Кто выбирает за вас. Авторская теория четырёх сил, объясняющая скрытую логику личных решений и исторических перемен

На мой взгляд, теорию Левенштейна вполне можно внедрить в нашу систему дискурса о финансовом риск-контроле и провести реконструкцию «специфической метафоры». Систему знаний человека можно рассматривать как его «когнитивный баланс». Те знания, которые он уже в совершенстве освоил и глубоко усвоил, являются его «основными активами»; а те области, о которых он знает, что их не знает, и которые он срочно хочет узнать, представляют собой «кредиторскую задолженность» в этом балансе — «информационный долг», подлежащий погашению. Человек, обладающий сильным любопытством, — это «когнитивный заемщик с высоким рейтингом», который крайне чувствителен к своему «информационному долгу» и не может терпеть его длительного существования. Он инстинктивно и непрерывно посредством чтения, обучения и обращения за советом преобразует информацию из внешнего мира в собственные знания, чтобы «погасить» этот долг, и в ходе этого процесса постоянно пополняет свои «основные активы».

Напротив, человек, у которого любознательность угасла, является «когнитивным банкротом». Он либо совершенно не осознает свой «информационный долг» и довольствуется небольшим количеством устаревших «когнитивных активов», либо, боясь столкнуться со своим невежеством, сознательно избегает ситуаций, которые могут выявить его «информационные пробелы», и отказывается проводить «аудит» своего баланса когнитивных активов. Со временем его «когнитивные активы» будут постоянно обесцениваться из-за износа и в итоге, в условиях быстро меняющейся среды, станут совершенно бесполезными.

Движущая сила такого «информационного разрыва» нашла глубокое подтверждение и на уровне нейробиологии. В нашем мозге существует мощная «система вознаграждения», ключевым нейромедиатором которой является «дофамин», о котором мы уже говорили ранее. Долгое время считалось, что дофамин — это «молекула счастья», которая выделяется, когда мы получаем вознаграждение (например, вкусную еду или деньги), и дарит нам удовольствие. Однако новейшие исследования раскрывают более глубокую истину: дофаминовая система в большей степени является «системой стремления», а не «системой наслаждения»[46]. Её выработка достигает пика, когда мы «ожидаем» получения вознаграждения; она побуждает нас «искать», а не просто «наслаждаться» результатом.

Механизм работы любопытства идеально вписывается в эту нейронную систему. Когда мы ощущаем «пробел в информации», мозг предвидит, что «заполнение» этого пробела принесет удовлетворение, и поэтому начинает выделять дофамин, создавая сильное «когнитивное стремление». Именно это стремление заставляет нас, забывая о сне и еде, искать информацию и проводить исследования. И в процессе этого «поиска» информации дофамин постоянно дает нам энергию и мотивацию. Это объясняет, почему в процессе решения сложной задачи этап исследования, когда мы полностью сосредоточены и постепенно приближаемся к ответу, сам по себе обладает огромной притягательностью и даже вызывает более сильные эмоции, чем момент, когда мы наконец узнаем ответ. Именно в этом заключается высшее проявление «энергии расширения» на уровне сознания — процесс расширения приносит более глубокую мотивацию, чем достижение конечной цели этого расширения.

Как «ветеран финансовой сферы», проработавший много лет на должности специалиста по одобрению кредитов, я могу с полной ответственностью сказать, что самый большой риск для основателя компании зачастую скрывается именно в той области, которую он считает наиболее хорошо изученной и не требующей дополнительного изучения. Мне приходилось проводить проверку традиционного производственного предприятия, работающего уже почти двадцать лет; его основатель был очень трудолюбивым и целеустремленным практиком. Во время беседы с ним он как свои пять пальцев знал каждую деталь своей продукции и каждый этап производственного процесса.

