Иллюзион. Квест на превосходство

Всего специализаций в Иллюзионе, как упоминалось раннее, было пять – по количеству природных элементов: огонь, земля, вода, воздух и в конечном итоге сама магия. Вероисповедание людей с давних времён базировалось именно на этих составляющих, но что более важно, практически в каждом волшебнике изначально преобладали они все.

Однако со временем, обычно так к курсу четвёртому, одна из стихий начинала доминировать, оттесняя остальные. Потому-то финальные тесты и проходили только по окончании шестого года. К тому времени получалось точно выявить способность.

При этом нельзя сказать, что остальные четыре испарялись. Это было бы глупейшим заявлением, ведь магия переменчива и подвижна. Она неизменно трансформируется, вбирая в себя новое. Превращаясь из реки в озеро, а из озера в море, чем дополняла доминирующую стихию.

Невозможно владеть силой воздуха, если в тебе нет хотя бы крупицы магии. А если есть магия, то даже первогодке будет проще простого зажечь взглядом свечу. Закон сообщающихся сосудов. Типа того.

Специализации же нужны для того, чтобы обеспечить растущей силе контроль. Иначе стихийнику огня ничего не помешает случайно сжечь дотла дом или стихийнику воздуха устроить торнадо после неудачного чиха. И в том и в другом случае это вышло бы не по их воле, а лишь потому что в своё время способностям не проложили свежее русло.

Однако находились и те, у кого по истечении времени ни одна из специализаций не проявляла лидерства. Как у Василия, например. Такое бывало, и нередко, но это вовсе не означало, что юный волшебник ущербен. Просто в этом случае все четыре элемента в равной мере дополняли друг друга, прекрасно уживаясь вместе. Как любящая многодетная семья в новенькой трёхкомнатной квартире. Для таких учеников существовала пятая специализация – магия.

К сожалению, стихийники были на не очень хорошем счету. Их недолюбливали, опасались, а местами и открыто боялись. Именно поэтому много лет назад было заключено соглашение и большинство магических школ подписали акт об упразднении подобного рода способностей.

Для этого требовался определённый обряд. Что-то вроде консервации сил. Не искоренения их, разумеется. Отобрать магию силой не смог бы никто, а вот ограничить её дозволенными МагДепом рамками запросто. Во избежание, так сказать, непредвиденных обстоятельств и для предотвращения повторной Стихийной Войны, страшных и тёмных лет в истории Магического Сообщества.

Алтайская школа под горой была одной из немногих, кто отказался лишать детей наследственного дара. Тогдашний директор заявил, что никогда не согласится пойти против природы, уничтожая сам факт человеческого естества. Несколько других школ его поддержали, после чего на долгие десятилетия стали кем-то вроде изгоев. Изгоев, методы которых не одобряли, но вынужденно мирились с их существованием.

Потом, конечно, всё поутихло, и Иллюзион даже стали включать в международные сотруднические отношения. Начали налаживаться связи, а теперь вот у них вообще будут проводиться Игры. Круто же!

На самом деле Фокс была безумно рада возможности учиться именно здесь. Так же, как её сестра и родители. Не одно поколение семьи Лисовец ходило по этим коридорам, а потому никакого другого места она для себя желать не хотела. И была счастлива, когда однажды наконец-то обрела свою стихию. Лучшую, по её скромному мнению.

Под эти размышления она и уснула, а проснулась от того, что с неё самым беспардонным образом сорвали одеяло и пинали подушкой. Регина уже готова была найти и наказать виновного по всей строгости невыспавшейся женской мстительности, пока не вспомнила, что сама же и заговорила с вечера постельные вещи. Будильник своеобразный, но действенный.

Стешка спала как убитая, свесив ногу и руку через перекладины навесной кровати, так что следующие полчаса ушли её пробуждение, после чего девушки отправились на завтрак. Раскрытая Книга Имён лежала на прежнем месте. То и дело кто-то из учеников, решившись, подходил к ней, но основной поток желающих исчерпал себя ещё ночью.

Ребят можно понять: кому охота выставляться на всеобщее обозрение, а потом с треском провалиться и не увидеть себя в списке? Пусть не страшно, но всё же неприятно. А так никто ничего не видел и ладно.

