Ветер перемен. Книга вторая

Али ага замер. Может быть, Дайна хатун тоже проникнется этой девушкой? И возьмёт её под своё крыло? Катрин – надёжная пара для шехзаде Мехмеда. Только её нужно всему обучить.

– Госпоже ни слова – Дайна хатун снова смотрела своим ястребиным взором – не нужно омрачать сегодняшний праздник. Завтра отведёшь эту рабыню к ней. Правда, не понимаю, зачем. Её нужно или приструнить, или продать какому-нибудь бею. Для гарема она не годна совершенно.

" Как и для прислуги" – подумал Али ага. Он поймал одну из служанок и приказал ей доложить хасеки Ясмин, что Али ага к ней не сможет привести ту, которую она ждёт. Девушка занемогла, и лучше султанше пока с ней не контактировать.

Больше Али ага ничего не смог придумать, а сам боялся идти к госпоже. Она обман чувствует кожей.

***

Неслихан хатун держала на руках маленького шехзаде Мустафу. Девушка не доверяла своего сына даже кормилице. Слишком велик был её страх за своего ребёнка.

Мустафа – первенец Мехмеда, старшего сына султана Баязида. Его должно ждать блестящее будущее, а сама Неслихан хатун видела себя первой женой своего шехзаде. Она всем сердцем желала, чтобы трон достался Мехмеду, а не кому-то из его братьев.

Мурад и Ахмед с детства недолюбливали Мехмеда. Да и вообще, все три брата всегда и во всём соревновались друг с другом, чтобы доказать отцу своё первенство.

Неслихан хатун всячески поддерживала своего шехзаде, внушая ему, что братья ему не братья теперь, а враги. Мехмед хоть и соглашался, но всё же чувствовал, как его терзают сомнения, гложет совесть. Никогда он не сможет ни одному из братьев причинить зло.

– А вот Мурад или Ахмед, долго думать не будут. Они избавятся от тебя и твоей семьи сразу же, как только твой отец испустит дух – ежедневно произносила Неслихан хатун, зная, что вода камень точит.

– Мой отец в бодром здравии и умирать не собирается. Так что не каркай, Неслихан хатун. Лучше внимательнее за нашим шехзаде присматривай – злился Мехмед.

Неслихан присматривала. И не только за маленьким шехзаде, но и за своим любимым. Только она была его единственной фавориткой, и других быть не должно. Гарем Мехмеда давно не пополнялся новыми наложницами. И Ясмин султан была весьма этим недовольна. Неслихан чувствовала, как госпожа не любит её.

Но девушке было всё равно. Она почтительно относилась к Ясмин султан, но не более. Она уже представляла себя на месте султанши, и это придавало ей сил терпеть неприязнь Ясмин султан. Она знала, что Мехмед её очень любит, и пользовалась этим.

Неслихан по происхождению была черкешенкой. Темноволосая, с большими карими глазами и жемчужной улыбкой, она с первого взгляда свела юного тогда шехзаде Мехмеда с ума. Знакомство произошло во дворце Топкапы. Просто взгляды, просто случайные встречи на дорожках дворцового сада. Их чувства были красивы, без прикосновения друг к другу. Неслихан предприняла все попытки отправиться в гарем санджака шехзаде Мехмеда, в Манису. И уже там, произошло соединение их душ и сердец.

– Дайна хатун очень зла. Во дворце появилась какая-то непослушная рабыня, на кухне целый скандал закатила. Дайна хатун приказала её в темницу бросить – сообщила личная служанка Неслихан хатун.

– А какое мне до этого дело? Во дворце полно рабынь – равнодушно пожала плечами Неслихан.

– Эта рабыня необычная. Говорит, что она из знатного рода и имеет разговор к самому султану Баязиду.

Неслихан нахмурилась. Внутри появилось какое-то нехорошее предчувствие.

