса можно было остановить только через его же труп.

– Господь милостивый… За что же мне всё это? – прохрипел Вальтер. – Это что теперь, Ева к нам не приедет на выходных?

Глава 2. «Вкус бездны».

Москва, 31 июля 2110 года.

Позднее лето в Москве методично продолжало превращать людей и роботов в кучки расплавленного хлама. В семь утра воздух уже был густым и липким, как горячий сироп. Жара днем в 55 градусов, обещанная синоптиками, начала раскочегариваться и просачиваться сквозь тройные стеклопакеты элитного жилого комплекса на Четвертом кольце.

Елена Расулова стояла под струями ледяной воды.

Ее душевая кабина была похожа на медицинский бокс – стерильный хром, белый кварц, ни единого лишнего предмета. Она стояла неподвижно, позволяя холоду бить по идеальной коже и крайне привлекательной фигуре, смывая остатки сна. Душевые принадлежности – мыло, баночки и разные средства – стояли на своих местах, как под линейку. В этой квартире не было места ни беспорядку, ни слабости.

Она вышла, обернувшись в воздушное полотенце. Зеркало в ванной не запотело – вентиляция работала безупречно, лишний раз подчёркивая педантичность хозяйки. Елена посмотрела на свое отражение. Осмотрела лицо, фигуру, отметила незаметные никому из окружающих изъяны. Затем накинула халат и стала сушить голову.

Движения были точными, экономичными. Сборка. Увлажняющий крем. База. Тональный флюид. Боевой раскрас методично наносился на холодное лицо женщины. Каждая линия была выверена. Взгляд становился выразительнее, четче.

Закончив, вышла из ванной и прошла в спальню.

Комната была небольшой, в мягких тонах. В центре – детская кровать-капсула. Там спал мальчик. Лет девяти. Елена склонилась над кроваткой и поцеловала сына в лоб.

Солнышко мое, мама поехала, вечером буду дома. Тебе сегодня на занятия, не забывай. Няньке программу поставила.

Ребенок сквозь сон угукнул, улыбнулся и накрылся одеялом. На секунду ее лицо смягчилось. Почти незаметно. Она провела пальцами по волосам сына. Мальчик что-то пробормотал и повернулся на другой бок. Елена отошла от кроватки, проверила программу бота-няньки и действующее расписание, включила режим наблюдения.

Тихим шагом, чтобы не мешать, она вышла из комнаты. Дверь закрылась беззвучно. Она вернулась в свою спальню. Надела броню – строгий, идеально скроенный брючный костюм серого цвета. Собрала волосы в тугой узел.

Расулова подошла к домашнему терминалу. На голограмме – сводка новостей. Улыбающееся, волевое лицо нового мэра Максима Сорокина. Елена усмехнулась. Идеальный фасад.

В 07:40 она уже была на подземной парковке. Белое роскошное купе, чистое до блеска, ждало ее с уже охлажденным салоном. Автомобиль с едва уловимым шумом электродвигателя тронулся с места.

Навигатор показал пункт назначения: «Госводород. Центральная башня». Автопилот включен. Елена отстранилась от управления и принялась проверять сообщения, накопившиеся с ночи.

Белое роскошное купе выкатилось из кондиционируемого подземелья парковки. Мир снаружи мгновенно ударил по стеклам раскаленной белой вспышкой. Уже +34°C. Здесь, на Четвертом кольце, жара была такой же беспощадной, но, в отличие от гетто, она была ухоженной, почти стерильной.

Автопилот плавно вклинил автомобиль в утренний поток. Это был город, живущий под невидимым куполом технологий и тотального контроля. Улицы сверкали чистотой. Их круглосуточно обслуживали легионы ботов-полировщиков, похожих на приземистых хромированных пауков. Они без остановки скользили по тротуарам, натирая их до зеркального блеска и мгновенно утилизируя любой мусор. Над дорогой висела легкая туманная дымка – это работали атмосферные распылители, встроенные прямо в фасады зданий. Они сбивали температуру на пару градусов, не давая идеальному асфальту превратиться в кипящую смолу.

