Лабиринты судьбы. Часть 2

Второй альбом получил название «Маленькая птичка». Кирилл задержался на фото, где Светка лежала на песке. На ней был желтый топ и узкие черные джинсы. Волосы красиво разбросаны вокруг головы, а в глазах отражается Крымское солнце. Такой он ее помнит в первые дни их знакомства. Сердце участило свой ритм, когда Кирилл мысленно вернулся в день их знакомства. Он улыбнулся. Закончив с распределением фотографий, он создал еще один под названием «Стэнфорд». Альбом был пока пуст, но это было вопросом времени. Как раз его заполнением Кирилл и собирался заняться – прогуляться по кампусу, когда в дверь его комнаты постучали.

Кирилл удивился и крикнул:

– Войдите. Дверь медленно приоткрылась и на пороге появилась Мэдисон. Она смущенно улыбалась, но уверенно зашла и поздоровалась. Кирилл обалдело хлопнул глазами и ничего не ответил. В голове пронеслось «Что она тут делает?!»

– Привет, – еще раз сказала она, – ты не против?

Девушка присела на его кровать и с интересом уставилась на экран раскрытого ноутбука. Кирилл, наконец, обрел дар речи, прокашлялся и сказал по-русски:

– Ну, здравствуй.

Потом опомнился, захлопнул ноут и поздоровался уже по-английски.

– Ты откуда здесь? – спросил он. – Учебный год начнется только через три недели.

– О, отец сказал, что ты уже приехал. Я подумала, что могла бы тебе помочь здесь освоиться.

– Кто бы сомневался, – снова пробубнил он на русском.

Девушка нахмурилась, намекая, что не поняла, что он сказал.

– Ээ, да, – исправился Кирилл и широко улыбнулся. Он вспомнил, что где-то слышал, что широкая улыбка считается у американцев признаком дружелюбия. – Приехал вчера вечером. Решил пораньше обустроиться… тут.

– Понятно, – кивнула, улыбаясь Мэдисон.

Сегодня она была в летнем брючном костюмчике голубого цвета. Наряд был ей к лицу, и она это прекрасно понимала. Кирилл про себя отметил, что девушка очень уверенно себя ведет, потому что знает, что привлекательна. Она оглядела комнату.

– Тесновато, но в целом уютно. Почему ты выбрал именно этот дом?

Кирилл запустил пятерню в волосы и взлохматил их, обдумывая ответ.

– Я не выбирал, – наконец сказал он, – то есть, не выбирал конкретно этот дом.

Девушка вскинула брови.

– Ты мог выбрать номер люкс в апартаментах высшего класса, но предпочел обычное стандартное общежитие.

Мэдисон слегка прищурила глаза и оценивающе смотрела на него. Кирилл, так и сидевший на кровати по-турецки, напрягся. Он не любил эти оценивающие взгляды. Порывисто встал, под видом того, что кладет ноутбук на стол, подошел и сел на стул рядом. Он вдруг вспомнил их последнюю встречу, как он хохотал на перроне. Наверное, она считает его ненормальным.

– Я не хотел пользоваться отцовским статусом, – серьезно ответил он.

– Ты странный.

– Почему?

– Любой парень мечтал бы оказаться на твоем месте. Иметь такие привилегии, как у тебя и не пользоваться ими, – она усмехнулась, но как-то грубо, – это глупо. Зачем быть как все, если можно быть лучше всех?

– То есть, ты считаешь, что лучше кого-то, только потому, что у тебя есть деньги?

– Не совсем, – улыбнулась она, – но деньги и статус дают тебе преимущества. Разве я не права?

Кирилл вдруг подумал о Светлане. Отец убедил его, что только деньги и хорошая протекция способны помочь ей пробиться на большую сцену. Он вздохнул и задумчиво ответил:

– Может ты и права.

Мэдисон грациозно встала и вышла на балкончик.