Но когда я спросил его, знает ли он, какие неожиданные изменения произошли за последние пять лет в потребностях конечных потребителей — то есть клиентов его клиентов, — его ответы стали расплывчатыми и общими. Он знал свой «продукт», но утратил самое элементарное любопытство к более широкой системе — «рынку», на котором этот продукт реализуется. В его «балансе знаний» появился огромный «долг по рыночной информации», которого он сам, однако, совершенно не замечал. В итоге проблема заключалась не в качестве его продукции, а в том, что «парадигма спроса» на рынке претерпела глобальный скачок, и он был мягко, но безжалостно «сведён к нулю» эпохой, к которой он больше не испытывал любопытства и, следовательно, больше не понимал. Каждый раз, когда я сталкиваюсь с подобными примерами, я с ещё большим благоговением отношусь к этой фразе: «Хуже невежества только не осознавать своё невежество». А любопытство — это тот единственный луч света, способный осветить места нашего невежества.

3. «Открытый цикл» и «замкнутый цикл» сознания: две когнитивные модели, движимые любопытством

Основываясь на понимании глубинных движущих механизмов любопытства, мы можем далее свести его влияние на формирование индивидуального сознания к двум принципиально разным когнитивным моделям: «когнитивной модели с открытым циклом» и «когнитивной модели с замкнутым циклом». Выбор одной из этих моделей определяет, будет ли сознание человека системой «живого состояния», постоянно расширяющейся и эволюционирующей, или системой «механического состояния», самовоспроизводящейся и становящейся со временем всё более застывшей.

«Когнитивная модель замкнутого цикла» — это нормальное состояние, при котором доминирующую роль играет «контракционная сила» сознания. В рамках этой модели главной целью обработки новой информации для человека является не «исследование», а «подтверждение». Он подсознательно и прежде всего будет искать ту информацию, которая подтверждает его существующие представления и систему знаний, а «противоречивую информацию», которая может бросить вызов или даже опровергнуть его существующие представления, он будет инстинктивно отвергать, игнорировать или даже искажать. Его система знаний подобна двигателю внутреннего сгорания с замкнутым циклом: он лишь постоянно сжигает старое топливо, повторно усиливая уже имеющиеся функции, и отказывается подключаться к любому новому источнику энергии извне.

В краткосрочной перспективе такая модель чрезвычайно «экономична». Она значительно экономит наши когнитивные ресурсы, позволяя избежать психологического дискомфорта и страданий от «когнитивного диссонанса», возникающих в результате оспаривания наших основных убеждений. Она предоставляет нам стабильную, предсказуемую и дающую чувство безопасности картину мира. Однако цена такого когнитивного «удобства» — это «рост энтропии» ума. В закрытой системе, отказывающейся от обмена с внешней средой, направленного на снижение энтропии, внутренний порядок неизбежно будет постепенно разрушаться с течением времени. В рамках такой модели так называемое «обучение» перестает быть конструированием знаний и сводится лишь к «классификации»; так называемое «мышление» перестает быть «умозаключением» и сводится лишь к «сопоставлению». Разум индивидуума в итоге превращается в застывший склад, состоящий из всевозможных «ярок» и «шаблонов», а не в живую фабрику, способную генерировать новые идеи.

В противовес этому «модель познания с открытым циклом» является результатом совместного действия «экспансивной силы» ума и «эволюционной силы», а её единственным «пусковым механизмом» является любопытство. В этой модели главной целью индивидуума при обработке новой информации является «открытие», а не «проверка». Он будет активно, даже целенаправленно искать те «аномалии» и «неожиданности», которые не согласуются с его существующими представлениями. Каждый «вызов» он рассматривает как ценную возможность расширить границы своего познания. Его система знаний подобна открытой, способной к саморазвитию экосистеме: она активно открыта внешнему миру, приветствует появление всевозможных «новых видов» (новых знаний, новых идей) и, благодаря активному внутреннему механизму усвоения, интеграции и отбора, постоянно обогащает и перестраивает свою структуру, повышая сложность и адаптивность всей системы.

