Я или она?

Яна на ходу крикнула Лене:

– Жди меня здесь, никуда не ходи без меня, поняла? Я за Катюхой, – и рванула следом.

Когда Яна вбежала в туалет, то увидела подругу, которая стояла, опираясь руками на раковину, и, приблизив лицо к зеркалу, пристально рассматривала свое отражение. Яна в испуге бросилась к ней, ожидая, что у их впечатлительной Кати сейчас начнется истерика и ее нужно будет успокаивать. Но, рассмотрев в зеркале лицо подруги, Яна ахнула: их веселая и жизнерадостная Катя не рыдала и не причитала и даже головой об это зеркало не билась. Хотя, если честно, то Яне хотелось бы, чтобы подруга даже что-нибудь разбила или поревела бы в голос. Взяла бы вот таким образом, да и выплеснула весь стресс напрочь. Однако нет.

Катя смотрела на свое отражение с улыбкой обреченного и приговоренного к смерти. Из ее глаз катились слезы и капали в раковину, словно в ее голове кто-то открыл два крана отчаяния. А Катя, не замечая этого, тихо и утвердительно, как заевшая пластинка, повторяла:

– Я уродина, уродина, уродина…

– Да не слушай ты этих дур! – воскликнула Яна.

Она бросилась к подруге, готовая обнять и утешить, но та вдруг яростно замотала головой, шмыгнула носом и с неожиданной решимостью (откуда только в ней, худенькой и миниатюрной, взялось столько силы?) отстранила Яну. А сама отскочила в сторону, извлекла из сумочки губную помаду и, впившись взглядом в зеркало, принялась тщательно красить губы.

Ярко-красная помада совершенно не вязалась с Катиным обликом. Она не украшала, а скорее портила, но Катя, находясь в своем, искаженном мире, этого словно не замечала. Нанеся помаду, она тут же достала из сумочки пачку сигарет и зажигалку и неумело закурила.

Неловко держа это «орудие бунта» в дрожащих пальцах, Катюха, ссутулившись и покачиваясь на высоких каблуках, шумно выдыхала дым и с отсутствующим видом смотрела куда-то вдаль, за пределы реальности. Красивое платье и модные туфли на шпильке – всё это превратилось в нелепый костюм. Вместо уверенной в себе девушки перед зеркалом стояла растерянная школьница, которая тайком, на перемене, впервые осмелилась накрасить губы и закурить, пытаясь казаться взрослее.

«Вот это номер! – пронеслось в голове у Яны. – Наша Катюха с катушек слетела? Никогда же не курила!» Такой свою подругу она видела впервые. Эта внезапная трансформация Кати была настолько шокирующей, что Яна почувствовала, как и в ней самой что-то изменилось, словно она тоже прикоснулась к этой запретной грани.

Ей вдруг вспомнилось, как она, девятнадцатилетняя дуреха, рыдала в туалете ночного клуба в Москве, узнав о том, что у ее парня появилась другая. И очень хотела умереть прямо там, в тесной и унылой комнате. Вот только не знала, как это сделать. Как же ей тогда было страшно и одиноко… И как какая-то незнакомка, курившая тогда в том туалете, пьяно хмыкнула и с безразличным видом молча протянула ей фляжку с коньяком и зажженную сигарету. Таким вот образом пыталась успокоить. А всего-то и нужно было, просто выслушать, поговорить…

Сейчас, вспоминая тот вечер, Яна почувствовала тошноту. Она ведь тогда действительно была близка к тому, чтобы умереть с горя. И в тот момент рядом не было никого, кто мог бы ее остановить и успокоить по-настоящему. В Москве у Яны не было подруг, но сейчас-то Катя не одинока, у нее есть и Яна, и Ленка, которая сидит сейчас одна и переживает. И с нетерпением ждет, когда они обе вернутся и вместе решат, как наказать эту наглую девицу. Да, они обязательно это сделают потом, но сейчас нужно срочно отвлечь Катю и вытащить ее из этого странного состояния.

Яна еще не знала, с чего начать терапию, когда ее взгляд скользнул по тюбику губной помады, сиротливо валявшемуся на раковине. Ого! Аккуратистка Катя, во всем любившая немецкий порядок, даже крышку не закрыла! Всё ясно: подруга не просто расстроена – она выбита из колеи. И виной всему, конечно же, эта психованная Лора!

Яна вдруг почувствовала, что в ней, как вулкан перед извержением, закипает праведный гнев. Эта «невеста» Максима, свалившаяся на их головы, как снег в июле, умудрилась испортить такой чудесный вечер, что хоть плачь, хоть смейся. Перед глазами снова возникло это надменное личико, в ушах зазвенели ее ядовитые слова, которыми она, не моргнув глазом, обвиняла Катю в смертных грехах, которых та и в помине не совершала. А еще называла уродиной. Их Катюшка, их красавица, чья улыбка могла растопить айсберг – уродина? Да у этой Лоры, похоже, не только совесть, но и зрение напрочь отшибло!

