Я или она?

Эх, если бы была жива Женька, Женечка, Женева… Вот она бы поняла и приняла его таким, какой он есть, в любом возрасте и облике. Лишь она одна видела его насквозь, и только с ней нельзя было играть и притворяться. Да он и не пытался. Но ее больше нет. А он так любил ее… На глаза невольно навернулись слезы. Невозможно повернуть время вспять, чтобы вернуться в прошлое и сказать ей об этом. Увидеть в ее глазах признательность, ласку и благодарность и… О боги, ждать: а вдруг в ее взгляде промелькнет хотя бы малая искра ответной любви?

Фил погрузился в воспоминания о своей любимой женщине. Перед ним снова возникла она – высокая, стройная, с копной темных, почти черных волос и такими же пронзительными черными глазами, совсем как у него. Он так надеялся, что их внешняя схожесть, о которой однажды даже упомянула ее мать, поможет им стать близкими не только телом, но и душой. Однако та старая ведьма как-то со злостью сказала ему: «Ты свои губешки-то не раскатывай и в сторону Женьки даже не смотри. Ничего у тебя с моей дочерью не получится, оставь ее в покое». А он лишь посмеялся в ответ. Он не верил, что Женя ничего к нему не испытывает. Фил был убежден, что они созданы друг для друга и должны быть вместе. Да!

Пусть не сейчас, но когда-нибудь, со временем. Нужно лишь немного подождать, выждать. Уже и бабки нет, больше никто не мог его остановить. Он ждал от Жени хоть намека, но она оставалась неприступной и недоступной, по-прежнему красивой и гордой, и самое страшное – не желающей признать свое предназначение.

Фил был потрясен: как так? Как она могла добровольно отказаться от своего дара? Дуреха! Хотя нет, она вовсе не глупа. Или, может быть, притворялась? А вдруг она просто изображала равнодушие к нему, Филу? Относилась как к младшему брату? Но ведь он не настолько младше, чтобы было так… Нет, такого просто не могло быть!

Он отчаянно пытался уловить в ее глазах хоть малейший отблеск ответного чувства, если уж не любви, то хотя бы внимания к себе! Его сердце замирало от боли, руки дрожали, на глаза наворачивались слезы, но… Женька оставалась непреклонной, как скала. Ее воле можно было позавидовать. Если сказала «нет», значит, «нет» навсегда. Как же он любил ее, до безумия, а она… Она любила Анатолия, глупого, безвольного человека. Пусть тот был добродушным и безобидным, но ведь совершенно никчемным мужчиной, к тому же пьяницей, который предпочитал жене бутылку, будь то дорогое вино или дешевая водка. Это было издевательство судьбы.

Фил мучился вопросом: ну почему, почему так несправедливо распределились роли? По каким законам математики у них троих сложился такой любовный треугольник, в котором все углы острые, режущие душу?

Но что теперь-то об этом говорить. Женьку уже не вернуть. Она, глупая, ушла из жизни вместе с любимым мужем, и Фил до сих пор не мог понять, что, черт возьми, толкнуло ее на такой шаг? Он ведь специально тогда уехал, с такой надеждой, что в разлуке с ним, находясь рядом со своим мужем, она сравнит их и поймет, как ей плохо без него, Фила. Думал, что она прозреет и освободится от брака с пьяницей. Он даже мечтал: а вдруг Анатолий уйдет первым, и тогда между ним и Женькой не останется преград.

Он верил в их воссоединение. Верил так отчаянно, что это стало его единственной движущей силой. Упорно учился, осваивал новые знания, развивал экстрасенсорные способности, изучал магию, совершенствовал гипноз. Всё ради нее, ради того момента, когда вернется и поразит ее своим мастерством. Он был уверен: она потянется к нему, и вместе они смогут достичь многого. Да что там – многого! Они горы свернут! Весь мир будет у их ног!

Но мечты рухнули. Когда он вернулся, было слишком поздно. Ни Женьки, ни Толика, ни даже их дочери Яны. Только эта оглушающая пустота.

Узнав страшную новость, он словно потерял себя. Бесцельно бродил вокруг дома Женьки, как призрак. Долго стоял под ее окнами, запрокинув голову, всматриваясь в темные проемы. Кого он надеялся там увидеть? Глупец. Внутри все кричало от боли и безысходности. Обессиленный, он уселся на траву и вдруг услышал полный отчаяния свой внутренний голос: как жить дальше? Для чего ему жизнь без неё? Замены ей нет и быть не может.

