Я или она?

Ирина Перовская

Я или она?

– От любви умирают! – молоденькая актриса выдала это с таким надрывом, будто ее только что не просто бросили, а еще и ведро воды вылили на голову на прощание. Она изо всех сил старалась быть убедительной, даже глаза закатывала, но Яна, услышав эту театральную наигранность, лишь скептически хмыкнула, а потом и вовсе фыркнула:

– Да ты что, серьезно?! Разве от любви умирают? Ага, как же!

Тяжело вздохнув, она с треском выключила телевизор. Хотелось крикнуть «Не верю», так, чтоб стены затряслись, как Станиславский на премьере. Но Яна вовремя прикусила язык – кто она такая, чтобы подражать мастеру! Да и зачем, если ее собственное «Не верю!» звучало куда искреннее наигранных слез.

Возмущению Яны не было предела. Она была абсолютно убеждена: от любви не умирают. Это вам не грипп какой-нибудь, чтобы с температурой лежать. Откуда в ней такая железобетонная уверенность? Ну, во-первых, из собственного опыта, который, правда, пока больше напоминал пустыню Сахара, чем цветущий оазис любви. А во-вторых, из наблюдений за чужими, до приторности счастливыми лицами в соцсетях, где все улыбаются так, словно нашли миллион.

А вот от чего действительно можно «сойти с ума» и начать грызть подушки, считала она, так это от отсутствия любви. И, конечно, от одиночества.

Считаете ее глупой? Смеётесь и не верите? Напрасно. Одиночество – это реально страшно. Это как когда открываешь холодильник, а там только свет лампочки и эхо пустоты, которое шепчет: «Ты одна…»

«Люди умирают от одиночества…» – пела Людмила Гурченко. Вот ей-то Яна сразу поверила, когда впервые услышала эту песню. Это было как откровение, как удар под дых. С тех пор у нее появилась странная фобия: она боялась остаться одна. Ей всего двадцать девять, а страх одиночества уже успел пустить корни, как сорняк на заброшенном огороде. Вы думаете, Яна опустила руки? Как бы не так! Она упорно продолжала бороться за свое счастье и верила, что однажды ей обязательно повезет! Может, даже встретится с тем самым принцем на белом коне, который, как всегда, застрял в пробке!

Скажите, а вам когда-нибудь везло? Нет, я не об удачной покупке пары носков на распродаже или сторублевом выигрыше в лотерею «Русское лото» – это просто удача, как в случае с последним кусочком пиццы на вечеринке, доставшемся вам. Я говорю о том везении, которое нам дарит сама судьба, подмигивая и шепча: «Держи, это тебе!».

Задумались? Хмурите лоб, вспоминая? Или считаете, сколько раз удача улыбалась вам? Не напрягайте память! Если не вспомнили сразу, значит, такого везения пока не было. Ну или оно было таким незаметным, что вы его проспали.

Но ведь всё может измениться! И в вашей жизни вдруг произойдет нечто невероятное и удивительное, и вы воскликните: «Повезло!»

Можете называть это подарком вселенной, божьим промыслом, чудом, волшебством или мистикой – как больше нравится! Главное, не потерять голову от свалившегося счастья и не стать зависимым от него, как от шоколада, желая еще большего. А стать…

Но давайте по порядку: ведь у нас впереди целая история!

Часть 1. Яна

Яна – как всё началось

С чего же всё началось?

С ее дня рождения? Нет, не с него.

Пожалуй, всё началось с ее картин. Хотя нет, и это не совсем так. А с чего тогда?

Может быть, с красного платья и вечеринки, на которую ее и Гошу пригласили?

Да, так будет точнее.

Когда Яне стукнуло двадцать девять, она, как водится, закатила такой шумный и веселый день рождения, что стены, кажется, до сих пор помнят этот карнавальный балаган! Квартира превратилась в филиал «сумасшедшего дома» – музыка, смех, цветы, гирлянды, мигающие огоньки и воздушные шары с надписями, которые, похоже, были придуманы в состоянии легкого, но очень вдохновенного помешательства. «Рожденный тратить копить не может», «Я не стерва, это просто нервы» и «Не женское это дело – молчать!» – и это, заметьте, были еще самые приличные!

Что тут скажешь, их компания – это вам не хухры-мухры, а настоящие виртуозы остроумия и креатива, этакие профессора по части веселья.