– О, должна признать, что у тебя здесь неплохой вид.

Кирилл тоже вышел посмотреть, что ее так впечатлило. Действительно, вид был очень даже хороший. Недалеко от Стерлинг-Квад находился какой-то небольшой водоем.

– Это озеро Лагунита, – прощебетала Мэдисон, кокетливо улыбаясь. – Когда-то это было чудесное место! Предлагаю с него и начать нашу экскурсию. Ты не против?

Кирилл был не против, все равно собирался пойти прогуляться. К тому же, выдался шанс получше узнать «будущую невесту», возможно, ее можно будет сделать своим союзником.

Оказалось, что озеро практически высохло. От некогда большого искусственного водоема осталась лишь небольшая часть, больше похожая на огромную лужу. Однако вокруг него росли многовековые сосны, поражая своим величием и запахом хвои. Место было очень красивое и, почему-то, печальное.

Мэдисон рассказала, что летом озеро почти полностью пересыхает, но в этом году было много дождей, поэтому не вся вода ушла. Зимой Лагунита снова пополнится, а весной сюда прилетают цапли и утки.

Рядом находилась группа домов резиденции Лагунита. Все дома имели названия деревьев на испанском языке, например, Eucalipto – эвкалипт, Granada – гранат и Adelfa – олеандр. Кирилл отметил, что Мэдисон оказалась отличным экскурсоводом. Было видно, что она хорошо знает окрестности и историю университета.

Они пообедали в небольшом буфете, который продолжал работать и в летнее время, потому что на территории Стэнфорда всегда жили профессора, а также летом был большой наплыв туристов. Кирилл удивился, увидев толпы людей, бродивших по территории, словно это был не университет, а музей какой-нибудь.

Набродившись, они вернулись к дому Кирилла. Парень предложил посидеть на заднем дворе, пожарить сосисок и выпить кока-колы. Мэдисон, наконец, перестала бросать на него изучающие взгляды и расслабилась.

– Я заметила, что у вас с отцом напряженные отношения, – вдруг сказала она, когда они расположились на заднем дворе.

Кирилл разжигал барбекю. Он немного помедлил с ответом, делая вид, что выкладывание сосисок на жаровню более важное в данный момент занятие.

– Ты не ошиблась, – наконец, сказал он. – Мой отец очень сложный человек. А твой?

– Мой просто чудо, он меня обожает, ведь я его принцесса, – воскликнула Мэдисон.

Кирилл вздрогнул. Для него существовала только одна принцесса – Светка. Мысли о ней пробудили тоску.

– Поэтому ты доверилась ему в выборе для тебя будущего мужа? – спросил он, чуть резче, чем хотел.

– Мой отец никогда не ошибается в людях, – пропела она, не заметив, как изменился тон Кирилла.

– Но он меня совсем не знает, – парировал Кирилл.

– Зато он отлично знает твоего отца.

– Но я не мой отец, – возразил он.

– Твоя фамилия все определяет.

Кирилл фыркнул. Откупорил баночку с колой и протянул Мэдисон. Сам взял другую и сделал несколько глотков. Ледяной напиток тек по его подбородку, но парню было наплевать на это.

– Ну, а если я окажусь деспотом и буду поколачивать тебя время от времени? Или, к примеру, буду, как свин разбрасывать грязные носки, ходить по дому в одних трусах и валяться на диване перед телевизором?

Девушка презрительно скривилась.

– Тогда я с тобой разведусь.

Наступил момент, когда Кирилл начал изучающее разглядывать ее, но Мэдисон вовсе это не смущало, наоборот, ей нравилось, что он, наконец, всерьез обратил на нее внимание.

– Ты так просто об этом говоришь, – серьезно сказал Кирилл. – Как будто в куклы играешь, а это, между прочим, наши с тобой жизни. Ты ведь понимаешь, что я не хочу на тебе жениться?