Движущей силой этой «модели открытого цикла» является именно та сильная чувствительность к «информационному пробелу». Для человека, сохраняющего высокую степень любознательности, самые волнительные моменты наступают не тогда, когда другие говорят: «Ты прав», а тогда, когда кто-то выдвигает точку зрения, о которой он никогда не слышал, или указывает на его ошибку, приводя доказательства, которые он не может опровергнуть. Ведь в этот момент он ясно видит «новый долг» в своём «балансе познания», и чувство «познавательного голода» немедленно охватывает его, побуждая читать, задавать вопросы и исследовать, пока он, в конце концов, не поймёт и не усвоит это новое знание, превратив этот «долг» в часть своего «актива». Этот процесс, без сомнения, болезнен: он требует от нас прямого столкновения с собственным невежеством и предвзятостью, а также временного отказа от чувства безопасности, которое даёт убеждение «я прав». Однако каждый раз, когда удаётся успешно пройти такую «интеграцию с открытым циклом и закрытым циклом» в процессе когнитивного роста, человек получает не просто прирост знаний, но и «эволюцию» самой модели мышления.

В начале своей карьеры, когда я работал менеджером по работе с клиентами в банке, у меня был один запоминающийся личный опыт. В то время я отвечал за сопровождение крупного строительного проекта, и при проверке его сложной структуры сделки обнаружил, что одно из условий гарантии имело тонкое отличие от всех классических моделей, которые я изучал ранее в учебниках и на внутренних тренингах. Следуя инерции «модели замкнутого круга», самым простым и безопасным решением было бы пометить эту «аномалию» как «несоответствие требованиям», а затем потребовать от контрагента внести изменения, чтобы привести её в соответствии с привычным нам «стандартным шаблоном». Это, без сомнения, был бы самый эффективный и наименее рискованный бюрократический подход.

Однако сильное любопытство не давало мне покоя: этот «пробел в информации» застрял в моей голове, как заноза. Юридическая и финансовая команды контрагента — ведущие эксперты в своей отрасли. Почему же они решили построить структуру именно так? Скрывается ли за этой, казалось бы, «аномальной» структурой какая-то более глубокая коммерческая логика или оценка рисков, которую я пока не понимаю? Я не стал сразу делать выводы, а переключился в «режим открытого цикла». Я потратил целых два дня на изучение особенностей денежных потоков в том сегменте рынка, где реализовывался этот проект, на анализ соответствующей судебной практики и даже на анонимные запросы на некоторых отраслевых форумах. В конце концов, мне всё стало ясно. Оказалось, что это, казавшееся «необычным», условие было как раз «антихрупкой» структурой, разработанной для хеджирования специфического, скрытого «риска неисполнения обязательств», присущего данной отрасли. На первый взгляд оно выглядело нестандартным, но заложенная в нем логика управления рисками была гораздо более изощренной, чем в наших «стандартных шаблонах».

Тот опыт оказал революционное влияние на мое восприятие рисков на протяжении всей моей профессиональной карьеры. Он помог мне глубоко осознать, что настоящие риски зачастую исходят не от тех «известных рисков», которые мы способны идентифицировать, а от тех «неизвестных рисков», которые мы из-за нашего «замыкания познания» предпочитаем игнорировать. А любопытство — это тот единственный скальпель в наших руках, способный вскрыть «замкнутый круг познания» и позволить нам заглянуть в истинную структуру рисков. Оно заставляет нас сохранять смирение, признавать, что в наших знаниях всегда существуют «пробелы», и побуждает нас с неуемной жаждой познания принимать всю сложность этого мира. В этом и заключается самый глубокий смысл любопытства как «первостепенной движущей силы» расширения индивидуального сознания.

(2) Построение «системы знаний»: путь расширения от информации к мудрости

1. От «данных» к «информации»: придание смысла хаосу

Прежде чем приступить к обсуждению «когнитивной алхимии», мы должны сначала создать четкую и иерархически структурированную «систему мер» для наших ключевых понятий. В шуме информационной эпохи такие термины, как «данные», «информация», «знание» и «мудрость», стали настолько смешиваться и злоупотребляться, что практически утратили своё истинное значение. А первый шаг к построению мощной «системы знаний» заключается именно в том, чтобы с почти «маниакальной» строгостью заново прояснить многоуровневые и непреодолимые «иерархические различия» между ними.