Люди – клерки, менеджеры, обслуга элиты – шли по этим охлажденным тротуарам. На них были легкие деловые термокостюмы, отводящие пот. Никто не толкался. Никакой паники, никакой грязи. Елена проехала мимо ВМКЗБ. Конкретно на этом перекрестке «светильник» был выполнен в виде элегантной стелы из темного стекла и полированного титана, которая не только следила, но и управляла трафиком, раздавая приоритеты машинам класса «А» и молча сканируя нейроимпульсы прохожих. Это был мир, где всё работало. Мир, который Елена Расулова помогала строить и который теперь «защищала».

Вдруг машина плавно, но быстро сбросила скорость, почти встав. Елена раздраженно подняла взгляд от голограммы.

Впереди затор. Социальный инцидент. Перестроение на параллельный маршрут, – безэмоционально сообщил автопилот из динамиков.

Елена прищурилась. Метрах в ста, перекрыв две полосы, стоял фургон «СоцЗащиты». Рядом с ним два тяжелых бота-санитара пытались поднять с асфальта какое-то тело. Оборванец. Донный планктон, который каким-то образом просочился через кордоны Седьмого кольца. Он лежал на раскаленном асфальте, очевидно мертвый, и мешал движению.

Боты работали неуклюже, следуя протоколу гуманности, пытаясь упаковать тело в термомешок, не повредив его. Позади уже скапливалась пробка из таких же дорогих машин, как у Елены. Никто не сигналил. Все молча ждали, презирая сам факт того, что этот «мусор» не убрали вовремя.

Елена нажала кнопку на панели. «Активировать приоритет второго уровня. Проложить курс через сервисную линию».

Автопилот подчинился. Машина плавно съехала с основной дороги на узкую полосу, предназначенную только для спецтранспорта, высших чинов и людей с «обширными связями». Купе без промедления объехало пробку и через тридцать секунд снова влилось в поток.

Она откинулась на спинку сиденья. Интерфейс автомобиля мягко проецировал входящие сообщения на лобовое стекло. Взгляд Елены скользнул по заголовкам: отчеты из министерства, напоминания от бота-няньки, шифрованный запрос от Хариса на утренний доклад. Рутина. Она открыла первый файл. До встречи с главным хищником этого города оставалось полчаса.

Через десять минут белое купе встало у пропускного пункта на подземную парковку башни «Госводорода». Сканер сетчатки. Сканер ID автомобиля. Сканер термального контура шасси – проверка на взрывчатку. Ворота открылись, и Елена, взяв руль в руки, плавно спустилась на парковку. Остановилась ближе к лестнице. Взяла сумку и зимний плащ, посмотрела в зеркало и вышла из машины. Затем поднялась на первый этаж.

Лобби башни встретило ее гулкой тишиной. Мир Чековского, каким она его помнила, – с живыми растениями, дорогим, но теплым искусством и суетливыми помощниками-людьми – умер. Харис вычистил все. Теперь это был стерильный машинный цех. Вместо картин – гигантские голографические панели с динамикой мировых цен на водород. Вместо живой секретарши – холодный стальной терминал, который молча просканировал ее лицо и указал на лифт.

Сотрудники «Госводорода», которых она видела, передвигались быстро, почти бесшумно, не поднимая глаз. Это место теперь пахло страхом и озоном.

Женщина подошла к лифтам и приложила карту приоритета. Лифт «руководителей» спустился почти мгновенно. Она зашла внутрь и накинула плащ. На табло уже горел символ, обозначающий маршрут от лобби до кабинета Дениса Васильевича без остановок. Двери бесшумно закрылись, и лифт понесся в небо.

Елена вышла и встала напротив входа в помещение. Камера наблюдения распознала посетителя и отправила уведомление хозяину башни. Загорелся зеленый свет. Елена вошла в кабинет, и ее тут же обдало холодом. Десять градусов. Привычный гул криогенных насосов, остужающих не только серверы, но и самого владельца.

Харис сидел за столом. Возможно, он и не уходил отсюда никуда последнюю неделю. Он был неподвижен, как часть интерьера. Глаза были устремлены в голограммы, пульсирующие данными «Госводорода».

Елена не стала ждать приглашения. Она сразу подошла к столу и села, зная установленный регламент.

Денис Васильевич. – Ее голос был ровным, деловым.

Он не повернул головы. Только едва заметно кивнул, давая понять, что слушает.

