Уроборос. Том 2

Елена доела круассан, допила эспрессо и встала из-за стола. Ее лицо снова окрасилось в холод и беспринципный прагматизм.

Пора было ехать в Министерство информационных сетей.

***

Мексика, Гвадалахара, конец мая 2110 года.

Вечерняя погода в городе-пристанище Гвадалахаре не отличалась ничем от московской. Тут было все так же жарко и невыносимо на улице. Просто оттенок жары менялся с ослепительно-белого на грязно-оранжевый, пропитанный запахом раскаленного бетона, жареного масла и дешевой синтетики.

Андрэ сидел за узким кухонным столом, сгорбившись над разобранным корпусом персонального дрона-доставщика своей сестры. В свете настольной лампы его лицо казалось высеченным из темного камня, покрытого трещинами усталости. В руках он держал паяльник с тонким жалом, а глазные импланты работали в режиме макросъемки, позволяя видеть мелкие дорожки на плате управления.

Это был старый китайский «Шмель-4», рабочая лошадка местных жителей. В Гвадалахаре было принято покупать своего личного дрона и подключать его к экосистемам доставки. Выходило сильно дешевле в долгосрочной перспективе, чем каждый раз платить сторонним компаниям. Диана взяла его полгода назад у перекупов, и с тех пор аппарат больше времени проводил в ремонте, чем в воздухе.

Ты его дожжешь, – раздался голос со стороны кухонной плиты.

Паяльник замер в миллиметре от контакта.

Я шунтирую цепь питания, – буркнул Андрэ. – Заводской лимитер душит вольтаж. Если переписать драйвер батареи и кинуть мост напрямую на моторы, он выиграет тебе двадцать минут полета.

И сгорит через неделю. – Диана помешивала фасоль в глубокой сковороде.

Не сгорит. Я поставил хороший теплоотвод. Я ж обещал тебе в прошлый раз, что привезу нормальный. Местные «мастера», – Шоу сделал акцент на этом слове, – тебе голову дурят и просто высасывают деньги.

Андрэ наконец оторвался от работы и посмотрел на сестру. В голове опять стали всплывать картинки из ее детства, которые сильно контрастировали с сегодняшней реальностью. «Да… Она действительно поменялась за последние десять лет… Мне не показалось», – подумал он. Та маленькая девочка, которую он помнил, исчезла, растворилась в суровом мексиканском быте. Перед ним стояла взрослая женщина с жестким взглядом и мозолистыми руками. В ее движениях была только экономная, выверенная усталость человека, который привык рассчитывать силы до конца смены. Но несмотря на такой образ, ее черты лица и фигура были в относительной норме. Диане как-то удавалось пахать, как лошадь, но при этом оставаться женщиной. Пусть и с большим трудом.

Темные волосы собраны в тугой узел, на шее блестела капелька пота. Майка на спине промокла. Кондиционер в квартире хрипел, гоняя горячий воздух по кругу, но толку от него было мало.

Мой руки, – сказала она, выключая плиту. – Еда готова. И убери свои железки со стола. Мы здесь едим, а не собираем терминаторов.

Шоу послушно отложил инструменты. Аккуратно сдвинул детали дрона на край столешницы, прикрыв их тряпкой. Встал, подошел к раковине. Вода из крана текла тонкой, ржавой струйкой.

Внезапно с улицы донесся резкий звук. Где-то внизу, в колодце двора, лопнула шина грузовика. Хлопок был сухим и громким, как выстрел.

Тело Андрэ среагировало быстрее разума. Плечи дернулись вверх, закрывая шею, мышцы спины окаменели. Он замер, сгорбившись, с водой, стекающей по намыленным рукам, и дикими глазами уставился в темный проем окна. Секунда тишины. Пульс 100 ударов в минуту.

Диана стояла с половником в руке и смотрела на него. В ее взгляде читалась только глухая, спокойная печаль. Подобную картину она видела не в первый раз за последние дни.

Это просто колесо, Андрэ, – тихо сказала она. – Здесь не стреляют. По крайней мере, сегодня. Русские убийцы тебя не преследуют. Все хорошо.

Шоу медленно выдохнул, заставляя мышцы расслабиться. Ополоснул лицо, пытаясь смыть наваждение холодной водой, пахнущей хлоркой и ржавчиной.

Я знаю-знаю… Прости… – буркнул он, вытираясь полотенцем.