Эта классическая иерархическая модель, обычно называемая пирамидой «данные > информация > знания > мудрость», даёт нам непревзойдённую «карту сотворения мира», показывающую, как «смысл» рождается из «хаоса».

На самом нижнем уровне этой пирамиды, являющемся её самым широким фундаментом, находятся «данные».

Данные — это необработанные, исходные, разрозненные «символы» и «факты». Они являются «элементарными частицами», составляющими наш познаваемый мир, и сами по себе не несут никакого внутреннего «смысла» или «связи». Они просто «существуют».

Представьте себе стремительно пробегающий по экрану дисплея с котировками акций поток цифр: «7,32, 7,33, 7,31, 7,34…»; или же таблицу с неотсортированными записями о рождении всех новорождённых в каком-то городе; или ещё — длинный ряд отдельных показателей физиологических параметров в вашем медицинском заключении. Всё это, до того как будет «интерпретировано», представляет собой лишь чистые «данные». Они не дают ответов ни на какие вопросы, они — лишь безмолвный, объективный «сырой материал». Человек, погрязший в огромном количестве исходных данных, находится не в состоянии «эрудиции», а в состоянии «растерянности».

И первый шаг на пути вверх по этой пирамиде — это преобразование этих разрозненных «данных» в осмысленную «информацию».

Ключевыми действиями этого преобразования являются «установление связей» и «придание контекста». Информация — это организованный и обработанный «набор данных», отвечающий на основные вопросы: «кто», «что», «когда», «где». Она больше не безмолвна — она начинает «говорить».

Та строка быстро прокручивающихся кодов акций, после того как ей был придан контекст «такая-то компания, сегодня в 10:15 утра», превратилась в следующую «информацию»: «Цена акций такой-то компании сегодня в 10:15 утра достигла 7,34 юаня».» Та таблица исходных данных о новорождённых, после систематизации «по полу» и «по месяцам», позволяет сформировать такую «информацию»: «В июле этого года количество мальчиков, родившихся в нашем городе, превысило количество девочек на пять процентов».

Видите ли, переход от «данных» к «информации» по сути своей представляет собой самое базовое действие, направленное на снижение энтропии. Оно связывает изначально хаотичные и не связанные между собой «точки данных» посредством таких организующих действий, как «классификация», «вычисление» и «сортировка», в «блок», обладающий первоначальной «структурой» и «смыслом». Большая часть работы, которую выполняет наш мозг при чтении новостей и анализе отчётов, происходит именно на этом уровне.

Однако риски, связанные с расширением деятельности, ограниченной исключительно этим уровнем, огромны. За годы работы в банковской сфере я встречал бесчисленное количество предпринимателей, которые являются первоклассными «обладателями информации». Они умеют в совершенстве перечислить из памяти самые свежие данные о «долях рынка» всех конкурентов в своей отрасли, а также точно изложить последние «макроэкономические данные». Тем не менее их предприятия по-прежнему с трудом выживают в условиях рыночных колебаний и даже терпят крах.

Почему? Потому что, хотя они и обладают огромным объёмом «информации» о том, «что есть», им не хватает системы «знаний», способной преобразовать эту информацию в понимание того, «как действовать». Они похожи на неумелого инженера, который, хотя и обладает бесчисленным множеством точных «деталей» (информации), так и не смог освоить «сборную схему» (знания) о том, как собрать из этих деталей работающий «двигатель».

2. От «информации» к «знанию»: преобразование в пригодную для действия «ментальную модель»

Переход от «информации» к «знанию» — это самый важный и самый сложный шаг в «когнитивной пирамиде». Это глубокая «химическая реакция», а не простое «физическое наслоение». Если информация — это «внешние» «кирпичики», которые можно легко «копировать» и «передавать», то знание — это «внутреннее», уникальное «сооружение», которое может «возникнуть» только через личный «опыт» и «рефлексию» индивидуума.

Суть этого преобразования заключается в «понимании» и «усвоении». Знание — это «сеть информации», прошедшая индивидуальное и системное осмысление и дающая ответ на ключевой вопрос «как». Это уже не просто «знание того, что это такое», а «понимание того, как это делать».

