Уроборос. Том 2

*АХАХАХАХАХААХА*

Дети истошно завизжали и начали тыкать пальцем. Они стали такими большими, словно великаны. Или это я стал размером с муравья?? Душно… Некуда деться…

Ты так и не вернулся домой, сынок…

Что? Я… Мама! Прости… Я должен был! Стой, не уходи! Я так по тебе скучаю...

В классе зажглась неоновая лампа, перекрасив все окружение в истеричные оттенки синего цвета. Какое же мерзкое чувство: будто кто-то взял мясницкий крюк, зацепил мое сердце и медленно накручивает его против часовой стрелки. Твою мать!!

Закрою глаза и убегу отсюда!

Быстрее!

ЕЩЕ БЫСТРЕЕ!!!

Я не двигаюсь!!

Дети все больше и больше, они скалят свои зубы и ехидно улыбаются! Сестра!! Помоги мне! Диана!! ДИАНА, СТОЙ!! ПОДОЖДИ МЕНЯ!!! НЕ УХОДИ!!! ДИАНА!

Андрэ!! Андрэ, проснись, cabron!! Уже шесть тридцать, поднимайся, ты весь в поту мокрый!

Высокий короткостриженый брюнет подтянутого телосложения, одетый в полевые штаны цвета хаки и белую безрукавку, стоял над кроватью Андрэ и пытался его растолкать. Шоу болезненно стонал и дергался в легких хаотичных конвульсиях. Затем резко подскочил с подушки и, открыв глаза, стал судорожно вдыхать воздух, словно его держали под водой целую вечность.

Спустя секунд десять Андрэ отдышался и пришел в чувство. Нехотя оглядел комнату и уселся на край кровати.

И часто ты так? – спросил Хосе, сложив руки на груди.

Бывает периодически. Не обращай внимания… Который час?.. – сбивчиво ответил Шоу, протирая глаза.

Шесть часов, тридцать две минуты. Выдвигаемся в семь ровно. Нужно быть на складе Эмилио в девять тридцать. Давай собирайся, я жду в машине.

Ага, понятно… – сказал Андрэ, выдохнул и поднялся с кровати. Хосе хлопнул его по плечу, развернулся и не спеша удалился.

Помещение, в котором проживал Шоу, представляло собой просторную комнату с отдельным санузлом, выполненную в винтажном стиле. Она находилась на втором этаже гостевого дома, расположенного неподалеку от особняка Осорио. Все здесь напоминало о какой-то давно забытой натуральности. Деревянная мебель, украшенные стены, простенькие светильники, постельное белье с допотопными узорами. Комната скорее напоминала капсулу времени или какой-то музей, а не жилое помещение.

Андрэ зашел в ванную и посмотрел на себя в зеркало. Истощенные мышцы хоть и слегка восстановились с момента поездки в контейнере, но до сих пор оставались в посредственной форме. Даже перед зеркалом он сутулился. Лицо впало, под глазными имплантами появились темные мешки, легкая щетина превратилась в неряшливую бороду.

«М-да… Надо что-то с собой делать…» – с ленивым отвращением подумал Андрэ и умылся.

Через несколько минут утренние процедуры закончились и Шоу вернулся в комнату, чтобы одеться. Он стал медленно собирать разбросанные по полу и мебели вещи. Черная футболка с удлиненным рукавом и охлаждающей подкладкой, какие-то синтетические штаны и облегченные военные сапоги. Посмотрел на часы: 06:50. Есть время спокойно покурить…

Он вышел из комнаты. Солнце понемногу приподнялось из-за горизонта, и первые его лучи попали на деревянную лестницу, ведущую из комнаты Андрэ на первый этаж. Шоу, скрипя ступеньками, в темпе спустился вниз и вышел на улицу. Весеннее мексиканское утро встретило 30-градусной жарой, вперемешку с еще не высохшей свежестью растительности.

Где-то в пятидесяти метрах от крыльца стояло два внедорожника, а еще подальше грузовик и бронированный багги. Хосе стоял на улице и махал руками, отдавая ценные указания. Шоу равнодушно посмотрел на своего нового старого товарища, всунул сигарету в зубы и сел на лавку у двери, затянувшись утренней порцией никотина. Дым настойчиво ударил по легким. «Хоть что-то в этом мире никогда не меняется», – подумал Андрэ и оперся спиной о стенку здания.

Сигарета медленно закончилась. Андрэ нехотя поднялся, сплюнул на землю и поковылял к машинам.