Судя по болтовне Руслана, уплетающего блинчики с шоколадом, он уже тоже успел оставить заявку. Лариска таинственно отмолчалась, а вот Стешка громогласно заявила, что ей это нафиг не сдалось и она не собирается тратить время на зубрёжку, так как и дураку понятно, что Игры требуют допподготовки.

Ваське, как и его девушке, все эти развлечения тоже были до одного места. Зачем? При необходимости он уложил бы любого в два удара, а значит, исход соревнований определён. Против истины, конечно, не попрёшь, его сил и правда хватило бы свернуть шею мамонту, но вряд ли распорядители настолько наивны. Нет, одной физической мощи там будет недостаточно.

Алиса была не так категорична, как Стеша, однако тоже решила не участвовать, мотивируя это тем, что Игры мало когда обходились без серьёзных увечий. А порой и с жертвами. Так что пускай играют те, кому охота прослыть камикадзе. Она же пас.

Фокс, пребывающая в задумчивости, слушала друзей краем уха. Неуверенность боролась с азартом: хотела ли она ввязываться? Последний год обучения сам по себе будет непростым, а тут ещё такое. Хотя, и в этом она не сомневалась, у неё имелись весьма неплохие шансы если не на победу, то хотя бы на достойное участие.

Потратив с четверть часа на размышления, но всё же решившись, она вдруг резко встала и под озадаченные взгляды друзей направилась к Книге, оказавшись возле неё одновременно со знакомым ей бледным парнем.

– Прошу, – с ухмылкой любезно подвинулся тот, пропуская её вперёд.

Книга Имён приветствовала её запахом пыли и старыми пожелтевшими страницами, на которых самыми разными почерками были выведены имена. Несколько известных, но большинство явно заморские. Перелистнуть и посмотреть весь список было нельзя. При попытке сунуть нос куда не просят древний артефакт предупреждающе уколол кончики пальцев разрядом тока.

– Поняла, поняла. Больно надо, – обиженно надулась Регина, беря гелевую перьевую ручку и выводя свои инициалы.

Несколько быстрых росчерков, и в компанию к остальным присоединилась ещё одна приписка: «Регина Лисовец, школа Иллюзион». Надпись на мгновение засветилась, но быстро потухла, оставшись на законном месте.

Книга Имён приняла очередную заявку.

Глава третья. Отборочные

Списки прошедших проверку волшебной «переписи», как это обозвала Стешка, вывесили в холле на доске в пятницу. Прямо с утра. Список вышел солидным, больше пятидесяти претендентов. Там же помещалось другое объявление, о дате финальных отборочных – следующая суббота.

– Немало, – удивилась Фокс, отыскав и свою фамилию. Чему, признаться, почти не удивилась. Она почему-то была уверена, что на данном этапе точно пройдёт. А вот что там заготовили им хитрые преподы и распорядители из комитета…

– Забавно, из прибывших не все прошли в полном составе, – заметил Руслан. – Смотри: двенадцать из двенадцати только у некромантов (во дают!), семь гречан, девять англичан и… раз-два-три… всего пять персов. Слабенькие соперники какие-то в этот раз.

– Наших набралась двадцатка только потому, что игры проводятся здесь, – резонно заметила Алиса. – Остальные школы выбирали лучших из лучших, а у нас просто от скуки половина автограф оставила и каким-то чудом прошла.

– Дело говоришь, – согласилась Стешка, играясь с волосами. – Вот и наша Фокс от нечего делать решила ввязаться. И надо тебе оно?

– А почему нет? – отозвалась та. – Попробовать не помешает. Мне интересно, как они нас отбирать будут? Натравят друг на друга раньше Игр? Грязно, но идея хорошая.

– Нет, отборочные будут индивидуальные, – послышался за их спинами чей-то голос.

Ребята одновременно обернулись к двум англичанам. Хорошо знакомый темноволосый парень и его друг с пышной копной. Оба в форменных тёмно-синих пиджаках со стоячим воротом и двумя рядами золотых пуговиц. Только вот у тёмненького пиджак был небрежно расстегнут, выставляя на обозрение белоснежную рубашку.

– Опачки, так вы по-нашенски понимаете? – удивилась Стешка.

– Ещё как, – рассмеялся тот, что с копной. – За всего сутки я тут успел столько всего наслушаться. Очень полезно порой прикидываться простачком, – он дружелюбно протянул ладонь. – Я Эллиот Спенсер. А это, – кивок на друга. – Генри Атлас.

