Я или она?

«Ты же хотела внимания и заботы, вот ты их и получила!» – шептал чей-то голос в ее голове.

«Бойтесь своих желаний, они могут исполниться. Так, что ли?» – спрашивала она у кого-то.

«Да, так. Обратной дороги нет», – отвечал ей этот кто-то.

Да, именно с этого всё, что было раньше, закончилось. И началось что-то другое, новое.

Тот же вечер – Яна в гостях у Фила

Двери кафе распахнулись, и Яна вместе с загадочным черноволосым незнакомцем оказалась на ночной улице. Увлекая Яну за собой, он уверенно направился к автомобильной стоянке, где их ждал автомобиль, внушительный и, конечно же, черный, под стать хозяину. С изяществом, достойным придворного, мужчина отворил дверь и галантно предложил Яне занять переднее сидение.

Но Яна? Словно статуя, высеченная из безразличия, она не проявила ни удивления, ни благодарности. Она вообще не произнесла ни единого слова! У нее возникло ощущение, что кто-то другой дергал за ниточки ее сознания, а ей оставалось лишь безропотно подчиняться. Мужчина же, напротив, излучал уверенность человека, чьи планы были расписаны до последней секунды, при этом вел себя так, будто между ними уже была достигнута договоренность, и они обсудили маршрут и цели их ночного путешествия.

Оказавшись внутри машины, мужчина потянулся, чтобы пристегнуть ремень безопасности Яны, и на мгновение замер над ней. Он внимательно вгляделся в ее лицо, и Яне показалось, что она медленно погружается в самый сладкий, самый безмятежный сон. И самое поразительное – ни тени страха. Ни единой мысли о маньяках, извращенцах или убийцах не промелькнуло в ее голове и ни разу не щелкнуло: «Внимание, опасно!». Почему-то, с какой-то необъяснимой, почти детской наивностью, она полностью доверилась этому незнакомцу, откинулась на сиденье и закрыла глаза.

Мужчина довольно усмехнулся, включил тихую обволакивающую музыку и уверенно направил машину на выезд с парковки.

Куда они направлялись и сколько продлится эта поездка, Яне было совершенно безразлично. Время словно замерло, растворившись в бархатной темноте ночи. Казалось, сама ночь нежно обнимала, убаюкивая, как в колыбели. Или же это мастерство ее нового спутника так искусно управляло автомобилем, что Яна ощущала себя плывущей по мягким волнам? «Нужно записаться в автошколу, получить права. Я тоже хочу так водить», – мелькнула мысль, и, к ее собственному удивлению, она не показалась ей странной. Ей было уютно и спокойно находиться в этом незнакомом салоне, а всё остальное потеряло значение.

Трудно поверить, но Яна не проронила ни слова. Не спросила, ни куда они едут, ни кто ее спутник. Неужели это та самая Яна, которая раньше без раздумий сыпала вопросами? Та, чья импульсивность и нетерпеливость были ее визитной карточкой? Ну уж во всяком случае с Гошей она никогда не вела себя так покорно, а наоборот, всегда отстаивала свою точку зрения. Она относилась к себе с любовью и уважением, и стремилась к тому, чтобы всё шло по ее желанию. Да, но безрассудно и опрометчиво она себя тоже не вела. А сегодня происходило нечто совершенно иное.

Она не спорила, не сопротивлялась, а безропотно подчинялась. Ей казалось, что рядом с незнакомым мужчиной сидит не она, а какая-то другая послушная женщина, скрывавшаяся внутри нее и внезапно выскочившая, как черт из табакерки, позволяя увести себя первому встречному. Чтобы вот так, на раз-два, Яна превратилась в кроткую овечку? Чудеса, не иначе! Или чертовщина?

И кто она после этого? Овечка или… овца…

При этой мысли девушка невольно вздрогнула, как от неожиданного холодного прикосновения. Словно очнувшись ото сна, она огляделась и удивленно посмотрела на незнакомца за рулем. Вот это да! Она действительно оставила Гошку и поехала с этим черноглазым? Боже, что из этого может получиться?