Андрэ, – эхом повторила она, ставя тарелки на стол. – Ты вернулся домой, брат. Тело твое здесь. А голова все никак не может вылезти из того ужасного контейнера. Или из России. Я не знаю, где хуже.

Ди, я понимаю… – стыдливо сказал Андрэ, вытирая лицо полотенцем. – Я не знаю, что со мной… Я пытаюсь быть нормальным, как раньше, но у меня не получается. – Шоу сел за стол и закрыл лицо руками. Сестра с сочувствием обняла его за руку.

Ешь. Скоро все наладится. Ты главное думай о хорошем, а не вспоминай прошлое, – ласково сказала Диана.

Они сели ужинать. Фасоль, рис, лепешки, немного синтетического мяса. Простая еда, вкус которой Шоу забыл за годы питания тюбиками и «ресторанными изысками». Андрэ ел механически, глядя в тарелку.

Ди… Знаю, что ты сейчас будешь ругаться. Но я так решил. Открыл счёт на твоё имя, – сказал он, нарушая молчание. – Хватит, чтобы закрыть аренду на пять лет вперед. Или купить свое жилье, но не в этом муравейнике. Можем присмотреть дом ближе к центру, там, где воздух чище.

Диана медленно отломила кусок лепешки, обмакнула его в соус, но в рот не положила. Просто посмотрела на брата. Во взгляде читалась усталость взрослого человека, который вынужден объяснять ребенку, почему нельзя трогать оголенный провод.

Господи… Андрэ, – тихо произнесла она. – Это те самые «несколько сотен миллионов», которые, как ты говоришь, честно заработал?

Это чистые деньги. Не ворованные. Моя доля за… За работу в Москве.

Работа бывает разной.

Она наконец положила лепешку в рот, медленно прожевала. Андрэ чувствовал, как внутри нарастает напряжение. Ему хотелось, чтобы она обрадовалась, начала строить планы, выбирала район. Но вместо этого повисла тяжелая, липкая тишина.

Я не об этом. – Диана отодвинула тарелку. – Ты сам себя обманываешь. Ты думаешь, что приехал, вывалил на стол кучу токенов, и все? Теперь ты хороший сын и брат? Ты лжешь себе, Андрэ, думаешь, что можно просто взять и перечеркнуть все чеком?

Я не пытаюсь ничего перечеркнуть. Я хочу, чтобы ты жила в безопасности. Чтобы не работала за копейки и из крана текла не ржавчина.

Братец… Я не жалуюсь. Это моя жизнь. Я ее строила, пока тебя не было. У меня здесь клиенты, соседи, я знаю продавца в лавке за углом. Это мой мир, Андрэ. Бедный и убогий, но он мой. А ты хочешь выдернуть меня отсюда и посадить в стерильную банку, потому что тебе страшно, и ты сам себя наказываешь неизвестно за что.

Мне не страшно. Я просто хочу как лучше.

Нет, брат. Тебе страшно. Ты вздрагиваешь от лопнувшей шины. Смотришь на окна соседнего дома, выискивая проклятых русских снайперов. Ты привез эти деньги лишь для того, чтобы откупиться от собственной совести.

Она потянулась через стол и нежно тронула ладонью его лицо. Ее рука была горячей и шершавой.

Мы не поедем ни в какой центр, Андрэ. Ни завтра, ни через неделю. Ты только вернулся. Перестань бежать. Просто побудь здесь. Мне нужен брат! Родной! А не миллионы токенов.

Ди… Я просто хочу, чтобы у тебя была достойная жизнь и ты не впахивалась с утра до ночи на работе. Больше всего на свете я хочу, чтобы моя сестра была счастлива…

А ты? – Она подняла на него глаза. – Ты счастлив, брат? Ты спишь по три часа. Ты вздрагиваешь от каждого шороха. Ты смотришь на дверь так, будто оттуда сейчас войдет смерть. Ответь мне: деньги сделали тебя счастливым? Да или нет?

Андрэ потупил взгляд в тарелку и задумался.

– Нет, не сделали…

Почему тогда они должны сделать счастливой меня? – по-доброму ухмыльнулась сестра.

У Андрэ не нашлось ответа на этот вопрос. Он посмотрел на сестру, затем на тарелку с домашней едой. Ему хотелось быть спасителем, героем, вернувшимся с войны с дарами, а он оказался просто испуганным беглецом с полными карманами валюты.

