Иллюзион. Квест на превосходство

– Ты поэтому подала заявку на Игры?

– Не знаю. Возможно. Давай не будем об этом. Лучше расскажи о себе. Откуда так хорошо знаешь русский? Какая у вас школа?

– О, у нас ужасно скучно по сравнению с вами, – улыбнулся он. – Мы тут с Эллиотом бродили по учебному этажу, когда дверь кабинета взорвалась. Едва успели отскочить. Мелочь высыпалась в коридор с ошалелыми лицами и вся в копоти. А за ними на полусогнутых выходит женщина, белая как полотно. Пучок сбился, очки набекрень, лицо в саже. Мы так и не поняли, что произошло.

Фокс хихикнула.

– Это у второклашек зелье взорвалось. Они вечно не слушают, пихают в чан что попало, а потом бабахает. У девятого там был урок после обеда, так те сидели по колено в грязи и без окон. Домовые не успели прибраться.

– Вот я и говорю, забавно у вас. У нас такого не увидишь. И жар-птиц у нас нет, и драконов. Да и вида такого. Наша школа стоит недалеко от города, так что смотреть не на что. Дома и лес. Зато на выходных хорошо – можно выбраться, сходить куда-нибудь.

– Английская строгость, какая унылость.

Нет. Для неё жизнь, хоть немного не похожая на ту, что кипела в Иллюзионе, была и не жизнью вовсе. Может русское раздолбайство и не приветствовалось у педантичных иностранцев, и вообще с такими соседями обычно ставят заборы повыше, но кто на самом деле скажет, а в чём оно заключается-то, это настоящее счастье?

– Эй, – Генри перевалился через стол, отвесив ей сердитый щелбан. – Вот только не надо думать, что у нас от скуки челюсть сводит! Или, по-вашему, что? Мы… – дальше пошло несколько явно негативных по настроению предложений уже на английском. Несмотря на не первый год изучения, Регина знала его где-то на уровне «здрасте – до свидания», однако смысл угадывался и так. Собеседник был оскорблен и, не зная, как выразить всё на чужом языке, перешёл на родной.

– Да ладно, ладно! – миролюбиво вскинула ладони она. – Я-то что? Я ж не наезжаю ни на кого! Мир, дружба, жвачка! Хочешь, мизинчики пожмём? И вообще, я уже налопалась, до утра должно хватить, так что пошли. А то ещё прибьешь меня ненароком.

Генри, вернувшийся обратно на русские субтитры, спорить не стал. Даже галантно придержал ей дверь, а спустя пару лестничных пролётов, кажется, успел остыть и вернуть бодрое расположение духа. По всей видимости дуться долго он не хотел. Или не умел. Ценное качество.

Уже практически поднявшись на этаж Регины, англичанин застыл с так и не опущенной на ступеньку ногой и с многозначительной улыбкой посмотрел на спутницу.

– Сильно спать хочешь?

– Ну э-э… – замялась та.

– Тогда встречаемся тут же через пять минут. Надень что-нибудь тёплое.

Ничего более не объясняя, Генри помчался к себе.

– Кх-м, ну ладно… – уже в пустоту кашлянула Регина, задумчиво почесав к себе в спальню.

Стараясь не шуметь, она откопала в шкафу свитер с  горловиной и стёганый жилет. Раз велено одеться теплее, вероятно, им придётся выходить на улицу, а ночи становились с каждым днём холоднее.

– Куда намылилась, сладкая моя? – пригвоздил её к месту пытливый голос соседки. Вот же ш!

У Стешки был поистине врождённый нюх. В другое время та непременно дрыхла бы без задних ног, даже если бы под окном паслось стадо бизонов, но именно сейчас, когда кто-то пытается что-то сделать тайно, ей вдруг приспичило проснуться.

– Спи, белобрысая, – не оборачиваясь, осадила её Фокс.

– Уже. Только скажи – ты же не собралась на свиданку с Орловым?

– Упаси боже! – ту аж передернуло.

– Точно?

– Да зуб тебе даю.

