Иллюзион. Квест на превосходство

Наверное, многие от одной только мысли о том, что дети учатся в месте, кишащем подобными существами, покрутили бы пальцем у виска и, схватив бесценное дитё за шкирку, сделали бы ноги. Но вот же поразительно – этого не делали. И не станут.

Большинство родителей тоже когда-то учились здесь, так что лучше других знали законы и порядки Иллюзиона. В конце концов, именно благодаря скоплению этого и без того вымирающего вида магических существ здесь и выстроили в своё время школу, ставшую для драконов чем-то вроде охраняемого заповедника на территории России.

Тем временем водный дракончик (хотя сложно называть уменьшительно-ласкательным того, чья морда была размером с грузовик) неуверенно замер неподалёку от Регины, долго принюхивался, вспенивая ещё не выросшими толком крыльями-плавниками волны, после чего уже без опаски приблизился.

Фокс за свою жизнь всего несколько раз приходилось их гладить (в основном когда они проходили тех на занятиях), и ощущение это было… невероятное. Хотя бы раз в жизни человек должен это попробовать!

Рука медленно скользнула по мокрой морде, нащупывая подушечками пальцев склизкие ото мха шершавые наросты, коснувшись вздымающегося носа… Который без предупреждения резко выдохнул холодным (а у взрослых ледяным) паром.

– Будь здоров, – рассмеялась она, сообразив, что дракончик просто-напросто чихнул. В благодарность тот росчерком стремительной стрелы ударил по воде длинным хвостом, заливая весь берег, а заодно и Регину.

В таком виде, вымокшая до нитки, она и отправилась с коробом полным головастиков к довольному Леониду Афанасьевичу, а оттуда к себе в комнату. В залитых кроссовках хлюпало и чавкало, футболка липла к телу, джинсы отяжелели килограммов на пять. О волосах же лучше было вообще не заикаться.

Реакция в общей гостиной, всегда полной в это время, была ожидаемой.

– Ух ты, с аквалангом ныряла? – брезгливо поморщилась Светка, проходя мимо с двумя хихикающими подружками. Её рука, как отметила с сожалением Регина, уже преспокойно зажила после печального случая на уроке.

– Зачем акваланг, да? И без него неплохо. Ты бы тоже попробовала, вдруг утопишься и не всплывешь? – бросила ей вслед Фокс, оттягивая от тела прилипшую ткань, но ответа не получила. Яковлева гордо удалилась.

– Отлично выглядишь, родная, – отозвалась валяющаяся на диване Стешка – любимое место, давно ставшее для неё чем-то вроде трона. – Хорошо поплавала с лягушками?

– Ой, заткнись, – закатила глаза та, неуклюже прыгая на одной ноге и пытаясь стащить со второй мокрый кроссовок.

Кто-то что-то услужливо стянул с её головы. Перед глазами замаячила длинная нитка водоросли. И рука Генри.

– Не нужно? Нет? Ну я тогда пойду выброшу, – ободряюще улыбнулся он.

В назначенное время, а именно в девять утра следующей субботы Фокс стояла на краю лесной опушки и тихо ненавидела всё вокруг и себя в первую очередь.

Как ей только в голову взбрело соглашаться на всё это? Нормальные люди ещё сладко спят, а она стоит тут: пятнадцать минут назад как проснувшаяся и голодная словно мишка после перекуса тощими манекенщицами, сидящими на смузи-диете.

Завтраки в выходные дни, конечно, у них имели ненормированный график, плавно перетекая в обед, а оттуда в ужин , но Регина вообще едва не проспала отборочные, так что, разумеется, в столовую забежать не успела.

Когда она уходила, Стешка вовсю дрыхла, предупредив накануне, что ни в какую рань даже ради неё вставать не собирается. Вот если та попадёт на игры, тогда уж так и быть, а пока отборочные, её, мол, не будить, не тормошить и не трогать. Даже в случае внезапной войны. Сон – дело святое, и подходить к нему надо со всей серьёзностью.

Руслан, с треском пролетевший с отбором и не оказавшийся в списке, но нисколько не огорчившийся, наоборот, порывался проводить подругу, чтобы пожелать ей ни пуха и всяких прочих приятностей. Даже загорелся вообще не ложиться, меряя шагами гостиную, только где-то промахнулся.