Ты ешь давай, вроде вкусно получилось, – сказала Диана и сама принялась за еду. – Деньги… Пусть лежат. Если они жгут тебе руки, то пусть лежат у меня, я сохраню до времен, когда они действительно понадобятся. Но не надо пытаться купить мне новую жизнь взамен той, что у меня есть, ладно?

Ладно, – сдался Шоу. – Как скажешь.

Он снова взялся за ложку, но аппетит пропал окончательно. Еда в горле стояла комом. Андрэ механически жевал, глядя на темное окно, в котором отражался какой-то незнакомый, сломленный мужик с пустыми глазами. Слышно было только, как гудит старый холодильник и где-то у соседей визжит динамик.

Ты ведь там кого-то оставил, да? – вдруг спросила Диана, не поднимая глаз от тарелки.

Шоу замер. Вопрос прозвучал слишком просто, но попал в самую точку.

С чего ты взяла? – хрипло спросил он.

Потому что у тебя взгляд побитой собаки, которую выгнали из дома. – Она отложила вилку и посмотрела на него в упор. – Ты вроде бы здесь, вернулся домой уже несколько месяцев назад, сидишь передо мной, чинишь этого проклятого дрона, но мыслями там. В Москве. Кого ты там бросил, Андрэ?

Шоу отложил ложку. Достал пачку сигарет, выбил одну, но прикуривать не стал. Просто крутил ее в пальцах, чувствуя, как дрожат руки.

Друга, – наконец выдавил он. – Я бросил друга.

Друга? – переспросила Диана с легким недоверием и потянулась к пачке сигарет брата, чтобы тоже взять одну.

Да. Его зовут Дональд. Мы вместе работали. Я пару раз тебе о нем рассказывал, когда болтали по телефону, но как-то никогда не вдавался в подробности. Не хотел личное обсуждать не лично. – Андрэ наконец-то поджег сигарету себе и сестре. – В общем, все это время мы вместе выбирались из дерьма. Он… – Андрэ запнулся, подбирая слова. – Он талантливый. Гений, каких мало. Но слабый.

Перед глазами всплыло лицо Кори. Бледное, перекошенное злобой и наркотическим угаром. «Мы с тобой не друзья, Андрэ, мы с тобой вынужденные временные союзники», – эти слова до сих пор звенели в ушах.

Он сидит на игле? – проницательно спросила сестра, подвигая пепельницу ближе.

На ингаляторах в основном. В общем, на всем, что позволяет не видеть реальность. Я пытался его вытащить. Годами пытался. Был ему нянькой, отцом, братом. Вытирал сопли, спасал от дилеров, прикрывал перед начальством.

Андрэ сжал сигарету так, что она сломалась пополам. Табак посыпался на стол.

Твою мать… – запнулся он, достал новую и поджег. – А потом я просто устал. В тот момент, когда у нас появились деньги, когда мы могли все изменить… Он выбрал кайф. Послал меня к черту. И я ушел. Просто закрыл дверь и ушел. Оставил его одного в квартире, полной денег и наркотиков.

И теперь ты думаешь, что он погибнет?

Я не думаю. Я знаю. Без меня он не жилец. Его либо найдут люди в погонах, либо он сам себя прикончит передозом. Это вопрос времени.

Диана молчала, разглядывая брата. Потом вдруг с облегчением усмехнулась.

Фух… Ну ты даешь, Андрэ. Напугал меня.

В смысле?..

Да я уж, грешным делом, подумала, что ты там женщину оставил. Любовь всей жизни, семью. Чёрт возьми, детей. А ты тут из-за взрослого мужика убиваешься.

Она покачала головой, убирая со стола пустые тарелки.

Слушай, ему не пять лет. Он сам сделал свой выбор. Если мужик хочет сдохнуть – ты его не остановишь. Ты ему не папочка, чтобы сопли вытирать до пенсии. Разберется как-нибудь, чай не маленький.

Слова сестры должны были успокоить, но вместо этого они ударили под дых второй раз. «Я думала, что ты там женщину оставил», – эхом прокатилось по ушам несколько раз. Андрэ замер, глядя на рассыпанный табак.

И любовь свою я тоже там оставил, – глухо произнес он, сам понимая, как жалко выглядит со стороны.

Диана перестала греметь посудой. Она медленно вытерла руки полотенцем и села обратно за стол, напротив брата.

Любовь? – переспросила она, уже без иронии. – И что с ней?

Ее звали Мария. Мы жили вместе почти пять лет… Я ее встретил после смерти матери. Ты сама помнишь тот период… В общем…

А… Та русская? – Диана подняла бровь, смутно вспоминая какие-то упоминания в коротких редких телефонных разговорах многолетней давности.