Она окинула взглядом мужчину: «Хотя он выглядит взрослым и не похож на сексуального маньяка. Но кто он? Почему так странно себя ведет? Откуда взялся и почему выбрал именно меня? Неужели я ему понравилась?» Эти вопросы вихрем кружились в ее голове, пока машина стремительно неслась по дороге. Яна не знала, что ждет ее впереди, но одно было ясно: эта поездка – начало чего-то нового.

Вот только об этом странном мужчине она по-прежнему ничего не знала, и нужно было срочно восполнять этот пробел: кто он, куда ее везет и всё остальное. Тут же возникло множество вопросов: «Или он не скажет? А если я попрошу? Как к нему обращаться? Имя-то у него должно быть».

– Как вас зовут? – спросила она с опаской.

Незнакомец неторопливо перевел на нее взгляд, и ей показалось, что даже машина замедлил ход.

– Фил, – хрипло ответил он.

– А я – Яна, – немного помолчав, произнесла она, пытаясь как-то начать разговор с этим Филом. И растерялась от его ответа:

– Я знаю.

– Но откуда? – потрясенно спросила она.

– Терпение, дорогая, и ты всё узнаешь, – улыбаясь, ответил Фил. Его глаза загадочно сверкнули и на миг словно обволокли Яну темным облаком. Заметив ее растерянность, он успокаивающим тоном добавил: – Мы уже почти приехали.

С этими словами он свернул с дороги, направляя автомобиль на узкую улицу, по обеим сторонам которой росли высокие деревья, а за ними угадывались частные дома. Вскоре машина остановилась в тупике перед кованными чугунными воротами. Других домов вокруг уже не было. Фил нажал кнопку пульта, щелкнул электронный замок и ворота медленно откатились, пропуская машину на площадку перед домом. Фары осветили двор и Яна увидела в его глубине высокий узкий кирпичный дом. Но рассмотреть его не удалось – фары погасли, и ворота с тихим стуком закрылись. Музыка в машине стихла, и их окутала густая ночная тьма.

Фил молча вышел, обошел машину, открыл дверь и протянул Яне руку, предлагая выйти. Она невольно передернула плечами от мысли: «Что дальше?» Но пути назад не было. Она сама добровольно приехала сюда, и теперь уже поздно метаться и бояться. «А, будь что будет! – попыталась она придать себе храбрости. – Не съест же он меня, в самом деле!»

Подав руку, она решительно поставила ноги на землю, стараясь выйти из машины с максимальной грацией. Это оказалось непросто – автомобиль был высоким, а ее платье – узким и длинным…

Когда они вошли в дом, хозяин включил свет, и множество небольших светильников, расположенных на стенах и в углах, осветили помещение, одновременно скрывая и подчеркивая его необычность. Яна огляделась.

Они оказались в просторном холле или гостиной со стенами, выложенными камнем. Это мрачное помещение было высоким, в два этажа, и где-то под потолком виднелась массивная хрустальная люстра на черном кованном каркасе. Тяжелые темные шторы плотно закрывали окна. У одной стены стоял черный металлический книжный шкаф, у другой – камин, над которым висело мутное зеркало в тяжелой раме. Неподалеку виднелся какой-то музыкальный инструмент, напоминающий электронное пианино. Рядом – в большом глиняном горшке росла огромная монстера с широкими листьями, причудливо изрезанными странными линиями и дырами. В центре комнаты располагался мягкий белый диван, рядом с ним – пара уютных кресел, а между ними – низкий черный столик, на котором стояли два узких бокала. На полу лежал огромный черный ковер, а посредине ковра стоял мольберт с закрепленным на нем холстом, накрытым тканью.

«Да уж, пошалил дизайнер!» – мысленно усмехнулась Яна.