Сосиски заскворчали, по лужайке разлился приятный мясной аромат. Кирилл поднялся и подошел к жаровне, чтобы их перевернуть.

– Я и в первую нашу встречу прекрасно это поняла, – резко бросила она. Подошла к нему.

– А чего ты так испугался? Я еще своего согласия не давала. Отец никогда не сделает чего-то против моей воли.

Кирилл сам себе ехидно улыбнулся. «Тогда я сделаю так, что мысль о нашем союзе для тебя станет хуже смерти». Вслух же он сказал, улыбаясь во все тридцать два зуба:

– Предлагаю за это выпить!

Тема была закрыта, по крайней мере, на сегодня. Когда солнце клонилось к закату были съедены все сосиски и выпита кола, Кирилл смачно и протяжно рыгнул и взглянул на часы, бесцеремонно намекая, что гостье пора бы уже и отвалить.

– Фу, – сморщилась она, – ну и манеры у тебя.

– А что? Я в Германии был, так немцы там не только рыгают, но и пер….

– Не надо! – вскрикнула девушка, вскакивая. – Я в курсе.

Она встала в позу сахарницы и рассмеялась.

– За дуру меня держишь? Ничего не выйдет, Кирилл.

Теперь сморщился он, как от зубной боли, оттого, как она произнесла его имя. Для англоговорящих «Р» сложная буква.

Три недели прошли как полгода. Кирилл загорал возле студенческого бассейна, часто разговаривал со Светланой и Вениамином по видеосвязи. Когда был изучен весь кампус, Кирилл отправился в ближайший город Пало-Альто. Мэдисон снова предложила показать достопримечательности и пригласила к себе на обед. В гостях у Гилморов он встретил своих родителей, и тогда ему стало ясно, что приглашение Мэдисон не было случайным. Все они праздновали его день рождения. Надо же, а ведь он совсем забыл про него.

Кирилл больше не демонстрировал открытой неприязни к отцу. Жить на коротком поводке ему совсем не понравилось. Надо было убедить отца, что он смирился и даже налаживает контакт с «будущей невестой».

6. Капкан захлопнулся

В предпоследний день августа Ист-хаус наполнился смехом и громкими голосами вернувшихся студентов. Кирилл познакомился со своим соседом, первокурсником из Иллинойса, что находится почти на другом конце континента. Его звали Лукас.

Вечером на заднем дворике «старожилы» организовали общий сбор для знакомства с новичками, который плавно перешел в бурную вечеринку. Новичкам была предложена игра под названием «Power Hour». Правила просты – включалась музыкальная нарезка, где композиции меняются каждую минуту. Сменилась музыка – пей. Выпивки было море, а вот еда очень быстро закончилась, но никого здесь это не волновало.

На следующий день Кирилл проснулся оттого, что Лукас тряс его за плечо. Он открыл глаза. В комнате царил полумрак. «Тысячу раз спасибо тому человеку, который изобрел жалюзи!» Лукас протопал до своей кровати, что-то бубня себе под нос, и рухнул лицом на подушку.

– Что? – просипел Кирилл.

– Мужик, говорю, – промычал тот в ответ.

– Какой мужик? – ничего не понял Кирилл, но ответ уже и сам появился в дверях комнаты.

Лев Владиленович, чисто выбритый, в деловом костюме стоял в малюсенькой прихожей и морщился. От него пахло дорогим парфюмом, а в комнате витал кислый запах перегара.

– Ну, здравствуй, сын, – громко сказал он.

Кирилл зажмурился. Каждый звук отдавался в голове как удар в колокол.

– Так-то ты учебный год начинаешь, – недовольно проворчал Лев.

Кирилл с трудом поставил ноги на пол и сел.

– Папа? Ты что здесь делаешь? – язык у мальчика плохо ворочался. Во рту было так противно, словно он только что съел дохлую улитку и еще не прожевал до конца.

