Попробуй

Глава 11: Аманда

– Ну что, как там твой интернет-бойфренд? – спрашивает Рокс, когда через несколько дней утром я сижу у нее в кофейне и наблюдаю, как она расставляет пакеты с молоком по холодильнику.

Я была счастлива сбежать из дома этим утром. И мне ужасно повезло, что написав Рокс, я узнала, что она в кофейне.

Обычно я проводила дни на работе и не видела родителей так много, но взяв небольшой отпуск, чтобы сосредоточиться на песне, я столкнулась с тем, что не хотела видеть. Мама и папа как всегда предавались унынию и уходили в себя. И так как я была дома, я предавалась унынию вместе с ними.

Масла в огонь подливало то, что я не понимала, что делать с песней. Кевин предложил технический вариант развития событий. Я ищу референсы – песни, в которых мне нравятся как звучат ударные и показываю их ему. Вместо того, чтобы говорить откровенно обо всем.

Не то чтобы я скрывала свою потерю. Но откровенничать с Кевином казалось чем-то сложным. Я и так позволила себе слишком много рядом с ним. А он ясно показал, что не планирует вовлекаться.

Но технический подход меня тоже напрягал. Поэтому все эти дни я была как заведеная игрушка. В раздрае.

Дом напрягал. Родители напрягали. Ситуация с песней напрягала. Кевин напрягал. Тревор напрягал.

– Хм… его зовут Тревор. И он… предлагал мне встретиться, – задумчиво говорю я.

Я получила его сообщение с этим предложением как раз по дороге сюда, прочитала и все еще не ответила.

– И ты? – спрашивает Рокс, сдувая прядь со лба. Она слегка раскрасневшаяся, от того, что таскала это молоко, но при этом она все равно умудряется выглядеть непринужденно, и изгибаться в своих джинсах так, что я уверена, если бы мимо окон проходили парни, они бы точно залипли на нее.

Это так легко выходит из нее. Я же сломала себе голову, понравилась ли бы я Тревору, если бы мы все-таки встретились.

– И я ничего не ответила.

– Почему?

Хороший вопрос. Просто мне кажется, это не то. Тревор показался мне приятным парнем. Но я не чувствовала никакого трепета от его сообщений. Ничего. Даже когда он флиртовал со мной. Даже когда я флиртовала в ответ. Я будто делала это на автомате.

– А вдруг он на самом деле не милый парень, а какой-нибудь фрик, мы же просто познакомились в интернете.

– Может быть, – усмехается Рокс и, довольно оглядев витрину, добавляет, – не попробуешь – не узнаешь.

– Ладно, ладно, – сдаюсь я, – возможно мне просто не хочется пробовать. Именно его.

– Тогда забей и познакомься с кем-нибудь еще.

– Как будто это так просто, – ворчу я.

Рокс разворачивается ко мне, упирает руки в бока и гневно взирает на меня:

– Что за упаднические настроения?

Я вздыхаю.

– Не знаю. Забей, просто настроение дерьмовое.

– Почему у тебя дерьмовое настроение, Аманда? – Рокс садится рядом со мной.

Я вздыхаю. Она многозначительно поднимает брови.

– Эй… поделись со мной. Ты все время улыбаешься. Все время говоришь. Поддерживаешь. Но почти ничего не говоришь о себе. Это вообще-то обидно, я рассказываю тебе все. А сама блин только недавно узнала, что у тебя был мудак бывший.

– Он не мудак, – на автомате отвечаю я.

– Не важно. Просто ты можешь поделиться, если хочешь.

– Я знаю, – мягко отвечаю я. Рокс может казаться колючей, пока ты узнаешь ее достаточно. И я абсолютно точно знаю, что ей можно доверять.

– Это мои родители, – тихо говорю я, – знаешь. Я живу с ними. И это сложно. Обычно я большую часть времени провожу на работе, но сейчас взяла отпуск… чтобы закончить одно дело. И теперь я нахожусь дома больше, и мои родители… они меня удручают.

– О, предки… я не могу видеть свою мать чаще чем раз в две недели. А ты умудряешься жить с ними под одной крышей. Почему ты не съедешь от них?

– Потому что… мне их жалко.

Рокс недоуменно хмурится. И тогда я снова глубоко выдыхаю и рассказываю ей историю своей семьи. Рассказываю, какой счастливой семьей мы были раньше. Рассказываю, с какой радостью мы выдавали мою сестру замуж, а потом с какой радостью ждали появление моей племянницы.