Регина таким его и застала: съехавшим с дивана лицом в ковёр, ногами, закинутыми на подголовник, и сладко посапывающим. Рядом, свернувшись клубочком, примостилась спящая Алиса, поставленная, видимо, часовым, однако тоже не сумевшая побороть коварные чары Морфея.

Не решившись их будить, но оценив проявленную настойчивость и поддержку, Фокс решила, что прекрасно справится и без провожатых.

На улице приятно пахло осенней прохладой, окончательно выветривающей сонное оцепенение. Вокруг постепенно собиралась толпа. Пока прибыло не больше половины из списка, однако вдалеке, по холмистой тропинке, маячило ещё с десяток приближающихся точек.

С места, где она стояла, хорошо был виден школьный особняк, утопающий в садах, и огромное мерцающее озеро, венчающееся короной гор. Красивый вид. Возможно лучший из того, что когда-либо ей открывался.

Однако больше красот Регину интересовала застывшая среди деревьев покосившаяся избушка, нахлобучившая на макушку шапку сена взамен крыши. Откуда взялся эта сторожка, она понятия не имела, потому что знала наверняка – предыдущие несколько лет её тут не стояло. Вот от слова вообще.

– Доброе утро.

Генри и Эллиот поравнялись с ней, тоже ещё слегка сонные, но вполне довольные.

– У кого-то проблемы с расчёской, – заметила Фокс.

– А, – вместо того чтобы пригладить, Атлас лишь сильнее взъерошил свой вихр. – Ерунда. Готова?

– Как пионер, – ответила та и тут же осеклась, заметив недоуменные лица. Они, может, и легко разговаривали на русском (почему-то), однако многие слова для них были в диковинку. – Неважно. Перед смертью не надышишься.

– Не согласен, – ответили позади неё. Регина едва не подпрыгнула, только сейчас заметив в шаговой доступности от себя длинноволосого бледного некроманта. – Поверь, если очень захотеть, можно остановить мгновение перед смертью и много, очень много чего успеть. И подышать, и отомстить, и даже полюбить.

– Поверить поверю, но проверять не стану, – не пятясь, но чуть отступая, ответила та.

Она не боялась этого типа, нет. И всё же стоять рядом с ним было не особо уютно. Некромант её брезгливость заметил и, ухмыльнувшись так, как это не сделал бы больше никто на свете, вернулся к своим, замершим мрачными чёрными тенями под сенью листвы.

– Странный тип, – буркнула Фокс, ни к кому конкретно не обращаясь.

– Ещё бы, они все там слегка… на своей волне, – заметил Эллиот. – Удивлён, что некромантов вообще пустили на Игры. С их-то методами задания заведомо не имеют смысла. Им стоит только зыркнуть, и все попадают бездыханными трупиками. А они будут стоять рядом с кучкой тел и играть ими, как марионетками. Тогда точно не успеешь ничем надышаться.

Регина невольно поежилась, представив эту картину.

– Можешь не бояться. Это а) незаконно, б) более чем уверен, запрещено правилами. Так что доводить ситуацию до абсурда не будут, – не согласился Генри. – Но опасаться их стоит, это точно. Больше остальных.

– Что, и нас тоже? – Фокс и хотела бы обидеться, да не могла. В конце концов, они возможные будущие конкуренты.

– И вы тоже, – спокойно кивнул он, задумчиво рассматривая некромантов. – Четыре школы примерно равны по силам, а вот насчёт пятой я пока не уверен.

Нет. Регине всё-таки стало обидно. Он ставит их на равных с собой? Что, правда? Англичане, как и греки с персами, работали только с магией, не задействуя стихии. Так что он о-о-очень сильно заблуждается.

– Вот мы это скоро и увидим, – с вызовом заметила она, скрестив руки на груди, тем самым как бы показывая, что беседа окончена.

Атлас запоздало понял, что ляпнул что-то не к месту, но к этому времени все уже переключились на приближающуюся к хижине группу людей во главе с Макаровой – наставники школ и, вероятно, присланные из спортивного комитета организаторы.

– Всем доброго утра, – поприветствовала директриса, мельком пробежавшись по головам. – Вижу, не все добрались. Что ж, это их проблемы, – она оглянулась на своих спутников. – Позвольте представить вам приглашённую коллегию, что на протяжении Игр будет неустанно следить и помогать нам, – Регина отвлеклась на засосавшую у неё под ложечкой пустоту голодного человека и пропустила почти всю перекличку. – …Ну и, конечно же, наш главный судья – Геннадий Анатольевич Шульский, – речь шла о пожилом мужчине с намечающимися залысинами, усами щеточкой и в костюме-тройке. Округлое пузико едва сдерживал тесный жилет, из нагрудного кармашка которого выглядывала золотая цепочка. – Те, кто следит за магическим спортом, непременно должны были его узнать.