– Приехал по делу к мистеру Гилмору, а заодно посмотреть, как ты тут устроился. Вижу, неплохо. Приводи себя в порядок. Жду тебя внизу в гостиной.

Отец ушел. Кирилл сжал голову руками. Надо найти аспирин. Он не помнил, как вчера добрался до своей кровати. Мысли снова плавно вернулись к отцу. Зачем он приехал? Поставить очередное условие? Или действительно решил все-таки сына навестить. Кирилл посмотрел на парня, лежащего на соседней кровати прямо в одежде. Тот, казалось, крепко спал.

– Эй, – тихо позвал Кирилл, – Иллинойс, у тебя аспирин есть?

Так и не дождавшись ответа, Кирилл кое-как поднялся, стащил полотенце, висевшее на двери, и вывалился в коридор. Общая душевая была одна на весь третий этаж. К счастью для Кирилла, она была свободна.

Лев Владиленович сидел на одном из диванчиков в гостиной на первом этаже. В руках он держал какой-то журнал, который взял здесь же на журнальном столике. Кирилл уже переоделся и стоял, прислонившись к углу. Отец его не видел, он сидел к нему спиной. Кирилл тяжело вздохнул и, наконец, подошел, сел напротив в коричневое кожаное кресло. Отец поднял на него глаза и швырнул журнал на стол.

– Ты правда пришел посмотреть, как я тут устроился? – вместо приветствия спросил Кирилл.

– Ты удивлен?

– Ты пришел в первый раз за три недели, – пожал плечами мальчик.

– Почему ты не принял предложение мистера Гилмора?

– Мне здесь больше понравилось.

– Вижу, – усмехнулся Лев и скрестил руки на груди. – В общем, я приехал поздравить тебя с тем, что ты теперь официально студент Стэнфорда.

Кирилл презрительно фыркнул.

– Учиться будешь по ускоренной программе. Вместо трех лет – полтора, максимум два года.

– Что? Это еще зачем? – вскинул голову Кирилл.

Отец пытливо всмотрелся в глаза сына. Выдержал паузу.

– Так надо, – твердо сказал он.

– Ты, как всегда, – вспыхнул мальчик, – все уже решил за меня! Чувствую себя цепным псом!

– Знаю, наши отношения в последнее время ухудшились, – все еще глядя в глаза сыну, спокойно сказал Лев.

– Да? – с издевкой бросил Кирилл. – Может, ты и причину знаешь?

– Сейчас ты не понимаешь, но скоро поймешь, почему я тороплю события, сын.

– Я был твоим сыном, лет в двенадцать, – с горечью произнес мальчик, – а сейчас я просто твоя марионетка. Ты, как чертов кукловод, только и делаешь, что дергаешь за ниточки. Ты отнял у меня мою жизнь и навязываешь мне свою. Ты хотел, чтобы я выучился на банкира – отлично, я им стану. Только тебе этого оказалось мало. Ты решил, что можешь указывать, кого мне любить. Да только тут ты опоздал!

Кирилл ударил себя в грудь.

– Здесь уже занято. Я никогда не женюсь на той, которую ТЫ мне выбрал! Лучше сразу вырви мне сердце!

Кирилл вскочил, намереваясь уйти, но отец властным голосом остановил его.

– Сядь! – рявкнул он. – Ты многого не понимаешь! Все, что ты сейчас говоришь, просто лирика. Реальная жизнь всегда сложнее и жестче. Я рискнул и ввел в бизнес Гилмора не просто так. С некоторых пор, мне стало трудно вести дела. Мне нужен сильный союзник и партнер, который способен принимать стратегически важные решения. Империя насчитывает двадцать пять филиалов по всему миру, но там управляющие имеют лишь мизерную долю акций. Гилмору я продал достаточно большой пакет, такой, что если он решится, то вполне может скупить всех мелких акционеров и получить контрольный пакет.

– Сколько? – спросил Кирилл.