Инаугурация Сорокина прошла по плану, – начала она. – Его риторика о «суверенитете» идеально синхронизируется с медийной кампанией, которую мы готовим. Мое ведомство уже получило от его администрации запрос на «усиление мер безопасности». Проект по интеграции модулей в ВМКЗБ будет одобрен под предлогом «антитеррористической» чистки после дела Чековского. Никаких отклонений от намеченного плана нет. Они уверены, что получают инструмент для контроля над окраинами, – добавила Елена с легкой усмешкой. – Министерство даже не догадывается, что они за казенный счет строят физическую инфраструктуру для будущей сети.

Харис снова кивнул. Он перевел взгляд с графиков поставок водорода на нее.

Что с фермами? – флегматично спросила машина.

Елена едва заметно улыбнулась.

Есть новости по объекту «Гармонизатор» с Ясногорской фермы. Это Дональд Мак’Дугалл, который участвовал во взломе внутренней сети Владимира Чековского.

Новости о биомусоре? – Харис надменно уставился в глаза женщине.

Не совсем. Сейчас сброшу вам отчет.

Она переслала файл на его терминал. Демиург открыл его.

Серво провел первую интеграцию в конце мая, – продолжила Елена. – Результат аномальный. Объект с ходу начал администрировать нейросеть. Спустя два месяца работы результативность объекта выросла в разы.

Харис увеличил данные. На голограмме побежали графики нейронной активности.

Он стабилизирует других подопытных в узле. Подавляет их шум. Когерентность всей группы при участии объекта в среднем возрастает на 72%. Результат стабильный. Сформирован отчет. Мак’Дугалл демонстрирует положительную динамику с каждым разом. Это первый настолько перспективный объект.

В кабинете воцарилась абсолютная тишина. Харис отключил голограммы «Госводорода», фокусируясь на отчете. Он думал о своих провалах. О десятках экспериментов на приматах в лабораториях РКС. Органика бунтовала. Некроз. Кровоизлияния. Чистая логика ИИ-ядра отторгалась хаотичной, грязной плотью. А этот… Наркоман… Сломленный, выжженный «Гармонией» мозг оказался идеальным интерфейсом. Его страдающий, нестабильный разум инстинктивно нашел способ сбалансировать нагрузку сети.

Елена всмотрелась в глаза уже не человека. Видела, как на секунду в них вспыхнула одержимость. Стало понятно, что этот грязный наркоман из трущоб для него сейчас важнее, чем мэр Москвы и все министерство. Женщина инстинктивно подумала о своем сыне и о том, какой грязью ей приходится заниматься. Елена работала на этого монстра, чтобы ее ребенок жил в мире, который строило чудовище. По крайней мере себя она утешала тем, что рано или поздно она окажется в команде победителей или же сбежит куда подальше, как только накопит достаточно средств и выдастся шанс.

Доставить. – Голос Хариса прозвучал как щелчок металла.

В московскую лабораторию. Продолжим наблюдение?

Да, – отрезал Харис, снова превращаясь в машину. – Лаборатория РКС-1. Центральное ядро. Подготовить к протоколу «Омега».

Елена замерла. «Омега» была тем самым протоколом по подсоединению к устройству удаленного управления организмом и переписыванию личности, в ходе которого у шимпанзе поджаривались мозги, а люди умирали от системного нейронного коллапса. Более того, ей лично пришлось следить за цифровым «замыливанием» счетов на утилизацию биоотходов после последних трех провалов «Омеги». Расулова прекрасно знала, что это билет в один конец.

Она кивнула, мысленно прощаясь с Дональдом…

Будет сделано, Денис Васильевич. Свободна?

Да.

Женщина встала, развернулась и вышла из ледяного кабинета. Двери за ней бесшумно закрылись. Харис остался один, наблюдая красоты утренней Москвы через бронированное стекло. Впервые за долгое время его нечеловеческое лицо почти улыбнулось искренне, потому что захотелось.

Лифт понес женщину вниз, возвращая из десятиградусного склепа в раскаленную реальность. Елена чувствовала, как по спине, под дорогим серым костюмом, начинает скапливаться влага. Так каждый раз наступал адреналиновый «отходняк» от разговоров с бездушной машиной.

Она спустилась на паркинг, сняла плащ, аккуратно сложив его в багажник. Села в машину и выкатилась на улицу. Боты-полировщики лениво скользили по плавящемуся тротуару, оставляя влажные следы, которые испарялись через секунду.

Маршрут, – скомандовала она бортовому ИИ.