Узнать, может, и узнали, однако особых восторгов не испытали. И на аплодисменты пожадничали.

Директриса тем временем продолжала:

– Итак, приступим к тому, ради чего мы, собственно, здесь и собрались. Ваша задача предельно проста. Я называю фамилии, и по одному вы проходите в эту дверь, – она указала на обветшалую сторожку. – Само задание не займёт много времени, будьте уверены. Ну что, готовы? Тогда начнём.

В её изящно вскинутой руке материализовался перевязанный ленточкой свиток. Есения Викторовна назвала первую фамилию. Хрупкого вида гречанка вышла вперёд. Слегка побледневшая, пальцы стиснуты, однако на лице горела решительность. Девушка потянула за дверную ручку и шагнула в черноту поглотившей её сторожки. Дверь же исчезла, превратившись в сплошную стену.

– Кому-нибудь ещё не по себе? – поинтересовался шепотом Эллиот. – Или только мне?

Ему не ответили. Были слишком заворожены рассматриванием переставшего существовать выхода. Но вот же удивительно, спустя минут пять дверь как ни в чём не бывало вернулась на прежнее место, а директриса зачитала новое имя. Потом ещё раз, и ещё…

Она оказалась права, задание не занимало много времени, только вот из десятка уже ушедших никто не вернулся. Эллиот, заметно побледневший, не удержавшись, пошутил что-то на тему, что не справившихся с заданием избушка с уклоном в каннибалы просто пожирает. Глупость, конечно, только вот никто не улыбнулся.

Спустя час список высветил имя Генри. Тот, стоит отдать ему должное, не выглядел испуганным. Он спокойно вошёл в сторожку, потонув всё в той же черноте. Спустя какое-то время настал черёд и Эллиота, пробурчавшего на прощание что-то вроде «мама» на родном английском.

Толпа редела. Члены комитета и наставники школ давно материализовали себе складные стулья. Ученики же предпочли более простой вариант и уселись прямо на землю. Регина, удобно устроившись в позе лотоса, играла сорванной травкой и исподлобья наблюдала за процессом. Вот пошёл бледный некромант, которого, как оказалось, звали Влад Орлов. Почти все его товарищи. Персы, несколько иллюзионцев, а она всё сидела…

Наконец, по ветру донеслись знакомые слова: «Регина Лисовец». Отряхнувшись и не оглядываясь, она молча направилась к уже вытоптанной за утро тропинке и дёрнула за ручку…

Глава четвёртая. Финалисты

Едва дверь за ней закрылась, сгустившийся мрак развеялся, сменившись тусклым светом поочередно вспыхивающих настенных факелов. Проступили каменные стены, точно не принадлежащий хлипкой сторожке.

По запаху место больше напоминало сырой подвал, только неясно – их школьный или какой-то другой. Преподы явно перешаманили с пятым измерением.

Когда свет факелов дошёл до конца коридора, Фокс поняла, что она не одна. В дальней части возвышалась огромная золотая статуя. Толстопузое сидящее мужское тело с четырьмя руками и головой слона. Одного бивня не хватало. Одна рука взмахивала топором, вторая держала большую чашу, третья – лотос, а четвертая была повернута к Регине ладонью. Пояс его опоясывала змея, а у ног, на постаменте, напоминающем трон, стояло множество чаш с ароматическими палочками, от которых по помещению разносились удушающие благовония.

Регина присвистнула, узнавая знакомые черты. Да это же Ганеша – индийское божество, покровитель искусств, науки и мудрости! А затем испуганно подпрыгнула, когда статуя вдруг открыла рот и заговорила.

– Мое почтение искателю приключений, – голос божества был тихим, но звонким колоколом отзывался в голове. – Зачем ты пришла? За славой? Из желания испытать судьбу? Проверить силы? Или кому-то что-то доказать?

«Вот так сразу в лоб? Пришла и пришла, тебе какая разница?», – хотела ответить она, но не рискнула. Негоже понапрасну злить бессмертных.

Хоть Ганеша и славился терпимостью, однако у богов имелись свои причуды. Не говоря уж о том, что они были крайне обидчивыми особами. К тому же Фокс логично предположила, что его вряд ли сюда поставили ради красоты. Вероятно, он и есть испытание.

