Уроборос. Том 2

На улице и в амбаре повисла ледяная тишина. Было слышно только, как гудит парящий в воздухе дрон.

Эмилио замер с сигарой на полпути ко рту. Его лицо из самодовольного превратилось в маску недоумения и плохо скрываемой ярости. Он был профессионалом, проверил товар на все известные ему угрозы, выполнил доставку точно в срок, нашел самые лучшие экземпляры. Сделал все от него зависящее, чтобы наладить стабильные поставки клану Осорио.

Но он не мог знать об этой… Максимально непримечательной особенности. Об этой философии паранойи, вшитой в эти машины. Да какая вообще разница, как они подключаются к этой чертовой «Спокойной Москве»?!

Хосе медленно опустил сигару. Он смотрел на Шоу.

Ты уверен?

Я десять лет прожил там на дне, – ровно ответил Андрэ. – Чтобы хоть как-то выжить, мне приходилось выкручиваться. Уж поверь, я знаю, что это за дроны и как думают русские. Они боятся своего же оружия больше, чем врагов. Мнимая безопасность – это все, о чем они думали, когда вшивали удаленный доступ аппаратно. Поверь, русское «как бы чего не случилось» – это основа их цивилизации.

Хосе замолчал. Затем он повернулся к Арриэте. Его голос был спокоен, но в нем больше не было дружеских ноток.

Эмилио. Мой советник говорит, что ты привез нам товар с критической уязвимостью.

Дон Хосе, это… Это не моя вина! – выпалил Эмилио. – Я привез то, что заказывали! У нас была четкая договоренность на шестнадцать образцов «Вихрь-2»! Вот они, перед вами! Да кто вообще додумается и сможет использовать эту уязвимость?

Клан Гарса, например, – холодно бросил Хосе. – Они в последнее время любят нанимать всякий сброд из-за океана. Ты продаешь мне товар, который может в любой момент обернуться против меня. Это некачественная работа, Эмилио. Риск! А я за риски не плачу.

Он развернулся, бросил сигару в угол, затем посмотрел на Шоу и махнул рукой, указывая на выход.

Мы забираем товар. Но цена будет другой. Вычтем двадцать процентов. За риск и за то, что теперь моим техникам придется ночами не спать, выясняя, можно ли вообще безопасно пользоваться этой партией. Это мое последнее слово. А ты, Эмилио, в следующий раз, когда будешь иметь дело с русскими, бери с собой консультанта, который разбирается не только в деньгах.

Я понял, дон Хосе… – растерянно ответил Эмилио. – Я сожалею, что упустил этот момент. Меньше всего мне хотелось бы вас подводить… Как я могу исправить свою ошибку?

Клан Осорио даст тебе второй шанс. Свяжемся позже и обсудим детали. Я надеюсь, ты понимаешь, что в следующий раз ошибок быть не должно, Эмилио. – Хосе пристально посмотрел ему в глаза. – На этом всё! Карлос, парни, грузим. Андрэ, поехали!

Шоу кивнул и пошел за Хосе. Он не оглядывался, но спиной чувствовал испепеляющую тяжесть взора Эмилио. Это был взгляд человека, которого только что публично унизили, выставив некомпетентным дилетантом на ровном месте. Арриэта остался стоять посреди ангара, стиснув зубы, пока его люди растерянно переглядывались.

Карлос тем временем уже отдавал короткие, четкие команды бойцам Осорио. Они начали деловито готовить ящики к погрузке в грузовик. Хосе и Андрэ забрались во внедорожник. Через десять секунд Карлос тоже сел в машину. Двери с глухим, тяжелым стуком захлопнулись, отсекая вонь улицы и раскаленного металла. Пара минут, и дроны были погружены в грузовик. Хосе глянул в зеркало заднего вида, затем хлопнул водилу по плечу. Джип тронулся.

Колонна двинулась, поднимая тучи пыли. Хосе откинулся на сиденье и громко, от души рассмеялся.

Puta madre, Андрэ! Это было красиво! – Он хлопнул Шоу по плечу. – Ты видел его лицо? Он чуть не проглотил свою сигару. «Как слеза младенца», «лучший товар»! Чертов плут! Ты срезал его, как старую агаву ха-ха-ха-хах!

Шоу не улыбнулся. Он смотрел в боковое окно на удаляющийся забор. Его усталость никуда не делась, к ней лишь добавилось знакомое московское напряжение.