– Двадцать пять процентов. У меня пятьдесят, включая материных три процента.

– Зачем ты так рискуешь? В чем выгода?

– Нет выгоды. Пытаюсь сохранить, что создал с таким трудом. Тебе я, к сожалению, не могу пока передать дела, ты не удержишь бизнес. Гилмор специалист в этом деле. Но он не Давыдов, он не наша семья, но его дочь может ею стать. Мы заключили с ним контракт, по которому Мэдисон является нашим акционером. Понимаешь?

– Не очень.

– Ты должен жениться на ней, чтобы акции вернулись к нам. А когда ты получишь мою долю, контроль снова будет у нашей семьи, но к тому времени ты должен понимать, как управлять нашей империей.

– Ты хочешь отдать мне контроль так скоро? Почему не дать мне больше времени?

Лев глубоко вздохнул. Он продолжал смотреть на сына, но взгляд его был тяжелым и печальным.

– Потому, что у меня нет этого времени. Я болен. Врачи дают мне не больше двух лет и то, при условии выполнения специальных процедур.

– Что? – опешил Кирилл. К такому повороту он не был готов. Отец всегда был сильным энергичным человеком с железным здоровьем. Он и гриппом обычным никогда не болел.

– Теперь ты понимаешь, почему я тороплюсь? – спокойно спросил Лев.

У Кирилла сбилось дыхание и закружилась голова. Он провел ладонью по лицу.

– Подожди, пап, – выдохнул он, – это, наверное, какая-то ошибка.

– Нет, сын, никакой ошибки. Это опухоль. Она не операбельна, но сдерживать рост пока возможно.

Около минуты они просто смотрели друг другу в глаза.

– Мама знает?

– Теперь знает.

– Когда ты узнал? Почему только сейчас сказал?

– Это уже не важно. Я хочу быть уверенным, что, если я… если все случится раньше, ты доведешь сделку до конца, – Лев впился горящими глазами в Кирилла.

Мальчик будто окаменел. Он физически ощущал, как сжимаются железные тиски вокруг его горла. Сердце било в набат. Голова готова была разлететься на куски. Он закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

– Сын, – требовательно окликнул его Лев, – пообещай, что сделаешь это ради меня, ради мамы и себя самого. Ведь это твоя Империя! Я всего себя отдал, чтобы построить ее для тебя!

– Лучше бы ты был просто отцом, – горько отозвался Кирилл.

Лев порывисто выдохнул и подался вперед. Он не может уйти, не получив твердое «да».

– Прошу! Скажи, что сделаешь это!

Кирилл открыл глаза. Он не понимал, что чувствует к этому человеку. Обида и злость рвались наружу, а сердце сжималось в тугой комок от боли и страха за его жизнь.

– Ты просто не оставил мне выбора, – прошептал он. – Хорошо, я сделаю, как ты хочешь.

Лев облегченно вздохнул и расслабился. Стерев платком пот со лба, он продолжал, снова спокойно и деловито.

– Как только Мэдисон возьмет твою фамилию и войдет в нашу семью, – он специально избегал говорить прямо об этом браке, чтобы не нервировать Кирилла, – ты войдешь в состав директоров с правом подписи. На первых порах я буду тебя направлять, потом Гилмор. Ему ты выделишь пять процентов, чтобы он оставался в Совете. Он первоклассный специалист и будет тебе очень полезен. Теперь это будет Империя и его дочери, поэтому он будет твоим союзником. Слушайся и учись у него всему. На самом деле, ты сможешь полностью доверить ему правление, а сам… просто наслаждаться жизнью. Ты станешь по-настоящему свободным, сынок, как ты всегда и хотел.

Лев теперь улыбался. Он по-отечески похлопал Кирилла по руке.

Кирилл же чувствовал, что задыхается. Капкан захлопнулся. Он тяжело встал, не глядя на отца.