– Не знаю, – честно ответила она, прекрасно помня из уроков, что боги умеют распознавать ложь. – Пришла, потому что считаю себя не хуже других. А в чём-то и лучше.

– Ты самоуверенна. Это твоя сила, но она же и слабость. Это не страшно, тебе ещё представится возможность узнать, что переоценивать силы – главная ошибка человека. Но это будет позже. Сейчас же ты пройдёшь мое испытание. Я задам всего один вопрос. На решение отведено три минуты. Один вопрос – один верный ответ. А теперь я спрашиваю: готова ли ты сразиться с тем, что появится в этой комнате? Время пошло.

Регина, опасливо оглядываясь, потёрла нос, едва сдержав подступающий чих. Ароматические благовония разъедали ноздри. Идея сразиться с кем-либо с утра пораньше ей не нравилась. Только вот, сколько она ни вертелась, ничего с чем можно и нужно сражаться, не видела.

Десять секунд, двадцать, тридцать…

Ганеша молчал, а Фокс чувствовала, как сдавали нервы. Прошло, наверное, больше минуты, когда её сознание неожиданно взорвалось тупой болью. Голову словно придавила к земле невидимая мощь, в глазах поплыло. Смылись и исчезли очертания статуи, а факелы взвились вверх, насмешливо шипя и погружая помещение в ещё больший мрак. Откуда-то, подобно дикому сквозняку, подул ветер, а позади, скорее интуитивно, чем видя, она ощутила постороннее движение.

Она резко обернулась, пытаясь заставить работать отказывающееся слушаться зрение, изумленно всматриваясь в огромный силуэт, застывший в нескольких шагах от неё. Это было громадное существо с нескрываемой физической мощью. Покрытое шерстью, похожей на щетину, с огромными когтями и острыми треугольными зубами. На груди топорообразный стальной выступ. Лицо пылало свирепостью.

И он тут был не один.

Вдоль стен, будто из продолжающих чадить факелов, материализовались не менее огромные каменные чудовища с железными зубами. Антропоморфные, одноглазые, однорукие и одноногие. Их Регина узнала сразу, они проходили их курсе на седьмом. Абаасы, питающиеся душами людей и животных. Даже помнила контрзаклинание, вот только одноногие глыбы пока не наступали, хоть и взяли её в кольцо.

Фокс усердно всматривалась в появившееся первым существо, злясь на головную боль и слезящиеся глаза. Попытаться что-то вспомнить, когда твой мозг сдавливают в тиски! А оно тем временем медленно приближалось, сверкая в темноте стальным выступом топора.

– У тебя осталось пятьдесят секунд, – далеким эхом раздался голос Ганешы.

Пятьдесят секунд, нечестно! Почти две минуты было срезано хитрым пузатым божком в пустом ожидании. Ловкий ход. И морально вымотал её, и лишил времени, чтобы подумать. Мигрень, очевидно, тоже его рук дело?

Возвышающаяся до потолка массивная фигура всё приближалась, а одноногие каменные изваяния, устав ждать, принялись смыкать кольцо. Ещё немного и её попросту задавят массой и количеством…

Вспомнила! Она вспоминала!

Эту огромную тушу называют Абнауаю. Этот тип живёт в лесной глуши и развлекается на досуге тем, что прижимает к груди жертву и рассекает её пополам. И, кажется, именно это собирается проделать с ней.

Ещё пять секунд ушли на то, чтобы вспомнить, как обезоружить древнее лесное существо. Ментальная магия, она же контроль разума и объединение мыслей в идею (в данном случае в изгоняющее заклинание), которой обучали учеников вместо вербальных заклинаний, уже готова была выплеснуться на защиту хозяйки, однако Регина вовремя осеклась.

Нет, что-то здесь не так.

Что сказал Ганеша? «Я задам всего один вопрос. Один вопрос – один верный ответ». Разве атака может считаться ответом?

– Тридцать секунд, – словно бы в насмешку сразу везде и сразу нигде донёсся его голос.

Думай Лисовец, думай. Тут явный подвох. Абаасы – демоны низшего уровня, с ними разобрался бы любой дурак. Абнауаю будет повыше в иерархии, но всё же для мага её уровня тоже не особая беда.

Ей всё не давали покоя слова статуи. Не те это типы, что будут разбрасываться ими просто так.

– Двадцать секунд.