Она и так уже была достаточно потрясена в этот вечер, поэтому странный и мрачный интерьер дома, в котором единственным светлым пятном был диван, сейчас не вызвал у нее трепета или удивления. Подумаешь! Каждый оформляет своё жилище по-своему. Она почувствовала лишь легкое замешательство, растерянность и немного любопытства – и всё. Страха по-прежнему не было.

Фил не предложил Яне присесть. Продолжая держать ее за руку, он провел ее через холл-гостиную, затем свернул за угол, где оказалась небольшая кухня. Там он достал из холодильника бутылку шампанского и повел Яну обратно в гостиную. Его поведение выглядело необычным и странным: не глядя на нее, он задавал вопросы и сам же отвечал на них, словно пытаясь компенсировать свое долгое молчание:

– Шампанское? О да! Оно позволит ощутить вкус риска, не так ли? Да, пожалуй!

Он открыл шампанское и разлил его по бокалам. Тонкое стекло сразу запотело, пузырьки весело устремились вверх. Фил подошел к Яне и протянул ей бокал. Держа свой в руке, он провел пальцами по его краю и коснулся ими ее губ. Яна ощутила ледяной холод его руки, внутренне напряглась, но даже виду не подала, что удивлена. А Фил пристально посмотрел на нее, словно изучая, и хрипло произнес:

– За нас, леди в красном.

Не отводя взгляда от ее глаз, он медленно выпил свое шампанское.

Тусклый свет от светильников, похожих на канделябры со свечами, позволил Яне разглядеть, как в глазах Фила промелькнула искра, которую она тут же мысленно назвала дьявольской. Что-то в глазах этого черноволосого мужчины пугало, но в то же время необъяснимо манило, влекло, затягивало, как в водоворот. Этому невозможно было сопротивляться, и Яна подчинилась. Она поднесла бокал к губам, но лишь пригубила вино – шампанское оказалось ледяным и от холода у нее заломило зубы.

В этом ночном свидании, было столько таинственного, непривычного ей. Что дальше? Она думала, что по всем правилам сейчас последует поцелуй, как это обычно бывает при романтическом знакомстве мужчины и женщины, и была почти готова к этому неизбежному шагу…

Однако Фил не собирался ее целовать. Она даже мысленно выдохнула с облегчением, а он снова взял ее за руку, подвел к мольберту и резким движением руки сдёрнул с него ткань.

Яна ожидала увидеть что угодно. И была готова к любой картине, даже самой неожиданной, написанной в стиле сюрреализма или экспрессионизма, или, может быть, абстракции. Да пусть даже в стиле ню, чего там! Она не ханжа, и ей были интересны разные направления живописи. Она слышала и читала о таких художниках, как Пабло Пикассо, Сальвадор Дали, Кандинский, Мунк, и понимала, что многие пытаются им подражать и малюют красками на холстах, считая, что если их рисунки похожи на детские, то это уже шедевр. Дилетанты!

В том магазине, где она работала, на стене висела одна картина местного художника, выполненная в стиле, который можно было бы назвать «мазня с претензией». Мужчины-покупатели подолгу задерживались перед ней, разглядывая с умным видом, как будто бы не просто смотрели на брызги краски, а пытались разгадать тайны вселенной. Яна не могла удержаться от смеха, наблюдая за их попытками выглядеть знатоками живописи. Мазня она и есть мазня. Лично ей больше нравились художники-импрессионисты, которые умели передать атмосферу момента. Но, как говорится, на вкус и цвет…

Все вокруг стремятся следовать тенденциям времени и выбирают себе вещи, руководствуясь не столько личными предпочтениями, сколько модой. Фил, например, выглядит так, будто только что вышел из художественной галереи, где ему предложили «что-то экстравагантное». Ему, пожалуй, подошло бы что-то в стиле магии или сюрреализма. Поэтому Яна была настроена увидеть сейчас нечто подобное.