– Хорошо. В смысле… будь с ним осторожней, ладно? Он типа обаятельный и весь такой загадочный, но какой-то… странный. Не нравится он мне.

Регина в потёмках нашарила силуэт подруги.

– А Генри нравится? – спросила она зачем-то.

– О, так вот с кем у тебя рандеву, – хихикнула та. – Нравится. Не клейся он к тебе, я бы сто раз подумала, готова ли и дальше терпеть Василия. Он, конечно, надёжный, верный, за ним как за каменной стеной опять же, но… скажем так, он птица невысокого полёта. Мне же, как даме тонкой душевной организации, порой хочется чего-то более возвышенного.

– Окстись, милая, – едва не закатила глаза Фокс. – Хочется возвышенного, сходи в театр и успокойся. Лучше Васи тебе не найти. Кто ещё кроме него станет терпеть твои закидоны? – на правах старой подруги она могла говорить всё, что думала. Одна из прелестей совместного проживания. – И никто ко мне не клеится. Мы… общаемся.

– Ага, именно так. Ладно, всё, я отвалилась дальше. Вернёшься со свиданки, старайся не шуметь.

Регина хотела было опровергнуть статус «свидания», но решила, что это напрасная трата времени. Переубедить Стешку смогла бы только она сама. Так что попрощавшись с тёплой постелькой, Регина почесала обратно на лестницу.

Спать пока не хотелось, однако она прекрасно представляла, каким зомби будет ходить завтра. Не помогут никакие великанские порции кофе. Да и к тому же Фокс всё ещё побаивалась, что Орлов снова заявится к ней в голову, так что… Надо бы поинтересоваться у мадам Фаворской, нет ли какого-нибудь нехитрого рецепта, блокирующего сознание. На всякий случай.

– Чего так долго? – Генри уже ждал её в назначенном месте, облачённый в дутую куртку.

Проигнорировав упрёк, та вопросительно уставилась на свёрнутый коврик, переброшенный через его плечо.

– У вас в комнатах совсем не убираются? Идем выбивать паласы от столетней музейной пыли?

– Что? А, нет. Позаимствовал у соседей. Нам с персами повезло. Люди они в целом мирные. И аккуратные. Лётные коврики вон аккуратно поскладывали в гостиной. Бери кто хочет. А вот грекам сочувствую. Спать через стенку с некромантами… бр-р. Ну что, идём?

– Кататься на угнанном коврике? – с сомнением поглядела на него Фокс. – Не боишься, что хозяин осерчает, если узнает?

– Не осерчает, если не узнает. Да даже если и узнает, Араш нормальный парень. Мы даже будто бы поладили, насколько это возможно. Но если не хочешь, не надо. Сам пойду. Всегда хотелось эту штуку попробовать.

И не ему одному. Многие школы, в том числе Иллюзион, были лишены индивидуальных средств передвижения, довольствуясь летающими кораблями, предназначенными для транспортировки больших групп, поэтому опробовать такой вот половичок… Грех отказываться.

– Это чего это не хочу? – возмутилась Регина. – Очень даже хочу! Давай только поднимемся на крышу, а то внизу может Феня караулить.

Крыша встретила их завыванием ветра. Вроде и не особо высоко, но наверху погода значительно отличалась от той, что осталась внизу. Ну или за ночь осень решила официально вступить в права и вытеснила остатки лета.

Фокс до горла застегнула жилетку, радуясь предусмотрительности. Надо было ещё и шапку прихватить. Атлас же, проворно прыгая по уклону, уже раскатывал небольшой коврик с многочисленными завитушками в восточном стиле. Его размеров как раз хватало, чтобы верхом без проблем поместилось два человека.

Регина затянула в пучок волосы и осторожно присела, куда велели, подвернув под себя ноги. Крыша обрывалась пугающей пустотой, что, откровенно говоря, нервировало. Генри занял место впереди, выставив одну ногу, словно это помогло бы им удержаться или притормозить в случае ЧП.

– Ты на таком летал когда-нибудь? – неуверенно спросила пассажирка.

Худшие подозрения оправдались.

– Не-а, а ты?