Повинуясь какому-то внутреннему импульсу, Яна потянулась к тюбику. Схватив его, словно волшебную палочку, она поднесла его к зеркалу и несколькими дерзкими штрихами, словно художник-экспрессионист, изобразила злобную гримасу Лоры. Получилось настолько похоже, настолько узнаваемо, что Яна сама вздрогнула – да она, оказывается, Пикассо в душе, раз умеет так рисовать! Ого… Рука дрогнула, и на зеркале появилась изогнутая линия. Яна, уже войдя во вкус, добавила еще несколько штрихов, рисуя шею, руки и грудь этой незнакомки. Лора…

Фу, какая же она отвратительная, мерзкая и злобная! Вот кто настоящая уродина, а не их Катюха. И Яна сейчас это докажет, наглядно, так сказать, продемонстрирует. Она еще раз взглянула на нарисованное лицо, готовясь к финальному штриху, и… вдруг отпрянула от зеркала, словно ужаленная. Ей показалось… Нет! Не показалось. Нарисованный глаз подмигнул ей! Что?! Такого просто не может быть! Черт знает что! Да это просто нервы, померещилось от переживаний.

Внезапно Яна почувствовала странную дрожь во всем теле. Руку словно пронзили тысячи иголок, а по спине, как скользкий червяк, медленно поползла струйка холодного пота. Она крепко зажмурилась, пытаясь стереть из памяти жуткую реальность, а когда вновь открыла глаза, то чуть не подпрыгнула на месте: на нарисованном лице вдруг появилась улыбка. Да не просто улыбка, а такая, будто изображенная девица издевательски усмехнулась.

«Вот это да, – словно эхо в пустой бочке пронеслось в голове у Яны. – Господи, ну и денек. Уже и мне мерещится всякая чертовщина». Голова вдруг взбунтовалась, закружилась, заныла, как старый зуб. Повернувшись к подруге, Яна решила, что это всё от сигаретного дыма. «Ну конечно! Эта глупая девчонка продолжает курить, вон уже вторую сигарету начала, дымит как паровоз, дурында».

– Катька, ну-ка прекрати! – голос Яны прозвучал резко, как удар хлыста. – Тебе это совсем не идет, – она требовательно протянула руку: – Давай сюда свою сигарету.

Ни Яна, ни Лена никогда раньше так к подруге не обращались. «Катька»? Да это же звучало как ругательство! Причем между собой они могли быть Ленкой и Янкой – это для них было привычно, как старые тапки, выглядело по-дружески, без тени грубости. Но вот свою нежную и романтичную подругу, эту хрупкую барышню, они, не сговариваясь, всегда оберегали от грубых слов и называли исключительно Катюшкой или Катюней. И тут вдруг «Катька»… Мир явно сошел с ума.

Катя давно привыкла к таким ласковым прозвищам, они слились с ней, и она даже не замечала, как ее называют. Но вот так – «Катька» – подруги никогда не говорили. Собственное имя, прозвучавшее чуждо и непривычно, резануло слух, словно осколок льда. Она настолько растерялась, что даже мгновенно протрезвела и поняла: Яна по-настоящему, всерьез рассержена. Катя наморщила лоб, поморгала длинными ресницами, пытаясь найти слова, но поперхнулась дымом и послушно протянула Яне дымящуюся сигарету.

– Мы найдем ей другое применение, – гневно прошипела Яна, выхватила сигарету из ослабевших пальцев подруги и поднесла ее к рисунку, только что появившемуся на зеркале. Морщась от пульсирующей головной боли, она ткнула тлеющим кончиком сигареты в самый центр изображения и вскрикнула: – Гори оно всё огнем!

Катя испуганно отшатнулась: Яна была не просто сердита – она пылала яростью, обжигающей, дикой! Лицо ее побледнело, губы изогнулись в зловещей улыбке, а глаза лихорадочно блестели. Растрепанные волосы выбились из прически и растрепались, придавая ей вид то ли ведьмы, творящей заклятье, то ли сумасшедшей, потерявшей связь с реальностью. Казалось, погруженная в свои мысли, она не замечала никого и ничего вокруг. Но при этом продолжала с неистовой силой давить сигаретой на зеркало, словно перед ней был не эфемерный образ Лоры, а ее живой, реальный враг. Давила и приговаривала:

– На, на, получай!

От ее прикосновений изображение Лоры начало расплываться, таять, стекая вниз алыми потеками, очень похожими на свежую кровь.