Фокс чего-то ждала. Пока выйдет время? Ну тогда она точно провалилась. А каменные одноглазки приблизились настолько, что она смогла разглядеть их неровные, словно наспех слепленные тела…

Да какой это камень? Это же обычная глина!

Регина недоверчиво вскинула голову на приблизившееся к ней огромное косматое существо, уже вскинувшее в атаке смертоносные когти, и едва сдержала смех.

Вопрос… Чёрт, какой был вопрос?! Сознание, мутное от благовоний, наконец нащупало нужную ниточку.

– Нет, – громко крикнула она в пустоту. – Я готова сразиться с тем, что в этой комнате, но не буду. Потому что… – её смелости оставалось позавидовать. Женская кисть с лёгкостью прошла Абнауаю насквозь. Опасно сверкнувшее лезвие не причинило никакого вреда. – Это лишь иллюзия. Дурацкие благовония.

Окружавшая её псевдореальность треснула по швам. Существа рассыпались в невидимую пыль, факелы перестали чадить, возвращая подвалу прежнее освещение и контуры, а Фокс – способность нормально видеть.

Часто проморгавшись и окончательно вытряхнув из себя остатки ароматического дурмана, она снова обнаружила перед собой золотую статую индийского бога.

– Поздравляю, ты справилась. Потратила на это больше времени, чем могла бы, но в конечном итоге повела себя хладнокровно. Надеюсь, ты усвоила урок? Не всё есть то, чем кажется на первый взгляд. Спешка губительна, хотя и медлительность порой может стоить жизни.

Та едва не закатила глаза. Вот только философии ей и не хватало. Особенно когда она всё ещё ощущала себя наркоманом во время ломки. Тело болело, а по голове словно табуном прошлись с десяток перепивших дятлов. Мозг так вообще будто вытащили из черепной коробки, поплевали на него, смахнув невидимые глазу пылинки, и вежливо утрамбовали ногой обратно.

– Что же это за Игры, в которых не нужно сражаться?

– Разве я сказал, что не придётся сражаться? – кажется, Ганеша сердился. – Ты ничего не поняла. Внимание. Внимание и неспешность – вот залог победы. Ты услышала вопрос и прошла испытание, а что будет дальше… увидим, – слева от статуи на стене появилась колышущаяся от ветра завеса. – Прощай.

– Почему сразу прощай? Вдруг до свидания? – полюбопытствовала Регина, но её глупую реплику оставили без внимания. Золотая статуя устремила слепой взор на стену, где вот-вот должна была появиться дверь, через которую появится очередной участник.

Пожав плечами, Фокс послушно скользнула за шторку и оказалась в просторном светлом зале. Их школьном, где проходили занятия по боевой магии. Обычно пустой, сейчас он был заставлен тахтами и креслами с высокими спинками. Половину которых уже заняли прошедшие испытания участники.

Иллюзионские собрались в кучку в дальнем углу. Греки тихо переговаривались, рассматривая через разбитые на кубы окна первого этажа внутренний двор с высаженной там аллеей яблонь. Персы крутились возле стола, заваленного сливочными пирожными, вафлями и печеньем. Заботливые учителя даже припасли им подносы с чаем.

Группа некромантов в полном составе заняла несколько соф и с царским видом восседала на горе подушек. Среди них, кстати, были и девушки. Симпатичные, но слишком уж высокомерные. И бледные.

А вот и Влад Орлов собственной персоной. Сидит в кресле, как на троне, и словно бы с неохотой играет искорками молний, выскакивающими из его пальцев. При её появлении он всего на мгновение вскинул голову, быстро глянул на неё, красноречиво усмехнулся сам себе и вернулся обратно к занимательной игре.

Последними в поле зрения Фокс попались англичане, в том числе и знакомые лица. Эллиот стоял настолько поникший, что ни у кого не возникало сомнений – с треском провалился. Рядом, облокотившись спиной на рельефную декоративную стену и скрестив руки на груди, замер Генри. Парни о чём-то негромко беседовали, но увидев её, замолкли и подозвали к себе.

– Чего сидим, кого ждём? – спросила она, минуя запертые двери. – Дай угадаю: велено дожидаться последнего участника?

– У тебя тоже был Ганеша? – вопросом на вопрос встретил её Атлас. Та согласно кивнула. – Я так и думал. Зачем комитету лишние хлопоты? Вызвать одного-то бога дело не самое простое.

– И как тебе его шалость с иллюзиями? Справился?

