ИСКРА. ЧУЖАЯ ЗЕМЛЯ.

— Барыня! — окликнул он, завидев Алису. — Там обозы идут!

— Какие обозы?

— Из соседних деревенек. Люди которые от Рутгера бегут. Слышали про бой, теперь к нам просятся. Пускать?

Алиса посмотрела на дорогу. По заснеженному тракту тянулись сани, телеги, просто люди с узлами на плечах. Бабы, дети, старики, пара мужиков с вилами.

— Сколько их?

— Десяток семей. Может, больше.

— Пускать, — решила Алиса. — Жилье где?

— В людской потеснятся. В башне можно. Кто-то к Флоре пойдет, кто-то в сараях перебьется. Не впервой.

— Распределяй. Флоре скажи — пусть баб организует, накормить всех, обогреть.

Михай кивнул и побежал к воротам.

Алиса смотрела, как в Каменный Лог втекают новые люди. Усталые, перепуганные, замерзшие.

К вечеру деревня выросла вдвое.

В людской яблоку негде было упасть — люди сидели на лавках, на полу, на мешках. Флора с помощницами разливали похлебку, раздавали хлеб. Пахом, уже оклемавшийся, сидел у печи и рассказывал в сотый раз, как они рубились с рутгеровыми.

— А барыня наша, — вещал он, — как вышла с ножом! А кот ее — ну чисто бес! Прыг мордовороту прямо в харю!

Дети слушали, раскрыв рты. Мужики кивали — мол, сами видели.

Алиса стояла в углу, слушала и не знала, плакать или смеяться. Ее уже в легенду превратили.

***

Из людской она выскользнула незаметно.

На дворе мороз крепчал, но ветра не было. Звезды горели ярко, и луна заливала снег серебром. Красиво.

— Барыня, — раздалось из темноты.

Алиса обернулась. Из-за поленницы вышла старуха в темном платке. Велена.

Она подошла ближе, взяла Алису за руку, разжала пальцы. Камень с двумя кругами лежал на ладони — Алиса даже не заметила, когда достала его.

— Греет?

— Греет.

Велена кивнула, повертела камень в узловатых пальцах.

— Пора, — сказала она. — Говорить пора. Про то, зачем ты здесь.

Алиса почувствовала, как внутри холодеет. Не от мороза — от слов.

— Я здесь, потому что...

— Потому что мир трещит, — перебила Велена. — Равновесие сломалось. Давно, еще до тебя. Кто-то убил старую магию, кто-то спрятал ключи, кто-то продал душу за власть. А ты — ты ключ.

— Какой ключ?

— Самый главный. К жизни. К смерти. К тому, что было до людей.

Велена подняла камень к луне. Тот вдруг засветился — слабо, но явно. Алиса отшатнулась.

— Видишь? — старуха улыбнулась беззубым ртом. — Он тебя признал. Тебя, а не ту, что была в этом теле. Ты — другая. Издалека. Таких раньше называли провидцами.

— Я не провидец. Я повар.

— Повар, — хмыкнула Велена. — А то, что ты печь заново сложила за неделю? А то, что людей накормила, когда они дохли с голоду? А то, что вчера мужика с топором зарезала, хоть никогда в руках оружия не держала? Это магия, — твердо сказала Велена. — Другая. Магия жизни. Магия огня. Магия, которая внутри тебя была всегда. Просто там, откуда ты пришла, она спала. А здесь — проснулась.

Алиса молчала.

Камень в руке пульсировал теплом, как живой.

— Что мне делать? — спросила она наконец.

— Жить, — пожала плечами Велена. — Искать. Слушать. Когда придет время — поймешь. А камень носи. Он защитит. От всего, — старуха повернулась и пошла в темноту. — И от людей, и от нелюдей. И от того, что внутри тебя просыпается.

— Велена! — окликнула Алиса. — А ты? Ты кто?

Старуха остановилась, обернулась.

— Я та, кто ждала, — сказала она. — Долго ждала. Тысячу лет почти. Устала уже. Хорошо, что ты пришла.