– Узнай поподробнее об этой рабыне – приказала она своей служанке. Салиха хатун слушалась её беспрекословно, считая своей главной госпожой. Ведь кто знает, вдруг именно шехзаде Мехмед станет султаном, а Неслихан хатун – султаншей?

Глава 15

Герцогиня Де'Монбазон скончалась. Шон был настроен на такой исход, но всё равно был безутешен. Такая потеря очень сильно сказалась на его душевном равновесии.

Родители часто отправляли его погостить во Францию, и герцогиня занимала в сердце Шона О'Брайена даже больше места, чем мать и отец.

Элиза хотела бы утешить своего супруга, но он не позволял приближаться к нему. Закрывался либо в кабинете, либо в спальне или вовсе уходил к кому-нибудь из друзей. А друзей, как и подруг из многочисленных дам светского общества, у Шона О'Брайена было много.

После пышных похорон герцогини в гости прибыли какие-то дальние родственники. Заинтересованным взглядом осмотрели роскошный особняк Де'Монбазон и приготовились уже предъявить свои права.

– Любезные, моя дражайшая и любимая бабушка оставила всё, что имела, мне. Смиритесь. Через сорок дней после кончины, поверенный герцогини огласит её последнюю волю. Но до этого времени, мне не хотелось бы терпеть ваше присутствие в моём доме – голос Шона был резким, не терпящим возражений.

– Но, позвольте, мистер О'Брайен, мы являемся дальними родственниками по линии герцога Де'Монбазон! Мы так долго добирались из Италии. Надеялись успеть застать в живых саму герцогиню. А теперь вы нас выпроваживаете обратно? В конце концов, это не тактично с вашей стороны! – вскинулась в праведном гневе, дочка сеньора Педро Пеллигрини, Франческа.

Девушка обладала довольно смуглой кожей, миндалевидным вырезом светло-голубых глаз и густыми иссиня-чёрными волосами до пояса. Чем-то она напомнила ему дорогую сердцу Катрин Дансмор. Внешне обе девушки яркие. Настолько, что ослепляют своей красотой наповал.

Франческа воинственно упёрла руки в бока и с вызовом смотрела на будущего герцога О'Брайена Де'Монбазон, ибо если всё достанется ему, то и титул он тоже получит высший. Это вам не ирландский пэр.

– Сеньорита, я не намерен вступать с вами в спор. Особняк огромен. Комнат много, слуг тоже. Можете остаться до оглашения завещания. Но уже после, прошу вас, вернитесь в свою солнечную Италию – Шон даже смог выдавить из себя подобие любезной улыбки, стараясь избегать взгляда Франчески. Девица, по всей видимости, обладает гордым нравом и горячей кровью.

– О, господин! Какая честь для нашей семьи, что вы смилостивились над бедными родственниками! – насмешливо произнесла Франческа, отвесив шутливый поклон.

Шон недовольно скрипнул зубами. Девица вздумала ему дерзить??? Однако … Приподняв тёмную бровь, он медленно приблизился к девушке и обхватил её двумя пальцами за подбородок.

– Я смилостивился. Но только из уважения к памяти герцога Де'Монбазон. А то мой бедный дедушка не даст мне спокойно спать. Будет приходить во сне и грозить своей знаменитой клюкой. До вас, мне нет никакого дела. Просто не попадайтесь мне на глаза. Я ясно выразился?

Франческа бесстрашно сверлила его своим пронзительным взглядом.

– Яснее некуда.

Шон с довольным видом отвернулся от девушки и, вежливо кивнув её родителям, покинул гостиную.

– Дочка, зря ты с ним враждуешь – зашептала сеньора Луиза Пеллигрини.

–И то правда. Это тебе не твой друг Антонио, которого ты постоянно задираешь. Молодой О'Брайен теперь будет в новом титуле представлен самому королю Генриху и войдёт в число его придворной свиты – поднял указательный палец вверх, сеньор Педро.