Руслан, полный энтузиазма, кинулся пожимать руку. Стеша же зорко оглядела Эллиота, заценив его причёску, но на ней вся заинтересованность и закончилась. Объект провалил женскую оценку. Зато Генри ей приглянулся. Она, конечно, встречалась с Васей и всё такое, но кто сказал, что нельзя невинно увлекаться кем-то ещё?

– Я Степанида, но больше люблю, когда меня называют Стешой, – она кокетливо протянула ему запястье, однако этого и не увидели даже. Всё внимание Атласа было приковано к доске с объявлениями, рядом с которой чисто случайно стояла Фокс.

– Индивидуальные? И в чём они заключаются? – спросила она, сделав вид, что ничего не заметила. Ну или же правда не заметила, что вероятней всего.

– В чём угодно, – ответил тот. Кстати, на русском он говорил более чем отлично. Если у его друга проскальзывал забавный акцент, то у него полностью отсутствовал. – Смекалку, реакцию, знания. Всегда по-разному.

– Здорово. Но оно, наверное, и к лучшему. Не придётся накручивать себя, – Регина мельком глянула на огромный стенд в противоположной стороне холла, где живые перебегающие буквы складывались в расписание занятий. – Нам пора. Опоздаем на Алхимию, Фаворская с нас три шкуры сдерёт.

На урок они не опоздали, даже пришли на несколько минут раньше.

– Ну теперь-то убедилась? Этот англичанин съел тебя глазами, только кости и оставил, – заметила Стешка, слегка уязвлённая равнодушием по свою персону. Не очень сильно, но пару часиков подуться на подругу (хоть та была и не виновата) было полезно.

– Да всё равно, – отмахнулась та, бросая на парту обветшавшую книгу со стершейся бахромой по углам. Книга эта, как и большинство других, являлась частной собственностью школы, так что можно было только догадываться через сколько рук она успела пройти и сколько светлых умов пытались её постичь.

– Всё равно ей, – фыркнула Ульянова (так по паспорту значилась фамилия Степаниды), однако продолжить не успела. Высокая фигура в классическом костюме, с высоким пучком на голове и огромными круглыми очками в черепаховой оправе вошла в кабинет.

Все девушки поспешно начали заплетать косы. Первое правило мадам Фаворской – никаких мешающихся элементов во время урока. Ни длинных цепочек, ни колец и уже тем более, не дай бог, распущенных волос.

Школьная Алхимия, в большей степени схожая с банальным зельеделаньем, не терпела изъянов. Случайно упавшая в чан ресничка перечеркивала любые многочасовые труды. Внимательность, порядок и безупречность – девиз неофициальный, но крепко и надёжно вбивавшийся в головы учеников.

Сегодня они варили нечто называющееся «живым омутом». Нет-нет, не варили, конечно, а пытались составить идеальное вещество, по возможности старясь не запороть его своими кривыми ручонками. Это если цитировать учителя.

Слово же «варят», как опять же любила поговаривать мадам Фаворская, применимо для каши в оживающих горшочках. Для такой же важной дисциплины единственное, что ещё было разрешено говорить (и то шепотом), – «готовить».

Забавно на самом деле наблюдать, как каждый учитель трясся над своим предметом и считал его единственно важным. Науськать бы их друг на друга и посмотреть, что из этого выйдет.

Зелье «составлялось» медленно и навевало тоску. Помешайте столько-то, добавьте столько-то, держите температуру не больше такого-то. В ожидании, пока всплывшие в чане покромсанные листочки клевера решат пасть смертью храбрых, Фокс украдкой поглядывала на однокурсников.

Не у всех дела ладились, это было видно по раскрасневшимся щекам и выступившему на лбу поту. Стешка так вообще давно поняла, что ничего у неё не вышло, и последние двадцать минут меланхолично подпиливала ногти. Мол, двояк и двояк. Чего теперь, рыдать?

У Руслана тоже что-то пошло не так. Он, кажется, уронил свой значок и теперь задумчиво пялился в булькающую жижу, размышляя над тем, как бы её оттуда достать. Алиса, стоящая рядом с ним, только и могла, что обречённо закатывать глаза. У неё, судя по всему, зелье вполне себе получилось, и теперь она тихонько корила себя за то, что умудрилась связаться с подобной бестолочью. И чего только в нём нашла?