– Определенно нет. Я бы запомнила.

– Ну и ничего, всё когда-нибудь нужно попробовать в первый раз. Разве не так у вас говорят?

– И стать лепешкой на асфальте тоже?

– Не дрейфь. Надо только подобрать ключ зажигания.

– М-м… Коврик, лети? – навскидку предложила Фокс.

Лучше бы промолчала. Оживший ковёр резко сорвался с места, унося их в темноту синеющей ночи и оглушая неистовыми завываниями бьющего по щекам ветра. Атлас только и успел вцепиться в трепыхающиеся края с кисточками, а Регина обхватить его самого за пояс, борясь со сбрасывающими её с лётного транспорта порывами воздуха.

Глава шестая. Интервью

Первые минуты они старались банально не перевернуться, борясь с воздушными потоками, пока в какой-то момент Генри не понял, что именно его тщетные попытки натягивать края ковра подобно поводьям их и пытаются прикончить.

Решив опробовать догадку, англичанин ослабил хватку и с удивлением обнаружил, что коврик не просто не собирается нырять вниз, мечтая переломать неумелым наездникам кости, но и прекрасно обходится без контроля вовсе, зная и без подсказок, какую скорость держать и на какую высоту подниматься. Всё, что нужно – лёгким наклоном корпуса показывать направление.

Когда коврик перестал рыскать, выровняв полёт, можно уже было не цепляться за Атласа, вот только Регина не торопилась его отпускать. Сидеть с ним в обнимку, пусть и чисто по необходимости, ей было… приятно. А ещё она в полной мере смогла оценить комплекцию англичанина.

Вот вроде не выглядит здоровяком, однако достаточно широк, чтобы лишать её возможности разглядеть, что там происходило впереди. И максимально крепок, чтобы обмороженный нос противно ныл после нескольких столкновений с его спиной в воздушных ямах.

– Хватит прятаться. Лучше посмотри, какая красота, – долетел до неё смех Генри.

Фокс решилась и, чуть приподнявшись, выглянула из-за его плеча. Красота – это скромно сказано. Она буквально ахнула, когда они, миновав сады, свернули к берегу и поравнялись с кромкой воды. Холод и страх свалиться как рукой сняло, оставляя после себя лишь непередаваемый восторг.

У причала покачивался английский дирижабль. Распростёршаяся синева озера переливалась мерцанием звёзд, исполинские силуэты гор острыми верхушками срезали шапки облаков, а одинокая драконья бухта грозящим перстом вздымалась из-под воды. Регине даже показалось, что она увидела далеко внизу спину нырнувшего дракона.

Да, нереалистичность оттенков и красок, несмотря на глухую ночь, просто поражала насыщенностью, создавая невероятный пейзаж. Как бы вид не был прекрасен снизу, с высоты он смотрелся ещё великолепней.

Следующие полчаса они кружились по необъятной территории, а Фокс то и дело тыкала пальцем, призывая Генри рассмотреть то или иное местное достояние. Заводь ундин, зелёная поляна, где даже сейчас можно было рассмотреть слепящих белизной единорогов, или же каменные руины уничтоженного драконьим огнём строения. Разговаривать на таком ветру было невозможно, слова срывало потоками ветра. Приходилось обходиться жестами.

Присмотревшись, Фокс заметила посреди леса, на обычно безлюдной пустоши, напоминающей с высоты мужскую залысину, множество тёмных точек и несколько горящих огоньков. Там почему-то царило невиданное оживление, так что, не желая засветиться, они повернули обратно к особняку, с запозданием вспоминая, что не имеют ни малейшего представления о том, как посадить летательный инструмент.

На логичное «коврик, замри» тот не отозвался, нарезая круги со стороны задней части школы, где не так давно Регина ловила лягушек. Не сработали и вежливые английские просьбы спустить их на грешную землю. Как не помог и уже чисто русский испуганный визг.