– Сегодня мне 29! – весело воскликнула Яна, когда шампанское уже успело сыграть свою роль, кулинарные шедевры – аранчини, мини-бейглы, канапе и тарталетки – с восторгом оценены по достоинству, а друзья требовали «продолжения банкета». – Последний раз, когда я могу сказать, что мне «почти 30»!

– Да брось, подруга, – подхватили девчонки. – В тридцать жизнь только набирает обороты, как ракета перед стартом!

– Ага, а в сорок начинается другая, новая жизнь, но с более удобными тапочками! – хохотал Сашка, многозначительно подмигивая, как будто владел всеми секретами счастья.

Вечер обещал быть незабываемым, и никто не собирался упускать шанс окунуться в этот океан веселья с головой!

– С днем рождения! – хор голосов грянул так мощно, что Ленка, внося поднос с коктейлями, чуть не устроила шоу летающих бокалов. А Родька, молниеносно схватив один из них, тут же воскликнул:

– За Яну! За ее 29 лет, полных приключений! И за все те ошибки, которые она еще даже не успела совершить!

– Ой, ошибки! – смеялась Яна, отмахиваясь. – Подумаешь! Давайте лучше за дружбу, и чтобы в тридцать мы были такими же весёлыми, но с меньшим количеством синяков.

– А теперь – танцевать! – подхватила Катюха, включая колонку на полную громкость и призывно хлопая в ладоши.

– Янка, давай, жги! – требовали парни, когда именинница, войдя в раж, сбросила свои шпильки, словно оковы (прощайте, мучения!), и пустилась в пляс босиком.

– Смотрите, как я могу. Это танец свободы! Танец отрыва «Бомбалей-о-о»! – сквозь смех кричала она, зажигательно двигаясь в ритме.

– Ура! Свобода от каблуков и всех забот! – поддержал ее Сашка, присоединяясь к танцу и размахивая руками, как ветряная мельница.

Волна радости и этой самой пьянящей свободы захватила всех. Праздник начался так ярко и заразительно, что даже соседи, улыбаясь и вспоминая собственную молодость, задумались: а не пора ли и им устроить нечто подобное?!

Да что там говорить, было весело! И, возможно, даже слишком весело, но кто, скажите на милость, измеряет градус радости, когда веселье в разгаре!

Конечно же, в этот день Яна получила и гору подарков, и обязательный именинный торт с двадцатью девятью свечами, и массу восторженных поздравлений. Всё в тот день шло прекрасно: и желание она загадала, и свечи задула в один момент, с верой в то, что всё непременно сбудется, и настроение от этого было отличным, но вот утром…

Проснувшись одна в своей квартире, Яна почувствовала странное беспокойство и вдруг… Накатила грусть. Этот ее новый возраст отчего-то вызвал противоречивые чувства. И Яна впервые задумалась о своем будущем. С одной стороны, ну как же не радоваться? Ей еще нет и тридцати, она свободна, молода и привлекательна! С другой – ее ужасно пугала мысль: «Блин, блин, блин! Мне скоро тридцать, а я всё еще не определилась в жизни. И по-прежнему одна. Почему так?»

В голове Яны вдруг завелся целый рой каких-то странных, совершенно незваных мыслей. Откуда они взялись? Да кто ж их знает. Уже и кофе был сварен, и завтрак для себя любимой ждал на столе, и на работу – ни ногой, ведь сегодня законный выходной, самое время продолжить праздник. Но нет же! Вместо этого она неизвестно отчего вдруг погрузилась в уныние и бесцельно слонялась по квартире в одной лишь своей любимой коротенькой пижамке.

«Вот если бы мои подружки увидели меня сейчас, – усмехнулась она, глядя на свое хмурое отражение в зеркале, – они бы, наверное, решили, что я сошла с ума. А парни вообще бы в обморок упали от такого зрелища!» И ведь было чему удивиться: Яну-то все знали как девушку-фейерверк – интересную, стильную и вечно на позитиве. Хотя, если уж быть совсем честной с собой (а с собой ведь можно, правда?!), характер-то у нее был «тот еще»! Да какой там «тот еще»? Взрывной, как пороховая бочка, если говорить откровенно! Но мужчинам-то об этом знать вовсе не обязательно, правда?!

Грустить и унывать Яна не любила – это же так скучно и неэффективно. А вот копаться в себе, размышлять и анализировать – это она обожала! (Не зря же столько детективов и психологических триллеров прочитано, можно применять знания на практике, пусть и на себе самой!) Вот и сейчас пыталась выудить из глубин своего сознания причину этого внезапного «грустного настроения».