– Узнаем во время объявления результатов, – уклончиво ответит тот.

Эллиот грустно заскулил.

– Только не говори, что начал палить по стенам заклинаниями? – сочувствующе вздохнула Регина.

– Я запаниковал.

– Не ты один. Брось истязаться, – успокоил Генри. – Поверь, больше половины облажались так же, как и ты. Но что-то я не вижу на их лицах раскаянья.

Фокс задумчиво пожевала губы.

– Финалистов лишь пять. И как их собираются отбирать, если пускай даже четверть справилась с заданиями?

– По своим критериям. Не просто так же тут Ганеша. Он видит человека насквозь: наши мысли, страхи, желания. Лучшего судью и не найдёшь.

– Мило, – только и могла ответить она, играя кончиком собранной с утра наспех косы.. – Тогда я точно пролетела. Я вроде как не очень лестно отзывалась об этом слонике.

– Ерунда. Личные обиды – это слишком низко для создания его уровня.

– Да что уж там. Что могла, я сделала.

А теперь началось ожидание в котором через каждые несколько минут объявлялся новенький. Бледный и напуганный либо сдержанный и холодный. Регина быстро потеряла к ним интерес и, устроившись возле большого зеркала, расплетала причёску. Зелёные пряди успели ей надоесть. Да и изначально не очень нравились.

С лицом скульптура, у которого давно горели все сроки, а работу нужно кровь из носу закончить завтра, она легонько тряхнула головой, и те сменились на красные. Ещё секунда и исчезли окончательно.

От отданного мысленного приказа длина начала укорачиваться, но каре Фокс тоже не зашло. Кончики снова стали отрастать, будто в ускоренной съёмке. Ещё раз сменилась цветовая палитра.

– Нет, оставь как было, – посоветовал наблюдавший за ней Генри.

– Но так скучно, – насупилась она, хотя всё же убрала фиолетовый оттенок, оставив длину до лопаток на натуральном русом. – Может бахнуть налысо, а? – Регина взглянула на ногти, покрытые прозрачным лаком, на глазах трансформирующийся в коричневый с перламутровым кантом. Жалко тоже самое нельзя было проделать с одеждой. На неё дар не распространялся. – Хотя бы так тогда. А то совсем унылый видок.

– Врождённая метаморфия, – хмыкнул отколовшийся от стола с угощениями перс с внешностью Алладина, запустившего себя после развода с Жасмин. Кажется, его звали Гарун. И, кажется, он неплохо понимал и говорил на русском. А может, прибывших гостей так и отбирали? С условием обязательного знания языка? Всё-таки в этот раз Игры проходят на их территории. – Если это всё, на что ты способна, у тебя проблемы. Игры не для хрупких барышень..

Фокс, чуть склонив голову, спокойно подняла на него ассиметричные глаза. Так смотрят тигры, когда готовятся кинуться на добычу.

– Уверена, я тебя ещё удивлю.

– Чем, красавица? – нет, парень прям активно желал самоутвердиться за счёт женщины. А судя по тому, что в Иллюзион с Ближнего Востока к ним прибыли исключительно лица мужского пола, налицо проступала явная дискриминация. – Хотя да. Поговаривают, вы, русские, пользуетесь запрещёнными приёмами. Между нами вас называют «шомахубнисти». На вашем это что-то вроде «нехорошие». Очень нехорошие. Можно сказать, испорченные.

– А вот это ты зря, – усмехнулся себе под нос Влад, прекрасно догадываясь, что будет дальше.

Едва колышущиеся от ветра за окном яблони пришли в движение. Стоящий к ним спиной перс не успел уловить момента, когда во взорвавшиеся осколками стёкла, переплетаясь в изящных изгибах, ворвались стремительные ветви. В следующую секунду болтливый парень повис в силках под потолком, потешно суча ногами в воздухе.

Он попытался высвободиться, но какой там. Висящий на его шее амулет – единственное, что могло нейтрализовать магию, – сдавила одна из веток, забавы ради щекоча перса ожившими листьями по носу.

Сражённые подобной наглостью товарищи по национальности кинулись было на ненормальную русскую с ответной агрессией, но Орлов, опережая метнувшихся им наперерез иллюзионцев (и это при том, что Регина со многим и не общалась толком), бегло пошевелил пальцами. Едва уловимый жест возымел невероятный эффект – персы застыли подобно живым скульптурам там же, где и стояли. Кто-то в совсем уж нелепых позах.