И исчезла. Просто растворилась в темноте, будто ее и не было.

Алиса стояла, сжимая камень, и не знала, что думать.

Лева вылез из-за поленницы, потерся о ноги.

— Ты видел? — спросила Алиса.

Кот зевнул.

— А если не видел — тогда у меня точно крыша едет.

Она пошла в избу. На пороге обернулась, посмотрела на холм за рекой. Там снова мигал огонек. Уже привычно, почти по-родному.

Утром пришлось хоронить Лукьяна.

Того самого мужика, что погиб в бою. Немолодой уже, с седой бородой, вечно молчаливый — Алиса даже имени его толком не знала. Но Флора сказала: трое детей осталось, жена померла года два назад. Теперь сироты.

Хоронили по местному обычаю.

Тело завернули в холстину, положили на сани и вывезли за околицу, к старому дубу. Там уже горел костер — жреца в Каменном Логе не было, обряд проводил Пахом как самый старый.

— Мор, прими раба твоего Лукьяна, — бормотал он, бросая в огонь горсть зерна. — Не держи зла на живых, не таи обиды. Земля ему пухом, небо ему светом, Двуединый рассудит.

Бабы выли, дети смотрели круглыми глазами. Алиса стояла в стороне, сжимая в кармане теплый камень.

Когда тело положили в костер и огонь взметнулся до неба, Михай подошел, встал рядом.

Они вернулись в деревню, где уже кипела работа. Новые люди, новые заботы, новая жизнь.

Алиса смотрела на все это и вдруг поняла: она не хочет уходить. Не хочет возвращаться. Это место — ее. Эти люди — ее. И она будет драться за них. Не ради выживания — ради того, чтобы они жили.

— Лева, — позвала она.

Кот прибежал, задрав хвост.

— Пойдем людей кормить. Работы много.

Они пошли к людской. За спиной догорал костер, а впереди была жизнь.

***

Дорогие читательницы!

Готовьтесь к погружению в новую книгу любимой серии «Хранители равновесия» — книга «Искра. Ледяное пламя» уже на подходе!

Эта история не просто развлечет — она заставит задуматься. Как не потерять себя, когда внутри просыпается древняя сила, готовая поглотить все вокруг?

Искра стоит на краю пропасти — и только вы можете быть рядом в этот решающий момент.

Чтобы не упустить выход книги и получить максимум впечатлений, подписывайтесь на меня или добавляйте в друзья.

Пусть ваше сердце не пропустит биение этой истории!

Глава 17: Гость

Утро в Каменном Логу пахло дымом, хвоей и свежим снегом.

Алиса стояла у людской, раздавала указания, когда Пахом, дежуривший у ворот, вдруг засвистел — пронзительно, по-разбойничьи.

— Барыня! — заорал он. — Гости!

Алиса обернулась.

Из-за поворота, со стороны замерзшей реки, выезжали всадники. Трое. Впереди — вороной конь, черный плащ, серебряный знак на груди. За ним — двое: один молодой, вертлявый, с острым взглядом; второй постарше, с рубленым шрамом через всю щеку, похожий на бывалого волка.

— Ох ты ж, — выдохнул Михай, появляясь рядом. — Инквизиция пожаловала. Не одни.

— Вижу, — коротко ответила Алиса.

Лева, дремавший на заборе, спрыгнул вниз и замер у ее ног. Шерсть на загривке встала дыбом, но кот молчал. Смотрел. Оценивал.

Всадники приблизились. Ворота открылись — Пахом дернул засов быстрее, чем сам ожидал. Сопровождающие въехали первыми, оглядели двор цепкими взглядами, и только потом кивнули своему господину.

Влад спешился. Плащ взметнулся, открывая на поясе меч — не церемониальный, самый что ни на есть боевой.

— Баронесса, — он кивнул официально, холодно. — Я обещал вернуться.

— Обещали, — согласилась Алиса. — Я и не сомневалась.