После долгих, почти детективных размышлений, она пришла к гениальному выводу: всё дело в том, что ее личная жизнь – сплошной «недострой». Не удается ей, видите ли, построить тот самый, крепкий, как скала, и долгий, как сериал, роман с единственным и неповторимым. Вот откуда эта тоска.

Пытаясь быть предельно честной с собой (а это, знаете ли, иногда бывает пострашнее, чем поход к стоматологу!), она, стоя перед зеркалом, смело себе в этом призналась. И даже кивнула головой, как бы подтверждая: «Да, Яна, именно так. Тебя чертовски напрягает, что все эти Маши, Даши и Клавы уже давно с кольцами на пальцах и счастливыми мужьями под боком, хотя у них шансов было меньше, чем у тебя».

Призналась и вздохнула: а ведь она и высокая, и стройная, и симпатичная, и самостоятельная, как супергерой… Но почему-то личная жизнь напоминает заброшенный сад. Обидно…

«Это всё временно, – успокаивала она себя. – Нужно подождать, и тогда…». Что именно «тогда», она пока не придумала и решила просто жить, как живется, не забивая голову лишними мыслями. Ну не проклятие же на нее наложено, уладится всё как-нибудь.

Спасаясь от любопытных вопросов, почему она до сих пор не замужем, Яна в шутку отвечала, что обязательно сбегает к ворожее и снимет этот самый венец безбрачия. Шутить-то шутила, но на самом деле ни к каким гадалкам идти не собиралась, потому как считала себя человеком прогрессивных взглядов и во всю эту чепуху с магией и приворотами не верила. Какие там проклятия и магия? Вы о чем? На дворе двадцать первый век! Искусственный интеллект вовсю шагает по планете, а вы про магию! И полагала, что ей просто-напросто не везет. Опять же временно.

Но – случайная встреча с парнем – и вот уже жизнь Яны завертелась, как пластинка на проигрывателе! Их отношения вдруг стали развиваться и продолжаться: месяц, полгода, а впереди уже замаячила первая годовщина их знакомства – вот оно, везение! Яна почувствовала, что оживает: наконец-то и у нее всё налаживается! Пусть и не так, как мечталось, не по сценарию из глянцевого журнала, но всё же! Она не одинока! Грусть и уныние? Да кто о них вспомнит, когда рядом он, Гоша! Жизнь казалась замечательной и удивительной, и столько в ней появилось новых красок и ярких ощущений!

Хотя вот уже почти год, как они – пара, а Яна всё еще чувствовала себя немного детективом, пытающимся разгадать тайну по имени «Гоша». Да уж, повезло… Наедине они бывали редко – этот Гоша словно магнит притягивал к себе толпы знакомых, и Яне чаще приходилось общаться не с ним, а с его приятелями. Да, ее новый парень не просто не любил одиночества, он его, кажется, панически боялся! (Куда там Яне с ее наивными девчачьими фобиями до его страхов!) Его стихия – активные развлечения, где адреналин хлещет через край: гонки на видавших виды мотоциклах или стареньких авто, где каждый поворот – это вызов судьбы. И, конечно, шумные компании. Гоша обожал быть в центре внимания, словно главный герой блокбастера. Забавно, что он даже сменил свое имя на вот такое звучное – Гоша, с гордостью рассказывая, как в юности фанател от актера Гоши Куценко. Хотя, если честно, сходство было примерно такое же, как между ежом и бабочкой.

Её Гоша – светловолосый, стройный и красивый, как бог. Яна влюбилась в него с первого взгляда, и даже эта крошечная разница в возрасте, всего пару лет, казалась ей милой особенностью, а не поводом для насмешек подруг. «Ой, подумаешь, ну и что с того, что он младше? Зато какой!» – отмахивалась она, убеждая себя, что вот он, ее принц на сверкающем (или, скорее, пыльном от гонок) коне. Мечты, мечты…

И соглашалась с тем, что ей повезло. Он легкий и ненавязчивый. Без звонка не появлялся и на ночь в ее квартире оставался редко. Разносолов не требовал, напротив, еду к ужину сам привозил или заказывал через доставку. Свободным временем Яну не ограничивал и личное пространство не нарушал, и в принципе ее это устраивало. Так что, когда она оставалась дома одна, то могла делать всё, что хотела: читать, спать, слушать музыку, танцевать или ходить по квартире голышом.