Выдвигаемся! – крикнул Хосе, постучал по двери багажника машины сопровождения и сел на заднее место за водителем. Андрэ резко дерганул дверь джипа и приземлился рядом с наследником семьи Осорио.

Колонна под легкий гул электродвигателей и шелест колес двинулась в сторону главного КПП поместья. Хосе включил громкую связь и настроил волну для связи со всеми членами группы. Помимо Шоу и Осорио в машине также были водитель и правая рука Хосе – Карлос, с ног до головы аугментированный мужчина лет тридцати пяти.

Карлос был молчаливой тенью, воплощением эффективности клана Осорио. Его левый глаз заменял оптический сенсор, который беззвучно скользил, сканируя местность. Под тонкой белой рубашкой угадывались контуры усиленного эндоскелета. Его кибернетика была не для красоты и статуса, как в самых модных районах мировых столиц, а для настоящей войны. Старая, американская, военная модель, отремонтированная и перепрошитая десятки раз. Он не произнес ни слова с момента их встречи, лишь коротко кивнув Шоу.

Машины миновали КПП и выкатились на пыльную дорогу, ведущую прочь от ухоженных агавовых полей. Порядок и чистота владений Осорио мгновенно сменились хаосом реальной Мексики.

Друг мой, матушка решила, что пора тебя понемногу приобщать к делам, – начал диалог Хосе. – Я с ней согласен, физически ты уже восстановился, а вот голова твоя придет в порядок только тогда, когда снова почувствует, что она кому-то нужна.

Да я в порядке, Хосе… Что от меня требуется? – смиренно ответил Андрэ.

В порядке, не в порядке – это мы чуть позже выясним. Ладно, сначала коротко задача, затем поясню почему: нам нужно сбить цену на дроны. Мы едем на побережье, на один из старых рыбных заводов Эмилио Арриэты. Он привез из России партию полицейских «Вихрь-2». Товар хороший, нам нужный. Но есть две проблемы. Первая – Эмилио. Он плут и думает, что мы дикари, которым можно продать московское железо втридорога. Его нужно немного опустить на землю.

Хосе повернулся к Андрэ, его взгляд стал серьезным.

Вторая проблема – клан Гарса. Они в последнее время совсем охуели на северных территориях. Пока ничего серьезного, но они постоянно прощупывают наши границы, устраивают мелкие стычки. Это отвлекает ресурсы. Каждый токен на счету. Я не могу позволить Арриэте наживаться на нас, пока у меня на границе пахнет порохом.

Хосе откинулся на спинку сиденья и выдержал паузу.

Поэтому ты здесь, – продолжил он и дотронулся до плеча Андрэ. – Ты десять лет варился в этой московской каше. Ты знаешь их железо, софт и менталитет. Твоя задача – найти в его товаре изъян. Любой. Технический брак, уязвимость в прошивке, несоответствие спецификации. Что угодно, за что можно зацепиться и сбить цену. Просто нужно доебаться до столба, изъясняясь этим вашим московским языком. Но мне не нужно его разорять. Нам лишь нужно показать, что мы не идиоты, и сэкономить деньги для реальных дел. Это вопрос принципа. Справишься?

Справлюсь, – коротко ответил он и утвердительно кивнул.

Хосе довольно улыбнулся и отвернулся к окну. Снова наступила тишина. Мир за бронированным стеклом внедорожника превратился в выжженную палитру из охры и ржавчины. Дорога вилась между холмами, усеянными скелетами старых американских пограничных дронов, чьи обломки давно стали частью пейзажа. Иногда колонна проезжала мимо крошечных, вросших в землю деревушек. Глиняные стены деревенских халуп были покрыты спутниковыми тарелками, проводами и солнечными батареями. Пейзаж скорее напоминал абсурдную иллюстрацию карго-культа, смешанного с безнадежностью.

Серпантин. Поворот. Извилистая дорога. Колонна двигалась вдоль этих пейзажей уже около часа. Шоу задумчиво смотрел в окно и пытался остановить бесконечный поток едких мыслей. Автомобиль забрался в горку, выехал на пыльный перекресток и повернул налево. Андрэ вгляделся в окно: в десяти метрах от дороги, что осталась позади, стоял алтарь, посвященный Santa Muerte, где вместо свечей горели светодиодные элементы, а в качестве подношения лежали не цветы, а пустые батареи и старые чипы.

Это был мир, который выживал, как мог, переваривая и присваивая обломки рухнувшей цивилизации.