Да.

И ты все эти десять лет только о ней и думаешь!? – сестра усмехнулась. – Дева Мария… Даже я уже её забыла. Андрэ, ты идиот!!

Я правда любил ее! Я хотел заработать денег, чтобы мы могли жить нормально. Я обещал ей, Ди. Обещал, что вытащу нас. Что куплю ей дом, роботов, шмотки. Мы смотрели на этот проклятый город с крыши нашей башни, и я клялся, что он будет нашим.

Да что с тобой, брат? Что за дьявол в тебя вселился? Ты решил всех призраков прошлого вспомнить именно сейчас, когда ты вернулся в Мексику?

Я не знаю, Ди… Я просто думаю о том, что я сделал за эти 10 лет. Куда я потратил годы своей жизни. Да, именно сейчас всё это в голове и всплывает!

Понятно… Ты просто ищешь утешения со стороны. Точнее даже не так. Тебе нужно, чтобы все скорбили о твоих проёбах, так ты будешь чувствовать величие и тяжесть своей доли. Только вот знаешь… Даже я этим заниматься не буду. Чёрта с два. Этот порочный круг нужно разрывать, а не вечно посыпать голову пеплом и извиняться перед своей же тенью.

Диана встала и подошла к раковине, суетливо пытаясь навести марафет на кухне. Андрэ сидел молча, уперев лицо в ладони.

– А насчет той русской девки… Ты хотел купить ей жизнь, прям как мне сейчас! – продолжила Диана. – Это вообще омерзительно! А теперь сидишь тут и сопли жуешь, потому что не вышло. Знаешь, что я тебе скажу? Хвала Деве Марии, что не вышло!! – начала кричать младшая сестра.

Что? – Шоу поднял на нее взгляд.

Что слышал! На кой черт тебе эта русская?! Что у вас общего, кроме нищеты, в которой вы там сидели? Ты мексиканец, Андрэ. Твоя кровь здесь, твоя земля здесь. А ты гоняешься за призраками на другом конце света!

Она подошла к нему и сильно ткнула пальцем в грудь.

Хватит ныть. Ты вернулся. Ты мужик, у тебя есть деньги, руки-ноги целы, ты работаешь на, мать его, семью Осорио! Оглянись вокруг! В Гвадалахаре самые красивые женщины в мире! Найдешь себе нормальную, нашу. Которая будет понимать тебя без слов, которая родит тебе детей, похожих на тебя, а не на бледных поганок. Я завтра же пойду по всем своим подругам искать тебе нормальную мексиканскую женщину!!

Диана, ты не понимаешь…

Это ты не понимаешь! – Диана Шоу крикнула и стала очень активно жестикулировать. – Ты привез деньги?! Отлично! Построй дом! Здесь!! Женись! Сделай так, чтобы род Шоу не закончился на тебе, старом дураке! Вот это будет дело. А страдать по русской бабе, которая бросила тебя сто лет назад, – это для мыльных опер! – Диана сделала десятисекундную паузу, сделала глоток воды и выдохнула. – Андрэ… – продолжила она уже спокойнее. – Ты ищешь утешения не в том, что нужно. Твой разум болен, но ты этого не понимаешь и лечить его не хочешь. Тебе нужно заземлиться, иначе ты улетишь в пропасть вслед за своим дружком-наркоманом.

Она вернулась на свое место и агрессивно начала собирать посуду.

Забудь ее. Ее больше нет. Ты наконец-то вернулся домой! Есть ты, есть я, и есть будущее нашей семьи. И оно здесь, с местными девками, которые тебе нарожают кучу крикливых пацанов. Вот тогда и поговорим о счастье. А пока – доедай фасоль и не беси меня своей кислой рожей, – отрезала сестра.

Она прекрасно понимала, что от убитого состояния брата просто так не избавиться. Никакого прогресса за последние месяцы пребывания в Мексике не наблюдалось. Пора было действовать по-старинке. Пациент нуждался в шоковой терапии.

Андрэ же смотрел на нее и молчал. В ее словах была такая простая, грубая, житейская правда, что крыть было нечем. Она не жалела его тонкую душевную организацию, а требовала от него быть лидером своего племени.

В этот момент карман его штанов завибрировал. То был специальный коммуникатор, выданный Хосе. Устройство защищенной связи с биометрическим доступом. Шоу выпрямился. Лицо снова стало жестким, глаза – холодными и сосредоточенными. Он вытащил устройство, приложил палец к сканеру. На экране высветилось имя: «Хосе».