Он этого не простит, Хосе, – тихо сказал Андрэ. – Мы его унизили на его же территории, перед его людьми. Такой человек опасен. Он может закусить на клан.

Хосе хмыкнул, его веселье мгновенно угасло, сменившись холодной прагматикой.

Закусить? – Осорио покачал головой. – Меньше всего на свете Эмилио Арриэта хочет упустить шанс работать с Осорио. Он проглотит это. Он приползет через неделю, будет извиняться и предлагать скидку на следующую партию. Он плут, Андрэ, а не идиот, и знает, кто здесь главный.

А если нет? – не унимался Шоу. – Если его гордость окажется сильнее жадности? Клан Гарса... Они могут воспользоваться этим. Предложить ему сделку, натравить его на нас.

Тут Хосе снова рассмеялся, но на этот раз по-другому – по-доброму, почти снисходительно.

Брат мой, ты думаешь слишком далеко. Совсем обрусел за эти десять лет. Как бы чего не вышло, да, Андрэ? – Хосе с идеальной точностью скопировал интонацию Шоу, затем стал серьезнее и добавил: – Это Мексика, а не Москва. Здесь все проще. Если змея шипит, ей отрубают голову, а не пишут на нее донос. Расслабься, – Хосе снова откинулся на спинку. – За Эмилио наблюдают. За каждым его шагом, за каждым звонком. Если он дернется не в ту сторону – мы узнаем об этом раньше, чем он успеет закончить мысль. Все будет в порядке.

Он посмотрел на Андрэ, и в его взгляде была какая-то гордость за товарища, который показал результат.

А ты… Ты сегодня доказал, что матушка в тебе не ошиблась. Нам нужен был человек, который знает, как думают эти русские, а не просто еще один ствол. Готовься, брат. Думаю, теперь мы будем привлекать тебя к делам почаще. Голова твоя нам еще пригодится. Ну а пока можешь спокойно съездить к сестре, думаю, дней десять тебе хватит.

Шоу молча кивнул. Он посмотрел на свои руки, потом снова в окно. «Как бы чего не вышло» – эта фраза въелась ему под кожу. Он уже и сам не знал, было ли это русской паранойей или просто опытом выживания в мире, где доверять нельзя никому.

Внедорожник выехал на главный тракт, оставляя позади запах металла, пыли, пороха и униженного Эмилио Арриэты.

***

Москва, весна 2110 года.

Кори открыл глаза. Вокруг были белые стерильные стены, освещенные мягким светом. Воздух пах легкими нотками йода и антисептиков. Дональд лежал неподвижно и пытался понять, где он находится, смотря в потолок. В голове хаотично мелькали мысли и обрывочные воспоминания. Он долго не мог собрать их в кучу и понять хоть что-то из происходящего. Затем просто снова уснул.

Через несколько часов Кори снова открыл глаза. Мысли все так же беспорядочно сновали в голове, стены по-прежнему оставались белыми, а запах йода никуда не собирался улетучиваться. Дональд попытался сконцентрироваться. Он точно понял, что все еще жив и находится в сознании, но что-то было не так. Точнее, было какое-то ощущение… Давно забытое и едва ли знакомое. «Что это такое?..» – подумал Кори.

Подниматься с кровати не хотелось, да и сил на это не было. Он просто лежал, пытаясь угадать, что не так. Наконец-то медленно пришло осознание. «Спокойствие?..» – продолжил мыслительный процесс Мак’Дугалл.

Впервые за последние десять лет не было чувства бесконечного зуда откуда-то изнутри. Не хотелось, как всегда, залить в себя побольше этила и нейросупрессантов, а затем самоуничтожиться. Лишь мутные картинки последних событий мелькали перед глазами Кори, спокойно напоминая, что он все еще жив. Дональд через силу попытался приподняться и лечь лопатками на подушку. Мышцы едва его слушались, но ему это все же удалось.

Он осмотрел свое тело: все в медицинских повязках, истощенное и в ссадинах, из вен торчали катетеры. Справа стояла капельница, а слева от койки шумели кулеры медицинской аппаратуры.

Вдруг дверь в помещение открылась и в проеме показалась фигура мужчины. Он, умиротворенно улыбаясь, медленно вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Затем постоял секунд десять, внимательно рассматривая Кори.

Ты очнулся, брат! – сказал он и приблизился к койке. Его голос звучал одновременно и восторженно, и спокойно, и гипнотически.