Сопровождающие тем временем уже изучили двор, людей, частокол, свежие могилы за околицей. Молодой, вертлявый, что-то шепнул старшему. Тот кивнул, но с места не двинулся — ждал.

— Разрешите осмотреть владения? — спросил Влад.

— Смотрите, — Алиса повела рукой. — Только людей не пугайте. Они и так напуганы.

Влад кивнул и пошел. Не спеша, внимательно, как хозяин, который присматривает новое имение. Сопровождающие — чуть поодаль, но так, чтобы прикрыть со всех сторон.

Алиса двинулась рядом.

— Сколько их было? Ваши потери? — спросил Влад, кивая на могилы.

— Двадцать. Может, чуть больше. Один погиб. Трое раненых.

Влад остановился. Посмотрел на нее долгим, тяжелым взглядом.

— Двадцать против горстки мужиков с топорами? И вы потеряли одного?

— Ямы, — коротко ответила Алиса. — Колья на дне. И кипяток.

— И кипяток, — повторил Влад. В голосе — не насмешка, скорее удивление.

— И кот, — добавила Алиса.

— Кот?

— Вон тот.

Она кивнула на Леву, который сидел под забором и смотрел на Влада с выражением «ты, конечно, важный, но я тут главный». Кот приосанился, будто понимал, о ком речь.

Владислав фон Торн, Верховный Инквизитор Северных Провинций, человек, перед которым трепетали сильные мира сего, посмотрел на пушистого серого кота и — усмехнулся.

— Редкий зверь, — сказал он.

Они пошли дальше. Люди жались к стенам, но не разбегались. Смотрели с любопытством пополам со страхом. Кто-то крестился двумя перстами, кто-то прятал детей за спины.

Сопровождающие тем временем осваивались. Молодой, вертлявый, подошел к колодцу, где Флора с бабами набирали воду. Окинул взглядом фигуры, ухмыльнулся.

— А ничего бабы тут у вас, — сказал он, обращаясь к старшему. — Дикие, но ладные.

Флора вспыхнула, но смолчала. Старший, со шрамом, только глянул на молодого — и тот притих.

Алиса услышала, обернулась.

— Ты бы, мил человек, — сказала она спокойно, но так, что мужики у частокола подобрались, — руками не размахивал. Тут бабы простые, но мужья у них топорами машут. Не ровен час, зашибут ненароком.

Молодой хотел огрызнуться, но старший положил руку ему на плечо.

— Цыц, — сказал коротко. И кивнул Алисе: — Извиняйте, баронесса. Молодой, глупый.

Влад наблюдал за этой сценой молча. В глазах — ни тени улыбки, но что-то мелькнуло. То ли одобрение, то ли интерес.

— Пройдемте, — сказал он Алисе. — Поговорим.

Они отошли к старой башне, где было безлюдно. Сопровождающие остались у ворот — следили за двором, но достаточно далеко, чтобы не слышать.

— Баронесса, — Влад говорил тихо, почти доверительно. — Я здесь не только как инквизитор. Еще и как человек, которому надоел Рутгер.

Алиса подняла бровь.

— Он уже давно перегибает палку. Нападать на соседей, собирать людей, терроризировать крестьян... На него давно жалуются. Но доказательств не было. А теперь — есть.

— Вы хотите, чтобы я дала показания?

— Хочу, чтобы вы знали: если решите — у вас будут союзники. В столице.

— У меня? — усмехнулась Алиса. — У баронессы без гроша, без войска, без связей?

— У женщины, которая отбилась от двадцати головорезов с помощью кольев и кота, — поправил Влад. — Такие союзники сами по себе ценность.

Алиса смотрела на него, пытаясь понять, где ловушка. Но лицо инквизитора было непроницаемо.

— Зачем вам это? — спросила она прямо.

— Затем, — он помолчал, — что мир меняется. Старые порядки рушатся. Рутгеры думают, что можно жить по-старому: грабить, убивать, насиловать. Но так больше нельзя. И я хочу быть на той стороне, где строят, а не разрушают.