Фил словно обезумел. Решил остаться под окнами на всю ночь, даже улегся на спину, как будто пытаясь слиться с землей. Но лежать оказалось неудобно – что-то впивалось в спину, то ли камешек, то ли сучок. Мелкая, но такая раздражающая помеха. Она отвлекала его от мыслей о Женьке и усиливала злость на собственное бессилие. Неохотно пошарив за спиной, чтобы избавиться от этой досадной мелочи, его пальцы коснулись чего-то холодного и гладкого. Он не сразу понял, что это, но, поднеся находку к глазам, замер: кольцо. То самое Женькино кольцо, которое она никогда не снимала и никогда с ним не расставалась. И вот оно у него в руках. Это знак? Надежда? Или просто насмешка судьбы? Иллюзия, порожденная его собственным безумием.

Внутри бушевала борьба между отчаянием и крошечной, почти невозможной искрой надежды. Неужели это от нее? Она вернулась к нему!

– Ты здесь! – воскликнул Фил, вскочил на ноги и тут же, испугавшись, что сходит с ума, прижал ладонь к губам.

Он огляделся по сторонам – никого. Фил искал взглядом ту, о ком думал, но не находил. Однако это не вызвало у него ни разочарования, ни грусти. Напротив, он почувствовал, что если ее нет рядом сейчас, это лишь означает, что она непременно вернется к нему, но позже. Ведь у его любимой Женьки была дочь – Яна! Она оставила ее вместо себя! Для него! И он должен эту Яну найти.

В тот миг у Фила появилась цель и смысл жизни, и он начал поиски.

Он довольно быстро установил, что через полгода после смерти родителей Яна, которой исполнилось восемнадцать, вступила в права наследования, продала квартиру и уехала. А затем начались проблемы: никто не знал и не мог ему сказать, куда именно.

Фил искал её. Искал долго и вот, наконец, недавно нашел.

Когда он впервые увидел Яну, то чуть не потерял рассудок – она оказалась поразительно похожа на Женьку, буквально как две капли воды. Те же черты лица, фигура, те же пытливые глаза. Фил даже подумал, что это сама Женева воскресла. А что? С нее станется! Взяла да и задействовала свои магические способности, дремавшие в ней до поры до времени, и вот, пожалуйста, – ожила.

Однако, присмотревшись к девушке, к этой Женькиной копии, и узнав о ней больше, он понял: нет, это не Женя, это всего лишь ее дочь Яна. Похожа, да, но не слишком. Чего-то в ней не доставало, хотя уверенность и стиль чувствовались. Но ей не хватало того безудержного огня в глазах, той притягательности и энергетики, которые имелись у Женевы в избытке. А может, причина той притягательности заключалась в Женькином кольце?

Но тем не менее Яна – истинная дочь своей матери. И до чего же похожа, чертовка! Интересно, знает ли она о своих способностях, унаследованных от матери? Или нет? Не может быть, чтобы Женька ей ничего не рассказала. Конечно же, Яна всё знает!

Филу было крайне любопытно, как девушка проявит себя, чтобы иметь к ней подход. Он пребывал в нетерпении, но… Время шло, а девчонка словно издевалась и была чиста «аки агнец». То ли хитра, то ли бестолкова. Он не верил, что Яна ничего не знает о себе. Ведь не могла же Женя не посвятить ее в тайну рода? Нет, она обязана была всё рассказать дочери. Нужно потерпеть. Она обнаружит себя.

Терпение у Фила было стальное, и он ждал момента, когда же девушка возьмет в руки кисти и окунет их в краски! Он сразу почувствует это и поймет, что вот оно, наконец-то. И тогда…

Он наблюдал за ней, как настоящий детектив. И пока так присматривался, то неожиданно для себя осознал, что… влюбился. Можете себе представить? Он, взрослый и циничный мужчина, влюбился во второй раз в жизни, как мальчишка. И даже смирился с тем, что если уж не Женька, то пусть будет хотя бы Яна! И с тех пор не мог думать ни о ком другом, кроме нее.

Да, Яна – его шанс, его ключ к счастью. Она откроет перед ним дверь в жизнь, полную изобилия и успеха, о которых он так мечтал.