– Папа! Мама! Вы могли бы быть такими же наследниками, как и этот Шон! Когда-то именно благодаря семье Пеллигрини, молодой тогда даже не герцог Де'Монбазон, а обычный Виторио Монбазье, вырвался из стен итальянской тюрьмы! Он бежал во Францию и обосновался здесь, став впоследствии герцогом Виторио Де'Монбазон. Уж за какие заслуги, король Ричард пожаловал обычному беглому итальянцу такой высокий титул, теперь не узнает никто. Но если бы не семья Пеллигрини, то никакого герцога Де'Монбазон и в помине не было бы!

Франческа раскраснелась от своей пламенной речи. Шон О'Брайен произвёл на неё двоякое впечатление. Она представляла его себе немного другим. И, конечно же, её омрачило то, что он, оказывается, уже вступил в брак.

С Элизой они познакомились бегло. Высокомерный взгляд супруги Шона, не понравился Франческе. С такой мисс она никогда не найдёт общие темы для разговора. Придётся не попадаться на глаза, обоим.

Элиза тоже была недовольна приездом итальянских родственников. Особенно её возмущала Франческа Пеллигрини! Наглая и своенравная девица. Да у неё на лице всё написано! Элиза сходила с ума от ревности уже к этой Франческе.

А что, если Шон заинтересуется этой итальянкой? Ведь он так тоскует по Катрин! Элизе так не хватало дельных советов её матери, но леди Джейн была, к сожалению, далеко. А пока до неё письмо дойдёт, Элиза успеет состариться.

– Миссис О'Брайен, не переживайте. Сеньорита Франческа совсем не понравилась мистеру Шону! – заверила Элизу её личная служанка, Мари.

– Правда? Откуда ты знаешь? – довольно резко спросила Элиза. Неужели все её эмоции на лице написаны??? Что даже какая-то служанка обо всём догадалась!

– Я была в гостиной в тот момент. Разжигала камин. И всё слышала, и видела! Поэтому знаю, о чём говорю – гордо заявила Мари, помогая своей хозяйке подготовиться ко сну.

Элиза расчёсывала свои блестящие длинные волосы и тихонько улыбалась. Всё ещё впереди. Она добьётся любви своего мужа. Нужно только потерпеть. Столько, сколько придётся. Время всё лечит, и Катрин Дансмор напрочь сотрётся из его памяти. А Франческа Пеллигрини здесь ненадолго.

***

Катрин сидела на холодном полу темницы, обхватив колени руками и положив на них свой подбородок. Она никак не могла понять логику этих странных турков!

Евнух пришёл за ней по приказу самой госпожи, как там её, Ясмин султан. А какая-то старуха ему помешала! Кто она такая? И почему командует? Или приказы жены султана для неё не указ?

Вот бы поскорее попасть к султанше и рассказать про маму! Может, Ясмин султан в курсе этой истории? А султан? Ведь сама Катрин, получается, тоже принадлежит к османскому роду?

Стоп! А что она тогда делает в темнице? Рассказать всю правду о себе и наслаждаться райскими кущами. Только недолго, ей потом домой надо. А то уже столько времени прошло! Вдруг Шон её не дождётся и женится на этой противной Элизе??? А папа? Вдруг он всё же жив и вернулся в замок? А её там нет! Эти же Осборны окрутят её бедного отца, словно змеи!

Нет, нужно срочно выбираться отсюда!

Глава 16

Леди Джейн нервничала. Она сновала туда-сюда по комнате, сжимая и разжимая кулаки. Её супруг, граф Дансмор, пришёл в себя. Вполне осознанно стал расспрашивать о своей дочери, попытался встать с постели.

В срочном порядке, леди Джейн послала за уездным лекарем. Она пока не могла поверить, что Джеймс пришёл в себя окончательно. Пусть врач его осмотрит. В душе она была рада. Хватит с неё и одного покойного мужа. С Джеймсом она хотела ещё пожить и непременно предстать ко двору короля.

Вот только что сообщить о Катрин? Вдруг, узнав, что дочь вернуть невозможно, граф снова впадёт в забытьё? Может быть, сказать, что Катрин нашлась и пожелала уйти в монастырь?