– Мне надо на воздух, – тихо проговорил он и вышел.

Засунув руки в карманы джинс, сгорбившись, он шел, не разбирая дороги. Кирилл не видел ничего перед собой из-за соленой мути в глазах. Боль была везде. Она как осьминог расползалась от сердца по внутренностям, тянула свои щупальца к голове, мышцам, сдавливала горло. Хотелось бежать. Он сморгнул злые слезы и побежал. Сначала медленно, потому что мышцы не слушались, потом все быстрее и быстрее. Он пересек высохшее озеро Лагунита и влетел в сосновую рощу. Бежал долго не останавливаясь. Мягкая земля, поросшая густой травой, пружинила под ногами, а вокруг стояли вековые сосны, щебетали птицы, и солнце слепило глаза сквозь кроны деревьев.

Наконец, когда мышцы буквально взвыли от перенапряжения, он рухнул в траву. Боль разрывала его изнутри и требовала выхода. Кирилл ударил кулаком о корявый ствол дерева, срывая кожу на костяшках, но эта боль была ничто по сравнению с той, что раздирала его внутренности. И он снова ударил. И закричал. И снова ударил. Крик помогал ему, выпуская боль, словно джина из бутылки. А когда он почувствовал, что полностью опустошен, повалился на землю.

Кирилл вытер мокрые от слез глаза, пачкая лицо землей и кровью. Двигаться не хотелось, дышать тоже. Он перевернулся на спину и замер, разглядывая голубой клочок неба, проглядывающий сквозь крону. Сколько он так лежал, неизвестно. Время сейчас не имело для него значения. Он дернулся от звонка и вибрации телефона, лежащего у него в заднем кармане. Невероятным усилием, Кирилл заставил себя достать телефон и поднес его к глазам. Звонила Света.

Кирилл смотрел на ее фотографию и всхлипывал, как ребенок. Когда звонки прекратились, он снова открыл ее фото и долго водил грязными пальцами по экрану, представляя, что гладит ее по щеке и губам, трогает ее волосы, и мысленно прощался с ней навсегда.

7. Нет выхода

Начался учебный год в Стэнфорде. Кирилл с головой уходил в занятия, делая в два раза больше заданий, чем любой другой первокурсник. Мистер Гилмор разработал для него специальную программу, включающую в себя объем знаний за два года сразу, но мальчик был даже рад этому, потому что так у него не оставалось сил на решение одной непосильной задачи – расстаться со Светой.

Нет, он не был трусом, но не мог заставить себя позвонить ей и все рассказать. Просто не мог. Потому, что с любимыми не расстаются по телефону. А еще, Кирилл был уверен, что скажи он ей «Всё кончено», она не поверит. Если любит, не поверит. Он бы и сам не поверил, если бы услышал это от нее. По вечерам перед сном у него иногда возникала безумная мысль позвонить ей и рассказать все как есть. Она поймет, она обязательно поймет все и не будет его ненавидеть, и будет ждать его столько, сколько нужно. Потом он одергивал сам себя, ругал за малодушие, ведь это означало причинить ей еще большую боль, оставить ей призрачную надежду быть когда-нибудь вместе. А надежды не было. Кирилл не видел никакого выхода из сложившихся обстоятельств. Поэтому, все, что оставалось ему – это редкие короткие разговоры со Светой, эсэмески с пожеланиями доброго утра или сладких снов и смайлики, много смайликов вместо слов, которые было трудно произнести.

Вся его жизнь теперь превратилась в одну сплошную учебу. С восьми утра и до двух часов Кирилл просиживал на лекциях, потом шел на обед в общую столовую Стэнфорда – проверка телефона, короткая переписка со Светой, типа…

Света: «Сегодня перепутала мадригал с контрапунктом. Профессор сказал, что я никогда не выйду на большую сцену, не зная таких элементарных вещей. Я тут подумала, а знала ли о них Пугачева, когда собирала стадионы?»