Да, ему почти пятьдесят, и в нем есть всё, что делает мужчину мужчиной: стальная хватка, твердость, непоколебимая уверенность, дерзкая отвага и острый ум. Не хватает лишь звонкой монеты и властного рычага. Однако не стоит спешить. Ведь его истинное сокровище – это бездонное терпение, хитрая осторожность и змеиная осмотрительность. Именно эти качества, словно верные спутники, помогали ему выживать и рассчитывать только на себя. Раньше, помимо этих талантов, у него была Женька – его путеводная звезда, его маяк и компас. Но она, увы, подвела, развеяв в прах все его грандиозные планы и растоптав хрупкие надежды.

Но какая же она, Женька, хитрая лисица! Она помнила о нем и оставила ему замену себе – свою дочь! И теперь Фил знает, что делать. Ему нужна Яна. Только она! Она должна стать его собственностью, его послушной марионеткой и служить лишь ему одному.

Конечно, он мог бы с легкостью заставить эту пташку подчиниться, играя на струнах ее души своим искусным умением влиять на людей. Но нет. Это было бы слишком просто, слишком грубо. Она должна сама, по своей воле, сделать шаг навстречу, сама выбрать свой путь. Только тогда ее скрытые способности расцветут и принесут тот желанный плод, на который он так рассчитывает.

– Как же это прекрасно – быть мужчиной! Я могу подарить женщине иллюзию свободы, дать ей шанс самой вершить свою судьбу! – Фил театрально развел руки, его глаза горели недобрым огнем. – О да! Пусть она почувствует себя уверенной, независимой! Поверит в свою якобы самостоятельность, а мы, великие мужчины, готовы великодушно поддержать ее в этом благородном начинании! – проговорил он с приторной улыбкой, радостно потирая руки и предвкушая сладкую победу.

Воспоминания Яны: она и ее подруги

После слов Фила о рисунке губной помадой Яна действительно вспомнила всё. Или почти всё.

Вот так в одно мгновение, как по волшебству, щелк! – и картинки прошлого выстроились перед глазами, начиная с того момента, как она, двадцатипятилетняя, вернулась из столицы в родной город. Причем с новой фамилией «Клинская», которую выбрала себе, отказавшись от родительской. Когда купила однокомнатную квартиру и дала себе установку забыть о Москве и начинать новую жизнь с чистого листа.

В ее планах эта новая жизнь представлялась счастливой, спокойной и безоблачной – по шаблону: работа, дом, семья. Поначалу всё так и было: и работа, и дом, хотя, конечно же, ей хотелось еще и семью, но пока такое желание как-то не торопилось исполниться (как обещания на Новый год!). Пришлось довольствоваться личной жизнью в виде развлечений, веселья и шалостей. Тем более что для этого имелась подходящая компания: судьба подарила ей двух замечательных подруг. Их неразлучная троица умела радоваться жизни, когда выпадала такая возможность. Да, позажигать они с девчонками любили! Тем более что все трое до сих пор не были замужем.

Воспоминания, эти незваные гости из прошлого, проносились в голове Яны, как кадры фильма при ускоренной перемотке, – мелькали, не задерживаясь, как будто она спешила поскорее пролистать скучный альбом.

Она-то считала свою жизнь до неприличия обычной, ничем не примечательной, и от судьбы, этой капризной дамы, не ждала ни резких поворотов, ни неожиданных кульбитов, ни, тем более, счастливых случайностей в виде лотерейных билетов. И уж точно не искала особых ярких приключений на ту самую привлекательную часть женского тела, которая, по слухам, так и норовит притянуть к себе всякие «интересности».

«Всё, что было раньше, осталось позади, – отмахивалась она от прошлого, как от назойливой мухи. – Зачем ворошить былое? Ну погуляла, ну покуролесила, ну набила шишек, с кем не бывает? Нужно жить здесь и сейчас!» И когда на ее пути возникали трудности (а они, эти милые спутники жизни, конечно же, возникали, куда без них-то!), она встречала их с достоинством и преодолевала с высоко поднятой головой. И, разумеется, с улыбкой. Порой саркастичной, как утомленная жизнью Джоконда, порой грустной, как осенний дождь, но чаще – радостной и беззаботной, как у ребенка, которому только что подарили конфету.

Пережив московскую «школу выживания», где ей пришлось столкнуться с безответной любовью к женатому мужчине (о, эта классика жанра!), и получив от судьбы целую коллекцию щелчков по носу, она воспринимала этот опыт как бесценный абонемент в клуб «Познай себя», как прививку от глупости и наивности в ее, прямо скажем, неустроенной, безалаберной и не очень-то счастливой жизни. И была вполне довольна тем, что столица, эта суровая мачеха, закалила ее характер до состояния алмаза и сделала такой, какой она является сейчас – выносливой, независимой и с иммунитетом к чужим мнениям.