Поверит ли? Тем более зная строптивый характер своей дочери. Но в любом случае стоит попробовать его обмануть. Скакать на лошади ему всё равно будет запрещено, а на карете не проедешь. Наступила ранняя весна, и дороги размыло. Можно даже письмо сочинить, якобы от Катрин, где она просит не беспокоить её.

Главное – выиграть время и притормозить стремление графа увидеться с дочерью. Дверь в спальню распахнулась, и в комнату леди Джейн молча вошёл Мейсон. Его дела с Валенсией Робинсон протекали вяло. Несмотря на свою некрасивую внешность, девица оказалась слишком разборчивой в женихах и знала себе цену.

– Мальчик мой, отчего же ты так невесел? – ласковым голосом спросила леди Джейн.

– Матушка, у меня больше сил нет терпеть эту лошадь. Она же совершенно несносна! Считает, что это не она, а я должен благодарить небеса, что на меня снизошло её внимание!

Мейсон был возмущён. Нет, разгневан! Он, статный молодой человек, с яркой внешностью и благородными чертами лица, светскими манерами и обольстительным поведением, вынужден терпеть такое хамское отношение к себе?

– Дорогой мой, потерпи. Валенсия смелая, пока за своими папенькой и маменькой, живёт. Стоит вам только обвенчаться, и вся власть перейдёт к тебе, мой мальчик. Уж я-то знаю, ты сможешь быстро поставить её на место и заставить себя уважать. Она одна в семье. Помни об этом. Если её папаша преставится, то всё наследство семьи Робинсон, окажется в твоих руках.

Мейсон скрипнул зубами от злости и стукнул кулаком по письменному столу, за которым леди Джейн частенько писала письма своим многочисленным родственникам и дочери во Францию.

– Я даже смотреть на неё не могу, не то что целовать и жениться! Ну невозможно быть такой некрасивой.

– Внешность не главное, может, у неё, несмотря на такой характер, душа светлая. Ты бы поближе пообщался с ней. Твой отец тоже красотой не обладал, но я стала его супругой. Родила тебя, Элизу.

– Да! И жили вы, как кошка с собакой – фыркнул Мейсон.

Он ещё долго изливал матери свои печали, а леди Джейн терпеливо и мудро давала советы. Женить Мейсона именно на Валенсии Робинсон, было её главной задачей. Зная репутацию её сына, ни одна девушка не согласится выйти за него замуж. Тем более он ничего не имел за душой.

Наконец, Мейсон ушёл. Видимо, утомился быть подле матери, вспомнив, что он может весьма приятно провести время в компании пары стаканчиков знатного бренди. Откланявшись своей дорогой родительнице, Мейсон поспешил в гостиную. Он даже был не в курсе ещё, что граф Дансмор пришёл в себя и довольно разумно общается.

Леди Джейн сама не выдержала и направилась в спальню Джеймса. На время болезни, она стала спать отдельно от супруга. Ночью за ним приглядывала сиделка.

– Как дела у моего мужа? – в нетерпении спросила она, столкнувшись с доктором Лесли в дверях спальни.

– Вы знаете, не плохо. Весьма не плохо – доктор поставил свой медицинский чемоданчик на кушетку, стоявшую в полутёмном коридоре и обложенную восточными подушками. Леди Джейн всё собиралась приказать убрать её, чтоб не раздражала глаз. Это покойная миссис Оливия любила украшать замок в восточном стиле. Джейн же боролась с малейшим напоминанием о ней.

– Мой супруг сможет жить, как раньше? Он не помутился рассудком? У него нет провалов в памяти? – допытывалась леди Джейн.

– Граф Дансмор ещё пока очень слаб, но я уже вижу прогресс в его самочувствии. И очень удивлён! Ведь я давал ему очень плохие прогнозы и не надеялся даже, что он доживёт до весны!