По итогам урока из тридцати человек «живой омут» получился только у четверти курса. Но даже они не сразу решились сделать то, что велела мадам Фаворская – подумать о чём-то материальном, о таком, что можно взять… и опустить руку в кипящий чан.

Регина была почти уверена в том, что справилась, однако рискнула это сделать только когда Лилька, стоящая впереди, с удивлением вскрикнула: «Ой, оно не горячее», а потом на изумление всем достала из чана сорванный алый мак.

Фокс выдохнула и резко, словно ныряла, погрузила в жижу кисть, готовая на всякий случай заорать. Только вот кричать не хотелось. Лиля оказалась права – вещество, в котором она барахталась, было холодным и… вязким.

Пальцы, которые по логике должны были нащупать чугунное дно, коснулись чего-то мокрого и колючего. Регина зачерпнула горсть и вытащила руку обратно. На ладони переливались маленькие морские камушки.

– Хорошо, – кивнула ей мадам Фаворская. – Очень хорошо. Кто-нибудь ещё попытает счастья?

Смельчаки нашлись. Двоим повезло, а вот третья, та самая Светка, что недолгое время жила вместе с Фокс, в ужасе завопила, выдергивая из чана обожжённую и покрывшуюся волдырями ладонь. Пузыри стремительно надувались и лопались. Представляя, какую боль та испытывала, остальные невольно поморщились.

Учитель же недовольно цокнула языком.

– Нет, Яковлева. Вы определённо не справились. Идите в медицинский пункт и в следующий раз будьте внимательней. Ну так что, ещё желающие есть?

Желающих больше не было.

Вечером того же дня, закончив с ужином, десятый курс почти в полном составе собрался в общей гостиной своего этажа. Общей – то есть мужской и женской.

Глупыми предрассудками тут не страдали, прекрасно понимая, что удержать кого-то от необдуманных действий, тем более поднаторевших в знаниях подростков, просто невозможно. Может, поэтому, а может, потому, что их поток был достаточно дружен и не обделён здравым смыслом, установленная схема исправно работала.

Десяток дверей спальных комнат, натыканных вдоль стены через равные промежутки, были почти всегда распахнуты, а народ чаще собирался в гостиной, чем где-то в полумраке запертой комнаты.

Вот и теперь несколько человек корпели над домашним заданием, сидя за рабочим столом и обложившись книгами. Другие обосновались возле электрического декоративного камина и рубились в подкидного дурака. Третьи забрались в мягкие кресла и дремали. Четвёртые же, такие как Стешка, по-царски развалились на длинных угловых диванах.

Фокс сидела на другом конце от подруги, подобрав под себя ноги, и перелистывала выданный ей сегодня учебник по Рунологии, хотя вообще-то ей срочно требовалось приготовить к следующему понедельнику семистраничный реферат по Артефакторике на тему: «Зеркало правды. Применение, особенности и кровавая история». Который задали ещё на прошлой неделе и о котором она узнала всего полчаса назад.

Теперь вариантов было два: чесать в библиотеку и, потратив несколько ночей, с горем пополам накарябать дурацкий реферат, либо сделать невинные глазки, извиниться и мямлить, что она слыхом не слыхивала ни о каком домашнем задании.

Взвесив все за и против, лень пришла к выводу, что иногда можно и забить на учёбу. Тем более что зубная щётка настойчиво летала перед Региной, изредка постукивая ту по макушке. Напоминала о вечерних процедурах.

Тогда же послышался томный вздох.

– Ну разве я не красавица, а? Ни грамма макияжа, а какая прелесть? И пусть кто-нибудь попробует вякнуть, что я не совершенство! – громко заявила Стешка, пялясь в карманное зеркальце.

– Таких идиотов нет. Я еще не забыл опаленные ноздри, – хмыкнул Руслан, с садистским восторгом разбирающий на запчасти массивный амулет. А высунутый от усердия кончик языка, видимо, ему в этом помогал.

Никому и в голову не приходило спрашивать, для чего он это делает. Все давно знали его привычку разбирать и собирать всё, что попадало под руку. Эффект нуинтересножеачтонельзя в действии. Причём разбиралось-то легко, а вот собираться обратно в большинстве случаев не хотело, плюясь в незадачливого мастера лишними детальками.