Она никогда не давала себя в обиду. Никогда и никому! Хотя у нее не было наставников, этих мудрых гуру, которые могли бы подсказать, как жить «по правилам», Яна сумела обрести уверенность в себе и научилась выглядеть «элегантно» в любых ситуациях. Правда, быть белой и пушистой, этакой покорной кошечкой, не всегда удавалось – коготки нет-нет да и высовывались из бархатных лапок, проявляя ее характер. Что ж, каждый защищает себя как может, а Яна умела это делать с изяществом хищницы.

Вы думаете, это легко? Яна считала иначе, ведь ее жизнь часто напоминала борьбу за выживание, где вместо диких животных – просто дикие ситуации. Однако окружающим об этом знать было не обязательно. Никто и подумать не мог, что за внешним фасадом уверенности этой красивой девушки могут скрываться трудности. Ею порой даже восхищались, а Яна и не возражала, и лишь снисходительно принимала комплименты. И хотя она не обладала модельной внешностью, в ней чувствовалась порода, утонченность и собственный неповторимый стиль – как у хорошего вина, которое независимо от вида бутылки всегда радует хорошим вкусом.

Высшего образования она не получила, но это ее нисколько не беспокоило. «Подумаешь, диплом, – усмехалась она, – главное, что у меня в сердце и голове». А несмотря на жизненные испытания, её сердце оставалось добрым и отзывчивым, а ум пытливым и разносторонним, благодаря чему она могла поддержать беседу на любую тему и быть интересным собеседником.

В каких-то вопросах она разбиралась хорошо или была настоящим экспертом, а в других чувствовала себя полным профаном, но отлично умела это скрывать, вовремя замолкая. Этому приему совершенно случайно ее научил один взрослый мужчина-покупатель, который хотел приобрести книгу модного писателя. Яна тогда работала в книжном магазинчике, и он попросил ее, как консультанта, рассказать, о чем эта книга. Яна книгу не читала, знала о ее содержании лишь поверхностно, но надеялась, что и покупатель не разбирается в теме. На язычок она была острой, в фантазиях ей не было равных, поэтому она с излишней горячностью импровизировала на ходу, нагло и с энтузиазмом вовсю расхваливая товар. Ей-то нужно было продать, а в торговле, как известно, все средства хороши!

Мужчина внимательно слушал ее, кивал, а затем сказал:

– Позвольте дать вам один совет, милая девушка: если не знаете, что ответить на вопрос, лучше промолчите. Золотое правило!

Яна всё поняла и покраснела от стыда. Он, заметив это, улыбнулся, по-дружески подмигнул и добавил:

– Кстати, я читал эту книгу, но в вашем пересказе она выглядит даже интересней. Вы – настоящая фантазерка!

Яна смущенно ответила:

– Простите… Мне просто нужно выполнить план продаж…

И, опустив голову, замолчала. Она думала, что мужчина сейчас начнет ее стыдить или ругать, а он … купил эту и еще несколько дорогих книг, чем спас ее в тот день от нагоняя начальницы за низкие продажи.

С тех пор, помня об этом полезном совете, Яна старалась никогда не врать (ну или почти никогда!) и не говорить о том, чего не знала или в чем была не уверена. Или в нужный момент промолчать. Это помогало ей избегать неловких ситуаций и выглядеть более компетентной, а порой даже загадочной!

Жизнь в Москве научила ее быть хитрее и осторожнее, и теперь Яна искренне верила, что готова к любым жизненным поворотам, и вообще считала себя «тонкой штучкой» в широком понимании этого слова. Возможно, поэтому она терпеть не могла, когда знакомые пытались ее притворно пожалеть. «Бедняжка, – говорили они, – у тебя нет родителей, нет родственников, ты совсем одна. Как же ты живешь?»

«Вам-то какое дело?» – внутренне возмущалась она, пытаясь сдерживать недовольство.

Особенно ее раздражали тупые вопросы бывших одноклассниц (особенно их пренебрежительное «И чо?»): «И ты правда из Москвы уехала? А почему? И чо, так одна и живешь? И никто тебе не помогает? Даже спонсора нету? Да ладно, не может быть?» Таких «подруг» Яна удаляла из своей жизни. Искореняла, как сорняки с грядки, безжалостно вырывая их с корнем. Раз и навсегда.