Поначалу Гошка показался ей очень привлекательным, легким в общении и перспективным, хотя подруги – и Катюха, и Ленчик – обе морщили носики, когда она с восторгом рассказывала им о нем. Гоша почему-то совсем не вызывал у девчонок симпатии (особенно у Ленки), но Яна считала, что всем угодить невозможно, и долгое время видела в нем только хорошее (видимо, нацепила на нос розовые очки и смотрела на парня сквозь них).

Гошка постоянно где-то пропадал, с кем-то тусовался, и Яна тоже не отставала. Она обожала гостей и в дни, свободные от Гоши, чтобы не растерять кулинарных навыков, готовила изысканные угощения и устраивала девичники. В компании подруг она отдыхала душой на полную катушку, смеясь и делясь впечатлениями о своем парне:

– А что, девочки, с Гошенькой вполне комфортно сосуществовать! Он мальчик из хорошей семьи, воспитанный, веселый, общительный, но ненавязчивый.

– Ага, как тот кот, – усмехалась прямолинейная подруга Ленка: – К лотку приучен, спать всегда домой возвращается. Скажи еще, что он ножом с вилкой умеет пользоваться и носки по квартире не разбрасывает, и я буду в восторге от твоего Гоши.

А романтичная Катюха, восторженно закатывая глаза и хлопая длинными ресницами, согласно кивала Яне:

– Ах, он такой красавчик! И богатый!

– Ну да, ну да, его родители не из бедных, – не упускала возможности подколоть ее Ленка. – Всем хорош! Ну а то, что иногда капризничает и требует восхищения, так что тут удивительного! Ведь он же мужчина, вид редкий и исчезающий, чего мы можем ждать от этих экземпляров!

Но Яна на сарказм подруги не реагировала и в полемику не вступала, а лишь отшучивалась. Гошка ей в самом деле нравился. Но за прошедший год ее чувства странным образом изменились, и теперь она уже не была так уверена в этом. Да и сама мечта о нем теперь не выглядела ярким воздушным шариком, а больше походила на мыльный пузырь, который в любой момент мог лопнуть.

Что там скрывать: в начале их знакомства Яна воспринимала Гошу именно как уверенного красивого мужчину, но со временем ее глаза стали видеть парня несколько по-другому. «Тот еще нарцисс, – думала она с грустной иронией. – Да, он обеспечен, ему даже нет необходимости постоянно работать, чтобы заработать на хлеб. Как же, единственный сын богатых родителей! Но… эгоистичен и высокомерен. Он из тех счастливчиков, кому всё дается легко: и внешность, и удача, и внимание окружающих. А мне приходится потрудиться над собой, чтобы и выглядеть, и соответствовать миру, в котором живу».

Она старалась не завидовать Гошке, убеждая себя, что нечему завидовать. А к концу первого года их знакомства думала о нем уже несколько в другом ключе: «Подумаешь! Да он просто самоуверенный богатый красавчик, только и всего. Мажор и бездельник. Привлекает быстро и неукротимо, как фейерверк, и так же быстро теряет интерес к людям. Приятелей тысячи, а друзей нет, что и неудивительно – кто захочет дружить с таким, как он?»

Однако, скорее по привычке, чем по велению сердца, она еще испытывала к Гоше теплые чувства и на что-то надеялась. Или это уже была не любовь, а что-то другое? Может быть, терпение? Яна и сама не могла дать точного ответа.

В течение этого года они почти не ссорились, поскольку Яна старалась быть хорошей и послушной, игнорируя слова Гоши, даже самые обидные. Он называл ее «легко внушаемой», «легко поддающейся влиянию» и «бесхребетной». Но Яна не злилась и даже пыталась бороться со своими отрицательными чертами характера, хотя это было непросто, учитывая ее эмоциональность и вспыльчивость. Правда, терпеливой и покладистой она бывала крайне редко, но каждый раз, когда ей удавалось победить внутренние противоречия, то искренне радовалась своим успехам. Да, когда это было необходимо, она могла проявить терпение – черту, унаследованную от матери, которая всю жизнь терпела пьянство отца Яны.

«Хм, терпение, да кому оно нужно? – обычно рассуждала практичная Яна, которая не считала терпение достоинством. – Ну терпела мама папины выкрутасы, и что в итоге? Где теперь родители? Нет, терпение – это слабость», – считала она.