Но, увы, реальность оказалась далека от ее ожиданий.

На полотне ничего не было изображено. Оно оказалось чистым и нетронутым. Холст, натянутый на подрамник, выглядел так, будто его приготовили для работы, осталось только взять в руки кисть и начать рисовать. Он словно призывал ее: «Вперед!» Яна почувствовала легкое покалывание в правой руке и невольно потерла ладони. Фил заметил это движение и довольно кивнул, затем спросил:

– Ну?

– Что «ну»? – удивилась Яна, не понимая, чего он от нее хочет.

– Нравится?

– А что мне может нравиться, если я ничего не вижу? – дерзко ответила Яна и тут же немного смутилась, заметив неодобрение в глазах Фила. Он даже покачал головой и цокнул языком.

Однако Яна не испытывала чувства вины. С чего бы ей быть виноватой? Ну хорошо, она сейчас у него в гостях и, конечно, согласна вести себя вежливо, но зачем же выставлять ее дурой? Он привез ее к себе, угостил шампанским и вдруг показывает чистый холст. А вдруг он сумасшедший? Может, уже пора начать его бояться?

Но страха по-прежнему не было, зато появилась злость. Да, Яна начинала злиться, потому что не понимала, как вести себя с этим странным мужчиной. А когда она чего-то не понимала, это ее раздражало и выводило из себя. Ну просто выбешивало!

Фил же продолжал держать себя необычно и задавать не менее странные вопросы.

– Ты готова рисковать? – спросил он.

– Послушай, я, может, и опрометчиво поступила, согласившись танцевать с тобой в кафе и еще приехав сюда, но это не дает тебе права вести себя недостойно! – сказала она с вызовом и негодованием в голосе. – И вообще, отвези меня обратно, я хочу домой.

– Ну что ты, дорогая. Разве я тебя чем-то обидел?

– Нет, но…

– Тогда не стоит нервничать, хотя, возможно, в гневе ты как раз и сильна.

Увидев, что Яна хочет возразить, он предостерегающе выставил перед собой руку. Улыбка исчезла с его лица, взгляд стал серьезным. Но Яну было уже не остановить, она вспыхнула:

– Прекрати говорить загадками и играть со мной в игры, правил которых я не знаю.

– А что вдруг тебя так напрягает? – искренне удивился Фил.

– Хочу понять, чего ты от меня хочешь.

– Послушания, подчинения, покорности, – произнес он и, шагнув к ней, встал рядом. Одной рукой он обнял ее и притянул к себе, подбородком указывая на холст: – Перед тобой дверь, ты откроешь ее и пойдешь туда, куда я скажу.

Яна вздрогнула от его слов и попыталась отстраниться, но он удержал ее, развернул лицом к себе, хищно улыбнулся и добавил:

– Не бойся, я буду рядом. Я всё время буду рядом и смогу тебя удержать на краю, когда понадобится.

«Он точно сумасшедший, – с ужасом подумала Яна, глядя в его черные глаза, горящие безумным блеском. – О какой двери он говорит, когда перед нами просто мольберт и чистый холст? Господи, во что я вляпалась? Нужно срочно бежать отсюда, но как?»

Ей пришло в голову, что с сумасшедшими нельзя спорить, им нужно уступать и соглашаться. «Ну что ж, ладно, постараюсь», – вздохнула она и попыталась взять себя в руки, сделав вид, что согласна с ним. Выдавила из себя улыбку и произнесла:

– Уже поздно, давай поговорим обо всем завтра, а сегодня мне уже пора домой. Вызови, пожалуйста, такси, и я…

Она не смогла договорить, потому что слова сами собой застряли у нее в горле: Фил вдруг запрокинул голову и громко рассмеялся. Хотя нет, это был не смех, а настоящий демонический хохот. Звук его смеха заполнил всю гостиную, отразился от потолка и обрушился на Яну с такой силой, что она словно приросла к полу. А Фил, продолжая смеяться, сжимал ее плечи своими сильными пальцами. Казалось, что холод его рук проникает прямо в душу. И вот тогда Яне стало по-настоящему страшно.