Зато настоящих друзей она окружала заботой и вниманием, любила и защищала. Вот от них она согласна была получать даже сочувствие, особенно в моменты, когда ее девчачье настроение напоминало бурю в стакане воды. А что? Случалось и такое, когда после бокала вина (или двух, ну, или трех!) хотелось поделиться своими переживаниями или поплакаться на свою судьбу.

Яна была уверена, что подруги всегда поддержат ее в трудную минуту. Она и сама могла за них кого хочешь «убить», не в прямом смысле, конечно, а в переносном. Но то, что за подруг она стояла горой, это правда. Впрочем, они отвечали ей тем же. Так уж вышло, что их дружба была крепкой и проверенной временем и расстоянием. И к своим нынешним двадцати девяти годам Яна чувствовала себя счастливой и богатой, потому что она вовсе и не одна, у нее есть две настоящие подруги – Ленчик и Катюха, которые всегда готовы поддержать ее в любой ситуации, даже если это просто совместный просмотр романтической комедии с ведром попкорна.

С Ленкой они были неразлучны с самого первого класса, как две половинки одного яблока, только яблоко это было с характером! Десять лет за одной партой – это вам не шутки! Они считали себя сестрами и всё делали вместе: шушукались о понравившихся мальчиках, менялись юбочками и кофточками и даже, о ужас для их будущих бойфрендов, тайком от всех играли в куклы. А что? Им нравилось! Они шили одежки куклам, придумывали им разные смешные роли и такие спектакли устраивали, что Бродвей бы обзавидовался! Вдвоем им было весело и комфортно дружить.

Из обычных симпатичных девчонок они к своим шестнадцати вдруг как-то незаметно превратились во вполне сформировавшихся и фигуристых девушек. Одновременно вытянулись вверх и переросли всех своих одноклассниц. Обе темноволосые, уверенные, независимые – такие, что мальчишки сворачивали шеи, пытаясь их разглядеть. От поклонников отбою не было, но Ленке с Янкой было не до сердечных страданий – они вдруг решили, что им нужен адреналин покрепче, и неожиданно увлеклись спортом. И не какой-нибудь там аэробикой или гимнастикой, а настоящим боксом, представляете? И целый год посещали секцию при спортивной школе. А потом, как по команде, бросили. «Надоело», – в один голос отвечали они всем любопытным, хотя истинную причину не раскрывали.

Не станешь же объяснять каждому, что тот невысокого роста физрук, который учил их правильно держать руки, уметь атаковать и уходить в оборону, вдруг сам начал приставать к Ленчику, хватая ее и лапая. А та, недолго думая, почти не целясь, размахнулась да дала преподавателю… в глаз. А что? Вполне себе профессионально нанесла прямой сильный удар кулаком – панч. Сделала всё, как он сам же и учил. А потом, гордо вздернув подбородок, стащила с себя перчатки и бросила мужику под ноги, молча развернулась и вышла из зала. И больше ни о каком боксе даже слышать не хотела. Всё, как отрезало.

Яна в знак солидарности тоже решила оставить в прошлом это совершенно не женское занятие. Ей одной абсолютно не хотелось ходить в спортзал. Неинтересно стало, и всяческий азарт пропал. Теперь бокс воспринимался ею не как спорт, а как обычная драка. Да и Ленку было жалко оставлять одну. Тренера видеть тоже больше не хотелось. Иногда, правда, возникало одно странное желание: так же, как и Лена, врезать этому любителю женских тел прямым хуком справа. Но потом и оно исчезло, оставив после себя легкое разочарование. Жаль было лишь потраченного на спорт времени.

Но горевали девчонки недолго – всего пару недель. А потом всё как-то забылось, откатилось в сторону, и вскоре при одном только воспоминании о своем глупом увлечении их охватывал смех. И Яна с Леной пересели на велосипеды и с удовольствием наматывали по городу километры. Им снова стало комфортно в общении друг с другом.