Тебе бы поспать нормально, а не с демонами воевать каждую ночь, – вдруг нарушил молчание Хосе, не отрывая взгляда от дороги впереди. – Я думал, ты в Москве привык к шуму и стрессу.

Я привык к другому шуму, – хрипло ответил Шоу, глядя в окно. – Там гудят машины и кричат люди. А здесь… Здесь гудит в голове.

Карлос, сидевший на переднем сиденье, коротко хмыкнул.

В горах всегда так. Слишком тихо. Начинаешь слышать то, чего не должен, дружище.

Хосе кинул на него быстрый взгляд, и Карлос снова замолчал.

Ты говорил с Дианой? – сменил тему Хосе.

Шоу на секунду замер, затем медленно кивнул. Образ сестры из кошмара отступил, сменившись реальным воспоминанием.

Да. Говорил вчера. У нее все… в порядке. Насколько это возможно.

Он достал сигарету, но не прикурил, просто стал вертеть ее в пальцах.

Я виделся с ней две недели назад. Привез немного денег, продуктов. Она живет в старом районе, недалеко от побережья. Снимает комнату. Работает в небольшой юридической конторе, занимается корпоративными спорами.

Она сильная, – сказал Хосе и повернул голову в сторону товарища.

Она не должна быть сильной, – отрезал Шоу, и в его голосе прорезался металл. – Она должна была учиться, жить нормально, а не выживать. Я… – он запнулся, – я хочу на следующей неделе взять пару выходных. Съездить к ней. Посмотреть на наш старый дом. Тот, где мы жили до… До всего. Черт побери… Как давно же это все было…

Хосе понимающе кивнул.

Давай, тебе это точно пойдет на пользу. Поговорим сегодня вечером об этом.

Шоу наконец поднес сигарету к губам. Чиркнул зажигалкой и глубоко затянулся.

Спасибо, Хосе… Съезжу…

Наследник Осорио откинулся в кресле назад и повернулся к окну. Тишина в салоне стала плотной, каждый думал о своем. Хосе – о том, как из огненного парня, которого он помнил со школы, его друг превратился в выжженный уголь. Андрэ – о том, что возвращаться в прошлое, возможно, еще больнее, чем не иметь будущего.

Машина проехала мимо высохшего русла реки, где на склоне, как гигантские надгробия, стояли заброшенные гелиостанции. Их панели, покрытые слоем пыли, были повернуты к солнцу, словно в вечной, бессмысленной молитве.

Впереди, в мареве раскаленного воздуха, замаячила одинокая фигура, бредущая по обочине. По мере приближения стало ясно, что это бот. Но какой-то до смешного неуместный в этой глуши.

Это был белоснежный робот-компаньон последней модели, из тех, что выгуливали породистых собак в модных парках. Гладкий, яйцевидный, с тонкими манипуляторами, он шел с упорством и запрограммированным оптимизмом по расплавляющейся от жары земле. В одном из манипуляторов он держал люксовый поводок для животного, волоча его за собой.

В пустоте. Собаки не было.

Бот делал короткие остановки, оборачивался, и из его динамиков доносились ободряющие фразы на английском с мексиканским акцентом: «Good boy, Sparky! Keep up!» Затем он подергивал пустой поводок и продолжал свой путь.

Хосе молча ткнул пальцем в окно.

Карлос, смотри.

Карлос, до этого смотревший прямо перед собой, перевел свой оптический сенсор в сторону. На секунду в салоне повисла тишина, пока он обрабатывал увиденное. Затем из его груди вырвался низкий, гортанный искренний хохот.

Puta madre… – выдавил он сквозь смех. – Он этого неуловимого койота уже года два выгуливает, наверное.

Хосе тоже рассмеялся, качая головой.

Он посмотрел на Андрэ, ожидая увидеть хотя бы тень улыбки.

Но Шоу даже не повернулся. Его взгляд был все так же устремлен в окно, в выжженную пустоту.

Хосе вздохнул, его улыбка исчезла. Смех Карлоса тоже стих.

Колонна миновала старый разрушенный мост и стала спускаться в долину, где воздух стал гуще и влажнее. Пейзаж начал меняться. Вместо выжженной пустыни пошли поля, разделенные на квадраты старыми ирригационными каналами. Над ними, как гигантские насекомые, медленно плыли агродроны, распыляя удобрения. Впереди, в мареве раскаленного воздуха, уже виднелись очертания складов и массивной ограды…

Стоило оно того? – тихо спросил Хосе. – Эта Москва. Десять лет.