– Нечего было упоминать о пандах, – фыркнула та, осматривая своё пятно с разных ракурсов.

– Да я ж не про те… ай, чёрт с ним, – Руслан лишь отмахнулся. Спорить со Стешей было бесполезно. Если той что взбредало в голову, ни кувалдами, ни молотками уже не выбивалось.

Альбиноска же оторвалась от зеркала и приветливо замахала обутыми в пушистые тапочки ногами.

– Наше вам с шапочкой-ушаночкой, балалайкой и мишкой на велосипеде! Проходите, проходите, не стесняйтесь, гости дорогие. Чайку, кофейку? Хлеб да соль? Если да, ищите внизу на кухне. И мне принесите.

В полукруглой арке, за которой угадывалась лестница, показались Генри и Эллиот. Парни как раз проходили мимо (так как Феня поселил англичан освободившимся после весны этажом выше), однако заинтересовались и притормозили.

Теперь же уходить было и вовсе было глупо. К тому же Эллиот, довольный приглашением, уже скользнул в гостиную и вальяжно уселся между Стешкой и Региной.

– Не надо нам чая, – он с интересом огляделся. – А у вас тут мило. Уютней, чем у нас.

– Ещё бы, это Фокс всё шаманит с цветочками. Дай ей волю, всю школу покроет зелёной броней, – охотно наябедничала Стешка.

Что есть, то есть. Регина правда любила растения, отрываясь не только в спальне, но и в гостиной. Как итог, труды её творений овивали стены, потолки, люстры и даже кое-какую мебель.

– Фокс – это настоящее имя? – полюбопытствовал Эллиот.

– Фокс – это призвание, судьба и натура, – опережая обладательницу «призвания, судьбы и натуры», ответила Ульянова. – А так она Регина. Унылое имечко, не находите?

– Заговариваешься, красавица, – сердито зыркнула на неё подруга. – Давно не получала по харизме?

– Боюсь, боюсь, боюсь, – отозвалась та, но больше нареканий в сторону ничьего имени не последовало. Вместо этого она переключилась на Генри, с любопытством наблюдающего за копающийся в своей игрушке Русланом. – Что стоишь, яхонтовый? Присаживайся. Я, так и быть, подвинусь.

На самом деле двигаться было необязательно, так как по периметру пустовало ещё несколько диванов, однако Стешка была б не Стешкой, если бы не удержалась от очередной порции невинного флирта. Благо Васи в данный момент с ними не было. Конечности и благородные профили английских гостей пока могли чувствовать себя в безопасности.

Однако Генри присаживаться не спешил.

– Ну рассказывайте, что умеете? – не унималась настырная Ульянова. – Мы мало с кем контактируем, а с иностранцами, считай, вообще не сталкивались. Какая у вас магия? Как работает?

Регина заинтересовано оторвалась от учебника.

– Говорят, вместо амулетов вы используете руны, концентрирующие магию? – спросила она.

Атлас кивнул и, засучив рубашку до локтя, показал ей длинную дорожку переплетающихся рун, выбитых чернилами на внутренней стороне руки.

– И как они работают? Не замыкают от перегрузки?  – половину рун Фокс не узнала, но всё равно была впечатлена. Всё же татуировки как связующий элемент – это сильно. Раньше носили деревянные копии на шее, ну да и что? Двадцать первый век на дворе.

Генри молча присел перед ней на корточки и протянул перевёрнутую к верху ладонь. Серебряная пыльца или что-то очень похожее на неё, что-то невероятное воздушное, отделилось от рун и закрутилось в лёгком вихре. Спустя пару секунд он уже держал в руке розу: белоснежную, с изумрудными вкраплениями на лепестках.

– Пока не замыкает, – улыбнулся он, выжидающе протягивая цветок. Регина смущённо приняла подарок, оценив изящность подачи.

Ой, Генри же до сих пор на нее смотрит. Ждет ответа, да?

– Красивая магия.

В этот момент в общий зал подобно эфемерному созданию вплыла Алиса, расслаблено потягивающаяся в предвкушении скорого сна. Даже сейчас, в простеньком махровом халате, накинутом поверх пижамы, она умудрялась выглядеть так, словно собралась на конкурс красоты.