Кирилл: «Уверен, ты станешь звездой и без мадригала. А кстати, что это?»

Света отправила подряд несколько поющих смайликов.

Кирилл: «Похоже на хор»

Света: «Угадал, но если я назову это так, меня вышвырнут из института»

Кирилл: «Не посмеют. Целую тебя, принцесса. Мне пора искать отличия между холдингом и финансовой пирамидой».

Иногда Мэдисон подсаживалась к нему за столик, оставляя своих хихикающих подружек наблюдать за ними. Она откровенно флиртовала с ним, а он делал вид, что принимает ее игру всерьез. Однако дальше этого их отношения не заходили. Она играла с ним, а он с ней.

Потом снова лекции до шести часов вечера. Короткий перекус и еще часа три в библиотеке, где мистер Гилмор лично разбирал с ним ситуации, с которыми неизбежно столкнется Кирилл в управлении такой огромной империей как «Давыдофф-банк». К ночи мальчик буквально доползал до своей комнаты. По субботам до полудня Кирилл работал в офисе своего отца, после чего все семейство Давыдовых обычно ужинало у Гилморов. Ничем не занятым оставался только один день – воскресенье, который он ненавидел. В этот день он не мог сбежать от себя, от своих мыслей и тоски.

Так прошел месяц. В очередное воскресенье Кирилл собирался проваляться в постели в наушниках, слушая Nickelback до самого вечера. Его сосед Лукас был, напротив, в приподнятом настроении. Вернувшись после душа, он плюхнулся на свою кровать и включил телевизор.

– Чем собираешься сегодня заняться? – спросил он небрежно.

– Ничем, – пожал плечами Кирилл.

– Сегодня в Браннер-холле закрытая вечеринка, – мечтательно произнес Лукас. – Вот бы на нее попасть.

– А в чем проблема?

– Это же Браннер, чувак! Территория высших слоев общества! Там нет места первокурсникам.

– Здесь каждый выходной где-нибудь вечеринка, – усмехнулся Кирилл. – Не попадешь на эту, найди себе другую.

– Ты не понимаешь, – с досадой протянул Лукас, – это шанс познакомиться с какой-нибудь классной девчонкой.

– А что, все классные девчонки живут только в Браннере?

– Да, это единственное полностью женское общежитие. Там обитают дочери дипломатов, послов, генералов и прочих высокопоставленных мужей нашей необъятной родины. Ты не знал?

– Нет, – равнодушно пожал плечами Кирилл, – и если честно, меня не интересуют вечеринки.

– Да, я понял, – разочарованно закивал головой Лукас. Он помолчал немного, наблюдая, как Кирилл снова вставляет маленькие черные пуговки в уши. – Ты здесь уже месяц и, похоже, что тебя интересует только учеба. Ты, как будто президентом решил стать.

На письменном столе Кирилла ожил ноутбук. Он вскочил и открыл крышку. Это был Вениамин. Кирилл обрадовался, он не разговаривал с другом почти месяц.

– Здорово, Брат! – воскликнул Веня.

– Привет, давненько не выходил на связь, – укорил он его.

– Работа, ты же понимаешь, – отозвался Венька. – Поглощен очередной виртуальной вселенной. Как сам?

– Поглощен реальностью, – глухо ответил Кирилл, – самой дерьмовой из всех возможных.

– Все так плохо?

– Все еще хуже, чем ты можешь себе представить, – Кирилл провел ладонью по лицу и покосился на Лукаса. Не хотелось обсуждать свои проблемы при посторонних. Парень отчаянно делал вид, что увлечен какой-то программой по телевизору, но Кирилл чувствовал, как тот слушает. Они говорили с Венькой по-русски и вряд ли Лукас понимал хоть слово, но присутствие другого человека при обсуждении личных моментов напрягало.

– Эй, повиси пока, – попросил Веньку Кирилл.