Да, – коротко бросил он в трубку.

Андрэ. – Голос Хосе был напряженным, без привычной бравады. На фоне слышались громкие переговоры и писк аппаратуры. – Прости, что дергаю. Отпуск отменяется. У нас проблема на севере.

Что случилось? – Шоу встал из-за стола, машинально проверяя карманы.

Агуа-Негра. Станция. Гарса зашли на объект двадцать минут назад. Связи с персоналом нет, вероятно, перебили всю охрану и установили глушилки. Телеметрия показывает полную блокировку внешнего управления.

Андрэ прищурился. «Агуа-Негра» была важным энергетическим узлом. Потерять её означало потерять контроль над множеством потоков в целом регионе.

Они выдвинули требования?

Молчат. Суки просто заперлись и молчат. Мои капитаны предлагают штурм, хотят загнать туда бронетехнику и зачистить всё под ноль. Но мне не нравится этот расклад. Гарса либо подорвут станцию, либо привезли туда что-то очень серьезное. Слишком тихо и нагло.

Правильно, что не нравится, – сказал Шоу. Мозг автоматически начал перестраиваться в режим тактического анализа. – Если они молчат, значит, ждут, когда вы придете.

Мне нужна твоя голова, брат. Станция «Госводородовская», профиль твой. Я не хочу отправлять парней в мясорубку вслепую. Авиа будет на крыше дома твоей сестры через двадцать минут.

Жду, я на месте, – ответил Шоу и отключил связь.

Он повернулся к Диане. Она стояла у раковины, не оборачиваясь, но ее спина была напряжена.

Началось? – спросила она, не поворачивая головы.

Да… ЧП… Кажется, у Осорио и Гарса началась война, я должен ехать.

Что ж такое… Не одно, так другое, сколько можно… И что прям сейчас все бросишь и поедешь? – Диана продолжала мыть посуду.

Полечу! Буквально. Осорио отправили авиатранспорт на крышу этого дома.

Дева Мария… – Журчанье воды из крана прекратилось.

Не переживай, я в штаб лечу, на перестрелки не собираюсь.

Береги себя... Прошу. – Она повернулась, глаза блестели, казалось, что вот-вот польются слезы.

Я вернусь, Ди. Это ненадолго. Просто… Это просто «консультация».

Андрэ подошел к сестре и обнял. Затем быстро двинулся в соседнюю комнату, чтобы переодеться и взять вещи. По-военному он справился за минуту, вернулся на кухню. Диана стояла там же, у раковины.

Я найду, – вдруг сказал он, остановившись в дверях.

Что? – не поняла она.

Невесту. Я найду. Когда вернусь. Ты права. Хватит жить прошлым.

Диана посмотрела на него. Ее взгляд смягчился.

Ловлю на слове… Иди. Береги себя, пожалуйста…

Он еще раз обнял и поцеловал сестру, а затем выскочил из квартиры и по лестнице бегом побежал на крышу.

Солнце зашло за горизонт, ночной воздух Гвадалахары ударил в лицо ветром и огнями. Где-то вдалеке уже слышался нарастающий рокот винтов приближающейся вертушки клана Осорио. Андрэ закурил, глядя на мерцающие в небе осветительные приборы.

Через пять минут летательный аппарат с символикой Осорио повис над крышей с целью осуществить нелегальную посадку в непредназначенном для этого месте. Стандартная практика.

Никакой элегантности московских летающих лимузинов. Это было месиво из каркаса от китайского авиамобиля, грубо сваренных труб и бронелистов. Четыре водородных двигателя по бокам выли, поднимая тучи пыли и мусора. Кабина была обложена бронестеклом и решетками. На борту тускло поблескивал ствол пулемета.

Машина зависла в метре над крышей, слегка покачиваясь. Прожектор ударил Шоу в лицо, ослепляя. Пилот стал истерично махать руками, «приглашая» на борт.

Шоу выбросил сигарету, пригнулся под потоком горячего воздуха и побежал к машине. Запрыгнул на подножку, перевалился через борт в жесткое десантное кресло. Ремни безопасности здесь были пятиточечные, как в гоночном болиде.

Он не успел даже застегнуться, как пилот рванул ручку газа. Турбины взревели, меняя вектор тяги, и летающий багги свечкой ушел в небо, вдавливая Андрэ в сиденье. Внизу остались огни Гвадалахары, мирная жизнь и сестра, шокированная динамикой развития событий этим вечером.