И потом, как все сломалось.

Когда я рассказываю, как сейчас живут мои родители, когда даже спустя лет, они не могут пойти дальше, я ощущаю облегчение.

– Господи, Аманда… Почему ты никогда не говорила об этом?

– Потому что я прожила это, – стараюсь звучать уверенно я, – ну как… это невозможно пережить. Но я длительное время посещала терапевта. Эта потеря всегда будет частью меня. Но я не хочу быть человеком, застрявшим в боли от этой потери. Это не то, что хотела бы для меня Дафни. Но мама с папой… я не могу ничего сделать, чтобы помочь им. И я чувствую себя ужасно плохой дочерью и сестрой за то, что не хочу вариться в этом с ними.

– Милая… – Рокс пододвигается ближе и трогает меня за плечо, – ты не плохая. Ты просто не можешь ничего сделать. Это нормально. Наверное… Черт, я даже не знаю, что сказать еще.

– Не говори ничего, – улыбаюсь я, – я не хочу жалости. Мне достаточно, что ты меня выслушала. Это ни какой-то секрет. Я не хочу ассоциироваться с горем.

– Ты никогда не ассоциировалась с горем. Ты выглядишь как мягкое солнышко. Человек с горем не может ощущаться так, Аманда.

– Ну сейчас я не ощущаю себя как солнышко, – удрученно говорю я.

– А вот и зря, – глаза Рокс загораются, она вскакивает со стула и подходит к витрине, – хочешь тортик? По заветам Рии – вкусный тортик всегда поднимает настроение. Я как раз заказала у поставщиков новые варианты на пробу, мы можем устроить дегустацию и выбрать лучший, – она достает из-за прилавка поднос с кусочками тортов, их около десяти разных, все красивые.

– Ты хочешь, чтобы мы попробовали их все?

– Ага, – просто кивает Рокс, и ставит передо мной на столе этот поднос, – затем хватает упаковки с одноразовыми вилками и вручает одну из них мне. – Налетай.

Я смеюсь.

– Звучит как план.

– Ага. А еще если ты устала от родителей, ты можешь какое-то время пожить у меня. Рия все равно почти не ночует дома, – закатывает глаза Рокс.

– А почему ты все еще ночуешь дома? – спрашиваю я, вламываясь вилкой в самый цветной кусок торта на тарелке.

– Не каждый день, – подмигивает подруга, – но нет, я точно не переезжаю к Тэду.

– Почему?

Она глотает кусок шоколадного торта и пожимает плечами.

– Я переехала к своему бывшему почти сразу же, как мы начали встречаться, и вот что из этого вышло.

– Но Тэд – не твой бывший.

– Ага. Но я все равно не собираюсь лишать себя этой прекрасной поры легкой дистанции. Не хочу торопить события.

На этот раз я закатываю глаза. Рокс – трусиха, когда дело доходит до реальных отношений.

Хотя… как мне об этом судить? Если я трушу даже встретиться лично с парнем из интернета?

Или просто не хочу? Как показала практика секса с барменом, я просто хочу чувствовать что-то.

Мой телефон загорается, и я определенно чувствую что-то, когда вижу что это сообщение от Кевина. Растерянность. Нервозность. Любопытство.

Я заглядываю в уведомление, так, чтобы не видела Рокс.

Кевин: ну что? мы будем работать над песней, или ты просто предпочла спрятать голову в песок?

Какого черта? В меня как будто маленькими иголочками вонзается раздражение. Я хмурюсь.

– Что такое? – спрашивает Рокс.

– Это… – я никогда не говорила Рокс о песне, и том, что общаюсь с Кевином, но после небольшой исповеди о семье, мне уже кажется простым сказать все, – это Кевин. И он меня раздражает.

Рокс поднимает брови.

– Ты что, общаешься с Кевином? – она поигрывает бровями.

– Да. Но не в том смысле, в котором ты подумала, – сразу останавливаю ее фантазию я, – Он помогает мне с песней. Я хочу записать песню.

– Ого!

– Да. В общем, я решила попробовать. Элис играет мне аккомпанемент, но она сказала что нам не помешают ударные, и предложила обратиться к Кевину, – кратко объясняю я, – но он ужасно раздражающий.

Рокс усмехается:

– Понимаю.

– Он требует от меня какие-то четкие инструкции, примеры. – жалуюсь я, жуя очередной кусок торта, – Я понятия не имею, что он хочет.

– Тэд говорит, что Кевин бывает душнилой.

Я хмыкаю.