– О, как я рада! – леди Джейн порывисто пожала лекарю руку. Замок превратился в мрачную тюрьму со всеми этими печальными событиями! А теперь можно снова радоваться жизни. Джеймс жив и вполне дееспособен! Элиза во Франции, Мейсон рано или поздно женится на Валенсии Робинсон. Ну, а судьба Катрин её совершенно не волновала. Почему она должна беспокоиться о чужой девчонке? Она её не рожала, не воспитывала. Катрин для неё – никто! И Джеймс переболеет своей тоской по дочери. Да и с чего ему скорбеть? Он же о сыне всегда мечтал! А Катрин с её характером нигде не пропадёт.

Леди Джейн в душе даже нахваливала себя. Как у неё всё удачно получилось. Она любезно проводила лекаря до кареты, которую приказала приготовить. Не отправлять же доктора Лесли пешком! Сама поднялась к Джеймсу. Интересно, как он на неё отреагирует? Вдруг всё же не помнит?

– Здравствуй, мой дорогой! Как я рада, что ты идёшь на поправку! – Джейн осторожно присела на край кровати и положила свою прелестную головку на грудь графа. В комнате нестерпимо пахло лекарствами. Удушающе просто. Джейн стоически терпела.

– Что известно о моей дочери? Её нашли? – слабым голосом спросил граф. Джейн мрачно смотрела в одну точку. Так она и знала … Ну что ж. Придётся врать. Она выпрямилась и удручённо посмотрела Джеймсу в глаза.

– Мой дорогой, конечно же, мы нашли Катрин. Твоя дочь после см#рти матери и бабушки, решила посвятить себя Господу. Она покинула этот мир и замерла себя в женском монастыре. Это далеко отсюда. Очень.

Джеймс попытался привстать. Катрин? Его непокорная дочь Катрин и монастырь?

– Как вы узнали об этом?

– О … – отмахнулась Джейн – не спрашивай. Это очень долгая история. Пока ты был в таком состоянии, моя дочь Элиза согласилась стать женой Шона О'Брайена. Они обвенчались в нашей церквушке и уехали в Ирландию. Ты знаешь, моя дочь, она очень набожная девушка. Её крёстная мать, Анна, является настоятельницей женского монастыря в деревушке, в окрестностях Ирландии. И Элиза смогла навестить её. Так выяснилось, что в стенах монастыря проживает молодая девушка из Шотландии, Катрин Дансмор.

Леди Джейн так убедительно врала, что граф ни на секунду не усомнился в правдивости её слов. Только не верил, что его дочь вообще задержится в монастыре. С её-то свободолюбием и жаждой к жизни!

– Катрин вернётся, Джейн. Я верю в это. Жаль, конечно, что О'Брайен предпочёл ей твою дочь – задумчиво и устало произнёс Джеймс – может, из-за него Катрин и скрылась в монастыре? Моя матушка как-то обмолвилась, что этот молодой повеса завладел сердцем моей Катрин.

Джейн лицемерно улыбалась, излучая добро и свет. Она гладила супруга по руке и не сводила с него своего любящего взгляда.

– Вернётся, дорогой. Обязательно вернётся – согласилась она, мысленно повторяя, что пусть эта девчонка никогда не возвращается в замок Дансмор и сгинет где-нибудь!

***

Катрин продолжала сидеть в темнице. Уже всю её исходила, вдоль и поперёк. С ума сойти здесь можно! Они думали, она крыс испугается? Да вот ещё. Наоборот, подкармливает одну из них, самую маленькую. Видимо, тоже юная, только во взрослую жизнь входит. Грызёт себе тихонечко в углу и грызёт. Катрин от нечего делать, жалуется ей по ночам на свою судьбу.

Уж сколько дней прошло! Два? Пять? Они про неё забыли, что ли? Хорошо хоть поесть приносит какая-то из служанок. Принесёт быстро и убежит тут же. Катрин даже спросить у неё ничего не успевает! Эх, где же её служанка, Лиззи! Ребекка! Почему их взяли в гарем, а её нет? Она бы давно уже встретилась с султаном. Ведь получается, что он её дядя? Как же хотелось поскорее всё выяснить!