Что поделать. Поговаривают, в её роду не обошлось без прекрасных сирен – древних существ, полулюдей-полуптиц, заманивающих чарующим голосом несчастных моряков к скалам.

Насколько это правда, никто не знал, но, опять же, поговаривают, что одна из дьяволиц когда-то влюбилась в моряка и вместо того чтобы пустить его на птичий корм, бежала с любимым от сестёр на сушу.

И теперь вот остаточные последствия их союза можно было наблюдать на румяном сердечкообразном лице Алисы, чьи пухлые губы и огромные янтарные глаза с пышными ресницами вызывали у парней восторг едва ли меньший, чем самоуверенность Стешки.

И тем более странно, что первая красавица школы (а за этот титул обе в своё время едва не перегрызли друг дружке горло, да и сейчас порой цапаются) выбрала среди бесчисленного количества поклонников именно Руслана. Внимательного и романтичного как табуретка. Любовь зла. Наверное, так.

– О, тут цветочки раздают? Я тоже хочу. Ты ещё здесь? – удивилась Алиса, заприметив Фокс. – Феня тебя ждёт. Только что не дымится от гнева, – ничего не понимающее молчание в ответ говорило громче слов. – Наказание, забыла?

– Черт! – завопила Регина, вскакивая с дивана и, подобно смерчу, несясь к лестнице, едва не сшибив Алису.

– Вот так и делай доброе дело, – поморщила та хорошенький носик, потирая ушибленное плечо.

Не сказать, что Леонид Афанасьевич отличался особой фантазией, однако наказания его от этого не становились менее противными.

В первый день Регине вот пришлось собирать для первого курса крыс, несколько часов прокопавшись в сырых затхлых подвалах школы. Фокс хоть злилась и ругала весь свет, путаясь в паутине, но всё же жалела несчастных грызунов, которым очень скоро было суждено отойти в мир иной.

Первогодки мало когда могли с первого раза научиться контролировать разум и справиться с ментальными заклинаниями, так что всё, что останется от подопытных в конце ближайшего урока – длинные лысые хвостики. Хотя тоже не факт.

Во второй день пришлось собирать и того хуже – мерзопакостнейших сороконожек, использующихся для зелий, а на третий и, к счастью, последний ей велели отловить в драконьем озере ещё пока не сформировавшихся головастиков. Всё без помощи магии, разумеется, на которую предусмотрительный Феня поставил блокировку.

Задание не противное, как те же сороконожки, но муторное настолько, что не помоги ей парочка местных ундин из бывших утопленниц, она провозилась бы, утопая по колено в воде, до следующего утра.

Собрав полный короб и запечатав его, чтобы пузатая мелочь не дала дёру, Регина уже собиралась уйти, когда озеро вдруг взбунтовалось. Ундины тут же кинулись врассыпную. Совсем небольшой по размерам дракончик, чуть больше аэроплана, покрытый сине-зелёным узором чешуи, вынырнул из воды, игриво попытавшись вытянуть из камышей сверкнувшие хвосты, но промахнулся и обидчиво дыхнул им вдогонку. Камыши в ответ отозвались обиженным перезвоном льдинок.

Регина оставалась на месте, дожидаясь, пока он сам к ней подплывёт. Водные драконы, чтобы о них ни говорили и какие легенды бы ни слагали, отличались минимальной агрессией. Понятно, что это далеко не безобидные ящерки, однако при правильном подходе общение с ними не представляло угрозы. Тем более с таким крошечным, как этот. Малыш явно сбежал от мамки, живущей у одиноко возвышающейся вдали озера скалы, и теперь жаждал приключений.

Другое дело драконы, живущие у них под горой. Те в разы опасней, хотя за долгие столетия жизни бок о бок с людьми и они заметно одомашнились. Но всё равно с ними приходилось держать ухо востро, чтоб ненароком не схрумкали. Ученики это знали и к горам лишний раз не лезли (тем более Феня давно понатыкал там своих магических ловушек), а драконы (а их там было точно больше одного) в свою очередь отвечали соседям тем же безразличием. Мир и идиллия.

Почти что.

В последние дни крылатые гиганты заметно разбуянились, устраивая по ночам в своих пещерах завывающие серенады, эхо которых разносилось по всей территории дрожащей вибрацией. Никак чуткий нюх учуял приехавших чужаков?