Когда он наконец прекратил смеяться, его хватка ослабла. Он провел руками по ее плечам, взял за ладони и, слегка наклонившись, поднес их к губам. Неторопливо целуя каждый палец, он смотрел на Яну поверх рук, не отрывая взгляда от ее глаз. Яна ошеломленно молчала, а по ее спине медленно скатывалась капля ледяного пота, как будто это было то самое шампанское, которое она недавно пила. «Только не дрожать!» – уговаривала она себя, надеясь, что всё скоро закончится. Словно услышав ее, Фил отпустил ее руки, выпрямился и сказал:

– Нет, не поздно. Сейчас самое время. И это только начало.

– Начало чего? – еле слышно прошептала она.

Его улыбка стала еще более загадочной:

– Всего, дорогая. Я уверен, тебе понравится.

– Что именно понравится? – не унималась она.

– Ты слишком нетерпелива, – с укором покачал он головой. – Это плохо, и ты будешь наказана. Хотя нет, пожалуй, для первого раза достаточно будет предупреждения.

– Я что, попала в рабство? – недовольно спросила она.

От ее вопроса Фил вздрогнул и вдруг… Заговорил – быстро, резко и отрывисто.

Его речь одновременно была полна объяснений, обвинений и оправданий. Глаза Фила лихорадочно блестели, а его руки нервно сжимали ее пальцы. Яне стало больно, но она не пыталась вырваться. В его словах звучало столько самых разных эмоций, что она была потрясена. Она не ожидала увидеть Фила таким. Куда делись его властность и напор? Теперь перед ней стоял мужчина, который умолял:

– Ну что ты? Это я твой раб. А ты – моя госпожа. Ты моя леди в красном! – воскликнул он и тут же понизил голос и почти прошептал: – Я так долго искал тебя. Так долго… Уже не надеялся…

Яна испуганно молчала, а его голос стал высоким и укоряющим:

– Но это твоя вина! Ты спряталась! А может, ты просто затаилась на время? – И снова мольба: – Скажи, что это не так. Скажи, что ты согласна. Ты ведь не откажешь мне, правда? Конечно же нет! Пообещай, и ты не пожалеешь. Сделай это! Сейчас!

– Да что я должна сделать? – воскликнула Яна, не в силах больше выносить потрясение от его слов и сдерживать собственные эмоции.

– Рисуй! – чуть ли не со слезами выкрикнул он в ответ.

– Рисовать? Я? – удивилась она и выдернула свои руки из его ладоней. – Да я уже сто лет не рисовала! Ты о чем?

Фил внезапно изменился. В его взгляде и голосе больше не было мольбы, теперь он снова стал прежним – уверенным, решительным, властным. Его голос стал жестким, а взгляд – холодным.

– Ну как же! Я знаю, что ты рисовала буквально месяц назад, – произнес он с сарказмом.

Яна глубоко вздохнула. «Вон оно что!» Теперь ей всё стало ясно: ее приняли за кого-то другого. Фил ошибся. Вот в чем дело. Вот почему его слова и поведение выглядят такими странными. А она-то, глупая, испугалась до дрожи. От такого понимания Яне стало легко и весело. В голове мгновенно возникли приятные мысли: теперь она сможет уехать домой, и этот странный вечер закончится. «Больше никогда и ни за что не буду так легкомысленно себя вести с незнакомыми мужчинами», – мысленно поклялась она и уже уверенно обратилась к Филу:

– Ты меня с кем-то путаешь, Фил, – улыбнулась она. – Честное слово, я с детства не брала в руки краски и не рисовала.

– Не-е-ет! – протянул он. – Не лги мне! А помада?

– Какая помада? – удивилась Яна.