Он выдержал паузу. Потом добавил тише:

— И еще... вы мне интересны, баронесса. Не как подозреваемая. Как человек.

Алиса почувствовала, как внутри что-то екнуло. Она не хотела этого чувствовать. Слишком опасно. Слишком сложно.

— Я подумаю, — сказала она сухо. — О показаниях.

Влад кивнул. Достал из-за пазухи небольшой сверток, протянул.

— Это вам. Не как инквизитор — как... неважно. Возьмите. Лекарство для раненых. Из столицы, хорошее. И соль там у седла. Знаю, с этим у вас трудно.

Алиса взяла сверток. Руки чуть дрогнули.

— Не благодарите, — он развернулся, шагнул к коню. На полпути остановился, обернулся. — И еще, баронесса. Берегите кота. Такие звери редко встречаются.

Он сел на коня, махнул рукой сопровождающим. Те подтянулись, и все трое выехали со двора.

Старший, со шрамом, проезжая мимо Алисы, придержал коня.

— Мужики у вас молодцы, — сказал он коротко. — Дрались как надо. С такими можно дело иметь.

И уехал.

Пыль от копыт осела на снег. Ворота закрылись. Тишина.

Алиса стояла посреди двора, сжимая в руках сверток, и смотрела вслед.

Подошел Михай. Молча взял сверток, развернул. Понюхал.

— Хорошее лекарство, — сказал он. — Дорогое. И соль — чистая, крупная. Такая только в столице бывает.

— Он на вас смотрел, — добавил Михай. — Не как на подозреваемую. Как на женщину. Опять.

Алиса усмехнулась. Но щеки предательски теплели.

Лева потерся о ноги, заурчал. Мол, все правильно, хозяйка, ты у меня самая лучшая, а эти инквизиторы... ну, тоже ничего, если с подарками.

Алиса наклонилась, погладила кота.

— Пошли, Лева. Людей кормить.

Они пошли к людской. На холме за рекой снова мигал огонек. Алиса уже не оборачивалась.

Глава 18: Совет

Людская гудела как растревоженный улей.

Алиса сидела во главе стола — не потому что хотела, а потому что все смотрели на нее и ждали. Справа — Михай, хмурый, с перевязанной рукой. Слева — Спиридон, с красными от бессонницы глазами, но трезвый. Дальше — Пахом, который уже оклемался и даже порывался вставать, но Алиса велела сидеть. Флора с поджатыми губами. И еще трое мужиков, которых Алиса знала плохо, но которые в бою показали себя хорошо.

Лева, как обычно, занял стратегическую позицию на печи — оттуда было видно всех.

— Значит так, — начала Алиса без предисловий. — Рутгер не успокоится. Мы отбили первый наскок, но будет второй. Вопрос: что делаем?

— Воевать, — буркнул Спиридон сразу. — Чего думать? Сами нападем, пока он не собрался.

— С чем? — Михай поднял голову. — У нас мужиков — тридцать, считая баб. У него — пятьдесят, если всех поднимет. Самим идти — себя хоронить.

— А сидеть и ждать — не хоронить? — огрызнулся Спиридон.

— А сидеть и ждать — время выиграть, — спокойно ответил Михай. — Укрепиться, запасы сделать, людей собрать. К весне у нас вдвое больше будет.

— До весны нас Рутгер сожрет, — Пахом крякнул, почесал бороду. — Он же не дурак, он пока снег не растаял, ударит. По санному пути.

— Значит, надо не ждать, — вмешалась Флора неожиданно для всех. — Надо, чтоб он не мог ударить.

— Это как? — Спиридон глянул на нее скептически.

— А так. Чтоб у него самого заботы появились. Чтоб не до нас было.

Все замолчали, переваривая.

— Ты про что? — спросил Михай.

— Про то, что бабы говорят, — Флора замялась, но продолжила. — У Рутгера не все гладко. Мужики его не любят, кормит плохо, платит мало. Если б кто поджег там что или скотину попустил...