Я… Наверное… Где я нахожусь, и кто ты такой? – неуверенно ответил Кори.

Меня зовут Серво, брат. Я настоятель этого храма. Мы с тобой уже знакомы… – продолжил мужчина с еще более умиротворяющей интонацией. – Расскажи, что ты помнишь о себе?

Э-э-э… – Кори задумался и протер глаза рукой. – Меня зовут Дональд… Но предпочитаю просто Кори… Твою мать… Туман какой-то в голове… Я… Я работал… Потом… Много пил. Дальше не помню ничего.

Это нормально, – кивнул Серво, будто ответ Кори был единственно верным и ожидаемым. Он придвинул стул ближе, его движения были плавными, выверенными. – Память плоти – ненадежный носитель. Она постоянно перезаписывает файлы, скрывает битые сектора, лишь бы создать иллюзию контроля. Ты сказал: «много пил». Но ты не пил, Кори, а пытался заглушить шум.

Кори недоверчиво прищурился.

Шум? Какой еще шум? И хватит называть меня «братом». Мы с тобой не братья.

Пока нет, – мягко согласился Серво. – Но станем ими. Шум твоего тела. Твоей биологии. Голод, страх, одиночество, похоть… Боль. Вся эта грязь, которую плоть транслирует каждую секунду. Тюрьма из костей и мяса постоянно кричит, требует и лжет. Да… Она постоянно лжет… А внутри этой тюрьмы заперт твой истинный, чистый сигнал. Твое сознание. – Он сделал паузу, давая словам впитаться. – Ты гений, Кори. Ты видишь структуру там, где другие видят хаос. Ты можешь взломать любую систему. Но ты так и не смог взломать свою собственную тюрьму. Поэтому ты травил ее. Заливал ядом. «Гармония», стимуляторы, алкоголь – это были лишь неуклюжие DDoS-атаки, которыми твой сигнал пытался обрушить сервер этой тюрьмы. Ты искал тишину. Ту самую тишину, которую чувствуешь прямо сейчас.

Кори замер. Весь этот поток наляпистого бреда был слишком… Точным. Этот зуд и вечная тревога, которую он глушил всем, что попадалось под руку, – это и был шум. Теперь же он исчез. Впервые.

Что вы со мной сделали? – спросил он. – Накачали какой-то новой дрянью? Где я, твою мать?!

Мы ничего тебе не давали, – спокойно ответил Серво. – Мы просто убрали помехи. Ты не болен, Кори. Ты никогда не был болен. Ты просто был слишком чувствителен к дефектному коду этого мира, к сбоям собственной плоти. Ты – тонко настроенный процессор, который пытались запустить на кривой, забагованной операционной системе. Конечно, все висло и перегревалось.

Хватит нести этот бред, – огрызнулся Кори, пытаясь сесть ровнее, но тело не слушалось. – Что. Конкретно. Со мной произошло? Где вы меня нашли?

Серво не изменился в лице и все так же методично продолжил.

Месяц назад наши братья нашли тебя на Десятом кольце. Ты лежал в сточной канаве. Твой сигнал почти покинул носитель. Плоть была в состоянии каскадного отказа. Проще говоря, ты умирал.

Кори молчал, переваривая информацию. Сточная канава... Звучало правдоподобно.

Целый месяц ты был здесь, в коме. Твое тело восстанавливалось, но это не главное. Главное – твой сигнал проходил очищение. Мы отсекли его от хаотичных импульсов плоти. Дали ему отдохнуть. Впервые за всю твою жизнь твое сознание было свободно.

И за это время вы, надо полагать, просканировали мои импланты и вытрусили все, что есть в моей памяти? – Кори ухмыльнулся, но вышло жалко.

Нам не нужно было этого делать. Ты сам все рассказывал, – мягко ответил Серво. – Когда сигнал освобождается, он говорит. Ты много говорил о своем друге. О Шоу…

При упоминании имени друга внутри что-то кольнуло. Образ Шоу, вытаскивающего его из очередного дерьма, был единственным светлым пятном из вереницы воспоминаний последних лет.

Не смей говорить о нем.

Почему? – искренне удивился Серво. – Он – часть твоего шума. Сильный, надежный. Он тащил твою плоть, латал ее. Но он никогда бы не смог понять твой сигнал. Он видел сломанную вещь, а не запертого гения. Пытался починить клетку, не понимая, что страдает узник. Он хороший человек, Кори. Но он – часть твоего старого мира. Мира плоти.