Яна своих родителей не понимала, а иногда даже осуждала их отношения. Их семейная жизнь была далека от сказочной, хотя они никогда не расставались и даже умерли в один день. Но Яна же видела, что в их семье мать любила и терпела, а отец, хоть и восхищался своей женой, но всего лишь благосклонно принимал ее любовь. В книгах часто пишут, что в отношениях один любит, а другой позволяет себя любить. Пусть так, но Яна не хотела себе такой жизни и не собиралась повторять маминых ошибок. Уж если у нее и будет семья, то она будет построена на взаимных чувствах и уважении, а любовь и терпение должны быть распределены поровну. В крайнем случае, Яна готова полюбить того мужчину, который будет любить ее.

Поэтому такого качества, как терпение, в ее характере было маловато, к тому же оно скрывалось где-то в глубине души, и Яна доставала его из этих глубин только тогда, когда это было действительно необходимо. Подруги беззлобно шутили о ней: «У Янки просто ангельское терпение, которое недоступно простым смертным!» Но она не обижалась на них и вместе с девчонками смеялась над собой.

Яна, конечно, не была бесхребетной. Ну что за глупости? В ней порой просыпалось такое упорство, что хоть святых выноси, – или упрямство, она часто путала эти понятия, но какая, в сущности, разница? Главное, результат! Она относилась к себе с уважением и считала себя кузнецом своей судьбы, способной не только выковать ее по собственному вкусу, но и, если что, подправить карму, полученную при рождении. К счастью, пока небесная канцелярия не требовала ее вмешательства.

А на сегодня, к своим почти тридцати годам, она достигла всего, что нужно для независимой и, чего уж там, чертовски счастливой жизни.

«У меня стабильный доход, – довольно мурлыкала она, – и я могу называть себя «вполне обеспеченной молодой женщиной» с собственной квартирой и счетом в банке. Это, знаете ли, такой приятный бонус, который позволяет мне не зависеть от мужчин. Ну классно же! К тому же я не то чтобы писаная красавица, но вполне себе симпатичная, высокая и стройная. А мои темные, почти черные глаза смотрят на мир уверенно и слегка снисходительно. И да, я умею и обожаю красиво одеваться, не жалея денег на модные штучки. Все эти слова «у тебя свой неповторимый стиль» – это же бальзам на душу! Приятно быть не такой, как все».

Да, Яна соглашалась с подругами, что она, словно актриса, умеет перевоплощаться, быть разной. Взять хотя бы тягу к экспериментам со своими длинными волосами, цвет которых она постоянно меняла от светлых до темных, удивляя знакомых. Однажды даже выкрасила отдельные пряди в синий и зеленый цвета. А почему бы и не поразить окружающих, пока молодая? В данный момент ее волосы были почти черные, и многие мужчины бросали на нее заинтересованные взгляды.

«Приятно, черт побери, пробуждать в мужчинах искру интереса! Не каждая женщина обладает такой способностью, а вот я могу!» – хвалила себя Яна. Да что там скрывать, она и сама себе казалась роковой женщиной! И старалась жить легко, не задумываясь о том, что осталось позади или ждет впереди.

После окончания школы Яна не стала продолжать обучение. Зачем? Только время тратить. Хотя многие советовали ей поступать в художественную школу, ведь у нее получались потрясающие картины, которые она могла нарисовать на скорую руку обычной шариковой ручкой или простым карандашом. Правда, рисовала она редко, только в детстве, да и тогда мама часто отбирала у нее краски и отправляла играть на улицу. Мама почему-то не любила, когда Яна брала в руки кисти, и со временем в их доме исчезли и краски, и кисточки. Как ни странно, но в их доме на стенах вообще не висело ни одной картины или детского рисунка Яны. Возможно, поэтому Яна считала работу художника пустой тратой времени. Ведь этим не заработаешь много денег. А художники, которые сидели в парках и скверах, окруженные своими картинами в дешевых рамках, вызывали у Яны жалость. Кому нужны их пейзажи и натюрморты?

То ли дело торговля! Там столько возможностей! Мать против торговли тоже не возражала, и Яна, не задумываясь об ином, после школы окончила курсы продавцов. Даже некоторое время поработала в Москве, куда уехала после смерти родителей, но, как это часто бывает, столичный блеск оказался не таким уж и притягательным. Подумав, Яна решила вернуться обратно в родные пенаты, где жизнь текла размеренно, как спокойная река.