Дым медленно вырвался изо рта Шоу. Он смотрел на пролетающие мимо ржавые летательные аппараты.

Нет, – ответил он просто. – Это была ошибка. Погоня за призраком. Я думал, что строю будущее, зарабатываю на лучшую жизнь для них… А на самом деле просто бежал. От себя, дома и ответственности. Да от всего на свете… Я думал, что если закрою все дыры деньгами, то моя совесть будет чиста. – Он усмехнулся безрадостной, кривой усмешкой. – А в итоге что? Я приехал сюда сломанным, в контейнере, как псина, с деньгами, которые пахнут кровью и дерьмом… – Шоу запнулся, закрыл глаза и сжал кулак. – За эти десять лет я пропустил все. Пропустил, как росла Диана. Пропустил, как угасала мама. Я просто проебал все, Хосе. Всю свою жизнь. И теперь пытаюсь понять, смогу ли я хотя бы начать собирать ее осколки.

Хосе выдержал значительную паузу и посмотрел на дорогу. Затем повернул голову к Андрэ.

Проебал? – сказал он без злости. – Посмотри вокруг, брат. Тут все всё проебали еще в шестидесятом. Целые страны, блять, утонули. А ты жив. У тебя есть деньги, которые решают проблемы. У тебя есть сестра, ради которой есть смысл дышать. Это опыт, а не осколки, cabrón.

Шоу покачал головой, не соглашаясь.

Есть вещи похуже, чем утонувшие города.

Например?

Например, оставить своего друга гнить заживо, – выплюнул Андрэ, и его лицо исказилось. – А этот рыжий ублюдок… Кори… Он же сам выбрал свой путь. Вечно ныл, вечно на игле. Ебучий наркоман, который утопился в жалости к самому себе, потому что реальный мир оказался для него слишком сложным…

Он замолчал, сжав челюсти так, что еще немного и зубы бы треснули.

Нет… Херню какую-то несу, – Андрэ ударил кулаком по своему колену. – Это я. Я его там оставил. Он был просто в уязвимом состоянии. Не понимал, что происходит. Ему нужна была просто помощь… А я что? Я развернулся и ушел. Я должен был его силой, блять, вытащить. Привязать к кровати, сломать ему ноги, но вытащить из этого дерьма. А я просто… Сбежал. Снова. Оставил его там одного. Теперь это еще один призрак, который будет ходить за мной до самой смерти.

Хосе долго смотрел на него. В его взгляде было лишь жесткое, почти братское понимание.

Ты не можешь спасти того, кто не хочет спасаться сам, – сказал он наконец. – Ты мог сломать ему ноги, но он нашел бы способ вколоть себе свою дрянь хоть в глазное яблоко. Знаешь, брат… Моя мать научила меня одной вещи: ты можешь дать человеку оружие, но ты не можешь заставить его сражаться. Запомни это.

Хосе отвернулся обратно к дороге. Карлос, сидевший впереди, бросил на Шоу короткий, почти незаметный взгляд через зеркало заднего вида. В его оптическом сенсоре не было ничего, кроме холодного отражения дороги.

Колонна свернула с основной трассы на едва заметный съезд, который вел к комплексу зданий, замаскированных под заброшенный рыбоконсервный завод. Воздух наполнился запахом соли, рыбы и машинного масла.

Все. Приехали. Собирайся, работаем. Хватит жрать себя. Мертвым это не поможет, а живым – мешает.

Внедорожник медленно въехал на территорию, окруженную высоким забором из рифленого металла, и встал рядом с машиной сопровождения. Затем припарковался грузовик. Бронированный багги встал напротив, чтобы контролировать пространство.

У ворот их уже ждал Эмилио Арриэта, одетый в дорогой костюм из натурального льна, на его ногах блестели ботинки из экзотической кожи. Он стоял, скрестив руки на груди, и с самодовольной улыбкой смотрел на подъезжающие машины.

Выходим! Карлос, командуй парнями! Андрэ, ты со мной будь, – скомандовал Хосе.

Дверь внедорожника открылась. Осорио вышел первым, уверенно, как человек, ступивший на свою землю. За ним, медленнее, будто выныривая из глубокой воды, показался Шоу. Он на секунду зажмурился от яркого солнца, его ссутулившаяся фигура и уставшее стоическое безразличное лицо резко контрастировали с подтянутым и энергичным Хосе. Карлос вышел на середину двора и начал показывать командные жесты бойцам Осорио.

Хосе! – крикнул Эмилио, широко раскинув руки и направляясь к ним. – Рад видеть тебя в моем скромном уголке! Дорога не утомила?