— Поджог? — Алиса усмехнулась. — Ты предлагаешь диверсию?

— А что? — Флора осмелела. — Мы бабы — можем. Незаметно. Под видом нищих, странниц. Пока мужики воюют, бабы дело сделают.

Алиса слушала и удивлялась. Вот это поворот. Тихая Флора, вечно с опущенными глазами, предлагает партизанскую войну.

— Рискованно, — сказала она. — Если поймают — убьют.

— А тут не поймают, — Флора поджала губы. — Я не одна пойду. У меня сестра в той деревне замужем, через две от Рутгера. Прикроет.

— Подумаем, — остановила Алиса. — Это не на сегодня.

Она обвела взглядом собравшихся.

— Есть еще один вариант. Влад, инквизитор, сказал, что в столице есть люди, которые хотят приструнить Рутгера. Если поехать, дать показания...

— В столицу? — Пахом аж привстал. — Барыня, вы с ума сошли? Это ж сколько верст! И зимой! И одна!

— Не одна, — Алиса посмотрела на Михая. — Михай со мной поедет. И умный. И в столице бывал, говорит.

Все уставились на Михая. Тот молчал, переваривая.

— А мы тут как? — спросил Пахом. — Без вас?

— Вы тут — жить, — твердо сказала Алиса. — Я все распишу. Кому что делать, как строить, что запасать. Спиридон — за оружие отвечает. Пахом — за порядок. Флора — за баб и кухню. Ты, — она кивнула на одного из мужиков, Лорвус, — за дрова и лес. Ты, — второму, Войтеку, — за скотину и сено.

— А главный кто? — спросил Пахом.

— Трое, — Алиса обвела взглядом Спиридона, Пахома и Флору. — Все вопросы решаете вместе. Если двое за, один против — значит, делаете. Если не можете решить — ждете нас. Но лучше решайте сами. Мы быстро не обернемся.

— Сколько? — спросила Флора тихо.

— Месяц. Может, два. Дороги плохие, столица далеко, дела быстро не делаются.

В комнате повисла тишина.

— Барыня, — сказал Михай негромко. — Вы уверены?

— Нет, — честно ответила Алиса. — Но выбора тоже нет. Если Рутгер не получит отпор сверху, он нас задавит числом. А сверху слушают только тех, кто сам приехал и в глаза смотрит. А если убьют по дороге, значит, не судьба.

Она встала, прошлась вдоль стола.

— Я не герой, — сказала она, глядя на них. — Я хотела просто выжить. Но вышло так, что вы — мои. И я не отдам вас этому уроду. Поэтому поеду. И буду орать, просить, унижаться, но добьюсь, чтоб ему прижали хвост. А вы тут держитесь.

— Ладно, — сказал Спиридон, вставая. — Тогда давайте план. Что делать, как строить, что ковать. Время не ждет.

***

До вечера они просидели за столом.

Алиса рисовала углем на доске, объясняла, спорила, убеждала. Спиридон записывал на бересте — он оказался грамотным, чем удивил всех. Пахом кивал, но видно было, что половину не понимает, но доверяет. Флора задавала вопросы — умные, практичные, женские. Где брать продукты, как делить, что делать, если кто заболеет.

— В башне устроим склад, — говорила Алиса. — Сухие припасы — туда. Мясо коптить, солить. У кого есть опыт?

— Я умею, — отозвался Войтек. — В войске служил, там коптили.

— Частокол надо чинить, — вставил Лорвус. — И ямы новые копать, дальше от ворот. Избы новые для переселенцев. Сразу большие будем рубить.

— Бабы, — Алиса повернулась к Флоре, — учите девчонок готовить. Не абы как, а нормально. Чтоб если что — сами справлялись. И хворост собирайте, сушите. Сети доделайте для рыбы.

Под конец голова гудела, в глазах рябило, но план был готов.