– Алая, как твое платье, – его рука нежно коснулась ее тела, очертив талию и бедра, затем поднялся выше, задержалась на груди и остановилась у губ. Он мягко провел пальцем по ее губам и вкрадчиво спросил: – Ты ведь любишь красный цвет, верно? И ты рисовала помадой на зеркале. Или я ошибаюсь? Отвечай! – его голос внезапно стал жестким, а пальцы сжались, словно ледяные тиски.

Фил приподнял ее подбородок и пристально посмотрел ей в глаза, словно хотел заглянуть в самые глубины ее сознания и не дать отвести взгляд или солгать. Его гипнотический взгляд заставлял вспомнить все события, произошедшие месяц назад, до мельчайших подробностей.

И Яна вспомнила…

Размышления Фила за месяц до встречи с Яной

У каждого бывают неудачные дни, но для мужчин невезения особенно тяжелы. Когда и рыба не клюет, и ружье дает осечку, и вообще всё идет не так, как хотелось, сплошные «не». Полоса неудач. С кем не бывает.

Фил, как опытный психолог, это отлично понимал. Да, читать мысли и чувства других людей он умел. А когда у самого что-то шло не по плану, относился к этому философски: разве он не сможет разобраться со своими заморочками? Обычно Фил на своих проблемах не зацикливался, считал это нецелесообразным и недостойным специалиста его уровня. Силой воли он всегда мог убедить себя, что у него всё в порядке, и не просто хорошо, а отлично! Так-то оно так, но в тот вечер и у него всё пошло наперекосяк.

Даже кофе не получился – он убежал в самый неподходящий момент, когда Фил отвлекся всего на мгновение, чтобы ответить на телефонный звонок. Пришлось вылить остатки кофе и варить новую порцию. Но настроение уже было испорчено.

Кроме того, еще и трубка упорно не желала раскуриваться – похоже, табак отсырел. Подобное случалось крайне редко, но на этот раз так и вышло. Целую неделю лил дождь, пропитав влагой воздух, даже в доме стало сыро. Фил, вероятно, неплотно закрыл коробку с табаком, что и привело к такому результату. Казалось бы, пустяк, не заслуживающий внимания, но… Неожиданно возникло легкое раздражение, грозившее перерасти в нечто большее – гнев.

А тут еще Яна творит, вернее, вытворяет… Затаилась и никак себя не проявляет. В дурочку играет? Так и хочется схватить ее за точеные плечи и встряхнуть, как следует. Выбить из нее дурь.

Когда проблемы накапливаются одновременно сразу в нескольких сферах, может показаться, что жизнь пошла под откос. Порой достаточно всего одной неудачи, для того чтобы возникли злость, тревога, разочарование и, как следствие, появляется неуверенность в себе. Вслед за этим цепляется следующая ошибка, за ней другая, и так далее – как эффект домино.

Фил не раз рассказывал своим пациентам о похожих ситуациях и объяснял им возможные причины подобных каскадов проблем. Обычно он делал это отстраненно, не принимая чужие заботы близко к сердцу. Он привык к жалобам на жизнь и никак на них не реагировал. Фил просто слушал. Это могли быть невезения в отношениях с партнером, проблемы со здоровьем, неудачи на работе, финансовые трудности. Выслушав, Фил давал разумные советы и объяснения. Иногда, если пациент попадался образованный, Фил мог даже связать его проблемы с кармической связью между поступками и их последствиями: последующими удачами или провалами.

Психология… Какое же это бездонное и широкое поле для исследования, и как виртуозно она позволяет, при должном подходе, выворачивать события в свою выгоду! А уж Фил-то свою выгоду никогда не упускал, нет! Но вот парадокс: одно дело – ловко лечить чужие души, и совсем другое – пытаться врачевать собственную, трещащую по швам.