Он единственный, кто не бросил бы меня.

Но ведь он бросил, – безжалостно, но спокойно произнес Серво. – Рано или поздно плоть устает. Вот и он устал тащить твое тело, потому что видел только лишь его. А мы увидели твой сигнал, и мы не тащили тебя. Мы освободили.

Я… Мне нужно подумать, – прохрипел Кори. Голова гудела от новой, чудовищно логичной картины мира, в центре которой был он – не слабое ничтожество, но мученик! Непонятый гений!

Думай, – легко согласился Серво, вставая. – Но только слушай не мысли, ведь они – тоже продукт плоти. Слушай тишину, она не лжет.

Серво подошел к кровати и мягко положил ладонь на лоб Кори. Тепло, исходящее от его руки, было ровным, почти неестественным.

Отдыхай, брат. Твой сигнал все еще слаб. Ему нужно набраться сил перед тем, как он научится жить без шума.

Кори хотел возразить, сказать, чтобы тот убрал руки. Но веки вдруг стали невыносимо тяжелыми. Спокойствие, которое он ощущал до этого, стало густым, как засахарившееся варенье. Оно начало заливать его сознание. Последнее, что он почувствовал, перед тем как провалиться в сон без сновидений, – это мысль, что впервые в жизни ему не нужно никуда бежать.

Неделя прошла как в тумане. Дни слились в один бесконечный цикл: пробуждение в стерильной тишине, скудная, но достаточная пища, которую приносили молчаливые послушники, и долгие беседы с Серво. Кори больше не спорил. Он все больше слушал и соглашался. Каждое слово «настоятеля» было логичным, каждое объяснение било точно в цель, в самую сердцевину его многолетней боли. Мир за стенами «Приюта» стал казаться далеким, чужим, источником того самого шума, от которого он теперь был защищен. Тишина перестала быть просто отсутствием звука; она стала состоянием, к которому Кори начал стремиться. Зияющая дыра в душе понемногу стала заполняться не порциями «Гармонии», а идеями электропоклонников.

На седьмой день после пробуждения его привели в зал для коллективных медитаций. Помещение напоминало серверную, которую пытались выдать за храм. Десятки адептов в таких же серых робах сидели в позе лотоса на прохладном полимерном полу. В центре помещения, на небольшом возвышении, низко и утробно гудел сервер-алтарь, переливаясь мягким фиолетовым светом. От портов в основании черепа каждого адепта к нему тянулись тонкие, как паутина, оптоволоконные кабели. Воздух был холодным и пах озоном, как после грозы.

Кори сел на указанное ему место. Он оглядел остальных собравшихся. Пустые, безмятежные лица. В голове у Дональда проскользнула какая-то мысленная неприязнь к окружающим его адептам сетевого культа. Он хотел было подумать, что все они идиоты с промытыми мозгами, но что-то новое в его сознании резко отбросило эту мысль в самый дальний угол черепной коробки. На мгновение Кори даже стало стыдно за свои деструктивные брожения в голове.

К нему подошли Серво и молодая сестра-техник с диагностическим планшетом. Ее звали Лия, и глаза ее были такими же спокойными и пустыми, как у остальных.

Готов ли новый брат к первой интеграции? – спросил Серво, глядя не на Кори, а на Лию.

Жизненные показатели стабильны. Нейронная активность в пределах нормы покоя, – отчеканила она, сверяясь с планшетом.

Кори испытывал легкое смущение, отвержение и одновременно запретное влечение к культу каждый раз, когда слышал слово «брат». Будто это было чем-то диким и экзотическим. Чем-то, чего недопонятому гению всегда не хватало.

Начинай, – сказал Серво Лие. – Мягкая инициация. Не спугни сигнал.

Лия кивнула и взяла коннектор.

Не бойся шума, – прошептала она. – Он просто хочет, чтобы его упорядочили.

В голове раздался щелчок.

Никакого удара. Сначала был просто тихий гул, который рос, заполняя тишину в голове. Потом пришло ощущение присутствия. Десятки чужих сознаний, коснувшихся его собственного. Это было похоже на то, как если бы он зашел в переполненную комнату, где все молчат, но он каким-то образом слышит мысли всех присутствующих.

На удивление, мысли были жалкими.