— Все, — сказала Алиса, откладывая уголь. — Завтра начинаем. Послезавтра — выезжаем. Чем быстрее, тем лучше. Пока снегом все не замело, пока дороги есть, пока Рутгер не опомнился.

Все зашумели, задвигались, стали расходиться. Флора задержалась у двери.

Они остались вдвоем с Михаем. И Лева, конечно.

— Ну что, — сказал Михай, глядя на нее. — В столицу так в столицу. Когда последний раз был — лет десять назад. Вы без меня там пропадете. Столица — она баб не жалеет. Идемте спать, барыня. Завтра дел — по горло.

Они вышли в ночь. Звезды горели ярко, мороз кусал за щеки. На холме за рекой мигал огонек.

Алиса уже не вздрагивала. Привыкла.

— Завтра, — сказала она Леве, который терся о ноги. — Завтра все начнется.

Кот согласно урчал.

Глава 19: Последний день

Утро в Каменном Логу началось затемно.

Алиса не спала — только задремала под утро, но Лева, почуяв движение, тут же ткнулся мокрым носом в руку. Мол, вставай, дел полно.

За окном было черно. Печь еще дышала теплом, но воздух уже холодел. Михай ворочался на лавке — тоже не спал.

Деревня просыпалась. В людской уже горел свет — Флора с бабами топили печи, грели воду. Из кузни доносился звон металла — Спиридон работал с ночи, не жалея сил. Пахом с мужиками таскали бревна к частоколу.

Алиса смотрела на все это и чувствовала странную тяжесть в груди. Она уезжала. Может, на месяц. Может, на два. Может, навсегда.

Первый час Алиса провела с Флорой.

Они обошли все запасы, пересчитали мешки, перетрясли травы, проверили солонину. Флора записывала на бересте — коряво, но старательно.

— Это оставляю, это не трогать до нашего возвращения, это расходовать в первую очередь, — Алиса водила пальцем по полкам. — Мясо копченое — только по праздникам. Или если кто заболеет.

— Если Велена придет — слушаться ее. Она не ведьма, она знахарка. Злая, но справедливая. Если Рутгер придет...

— Не придет, — твердо сказала Флора. — Пока вас нет — не придет. Ему ваша смерть нужна, а не наша. Он будет ждать, пока вы вернетесь.

Алиса посмотрела на нее с уважением. Баба мыслила стратегически.

— Может, ты главной быть должна, а не я, — усмехнулась Алиса.

— Я и буду, — спокойно ответила Флора. — Вы уедете — я главная. А вы вернетесь — опять вы.

Они помолчали.

— Береги себя, — сказала Алиса.

— Берегите Михая, — ответила Флора. — Мужик он хороший. Редкий.

Алиса ничего не сказала.

***

В кузне было жарко, хоть раздевайся.

Спиридон стоял у горна, раздувал меха. Рядом лежали готовые наконечники для стрел — десятка два, ровных, острых.

— Это вам, — кивнул он на них. — В дорогу. От волков. И от людей. Вы главное вернитесь. А то я тут с этими... — он махнул рукой в сторону деревни, — ... с ума сойду.

— Ты справишься. Ты сильный.

— Сильный, — усмехнулся он невесело. — Сила тут ни при чем. Голова нужна. А у меня башка не тем занята.

Алиса поняла, о чем он. О жене. О ребенке. О том, что до сих пор снится.

Глава 19 Часть 2: Гость из прошлого

Они выезжали на рассвете.

Сани стояли у ворот груженые, лошади пофыркивали на морозе, выпуская облака пара. Михай в последний раз проверял упряжь. Флора совала Алисе узелок с дорожной едой. Лева уже забрался в сани и смотрел на всех с высоты своего положения — мол, я готов, чего копаетесь?

Она уже занесла ногу, чтобы забраться в сани, когда Лева вдруг вскочил, выгнул спину и зашипел.

Не на кого-то во дворе — на дорогу.

Алиса обернулась.

По заснеженному тракту от леса двигался всадник. Один. Конь — темно-гнедой, хорошей породы. Всадник — в темном плаще с меховой опушкой, лицо скрыто капюшоном.