Он подошел и крепко пожал руку Хосе. Затем его взгляд переместился на Шоу. Улыбка на мгновение стала чуть более натянутой.

Андрэ! Совсем другой человек! Родное солнце идет тебе на пользу, друг. Выглядишь… Отдохнувшим.

Шоу молча кивнул в ответ, не протягивая руки. Он чувствовал на себе оценивающий взгляд Эмилио, и в нем не было никакой дружбы. Скорее любопытство стервятника, изучающего недобитую жертву, которая почему-то выжила и сейчас может доставить лишних проблем.

Ладно, Эмилио, хватит болтать, времени у нас сегодня очень мало, а дел очень много. Показывай товар, – отрезал формальности Хосе.

Конечно, конечно, пойдемте на склад, – усмехнулся Арриэта и махнул рукой в сторону ангаров в десяти метрах.

Люди Осорио вслед за своим начальником двинулись в сторону амбарных дверей. Помещение было среднего размера, ровно чтобы поместилось несколько сорокафутовых контейнеров, слегка захламлено и с высоким потолком. Пахло озоном и машинным маслом. Посередине стояло шестнадцать вскрытых ящиков. В каждом по дрону.

Все готово. Лучший товар, прямиком из Москвы. Как и договаривались, – подошел к одному из ящиков Эмилио и горделиво козырнул.

Внутри, в специальных амортизирующих ложементах, покоились полицейские дроны «Вихрь-2». Матово-черные, с хищными очертаниями и сложенными манипуляторами, они выглядели как стая спящих механических динозавров.

Андрэ отошел в сторону и прислонился к холодной бетонной стене, скрестив руки на груди. Встал молча, просто наблюдая. Его фигура в полумраке склада казалась частью интерьера. Словно тень.

Впечатляет, – сказал Хосе, медленно приблизившись к ящику. – Дорога из Москвы была чистой?

Как слеза младенца, Дон Хосе, – самодовольно ответил Эмилио, доставая из кармана дорогие сигары. – Мои люди знают свое дело. Русские сейчас грызутся сами с собой после этой истории с Чековским, им не до контроля над старым барахлом. Идеальное окно.

Он протянул сигару Хосе, тот взял.

Ты уверен в качестве? Нам нужно, чтобы они летали и шмаляли по врагам как надо.

Можешь не сомневаться. Списаны с баланса МВД, но железо у них вечное. Прошивка полная, не урезанная. Я лично курировал.

Техник из людей Осорио, невысокий парень с нейроинтерфейсом на виске, уже стоял у открытого контейнера с диагностическим планшетом.

Начинай, – скомандовал Хосе.

Техник кивнул и начал подключаться к одному из дронов. Эмилио раскурил свою сигару, выпустив в воздух густое облако ароматного дыма. Он повернулся к Шоу, который все так же молча стоял у стены.

А ты чего молчишь, Андрэ? Не нравится мексиканский сервис? В «Госводороде» небось все было по-другому?

Шоу медленно перевел на него взгляд. В его глазах была лишь холодная, тяжелая усталость.

Мне не очень хочется вспоминать, как там было в «Госводороде»… – тяжело ответил Андрэ.

Оставь его, Эмилио, – вмешался Хосе. – Он здесь не для болтовни.

В этот момент дрон в контейнере поднялся в воздух, зависнув на высоте двух метров. Загорелись синие оптические сенсоры. Техник Осорио начал гонять базовые тесты, выводя данные на планшет.

Маневренность в норме… Отклик системы – 0,2 секунды… Состояние батареи – 98%... Заряжали два дня назад, – комментировал он. – Все чисто, хефе. Машины рабочие. Соответствуют спецификации. Осталось проверить вооружение.

Хорошо, – кивнул Хосе. – Выводите его на улицу. Посмотрим, че эта штуковина умеет исполнять.

Двое бойцов Эмилио и техник Осорио аккуратно выкатили платформу с дроном из противоположных дверей ангара на площадку внутреннего двора. Воздух снаружи был как раскаленная печь. В 40 метрах от них, у бетонной стенки, виднелся ржавый остов старого полицейского броневика, который, видимо, использовали как мишень.

Хосе, Эмилио и Шоу вышли следом. Хосе забрал у своего техника планшет управления.

Какие модули на борту? – спросил он Эмилио.