Этот глубокий процесс трансформации был чрезвычайно проницательно изложен Расселом Эйкофом, специалистом в области менеджмента и системного мышления. По его мнению, суть преобразования данных в мудрость заключается в постоянном углублении «понимания»[47]. А «знание» — это именно первый великий плод «понимания».

Вернёмся ещё раз к примеру с «ростом курса акций».

«Акции такой-то компании сегодня выросли на пять процентов» — это «информация». А чтобы превратить эту информацию в «знание», необходимо начать задавать ряд вопросов, начинающихся со слова «как»:

«Как» эта компания зарабатывает деньги? Какова её бизнес-модель? Как сформированы её ключевые конкурентные преимущества? «Как» функционирует эта отрасль? Каковы отношения между верхними и нижними звеньями производственной цепочки? Как развивалась конкурентная среда? «Как» происходит рост курса акций? Это связано с тем, что компания опубликовала финансовый отчет, превзошедший ожидания, или с благоприятными макроэкономическими мерами, или же просто с краткосрочной спекуляцией, вызванной настроениями рынка?

Только когда вы сможете поместить эту отдельно взятую информацию о «росте курса акций» в свою голову, в взаимосвязанную «информационную сеть», состоящую из «модели бизнес-модели» этой компании, «модели конкурентной среды» этой отрасли и «модели логики ценообразования» на рынке капитала, и провести системный анализ и оценку, вы действительно обретете «знание» об этом росте курса акций.

В этот момент у вас уже будет не просто хрупкая «информация», которая в любой момент может устареть, а относительно стабильная, пригодная для многократного использования «ментальная модель», способная помочь вам «прогнозировать» и «действовать». В следующий раз, когда вы увидите, что другая компания из той же отрасли опубликовала аналогичный финансовый отчет, вы сможете использовать это «знание», которое уже стало частью вас, чтобы сделать относительно достоверный «прогноз».

В этом и заключается «алхимия» превращения «информации» в «знание». Ее главная «алхимическая печь» — это наш собственный «мозг». Ее «топливо» — это наше «внимание» и «любопытство»; ее «катализатор» — это наша «практика» и «рефлексия».

За всю мою карьеру в сфере управления рисками основным критерием оценки «профессионализма» кредитного менеджера для меня всегда было не то, сколько положений «кредитной политики» он может процитировать наизусть, а то, способен ли он, столкнувшись с совершенно новой и сложной заявкой на предоставление кредита, быстро извлечь из «базы знаний» своего мозга наиболее подходящую «модель идентификации рисков», проникнуть сквозь туман «информации», представленной самой компанией в самом выгодном свете, и добраться до самого уязвимого «слабого места» её бизнес-модели. Это способность, которую невозможно просто «выучить» в ходе обучения; она может «сформироваться» в сознании человека только после «целенаправленной практики» и «глубокого анализа» сотен, а то и тысяч реальных случаев.

Поэтому построение подлинной «системы знаний» по сути своей — это не соревнование по «широте охвата информации», а духовная практика, направленная на «глубину модели». Оно требует от нас превратиться из «потребителей информации», пассивно «впитывающих» её, как губка, в «производителей знаний», активно «создающих» модели, подобно архитекторам.

Этот процесс неизбежно будет медленным, тяжёлым и даже мучительным. Он требует от нас активно вникать в сложные, систематизированные «трудные книги», а не просто пролистывать фрагментарные, развлекательные «информационные потоки»; он требует, чтобы после каждого действия мы проводили честный, даже несколько жестокий «самоанализ», а не просто, без размышлений, бросались к следующему заданию; он тем более требует от нас смелости делиться своими ещё незрелыми «ментальными моделями» с другими, вступать в диалог и обмен мнениями, а также с готовностью принимать «критику» и «исправления» со стороны других, а не рассматривать свои взгляды как неприкосновенную «частную собственность».

Именно в этом заключается самая суть и самая сложная «решающая битва» за расширение сознания. Это великое строительство, в котором «информация» служит «кирпичами», а «модели» — «каркасом», и в котором мы, кирпичик за кирпичиком, возводим в глубине собственного сердца уникальный «храм мысли», способный противостоять бурям неопределённости.