Пусть ее город и не столица, но он всё же был областным центром – местом, где можно было дышать полной грудью, не задыхаясь от суеты. А если вдруг накатит ностальгия и захочется прогуляться по Красной площади, то пара часов – и ты там, хоть на поезде, хоть на машине. Да, Москва, бесспорно, предлагала больше возможностей, но в своем городе Яна чувствовала себя не просто песчинкой, а настоящей звездой, чье сияние видно всем. В столице же таких, как она, – тысячи, и легко затеряться в этой толпе. К тому же, жить одной в столичном каменном лесу, где каждый второй – незнакомец, было не только непросто, но и, чего греха таить, порой опасно. А здесь – всё знакомо, всё родное, здесь остались друзья и подруги, с которыми можно было смеяться до слез и делиться самыми сокровенными мечтами.

Как же девчонки обрадовались ее возвращению, не передать! И сама Яна почувствовала такой прилив сил, будто действительно прикоснулась к волшебному источнику, который возвращает молодость, энергию и, самое главное, ту самую, забытую любовь к жизни. Обустроившись в новой квартире, купленной взамен родительской, она словно обрела крылья. В голове появилось множество идей, они роились, как пчелы над лугом. Она даже мечтала, что когда-нибудь откроет свой собственный магазин, но решила не спешить, словно опытный стратег, выжидающий идеального момента. Пока же с успехом покоряла вершины торговли, работая в престижном магазине мужской одежды.

Как мудро подметил О. Генри: «Если вокруг вас роскошь, она принадлежит вам, кто бы за нее ни платил – вы или другие». И Яна с этим была полностью согласна. Красивые вещи – это ее стихия, ее маленькая слабость, ее источник вдохновения. А работать в дорогом бутике оказалось настоящим удовольствием. Неплохие доходы, новые интересные знакомства и, конечно же, постоянное мужское внимание – о чем еще мечтать?! Именно здесь, среди шелков и кашемира, она и встретила его – Гошу. И начались у них такие страстные отношения, как в голливудском фильме, где любовь и драма переплетаются в головокружительном танце. Во всяком случае, тогда ей так казалось.

Вот только сейчас в их отношениях всё как будто на грани, всё так зыбко и неопределенно… И сколько это может продолжаться? Яна всё чаще задавалась таким вопросом, но ответа не находила.

Ей хотелось замуж. Очень хотелось. Чего уж там скрывать. Ведь с каждым днем возраст прибавляется, скоро будет тридцать. И тикают те самые часики, о которых все вокруг только и говорят. Да и, честно говоря, надоело жить одной. Хотелось некой определенности, серьезности отношений, даже семьи. Счастливой и дружной семьи, где с радостью ждут с работы, не садятся ужинать друг без друга и всё делают вместе: моют посуду, убирают в доме, делают с детьми уроки, гуляют с собакой по вечерам. Разговаривают обо всем на свете. И, конечно же, любят друг друга. А почему бы и нет?

Лежа в постели, Яна часто мечтала о такой идеальной семье. Засыпая, она погружалась в грезы о счастливом будущем и иногда просыпалась в слезах, возвращаясь к реальности. Это состояние вызывало у нее смешанные чувства. Она не понимала, откуда в ней, такой сильной и решительной, вдруг появляется желание плакать. «Ведь слезы – это признак слабости и неуверенности», – говорила она себе, но не могла справиться с этим противоречием в своей душе. Порой ей казалось, что в ней странным образом уживаются две совершенно разные личности (одна – слабая и глупая маленькая девочка, другая – волевая и умная взрослая женщина), но она отбрасывала эти нелепые мысли и сосредотачивалась на том, что вызывало у нее одинаковый восторг – на желании нравиться мужчинам.

Стоит признать, что за Яной ухаживали многие мужчины, и она купалась в мужском внимании, как в теплом море. Цветы, свидания, комплименты – всё это было привычным фоном в ее жизни, но ни один из этих галантных кавалеров не смог зажечь в ней искорку настоящего интереса. Все они казались ей пресными, как вчерашний хлеб, и предсказуемыми, как школьный звонок. Она и сама перед ними не до конца раскрывалась: просто вела себя как искусный кукловод – лишь подыгрывала им, мило улыбаясь и кокетливо подмигивая, но внутри оставаясь неприступной крепостью. Проще говоря, морочила им голову.