Он почувствовал застарелую тревогу работяги из-за неуплаты кредита – она ощущалась как навязчивый, низкочастотный фон. Почувствовал липкую, примитивную похоть подростка, разглядывающего Лию, – она вспыхивала короткими, грязными образами. Почувствовал паранойю старухи, уверенной, что ее воспоминания стирают. Все это было гниющим болотом чужих неврозов. Постепенно коллективное бессознательное стало принимать визуальные формы, похожие на цветные угловатые геометрические узоры. Какие-то были серыми, какие-то грязными, а какие-то почти прозрачными.

«Отлично. Массовый делирий. Чего еще я ожидал?» – прошептал его внутренний циник.

Спустя несколько минут, по крайней мере так казалось, поверх этого болотного гула стал медленно наползать другой слой. Чистый, спокойный и могущественный. Края периферического зрения стали окрашиваться в бирюзовый оттенок, а все другие геометрические фигуры стали зеленеть. Кори интуитивно сразу понял, что происходит.

Это был голос МЫ. От него не исходило никаких звуков и образов, но транслировалось состояние. «Это шум плоти. Он не важен. Он – помеха. Слушай тишину за ним. Будь тишиной», – стали прорезаться мысли в голове у Дональда. Спустя еще несколько минут голос коллективного МЫ стал будто бы ландшафтом, на фоне которого мысли отдельных участников ритуала стали звучать громче.

Кори попытался отгородиться. Инстинктивно начал выстраивать ментальные барьеры, как привык делать в сети. Но чужие мысли просачивались, пачкали его сознание. Он чувствовал их липкий стыд, их скуку, их мелкие обиды. Это было омерзительно.

Именно в этот момент его внимание зацепила одна деталь. Тревога работяги. Что-то в ней было до боли знакомым. Ее пульсация не просто хаотично мерцала, как у всех остальных, она была зациклена. Простой, до идиотизма примитивный цикл «ЕСЛИ неопределенность, ТОГДА запустить тревогу», – сформировался образ-объяснение у хакера. Снова, и снова, и снова. Бесконечный круг. Этот грязный, неэффективный мыслительный код раздражал Кори почти физически.

«Перестань, – подумал Кори, обращаясь не к работяге, а к самому циклу. – Просто остановись».

Он не знал, как взаимодействовать с сетью сознания. В ней не было ни интерфейса, ни мануалов. Физический дискомфорт от чужих заглючивших мыслей усиливался, сжимая внутренние органы. Вдруг ландшафт коллективного МЫ стал вибрировать и раздалась оглушительная реплика. «Слушай тишину. Верь сети. Верь…»

Дональд на секунду остановил мыслительный процесс и успокоился. Затем попытался понять смысл услышанных слов. В голове стало складываться понимание сетевого устройства. Нужно было лишь поверить… Дональд стал представлять сломанный цикл работяги, затем нашел в нем уязвимость и мысленно вставил одну-единственную команду: «ОСТАНОВИТЬ».

Цикл оборвался. На том конце «провода» сознание работяги с облегчением выдохнуло. Кори почувствовал это как волну благодарности. Уголки периферического зрения стали принимать лиловый окрас, а угловатые геометрические фигуры превращаться в неидеальные, помятые шары.

Это было… Приятно, но недостаточно.

Он осторожно потянулся к другому источнику «шума». Паранойя старухи. Тоже цикл, только сложнее. Цепочка ложных ассоциаций. Здесь нужно было действовать осторожнее. Он перенаправил трафик ее сознания и создал «заглушку», которая возвращала на ее параноидальные запросы ответ: «Все в порядке, угрозы нет». Ее беспокойство утихло, сменившись дремотной пустотой.

Коллективное МЫ опять перекрасилось. На этот раз в уже более желтый, солнечный оттенок. Фигуры стали понемногу растворяться в общем фоне.

Кори стал входить во вкус. Он занимался отладкой сети на интуитивном уровне. Дефрагментировал чужие души. С каждым исправленным «багом» общий гул становился чище. Боль и раздражение в его собственной голове утихали. Он наводил порядок не из просветления, а из отчаянного желания, чтобы этот ментальный скрежет наконец прекратился.

Когда сеанс закончился и коннектор с тихим щелчком отсоединился, Кори рухнул на пол, тяжело дыша. Сил не осталось, но впервые за многие годы усталость сопровождалась удовлетворением. Мрачное, тяжелое удовлетворение специалиста, который только что в одиночку оптимизировал работу целой нейросети.