Он вспомнил это проклятое латинское: «Врач, исцели самого себя» – и горько усмехнулся. «Вот до чего докатился, – пронеслось в голове. – Я, великий Фил, уже не справляюсь. Мне, оказывается, самому нужен… врач. Ха! Может, стоит, наконец, изменить свои мысли, чтобы хоть как-то перекроить психологию восприятия везения? Мысли – это же инструмент, мать его, который может работать на тебя, или, как сейчас, беспощадно против. Ну что ж, пришло время. Похоже, мне, психологу с большой буквы, следует научиться выстраивать… ожидание положительных событий».

Мысль о том, что он, такой уверенный и невозмутимый психолог, может быть в чем-то уязвимым, вызывала не просто дискомфорт – она бесила. Она не оставляла его, словно надоедливый сверлящий до мозга костей звук неисправной бормашины, работающей без всякого наркоза. И это раздражало. Откуда ни возьмись вдруг появилось это мерзкое желание копаться в своих чувствах, анализировать каждое произнесенное слово и даже, о ужас, критиковать собственные поступки. А всё потому, что Фил неожиданно почувствовал… неуверенность.

Это ощущение было похоже на то, как если бы он плыл по морю, стоя на носу крошечной яхты. Яхта качалась, и он то поднимался вверх, то опускался вниз. Сердце замирало, а ноги дрожали от неустойчивости. Хорошо хоть не тошнило, и на том спасибо! Филу даже на миг показалось, что он взмыл в воздух, рухнул вниз и, выпустив из рук штурвал и потеряв всякое управление, теперь беспомощно болтается на этом утлом суденышке по бурным, насмешливым волнам. Вот до чего довела его хваленая визуализация!

Его охватило беспокойство, что он где-то допустил ошибку. Но ведь это невозможно! Никакой ошибки быть не должно. Он почти убедил себя, что всё в порядке, но внутри, в душе всё равно почему-то оставалась тревога. Хм, в душе… А есть ли она у него? Куда скрыться от сомнений и проснувшейся интуиции, которая подсказывает, что что-то пошло не так? И откуда эти внезапные размышления о себе… С чего вдруг? Мысли лихорадочно роились в голове, задавая вопросы и требуя ответов. Ну что ж, придется разобраться до конца, раз уж накатило…

Он сидел в кресле, наслаждался ароматным кофе, курил трубку и думал, думал, думал…

Да, скоро ему исполнится пятьдесят. «Уже» или «еще» пятьдесят? Он уже не молод или еще не стар? Всё зависит от того, как расставить приоритеты. За плечами опыт, он как рюкзак за спиной, который не спрячешь и не скинешь. Он всегда на виду.

Иногда Филу казалось, что этот виртуальный рюкзак совсем легкий и он почти не чувствовал его веса. В такие моменты своей счастливой слепоты он и сам становился словно легче и ощущал радость и беззаботность. Это настроение отражалось на его поведении, поступках, словах, а также в его отношениях с женщинами.

Но порой этот рюкзак становился невыносимо тяжелым и громоздким, как у альпиниста или заядлого путешественника. В нем имелось всё: палатка, спальный мешок, смена белья, консервы и… да, перечислять можно долго. Безусловно, всё это было жизненно необходимым, но нести такой груз было крайне трудно…

И пусть в рюкзаке у Фила находились только знания, опыт, экстрасенсорные способности и дар гипнотизера, которые, казалось бы, ничего не весят, но груз, накопленный им за пятьдесят лет, стал вдруг непосильным. Он давил, тянул вниз, пригибал к земле и не давал дышать полной грудью. В такие моменты Фил чувствовал себя стариком, пусть и умудренным опытом и действительно умным, но… старым. И тогда он (и сам не понимая, отчего вдруг) становился брюзгой и нравоучителем. Как ни крути, а груз лет не спрячешь. И даже при наличии желания и возможностей противостоять собственной приближающейся старости и соперничать с чужой молодостью становится всё сложнее. А так хотелось власти, денег и уверенности.