Вдруг слух Катрин уловил громкое лязганье двери, наверху. По ступенькам стали шумно спускаться вниз. Девушка подбежала к зарешёченному окошку.

– Чем у вас тут так пахнет? Не убирали, видимо, со времён правления моего отца! – раздался громкий мужской голос – дворец полон слуг и новых рабынь. Темница не значит – грязь. А её я терпеть не могу! Крыс развели, мышей! Это что?

Раздался громкий стук.

– Повелитель, всё уберём! – подобострастно залебезил главный стражник. Султан Баязид зачем-то захотел провести ревизию нижней тюрьмы. За ним степенно шагал главный визирь, Орхан-паша, который после см#рти своей матушки, Разие султан, вёл затворнический образ жизни. Служба-дворец и никакой личной жизни. А вот его сестра-близнец, Мелек султан, вышла замуж за уважаемого пашу и жила теперь далеко от столицы. Родила двоих дочерей и во дворце султана больше не появлялась, вела тихую и размеренную жизнь.

В одной из камер внезапно раздался стук.

– Вытащите меня отсюда! Освободите, прошу вас! – раздался женский голос.

Султан Баязид замер.

– А это кто там? Почему я не в курсе? – размашистым шагом он приблизился к камере и распахнул настежь дверь. Тут же ему на шею бросилась молодая девушка.

– Наконец-то, повелитель! Я так давно искала встречи с вами! – успела произнести она, прежде чем лишилась чувств.

Глава 17

Элиза не спала ночами и плохо питалась. Исхудала ещё больше, чем была до этого. Стала нервной, злой. Срывалась на слуг. Причиной таких мучений Элизы Осборн, О' Брайен де' Монбазон, была жгучая итальянка Франческа Пеллигрини, которая словно заноза или гнойный фурункул на причинном месте. Рдится и болит, не давая покоя.

– Когда уже эти Пеллигрини уедут? – не выдержала она и задала вопрос своему законному мужу, который отчего-то не считал себя таковым и свято верил, что вскоре он освободится от цепких уз нежеланного брака.

– Тебе что за печаль? Они тебе помешали в таком огромном доме? – равнодушно вопросом на вопрос спросил Шон. Он потихоньку входил в курс всех дел семейства Де'Монбазон, не без помощи управляющего, мистера Луи. На днях предстояло предстать ко двору короля Франции. Монарх очень ценил семью Де'Монбазон и желал познакомиться с последним оставшимся отпрыском баронессы.

Такой визит предполагал, что Шон должен непременно быть в сопровождении своей супруги, и Элиза ждала этого дня. Но такое трепетное ожидание омрачалось присутствием Франчески.

– Голос Фрачески слишком громкий. Конечно, её слышно по всему дому. Она совершенно бестактна и крайне настырна. Ведёт себя так, будто она хозяйка в этом доме, а я на птичьих правах – обиженно ответила Элиза.

Шон опустил глаза, чтобы скрыть мелькнувшее в них раздражение. Элиза, как кость в горле. Только отвлечёшься и начнёшь радоваться жизни, как вспоминаешь, про нелюбимую жену.

– Элиза возвращайся к себе или займись чем-нибудь. Дамы из высшего общества всегда чем-то заняты. У тебя же нет никаких интересов, кроме как следить за сеньоритой Пеллигрини. Как это глупо и неумно – Шон презрительно поморщился.

Элиза почувствовала, как её лицо заливает краска стыда. Зачем она вообще спросила у Шона об этой Франческе? Теперь он будет думать, что она действительно следит за ней!

– Доброй ночи, мистер О'Брайен. Приятных вам сновидений – чопорно произнесла Элиза и практически выбежала из кабинета. Боже, как она его любила! Ну почему он так бездушен! Почему так равнодушен к её красоте! Ведь она ничем не хуже Катрин Дансмор, Франчески Пеллегрини!