В какой-то момент коврику надоело дожидаться правильного пароля и, круто ухнув вниз, при этом дёрнувшись, как мог дёрнуть крупом лишь молодой необъезженный жеребёнок, он попросту сбросил их с себя. Фокс повезло – она приземлилась точно на Генри, а вот сам Атлас встретился с неприветливой землей лицом к лицу.

– Прости, – пискнула Регина, сползая с парня и распластываясь на влажной траве.

– Нормально, я цел, – пропыхтел тот.

Пахло болотом. Шумел камыш. Деревья гнулись. Ночка тёмная была… а нет, не то. Тогда по-другому: волосы лезли в лицо и рот. Грудная клетка плевалась горечью, мечтая отдышаться. Ноги чуть подкашивались, а уши, щеки и пальцы заледенели. Сбоку мелькнула тень. Это хитрый коврик мягко и плавно приземлился неподалеку.

Рядом шевельнулся изрядно помятый Генри, переворачиваясь на спину и ощупывая нос. Фокс переглянулась с ним, и оба расхохотались. То ли от ситуации, то ли от плачевного вида друг друга.

– Хочу себе эту характерную кобылку, – сквозь смех выдавила она. – Где можно купить такие коврики?

– Я спрошу у Араша, – ответил Атлас, растирая красные скулы.

Регине можно было не бояться обморожения, а вот у него наверняка будет шелушиться всё лицо. Только англичанину было на это плевать. Запрокинув руки за голову, он с восторгом рассматривал даже отсюда казавшиеся такими огромными звёзды, со стороны походя на неисправимого романтика.

Такие правильные черты, что невозможно к чему-то придраться. Вот уж кому точно не нужна никакая метаморфия. Разве только расчёска, но, по всей видимости, Атласу нравился его вихор. Что ж, он и правда придавал ему шарма.

– Спасибо, что не расспрашиваешь, – сказала вдруг Фокс.

– О чём?

– Об утреннем инциденте.

Атлас пожал плечами.

– Ты, как это у вас говорят, подложила Орлову свинью. Та настырная корреспондентша бегала за ним целый день. Больше чем уверен, ты следующая на очереди.

Ого. Так вот почему журналисты её не трогали. Отыгрывались на другом.

– И что, она что-то выпытала?

– Не знаю. Видел, как она жаловалась вашему директору, так что, думаю, ему всё же пришлось отвечать на вопросы.

– Бедняга, – хмыкнула Регина, одновременно размышляя над тем, что она бы с удовольствием послушала его интервью. Интересно, его будут показывать по новостям? Такое ж событие, некроманты на Играх!

– Не хочу давать советы, но ты бы держалась от Орлова подальше. От всех из этой компашки. Не те это люди, с которыми можно завязать дружеские отношения.

Ещё один.

– Все так категорично настроены, а я даже толком понять не могу, почему и за что. Слухи и слухи, но что они представляют собой… сплошная загадка.

– Да, загадочность – их второе имя, – с ощутимым пренебрежением съязвил англичанин. – Из-за неё и все беды. Прикрываешь таинственностью гнилую подноготную и вот уже ты такая обаяшка, что впору потерять голову.

– Как-то ты утрируешь.

– Если бы, – Генри резко поднялся на ноги и протянул ей руку. – Уже поздно, пора возвращаться.

Регина поняла, что тема закрыта, хоть и не могла отделаться от ощущения, что он ещё мог рассказать ей что-то такое, что было бы весьма полезно. Но увы. Скатав коврик, они направились обратно в школу. Шли тихо, в лёгкой недосказанности. К тому же постоянно оглядываясь, мало ли на кого могли наткнуться.

И наткнулись.

– Ч-ч, кто-то идёт навстречу! Сюда, – Атлас первым услышал приближающиеся шаги. Юрко нырнув под лестницу в холле, он затащил туда и Фокс, прижатым к губам пальцем велев притаиться.

– Стр’анное место, – донёсся до них картавый женский голос с европейским акцентом. – Пор’азительно, как этой школе ещё позволительно откр’ывать свои двер’и и пр’инимать детей.

– Целиком с вами солидарен, Аннет, – у другого голоса, мужского, тоже проскальзывал акцент, правда уже с восточными нотками.