Пункт назначения? – отозвался компьютер.

«Архив».

Машина плавно влилась в поток. Елена отпустила руль, делегировав непростое дело автопилоту.

«Протокол Омега», – крутилось у нее в голове снова и снова. Она вспомнила лицо Мак’Дугалла там на парковке, осенью прошлого года. Талантливый, бедный, по-своему харизматичный жалкий наркоман, с которым приходилось работать несколько раз и до дела Чековского. Теперь просто биомусор. Уже заранее мертвый.

Затем она вспомнила того оборванца на асфальте, которого видела утром, – фактически такой же мусор. Только его смерть была хаотичной и бессмысленной. Дональд же умрет по указу Хариса, по крайней мере, это пойдет на пользу проекту.

В этом была вся разница. Мир делился на тех, кто утилизирует, и тех, кого утилизируют. Елена давно сделала свой выбор.

Белое купе двигалось по Третьему кольцу. Здесь жара ощущалась иначе. Воздух был чище банально из-за денег. Фасады зданий были покрыты «активной» термокраской, поглощающей излишки тепла. Дорожное полотно было «умным» – под асфальтом гудела сеть охлаждающих трубок, не давая ему плавиться.

Это был мир идеального менеджмента. Здесь не было видно донного планктона, который мозолил глаза тем, кому повезло родиться географически ближе к Кремлю. «Биомусор» просто не пускала сюда система ВМКЗБ, которая сканировала ID и автоматически вызывала патруль «СоцЗащиты» при обнаружении «красного» статуса.

Елена свернула к «Меридиану» – башне из черного стекла. «Архив» был тут – своего рода закрытый клуб, замаскированный под библиотеку на верхних этажах. Самое снобское и самое старое место в Москве. Сюда нельзя было попасть за деньги. Только по крови или рекомендации тех, чьи семьи не утонули во Втором Потопе, вовремя сохранив активы.

Машину принял бот-парковщик. Елена вошла в стерильный холл. Швейцар-андроид, выглядевший как идеальный аристократ, молча указал ей на лифты. Внутри было прохладно, +22°C. Пахло роскошью – настоящим деревом, старой бумагой и дорогим кофе.

Расулова поднялась на нужный этаж и прошла в «Тихий зал». Здесь все было как по-старинке – не работали компьютеры, ИИ и прочие приблуды современности. Только бумажное меню и живые официанты. Оплата, конечно же, все равно производилась цифровыми средствами.

По традиции тут велись живые снобские разговоры шепотом. Несколько пожилых мужчин и женщин в дорогих костюмах пили кофе с ирландским ликером с утра пораньше и листали бумажные книги. Они делали вид, что мир не изменился.

Елена заказала эспрессо и круассан с лососем и творожным сыром. Простое блюдо старой эпохи, которое во всей Москве подавали чуть ли не только тут.

Удивительно, но Расулова ненавидела это место. Ненавидела этих людей и их высокопарные разговоры. Она приходила сюда лишь для того, чтобы убедиться в правильности сделанного ею выбора. После каждой встречи с Харисом она хотела посмотреть на тот самый «традиционный» мир, который в конечном счете исчезнет навсегда.

Она смотрела, как аристократы цеплялись за свои ритуалы, за свою «честь», за наследие, за историю Чековского, которого втихую жалели. Они были динозаврами, доживающими свой век в комфортном инкубаторе. Слабыми и обреченными.

А Харис... Харис же в глазах Елены был будущим. Жестоким, нечеловеческим, ледяным, но будущим. Хищником, который пришел за этими динозаврами.

Официант принес заказ. Елена сделала глоток. Горечь настоящего кофе. Прелесть. Лосось, сыр и слоеное тесто тоже не отставали.

Внутренний мыслительный процесс постепенно замедлялся. Всем мукам совести находилось «достойное» объяснение. Да, на ее руках кровь. Кровь Чековских, которых она помогла утопить. Кровь этого наркомана Кори, которого через несколько дней она направит на мучительную смерть в «Омеге». Но ведь все это было ценой за билет в новый мир.

Елена достала смарт-очки и включила защищенный канал. Открыла камеру в детской. Мальчик проснулся и собирал конструктор.

«Ты не будешь в команде проигравших, солнышко. Мы обязательно победим, чего бы это мне ни стоило», – подумала она.