Элиза долго всматривалась в своё отражение в зеркале. Искала недостатки в своём безупречном лице, проводила рукой по шелковистым волосам. И в конце концов осталась недовольна своими формами. Да, она очень исхудала на нервах. А была намного аппетитнее.

В памяти пронеслись вечера у её взрослой подруги, мадам Жозефины Ланкастер. Карты, вино. Красивые мужчины … По телу Элизы пробежали мурашки. Как же тогда было волнительно и легко. А что сейчас? Она полюбила мужчину, которому совершенно не нужна!

Элиза всё равно не уснёт. И стены её богато обставленной комнаты, душат. Она вышла в коридор и побрела к лестнице. Сердце изъедала тоска. Шон! Как завоевать твою любовь? Ведь прошло уже достаточно времени! Неужели он до конца жизни собрался помнить о Катрин.

На лестничном пролёте было очень темно. Отчего-то свечи в массивных настенных канделябрах, потухли. Было немного страшновато, Элиза побаивалась духа герцогини Де'Монбазон. Вдруг она увидит её призрак? Элиза на ощупь ступила ногой на первую ступеньку. Может, вернуться в комнату? Там теплее, светлее от камина и не так страшно. По крайней мере, комната Шона почти рядом с её спальней. Можно закричать и он придёт на помощь. Не может не прийти!

– Ещё я привидений не боялась … – пробормотала Элиза, собираясь спускаться дальше, как какая-то сила или кто-то толкнули её вниз. Лестница была высокой, крутой. Упав с неё, можно было запросто убиться.

– Аааа … – раздался истошный крик Элизы. Она скатилась с последней ступеньки на холодный паркет и затихла.

***

Катрин определили в дворцовый лазарет, приказали главному лекарю обследовать девушку. Султан Баязид был страшно возмущён, что без его ведома, в тюрьме долгое время содержали ни в чём неповинную рабыню. Где это видано? Когда он, наоборот, упростил законы своего государства и был ярым борцом против жестокости! А оказывается, под его носом творится беззаконие.

– В чём обвиняют девушку? – допытывался он у евнуха Али аги. Тот переминался с ноги на ногу и трясся, как лист на ветру. Что же делать? Не признаваться же повелителю, что у девушки другая миссия и что Дайна хатун невовремя вмешалась! Надо было сразу доложить Ясмин султан.

– Я выкупил девушку на рынке вместе с остальными рабынями. Часть отправилась в гарем, а оставшиеся, в слуги. Именно эта девушка начала дерзить главным слугам вашего повелителя и слишком непокорно себя вести. Пришлось немного наказать её, но только в воспитательных целях!

– В воспитательных??? Сколько она провела в темнице? Неделю? Две?

– Неделю – быстро произнёс евнух, вжав голову в плечи. Султан, когда злился, мог и ударить.

–Делами гарема занимается хасеки Ясмин султан. Иди к ней. Я запрещаю эту девушку сажать в темницу! – Баязид стукнул кулаком по своему рабочему столу, за которым он подписывал важные указы. Празднество прошло, сыновья собирались отправиться по санджакам.

Только мира между ними нет, и, видя это, сердце Баязида скорбело. Как примирить кровных братьев? Где это видано – враждовать не с врагом, а между собой?

Али ага поспешил в покои Ясмин султан. Уж ей он может рассказать о Дайне хатун. Что это она приказала девушку бросить в темницу и следила за тем, чтобы никто не посмел её выпустить оттуда.

Ясмин султан уже доложили. Она в нетерпении расхаживала в своих покоях и злилась на Дайну хатун. Только сделать ничего не могла. Эта пожилая хазнедар гарема была очень опытной, застала времена правления султана Ахмеда, знала историю любви падишаха Ямана и Ширин. Уже из уважения к её возрасту и добрым делам, которые она делала ранее для Ширин султан, Ясмин не могла пойти против Дайны хатун.