Мужики у ворот схватились за топоры.

— Стой! — крикнул Пахом. — Кто таков?

Всадник остановился в двадцати шагах, неторопливо снял капюшон.

Под ним оказалось лицо лет тридцати пяти — резкое, породистое, с темными глазами и тонкими, плотно сжатыми губами. Темные волосы, коротко стриженные, тронутые ранней сединой на висках. Одет богато, но по-дорожному — добротный плащ, сапоги с серебряными пряжками, на поясе меч.

— Кто здесь старший? — спросил он. Голос низкий, спокойный, привыкший повелевать.

— Я, — Алиса шагнула вперед. — А вы кто будете?

Он посмотрел на нее долгим, изучающим взглядом. С ног до головы. Потом усмехнулся — одними уголками губ.

— Стало быть, ты, — сказал он. — А я, баронесса, ваш покойный муж. Вернее, его брат. Лютобор фон Эйден.

Тишина упала такая, что слышно было, как снег скрипит под копытами лошади.

Алиса почувствовала, как внутри все оборвалось.

— Ты, — выдохнула она. — Тот самый...

— Тот самый, — кивнул он, спешиваясь. — Наследник, законный владелец этих земель, брат вашего покойного супруга. И, судя по всему, человек, которого здесь не ждали.

Он шагнул ближе. Мужики напряглись, но он даже не взглянул в их сторону — смотрел только на Алису.

— Не бойтесь, — сказал он. — Я не с войной. С разговором.

— О чем нам разговаривать? — Алиса старалась, чтоб голос звучал ровно. — Земли мои. Я вдова. По закону...

— По закону? — он усмехнулся уже открыто. — Баронесса, вы правда думаете, что я приехал судиться за клочок земли с развалинами?

Он обвел рукой Каменный Лог — частокол, башню, людскую, копошащихся людей.

— Это? Мне это не нужно. У меня земли втрое больше, и те получше будут.

— Тогда зачем?

Лютобор подошел почти вплотную. Теперь она видела его лицо ясно — тонкое, хищное, с темными глазами, в которых плясали какие-то странные огоньки.

— Затем, — сказал он тихо, — что вы, баронесса, — не моя невестка.

Алиса замерла.

— Что?

— Вы не Искра, — сказал он спокойно. — Я знал Искру. Видел ее два раза. Забитая, молчаливая, с глазами затравленной лани. А вы — вы другая. Совсем другая.

— Люди меняются...

— Люди — да. Но не так. Не за пару месяцев. И не становятся из затравленной дуры тем, кем стали вы.

Он говорил тихо, чтоб другие не слышали. Со стороны могло показаться — просто разговор.

— Я не знаю, кто вы, — продолжал Лютобор. — И, честно говоря, мне все равно. Но я знаю, что вы сделали здесь то, что не смогла бы сделать моя невестка. Вы отбили нападение, накормили людей, заново отстраиваете крыло замка, заставили мужиков работать. Это стоит уважения.

— К чему вы клоните?

— К тому, — он выдержал паузу, — что у нас общий враг. Рутгер.

Алиса моргнула.

— Это он убил моего брата. И ребенка вашего — тоже он. Я знаю.

Внутри все похолодело.

— Откуда?

— Я собирал сведения несколько месяцев. — Лютобор говорил спокойно, буднично, как о погоде. — Кречет был моим братом, хоть и сволочью порядочной. Но его убили. И ребенка убили, чтоб наследников не осталось. А вас оставили в живых, чтоб вы тихо сдохли в развалинах и все думали — случайность.

— Рутгер заказал обоих. Через повитуху. Ту самую, что принимала роды. Она созналась перед смертью. Я нашел ее.

Алиса молчала. Слова падали в нее, как камни в воду.

— Я приехал не за землей, — сказал Лютобор. — Я приехал предложить союз. Мне нужен Рутгер мертвым. Вам, судя по всему, тоже. Вместе у нас больше шансов.