Стандартный полицейский набор для подавления бунтов, – ухмыльнулся Арриэта. – Распылитель газа, десять зарядов шоковой пушки, ну и, конечно же, скорострельный пулемет калибра 8,38 с бронебойными для уничтожения роботизированной техники.

Посмотрим, – коротко бросил Хосе. Он выбрал на планшете нужный модуль, и из-под брюха дрона плавно выдвинулся компактный ствол огнестрельного оружия.

Хосе прищурился, наводя прицел на остов броневика. На секунду в воздухе повисла тишина. Затем он нажал на спуск.

Тишину разорвал сухой, яростный треск. Стокилограммовый дрон стал бешено выплевывать очереди свинца. Пули кромсали ржавый металл, высекая снопы искр и оставляя в корпусе броневика дыры размером с кулак. За полторы секунды боковая дверь машины превратилась в решето.

Хосе отпустил гашетку. В воздухе повис запах пороха и раскаленного металла. Он посмотрел на результат с холодным удовлетворением.

Что ж, неплохо… – сказал он. – Для «полицейской» модели. Думаю, газ и шокер нам не особо понадобятся.

Эмилио самодовольно улыбнулся и посмотрел на Хосе.

Я же говорил. Лучший товар.

Хосе кивнул, а затем повернулся к Шоу.

Андрэ. Твое слово, – оценивающе спросил Хосе своего товарища, пытаясь понять, «тут» ли он вообще.

Шоу, стоящий все это время как столб, слегка очухался и включился в работу, вспоминая, зачем его сюда вообще привезли.

У этих дронов есть особенность одна… – начал он безразлично, оттолкнувшись от стенки. – Какого года производства эта партия?

Эмилио самодовольно зыркнул на Шоу, затем метнул взгляд на одного из своих бойцов внутри помещения и дернул головой.

Они седьмого года, – донеслось из ангара.

Ну считайте, что только с конвейера сошли! Им и трех лет нет еще, – все так же напыщенно проговорил Эмилио.

Шоу достал сигарету, всунул в зубы и поджег.

Понятно… Новые… Ну вот в этом-то и особенность. Выведи на экран список сетевых протоколов из ядра операционной системы, – сказал он технику.

Техник нахмурился, но, увидев кивок Хосе, начал вбивать команду. На планшете техника появилась стена из строк кода. Эмилио перестал улыбаться.

Все чисто, – ответил техник, листая лог. – Стандартные боевые протоколы, система шифрования… Есть какой-то спящий системный рудимент от московской сети, но он неактивен за пределами их юрисдикции. Мусор.

Шоу подошел к нему и посмотрел на экран.

Мусор? – тихо, почти про себя, спросил Андрэ, а затем повернулся к Хосе. – Это протокол принудительной интеграции в сеть «Спокойная Москва».

Хосе непонимающе нахмурился.

Ну и что это значит, Андрэ? – спросил он. Эмилио стоял молча.

Это значит, – продолжил Шоу, и его голос стал абсолютно механическим, ровным и равнодушным, – что в каждого этого дрона на аппаратном уровне вшит неотключаемый «выключатель». В России он нужен, чтобы любой патрульный дрон мог быть мгновенно перехвачен и подчинен центральному командованию МНБ во время чрезвычайной ситуации. В партиях этой модели до пятого года такая система работала лишь на программном уровне. С 2107-го начали делать это уже аппаратно. Короче говоря, хуй он включится, если выдрать из него этот модуль. – Шоу сплюнул на землю и затянулся. – Доводилось как-то мне с другом позаимствовать один такой дрон много лет назад… Тогда это было еще возможно. Собственно, сейчас по этой причине так сделать не получится. Вот как раз похоже, что это дроны из первых партий, где эта система реализована аппаратно.

Блестящая заметка, Андрэ, я понимаю, что ты скучаешь по Москве, но если ты не заметил, то мы в Мексике, – напряженно сказал Эмилио. – Какая нам к черту разница?

Хосе затянулся сигарой и заинтересованно стал следить за беседой этих двух.

Разница в том, Эмилио, – Шоу впервые за весь день посмотрел ему прямо в глаза, – что этот протокол не нужно взламывать. Его нужно просто активировать. Если кто-нибудь – любой картель, правительство, да кто угодно – наймут одного-единственного русского спеца из какого-нибудь РКС или одаренного гения с захудалых колец с нужным портативным транслятором… Он просто нажмет кнопку, и вся эта стая ахуенно красиво покрашенных в чёрный цвет дронов в ту же секунду перестанет быть управляемой. Они просто перейдут под его контроль. Прямо в середине боя. Понятно выразился?