Катя замерла, словно каменное изваяние, и, охваченная ужасом, не сводила глаз с подруги, которую никогда прежде такой не видела. Яна манипулировала сигаретой, словно проводила зловещий ритуал или заклинание. Зрелище жуткое и пугающее до отвращения. Катя не боялась вида крови – на работе она видела ее часто и к ней привыкла, но сейчас не могла подавить дрожь. Первобытный страх пронизывал ее до костей, как будто она стала свидетелем древнего темного обряда. Она дрожала, но не могла отвести взгляд от кровавого рисунка на зеркале.

Кусая губы до боли, Катя наблюдала, как подруга расправляется с обидчицей, и чувствовала, как постепенно оживает, а ее сердце начинает биться ровнее, в новом ритме надежды. «Я не одна, за меня есть кому заступиться», – пронеслась спасительная мысль, и она ощутила, как к ней возвращается уверенность. Катя невольно сравнила себя с человеком, приговоренным к смерти, которому вдруг в последний момент сообщили, что приговор отменен. И снова можно жить, дышать полной грудью, чувствовать вкус свободы. И всё это – благодаря Яне, ее ангелу-мстителю.

Время, до этого будто застывшее на месте, теперь понемногу начало ускоряться и стремительно понеслось вперед. И Катя, словно вырвавшись из оцепенения, покачнулась, с трудом проглотила образовавшийся в горле комок и сделала шаг к подруге. Схватив ее за руку, она прошептала, как маленькая девочка:

– Я больше не буду. Яночка, всё, всё, хватит. Пойдем к Лене.

Теперь «ожившая» Катя уже сама была готова утешать Яну. Она шептала ей слова поддержки, успокаивая и помогая ей прийти в себя.

Яна, чувствуя подкатывающую тошноту, слабо позволила Кате обнять себя. Вместе они медленно вышли из туалетной комнаты и, опираясь друг на друга, вернулись в зал кафе.

Лена, заметив двух покачивающихся подруг, идущих в обнимку по залу, испуганно вскрикнула. Их вид был настолько странным и тревожным, что сердце у нее екнуло. Да и как тут не испугаться? Яна бледная, как призрак, а Катюха зареванная, с размазанной ярко-красной помадой. Та еще картина…

«Ну и ну…» – вырвалось у Лены, и она, резко вскакивая, подбежала к ним, взмахивая руками.

– Что, что?! – срывающимся голосом, нервно спрашивала она, повторяя, как попугай, и переводя взгляд с одной на другую.

Но девчонки молчали. Лишь Яна, подойдя к столу, залпом выпила стакан минералки, а потом взяла со стола салфетку и протянула Кате. Та, понимающе кивнув, тут же начала аккуратно вытирать губы, на которых красовалась эта ужасная помада. Потом виновато посмотрела сначала на Яну, потом на Лену, криво улыбнулась, жалостно вздохнула и потянула руки к подругам:

– Девчонки…

В ответ девушки эхом повторили ее вздох, подошли ближе, обнялись крепко-крепко и, не обращая внимания на любопытные взгляды окружающих, начали шептать друг другу как заклинание: «Всё будет хорошо… Всё будет хорошо».

Как же им троим хотелось в это верить!

Когда немного пришли в себя, они вернулись к столику, чтобы срочно обсудить и разобраться с тем, что случилось – такое нельзя было оставлять без ответа. Вот нельзя и всё!

– Будут тут всякие залетные местных обижать! – воскликнула Ленка, голос которой дрожал от возмущения, а глаза сверкали от негодования.

– Да… – робко кивнула Катя, и на ее лице появилась растерянная, но решительная улыбка.

– Ну что, Ленок, вспомним молодость и помашем кулаками? – попыталась пошутить Яна, вспоминая их занятия в секции бокса.

– Да легко! – отозвалась сердитая Ленка.

Яна уже собиралась сказать что-то столь же гневное, как в это время раздались крики. Они доносились с улицы, у входа в ресторан, и были такими громкими и пугающими, словно там кого-то убивали или вовсе уже убили.

Ох и суматоха же началась! Посетители кафе вскочили со своих мест и, словно стадо испуганных оленей, рванули к выходу, а вслед за ними, подхваченные общей паникой, выбежали и девушки. И то, что они увидели, повергло их в шок: у небольшого фонтанчика, чье мелодичное журчание воды теперь казалось издевательским, корчилась женская фигура, а ее одежда… горела и дымилась.