Вот именно. Душнилой. Меня до сих пор трясет при мысли о том, что он осудил меня за мое рандеву в ночном клубе. И это после слов о том, что я ему понравилась, но он бы не стал ничего с этим делать! Я снова раздражаюсь.

– Ага, а еще, видимо, Тэд много болтает. Потому что Кевин откуда-то в курсе про мой поход в ночной клуб, и чем он закончился.

– Оу… – виновато тянет Рокс, – прости, не думала, что они будут обсуждать такое.

– Ага, представляешь. Он осудил меня. Сказал, что я не похожа на человека, который будет зажигать с первым попавшимся парнем.

– Что??? Какая ему к черту разница?

– Вот именно!

– Тоже мне, моралист нашелся. Ты свободная женщина – можешь делать все, что угодно! – она демонстративно тыкает в меня вилкой.

– Вот именно, – поддакиваю я.

– Только не вздумай слушать его! – резко говорит Рокс, – если тебе нужна его помощь – хорошо, воспользуйся ею. Но принимай это близко к сердцу. Ты занимаешься своей жизнью, ни ему лезть в нее со своими советами. Их там даже не просили.

– Точно, – соглашаюсь я, понимая, что Рокс права.

– И вообще, похоже он просто ревнивый придурок.

– Что? – резко удивляюсь я. Слово ревность не слишком-то сочетается с Кевином. Холодность. Отстраненность. Раздражение. Да.

– А что? Ты явно понравилась ему. В тот вечер на дне рождении Рии, он постоянно пялился на тебя. Но ему не хватило ума что-то с этим сделать. А потом он узнал, что ты развлекаешься своим способом, и тебя он вовсе не интересует. Вот и приревновал. Это же очевидно.

Я растерянно хмурюсь.

– Ничего очевидного в этом нет. Я его не интересую.

Ну да, только в тот вечер, он все-таки сказал, что я ему нравлюсь. Но потом… ничего.

– Это не важно, – качает головой Рокс, – у тебя свои цели. Найди себе парня. Испытай все, что ты хочешь. Не вовлекайся в Кевина. Тебе это не нужно.

– Точно, – соглашаюсь я, вспоминая, что у меня действительно есть план.

Рокс отламывает кусочек от торта и машет в мою сторону вилкой.

– И давай. Ты должна помочь мне выбрать три самых вкусных.

В этот момент дверь кофейни открывается, заходит посетитель, на которого отвлекается Рокс, а я отвлекаюсь на торты.

Еще несколько часов я провожу вместе с Рокс, мы болтаем, дегустируем торты и иногда дурачимся, и я ощущаю, как легкие гвозди нервозности, которая накопилась за последние дни выскальзывают из меня. Поделиться с кем-то своими проблемами и не носить их все в себе оказалось приятным.

Только один вопрос остался открытым. Рокс посоветовала не вовлекаться в Кевина. Но я уже чувствовала себя вовлеченной. Я испытывала неловкость из-за всех этих недомолвок, что накопились между нами, поэтому не могла перейти к обычным “рабочим” отношениям. А с этим нужно было что-то сделать.

Глава 12: Кевин

– Ну что думаете? – спрашиваю я ребят, когда мы остаемся в студии, после того как Итан – виолончелист, которого я встретил в парке, сыграл нам несколько своих наработок.

– Мне нравится, – быстро говорит Тэд, – звучит агрессивнее чем скрипка.

– Очевидно, что это будет агрессивнее, чем скрипка, – ворчит Мэтт.

– Что думаешь? – спрашиваю я.

Итан только смотрит на нас. Он еще не совсем понял, что мы от него хотим. Но он талантливый музыкант, и кажется, он действительно неплохо звучит. Задорно. Драматично. В духе нашего рок-н-ролла. Мне кажется, мы будем звучать вместе с ним.

– Давайте пробовать, – говорит Мэтт, – только не сегодня, – он обращается к Итану, – приходи… завтра… нет… послезавтра. Мы попробуем что-то сыграть вместе.

– Ага, супер, – воодушевленно кивает Итон.

Я киваю ему.

– Я пришлю тебе точное время чуть позже, ок?

Он снова кивает, уже запихивая в чехол свой инструмент.

– Ну что? Я могу идти?

– Ага, – кивает Мэтт.

Тэд залипает в телефон, пока я наблюдаю, как собирается Итан. На вид он наш ровесник. Мы пообщались немного до этой встречи – он кажется адекватным парнем. Любит рок-музыку, закончил музыкальный колледж, играет с небольшим местным коллективом, где солирует девушка. Он позитивный и то что он делает со своим инструментом действительно нам подходит.