3. От «знания» к «мудрости»: поиск окончательного ответа на вопрос «почему»

Когда наше восхождение по этой пирамиде познания приближается к самой вершине, нам предстоит сделать последний и самый важный шаг — «качественный скачок». Это путешествие начинается с разрозненных «данных», проходит через взаимосвязанную «информацию» и завершается формированием применимых на практике «знаний». Однако даже обладая обширными знаниями и владея бесчисленными тонкими «ментальными моделями» того, «как это делать», мы по-прежнему рискуем стать «умным дураком» или даже «эффективным злодеем».

Ведь «знание» само по себе является ценностно-нейтральным. Оно может рассказать вам, «как» наиболее эффективно построить модель финансового дериватива, но не сможет объяснить, «почему» такие неограниченные финансовые инновации в итоге могут разрушить всю экономическую систему. Оно может рассказать вам, «как» создать атомную бомбу, но не сможет объяснить, «почему» и «следует ли» нажать на кнопку, которая уничтожит человечество.

Чтобы ответить на эти фундаментальные вопросы «почему», мы должны подняться выше, вступить в ту область познания, которая шире, глубже и обладает большей «человеческой» теплотой. Это и есть область «мудрости».

Если суть знания заключается в «понимании системы», то суть мудрости — в «проницании в систему, стоящую за системой». Это высшая форма «метапознания», выходящая за пределы конкретных «методов» и достигающая уровня метафизического «Дао».

Ключевыми действиями в переходе от «знания» к «мудрости» являются «интеграция» и «взвешивание». Мудрость — это «интегративное прозрение», отвечающее на конечный вопрос «почему» и объединяющее три обширные системы координат: «время», «этику» и «систему». Это уже не просто «понимание того, как нужно поступать», а «понимание того, кем нужно стать».

Во-первых, мудрость интегрирует «систему координат времени».

Человек, обладающий знаниями, думает о том, как «решить» текущую проблему. А человек, обладающий мудростью, думает о том, какие «цепные реакции» и «непредвиденные последствия» вызовет текущее решение через десять, пятьдесят или даже сто лет. Он способен увидеть «долгосрочные обязательства», скрывающиеся за «краткосрочным оптимальным решением». Он понимает, что решать сложные проблемы «медленным», устойчивым способом зачастую «мудрее», чем использовать «быстрые» методы, дающие мгновенный результат. Это проницательность, позволяющая максимально удлинить «цепочку причин и следствий» и испытывать глубокое почтение к «долгосрочной перспективе».

Во-вторых, мудрость объединяет «систему этических координат».

Человек, обладающий знаниями, задаётся вопросом: «Смогу ли я это сделать?» (осуществимость). А человек, обладающий мудростью, больше заботится о том: «Должен ли я это сделать?» (целесообразность). Он способен поместить отдельное, техническое решение в более широкую сеть ценностей, связанных со «справедливостью», «добродетелью», «добром» и «красотой», чтобы проанализировать и взвесить его. Он понимает, что эффективность — не единственный и даже не самый важный критерий оценки. Сможет ли то или иное решение сделать этот мир хоть чуть-чуть лучше, чем он был раньше, — даже если лишь на самую малость, — вот что становится его незыблемым «конечным компасом» в глубине души.

В-третьих, мудрость объединяет «системную систему координат».

Человек, обладающий знаниями, — это выдающийся «специалист», способный довести до совершенства ту «подсистему», за которую он отвечает. А человек, обладающий мудростью, — это глубокий «универсал», способный увидеть невидимые «связи» и «взаимодействия» между всеми этими независимыми «подсистемами». Он понимает, что «оптимальная» перестройка какой-то отдельной части иногда может, напротив, нанести катастрофический ущерб здоровью всей «системы». Он всегда думает о здоровье всей «экосистемы», а не о процветании какого-то одного «дерева». Он обладает глубоким, интуитивным пониманием первостепенного принципа системы: «целое больше, чем сумма его частей».