Полет занял около сорока минут. Летающий мангал шел на предельно малой высоте, огибая складки местности, чтобы не светиться на радарах официальных властей или конкурентов.

Андрэ смотрел в темноту. Внизу проносились редкие огни поселков, черные провалы каньонов и бесконечная пустыня. Ветер бил в лицо через решетки, выдувая остатки сентиментальности. Теперь здесь, в устройстве, движимом по ночному небу Мексики исключительно божьей помощью, вся эта жалость к самому себе и своему прошлому казалась такой глупостью. «А что, если никому не нужна была моя помощь, и я просто оттягивал неизбежное? Меня ведь никто не заставлял и не просил…» – подумал Андрэ.

Машина резко задрала нос и сбросила скорость, знатно тряхнув загруженного раздумьями пассажира. Впереди, в чаше между горами, вспыхнули посадочные огни. Санта-Клара. Родовое гнездо Осорио.

Летающий бронированный мангал жестко приземлился на бетонную площадку. К нему тут же подбежали техники и боец с автоматом.

За мной! Хосе ждет! – крикнул последний, пытаясь переорать шум пропеллеров.

Шоу спрыгнул на бетон. Ноги гудели после перегрузок. Он поправил одежду, схватил сумку, проверил карманы и двинулся к главному зданию охраны.

Внутри царила атмосфера военного времени. Люди с оружием, короткие команды, напряженные лица. Шоу сразу же провели в ситуационный центр – бункер, вырытый под винным погребом. Прохлада, гул вентиляции, запах табака, крепкого кофе, ружейного масла и потных мужиков.

Посреди комнаты отображалась объемная голографическая карта местности. Вокруг нее стояли пять человек: Хосе, Карлос, два капитана ударных подразделений и невысокий лысоватый мужчина в очках – главный инженер клана, Пабло.

…мы не можем ждать! Давление растет по экспоненте. Если клапан не стравит, рванет так, что в Мехико услышат! – почти кричал Пабло, тыча пальцем в красную зону на схеме.

Если мы войдем, они подорвут ее раньше, – рыкнул Хосе. Он выглядел уставшим, глаза красные, белая перепачканная сорочка расстегнута. – Андрэ! Наконец-то.

Все повернулись. Шоу подошел к столу.

Какова обстановка? – спросил он без прелюдий.

Жопа, – честно ответил Хосе. – Гарса внутри. Двадцать-тридцать ботов и бойцов, плюс техническая группа. Зашли больше часа назад, перестреляли всех парней, заварили двери изнутри.

Так ничего и не потребовали?

Абсолютно.

Шоу посмотрел на голограмму. Станция «Агуа-Негра» представляла собой комплекс перекачки: трубы, турбины, огромные накопительные резервуары.

Что они делают? – спросил Андрэ, вглядываясь в телеметрию.

Точно непонятно, сейчас ломают софт, – громко и раздраженно ответил Пабло, вытирая пот со лба. – Пытаются перехватить управление потоками или теракт хотят устроить! Телеметрия показывает, что давление растет и скоро станция либо сама взорвется, либо ей помогут.

Хосе сказал, что у вас «госводородовская» станция.

Да, основные узлы и агрегаты ставили русские еще десять лет назад. А что это так важно сейчас?

Понятно, почему не выходит у них ничего. Наши ребята исполнили свой долг с достоинством, отрубили центральную систему перед заходом Гарсы. Она ушла на перезагрузку и попросила квантовый административный ключ шифрования, его у Гарсы, естественно, нет. В итоге эти твари решили пойти по беспределу. Врубили насосы на полную мощность в обход контроллеров, но перекрыли выходные задвижки на нашу магистраль. Создают избыточное давление, чтобы автоматика ушла в аварийный режим и сбросила настройки, – быстро и четко проговорил Шоу, чем сильно впечатлил окружающих.

Или чтобы станция превратилась в бомбу, – добавил Карлос мрачно.

Вот именно! – крикнул инженер. – Давление растёт, а мы даже не знаем, какая часть автоматики ещё работает. Я не могу обещать вам ни часа, ни десяти минут. Нужно что-то решать!

Штурмовать сейчас? – отрезал Хосе. – Мы даже не знаем, что там с утечками. Начнётся стрельба – можем потерять и людей, и станцию.

Ну так отправьте ботов с газовым оружием!!