– Ну, до встречи, – машет он нам на выходе.

Мы машем в ответ, и как только он уходит, я спрашиваю еще раз:

– Ну а теперь честно? – поворачиваюсь я к парням, собрав руки на груди.

– Это было честно. Он ничего так. Где ты его откопал? – спрашивает Мэтт.

– Не поверишь. Увидел, как он играет в парке.

– А ты, значит, в свободное время гуляешь в парке под луной? Романтично. – смеется Тэд.

– Ой, иди ты.

– Нет, серьезно, парень красавчик, – повторяет Тэд, – но я действительно надеялся, что ты найдешь себе скрипачку. У тебя такая кислая мина последнее время.

– У меня не кислая мина.

– Кислая, – в один голос говорят они и потом начинают ржать.

Я закатываю глаза и предпочитаю это игнорировать.

– Клэр не звонила? Никаких новых концертов? – спрашиваю я Мэтта. Клэр – это наша менеджер и последнее время она не слишком-то активна. Мы провели довольно активную осень и конец года, но последний месяц – никаких активностей.

– Сейчас январь. Какие нахер концерты? – едко говорит Мэтт.

Ладно. Он прав.

– Окей. Может, тогда будем серьезнее двигаться в сторону нового альбома? Мы уже месяц пытаемся родить одну песню. У нас был еще материал, мы могли бы довести до ума его.

– А мы куда-то торопимся? – прищуривается Тэд, щелкая банкой из-под пепси, которую он достал из холодильника.

– Мы довольно неплохо поднялись в том году, – говорю я, – было бы логично продолжать работать в этом направлении, а не сдуваться.

– Отдых – это не сдувание, – говорит Тэд, снова завалившись на диван.

– Популярность – вещь хлипкая. Если пропасть с радаров – о нас все забудут.

– Не драматизируй, Кевин, – отмахивается Мэтт.

Да какого хрена блин?

– Стоп, это вы оба обленились в романтическом угаре, а я драматизирую? Да идите вы лесом, придурки!

Тэд начинает откровенно ржать, чем еще сильнее раздражает меня:

– Ну вот, я же говорил: найди себе девушку, черт возьми, и перестань пилить мозги всем остальным.

Я сжимаю челюсти, недовольно взираясь на него.

– Мне не нужна никакая девушка.

– Ну вот а мне нужна! – резко отвечает тот, – И я хочу проводить с ней время. И он тоже, – он машет в сторону Мэтта, – а не тупо проводить все время в этой студии, пытаясь придумать что-то новое и новое.

Я резко вдыхаю через нос, пытаясь побороть свое раздражение. Я рад за своих друзей, но какого гребаного хрена? Не факт, что они с Рокс не расстанутся через пол года. Я никогда не говорил этого вслух, потому что он до одури влюблен в нее, но Рокс не создает впечатление девушки, которая “сквозь огонь и воду, и медные трубы”. Про Мэтта и Рию я промолчу, потому что ни смотря ни на что – верю в их союз.

– Серьезно, Кевин, расслабься, – успокаивающим тоном добавляет Мэтт, – мы запишем это демо с Итаном, а потом посмотрим. Никуда мы не пропадем, если возьмем небольшой отпуск.

Я тяжело вздыхаю. Пытаться доказать что-то этим двум – смерти подобно.

– Ладно, хрен с вами. Потом не говорите мне ничего, – бросаю я, хватаю свою куртку и выхожу из студии.

Время два часа дня, и я снова не знаю, чем, черт возьми, себя занять.

Заглядываю в телефон – может позвонить Тиму? Нет, он работает.

Наверное, я мог бы поехать к предкам. Но… отношения с родителями – не то, что я стремлюсь часто поддерживать. Они классные, но на расстоянии. Листаю свои сообщения, и цепляюсь за диалог с Амандой. Я бы мог достаточно отвлечься на ее песню, но она уже три дня морочит мне голову, не говоря мне ничего. Я просил у нее примеры. Она не отвечала. Смотрю на последнее сообщение, которое отправил ей. Звучало грубо.

С каких пор я стал таким грубым неотесанным придурком?

Я глубоко вдыхаю прохладный воздух и жму на кнопку “вызов”.

– Да? – раздается на том конце спустя три гудка. Голос Аманды высокий.

– Привет, – глухо говорю я.

– Привет…?