А вот Катюха присоединилась к их компании совершенно неожиданно, в ту пору, когда они с Ленкой в выпускном классе начали с увлечением любознательных исследовательниц посещать дискотеки и впервые, тайком от родителей, попробовали коктейль в баре. Незнакомая тогда им Катюха в тот вечер сидела рядом на высоком стуле у барной стойки и радостно заказывала у бармена коктейль за коктейлем:

– Ой, а что это такое голубенькое у вас в стакане? «Голубая лагуна»? Как красиво! Я хочу такой попробовать! – и она, получив заказ, зажмурившись от удовольствия, тянула напиток через трубочку и была похожа на маленькую экзотическую птичку. Когда она допила, то тут же открыла глаза, обвела стойку любопытным взглядом и снова обратилась к бармену: – А вот это что сейчас вы девушке отдали, зелененькое? Как вы сказали? «Изумрудный остров»? Ого! И мне такой же!

Она так увлеклась подобным изучением напитков, что девчонкам пришлось буквально спасать ее, уводить из того бара и приводить в чувство уже у Ленчика в квартире (к счастью, в ту ночь ее родителей не было дома). На следующее утро спасенная ими от алкогольного передоза Катюха ожила, окончательно пришла в себя и слезно пообещала, что больше никогда не выпьет ни капли. А также поклялась девчонкам в своей вечной дружбе. На всю жизнь! И постепенно, незаметно и ненавязчиво она приросла к их компании. С той ночи их стало трое.

Спустя некоторое время Яна и Ленчик уже не могли себе представить, как это они раньше обходились без Катюхи? Она стала незаменимой и неотъемлемой частью их союза. Ее отсутствие сразу становилось заметным, потому что тут же исчезали смех, юмор, шутки и розыгрыши.

Правда, такое, чтобы Катюха выпадала из их троицы, случалось нечасто. Разве что если тетя Лида, ее мама (этакий домашний цербер), поручала ей какие-то дела, и тогда Катюха, выполняя их, застревала дома. У Кати не было отца, они жили с мамой вдвоем, и почему-то маме хотелось, чтобы дочь проводила с ней всё свое время. И не потому, что женщина болела или ей одной без дочери было скучно. О нет, ее мотивы были куда более драматичны! Оказывается, она боялась, что Катя познакомится с кем-то и, о ужас, уйдет из дома.

Тетя Лида постоянно повторяла Кате, как заученную мантру: «Вот влюбишься, выйдешь замуж, бросишь меня, и останусь я одна, никому не нужная». И не отпускала гулять, даже ремнем грозила. А потом, словно по щелчку, сразу начинала плакать, прижимая платок к глазам и хитро поглядывая на дочь поверх платочка. Это напоминало спектакль одного актера, вернее, актрисы, где Катя была единственным зрителем.

Катя, конечно же, маму слушалась, сочувствовала ей и старалась не огорчать, но и дома взаперти сидеть не хотела, превращаясь в этакую Рапунцель без башни. И подругам стыдилась признаться, что она, как маленькая девочка, боится маминого гнева. Когда же в очередной раз она отказалась пойти с Яной и Леной в кино на вечерний сеанс, выдумывая шитый белыми нитками предлог, Яна пристально на нее посмотрела и выпалила: «Колись, в чем настоящая причина, почему ты нас избегаешь, словно мы заразные?» – и укоризненно покачала головой. А их Катя не выдержала своего вранья и от отчаяния рассказала подругам о проблемах с мамой.

Девчонки сразу же раскусили нехитрые тети Лидины уловки и с тех пор старались всячески помочь подруге в ее делах по дому, чтобы та поскорее освободилась из «домашнего рабства» и могла пойти вместе с ними в кино, на дискотеку или просто погулять по городу. Они с невозмутимым видом, шутливо изображая двух Золушек, заявляли тете Лиде: «Все ваши задания выполнены, крупу мы перебрали, розовые кусты полили. Ну как, теперь-то Катя может быть свободна или ей еще предстоит отполировать хрустальные туфельки?» Что маме оставалось делать? Конечно же, она сдалась, словно крепость, осажденная веселым девичьим войском, а со временем и вовсе смирилась с Катиными отлучками из дому. И с тех пор, благодаря поддержке подруг, Катюха наконец-то обрела свободу и могла проводить время так, как ей хотелось, без маминых слезных спектаклей.

Их Катя – это вам не просто девушка, а яркая многогранная личность, хоть и замаскированная под ангела с картинки: миниатюрная, хрупкая, изящная блондинка с голубыми глазами, похожими на кукольные. Но за ее ангельской внешностью скрывался настоящий вулкан страстей – хохотушки, заводилы, любительницы розыгрышей. И, конечно, ее внешность частенько играла с людьми злую шутку, заставляя их видеть то, чего там и близко не было. Или, наоборот, не видеть!