Он посмотрел на других адептов. Их лица были безмятежны. Стало понятно, что они просто пассивно плавали в этом океане мыслей.

Серво и Лия стояли у сервера-алтаря и смотрели на планшет.

Пророк… – Голос Лии был напряженным. – Всплеск аномальный. Когерентность всего узла выросла на двенадцать процентов за время сеанса. Мы видим такое впервые от новичка. Он… Он… Администрирует!

Серво медленно кивнул, будто ждал именно этого.

Я же говорил. Он – гармонизатор. Центральный узел будет доволен. Продолжайте ассимиляцию нового брата. Доложим в конце недели предварительные результаты. Полный отчет через месяц.

Он подошел к Кори, который все еще сидел на полу, пытаясь прийти в себя. Серво встал рядом.

Добро пожаловать домой, Гармонизатор, – тихо сказал он.

Кори впервые в жизни не нашел в себе сил или желания для сарказма, просто смиренно кивнул.

***

Москва, 17 июля 2110 года.

Помещение склада находилось в отдаленных промышленных зонах северо-восточной части Десятого кольца Москвы. Оно располагалось в глубине стеклобетонных гор, скрытое от глаз непосвященных зевак и полиции. Формально никаким «складом» оно, конечно же, не было, так как располагалось на полностью выкупленном втором этаже жилой мегабашни. По проекту здания здесь должно было располагаться порядка шестидесяти «квартир». На деле же все жилые помещения были заселены мертвыми душами, а стенки между ними снесены, что образовывало огромное помещение, пригодное для размещения целого криминального штаба, которого формально не существовало на карте Москвы.

Здесь, в забытой богом и федеральным правительством зоне отчуждения, концентрировались самые яркие элементы маргинальной части общества: мелкие бандиты, наркоманы, киберфрики, лица без души и надежды, и, конечно же, уважаемые члены организованных преступных группировок. В целом создавалась парадоксальная ситуация – несмотря на повсеместное внедрение систем слежки за населением, технологий контроля, полную автоматизацию выявления паттернов поведения подозрительных личностей и прочие антиутопические приблуды, тотальная разруха и гипертрофированная урбанизация «ущербных колец» Москвы приводили к тому, что спрятаться в гигаполисе будущего становилось проще, чем когда-либо. Особенно если у желающего скрыться хватало духу проводить время в компании таких же отчаявшихся людей из числа «донного планктона». Этим же свойством «города-дихотомии» умело пользовались представители криминального мира Москвы, чья власть, начиная уже с Седьмого кольца, была значительно больше, чем было принято вещать народу по официальным каналам информации.

Знало ли правительство о таком положении дел на окраинах? Конечно же, знало. Собиралось ли оно бороться с этим? Конечно же, нет. Ведь сама концепция устройства Москвы в сути своей не подразумевала равномерное распределение дефицитных благ на всё выжившее после Второго потопа население России. Более того, борьба с мафией крайних колец привела бы к тому, что преступность на окраинах кратно возросла. Наличие же организованных группировок сдерживало бедные кольца от полного погружения в анархию, создавая некий уродливый симбиоз власти и преступности.

Да и бюджетов на производство армий военных дронов для вычищения скверны с крайних колец, естественно, не было…

Сама мегабашня со складом была окружена такими же невзрачными бетонными изваяниями, построенными по унифицированному типовому проекту. Вокруг валялись горы мусора, которые, казалось, не исчезали никогда. Рядом имитировали работу сервисные боты. По улицам бездумно шагали обреченные узники Десятого кольца и ездили разваливающиеся колымаги.

Машина Катермана медленно заехала на подземную парковку мегабашни и припарковалась рядом с лестничной клеткой. За рулем сидел сам владелец авто, а на пассажирском располагался Чейз. Часы на приборной панели показывали «17:21; 17.07.10».

– В общем, задача следующая… – начал Даниил назидательным тоном. – Внимательно слушаешь, тупых вопросов не задаешь, свой характер никому раньше времени не показываешь. Здесь собираются не самые последние люди, то есть всякой швали и рядовых шестерок тут нет. Многие будут очень негативно относиться к тому, что тебя допустят до внутренних дел так быстро, скажем, «по блату». Если будут провоцировать – не вздумай вестись, никто беспределом тут заниматься не будет, но укусить могут. Это понятно?