Пространство вокруг наполнилось визгами и воплями. Бедняга закрывала руками лицо и вертелась на месте, как юла. Какой-то мужчина стаскивал с себя рубашку, чтобы набросить на женщину. Люди вокруг, размахивая руками, пытались потушить огонь, но все они не столько помогали, сколько мешали – их энтузиазм был столь же эффективен, как попытка остановить цунами зонтиком. Наконец кто-то, видимо, обладающий остатками здравого смысла, подтолкнул несчастную к фонтану и с грохотом столкнул ее в воду, что позволило наконец-то погасить огонь. Когда подруги добрались к эпицентру хаоса, «представление» уже закончилось.

Встав на цыпочки, они пытались заглянуть поверх голов, чтобы увидеть, кто же стал звездой этого огненного шоу. И ахнули: на дне фонтана, посреди лужицы воды, скорчившись, полулежала та, кто так незаслуженно и по-хамски испортила им сегодняшний вечер, – Лора, «типа невеста» Максима. Она скулила и стонала, ее вид был одновременно жалким и отвратительным. От былой красоты и пафоса не осталось и следа. Белоснежные когда-то волосы теперь превратились в грязную дымящуюся паклю, а вместо красивого платья – черные обугленные лохмотья.

«Ну и страшилище!» – пронеслось по толпе.

Вскоре, словно по волшебству, появилась скорая помощь – спасибо, хоть кто-то не потерял голову в этом бедламе и сообразил ее вызвать. Пострадавшую, завернутую в голубую простыню, осторожно уложили на носилки, погрузили в машину и увезли в больницу. Максим отправился вместе с ней.

Никто толком не мог объяснить, что же произошло на самом деле. Говорили, что на девушке вдруг сама собой внезапно загорелась одежда. Никто не мог понять, отчего это случилось, но все в один голос утверждали, что это не поджог, потому что рядом с ней никого не было, а парень, который шел за ней, услышав ее крик, подбежал уже позже. Некоторые считали, что в нее ударила молния, кто-то уверял, что она пострадала от электрического тока, а третьи предполагали сглаз, мистику и колдовство. Версии рождались как снежная лавина, но ни на одной из них так и не остановились.

Любопытные и зеваки, бурно обсуждая произошедшее, постепенно расходились: кто-то возвращался в зал кафе, кто-то спешил покинуть ресторан. Одни всхлипывали, другие ругались, третьи торопились выложить снятое видео в интернет – все были заняты и очень взволнованы.

Невиданное зрелище потрясло их город: на глазах у изумленных свидетелей на человеке вспыхнула одежда, словно по волшебству, ни с того ни с сего!

Так и не поняв, что, собственно, произошло, Яна, Лена и Катя переглянулись, пожали плечами, взмахнули руками и ошеломленные вернулись в кафе. Им срочно требовалось выпить и снять стресс. Прям-таки немедленно! Что там говорить, нескучный у них получился девичник. Девчонки были потрясены. Внутри них бушевали эмоции: жгучая злость и презрение к бесцеремонной Лоре переплетались с жалостью и искренним женским сочувствием к этой незнакомой девице, пострадавшей невесть от чего.

Единственное, что их радовало, так это то, что возмездие свершилось само собой, без их прямого участия. Катюха была отомщена – с божьей ли помощью или с участием каких-то иных сил, это уже не имело значения. Главное, справедливость восторжествовала! Девушки даже позволили себе выпить за это! Хотя всякое желание праздновать и веселиться испарилось без следа. «Как можно смеяться, когда у кого-то такое горе?» – думала каждая, и вскоре, повздыхав, они вызвали такси и разъехались по домам.

В мире существует множество загадочных и непонятных явлений, которые не всегда сразу находят объяснение. Многие предпочитают отложить поиск ответов на потом, оставляя их на завтра, надеясь, что утро вечера мудренее. Девушки, уставшие от пережитого, решили поступить так же.

На следующий день их город гудел, словно встревоженный улей, наполненный шепотом слухов и роем домыслов. Все обсуждали странное загадочное происшествие. На просторах интернета разгорались жаркие споры, и версии случившегося были от самых обыденных до совершенно фантастических. Подруги старались держаться в стороне и не участвовать в обсуждениях. Им хватило вчерашних потрясений, да и не хотелось привлекать к себе внимание любопытных горожан.

Яна вспомнила, как ее бабушка часто повторяла: «Любая новость живет три дня, пока не появится новая». Так и вышло: сначала подруги обсуждали между собой тот вечер, делились впечатлениями, а потом просто забыли о Максе и о его Лоре, которых больше никто из троих не видел. Возможно, Лора уже залечила свои телесные раны, и они оба уехали из города.

«Ну и хорошо!» – подумала Яна, которая так и не призналась девчонкам, что после того вечера ей ночью стало ужасно плохо – кружилась голова, сердце колотилось как сумасшедшее, и потом весь день клонило в сон. Но Яна списала свое состояние на стресс или на то, что она чем-то отравилась в кафе. «Всё пройдет», – успокоила она себя.