– Тебе удобно говорить?

– Ага.

Я прокашливаюсь.

– Хм… мое последнее сообщение. Возможно, я был немного груб. Извини.

– Возможно?

– Да.

– Ладно. Это все?

– Нет. Я хотел обсудить нашу ситуацию. Ситуацию с твоей песней. Очевидно, у нас так ничего не получится.

– Ага.

– Мы могли бы встретиться и обсудить все наши… недопонимания. Как думаешь?

– Хорошо.

– Хорошо? – переспрашиваю я.

– Ага.

Черт возьми, что это за диалог.

– Когда тебе будет удобно встретиться?

– Да хоть сейчас, – с каким-то странным вздохом говорит Аманда.

– Супер-супер. Отлично. Давай через час в Starbucks на углу Ревиджен Стрит, – предлагаю я.

– Договорились, – говорит она и тут же бросает трубку.

Глава 13: Аманда

– Привет, – говорю я, когда сажусь напротив Кевина за столиков Старбакс. Он ждал меня за маленьким столиком, рядом с большим панорамным окном, которое выходит на улицу, и уже подходя, я видела, что он уже тут. А я пришла раньше, чем мы договорились, – ты всегда приходишь на встречи заранее?

– Я был… тут недалеко. Решил, что подождать тебя тут будет логично.

– Ага. Ну ладно.

– Ты так быстро согласилась на встречу, – с каким-то подозрительным подтоном говорит Кевин.

– А… Нечего было делать, – отмахиваюсь я.

Дома снова была не самая жизнерадостная обстановка. Так что, да, когда он позвонил, я решила, что это знак и буквально влетела в первый попавшийся свитер и джинсы, собрала волосы в хвост и вымелась из дома. Правда уже на выходе я зацепилась взглядом за свое отражение в зеркале, и мне все-таки захотелось немного подкрасить лицо. Так что я слегка припудрилась и нанесла румяна.

Кевин наклоняет голову и несколько долгих мгновений рассматривает меня. И под словом долгих я имею в виду реально долгих. Таких, что мне захотелось отвернуться и даже немного смутиться. Но я не делаю этого.

– Ты хочешь что-нибудь? – в конце концов он размораживается и кивает в сторону кассы.

Я осматриваюсь.

– Ага, сейчас схожу, закажу себе что-нибудь.

Я тянусь в сторону своей сумочки, чтобы взять кошелек, но на мое запястье резко ложится ладонь.

– Нет, стой, – так же резко говорит Кевин, – я возьму тебе. Что ты будешь?

Я поднимаю на него взгляд. Хм. Ладно, удивление это даже не то, что я сейчас испытываю. Я всерьез обескуражена. Но я снова не показываю своих эмоций, просто улыбаюсь и говорю:

– Не знаю. Удиви меня.

Брови Кевина сначала поднимаются, и я вижу, как он двигает челюстью, как будто эта просьба выбила его из колеи. Но я лишь еще сильнее улыбаюсь. Отлично, пусть неудобно с ним будет не только мне. Может, хоть так мне будет лучше.

Кевин отходит к кассе, а наблюдаю за ним. Спустя пять минут он возвращается ко мне с напитком в стаканчике и маффином.

– Итак, – говорит он, когда садится рядом и держит все это в руках, – мы плохо начали, я вел себя как мудак.

– Ага. Ты позвал меня, чтобы я подтвердила это?

– Нет. Я хотел извиниться, – он ставит на стол напиток и маффин и демонстративно толкает их ближе ко мне, – давай начнем сначала.

Извиниться? Кевин хочет извиниться? Что произошло? Апокалипсис? Я ничего не отвечаю, только беру в руку стаканчик кофе, надеясь немного согреться, потому что пока я дошла сюда, немножко озябла, ладонь греется о горячий картон, я подношу его ко рту, и понимаю, что это вовсе не кофе.

– Ты взял мне какао? – удивленно спрашиваю я.

– Ага.

Я делаю глоток. Приятная теплая жидкость заполняет рот, и когда я делаю несколько глотков, мое напряжение слегка спадает. Теплое мягкое какао, вкусом как из детства, когда все было радужно и прекрасно, – это именно то, что нужно было мне, чтобы немного расслабиться.

– Спасибо, – улыбаюсь я. Только теперь уже действительно искренне улыбаюсь, а не натягиваю дежурную улыбку.

– Всегда пожалуйста, – пожимает Кевин плечами в ответ и потом добавляет: – итак?

– Итак?

– Как думаешь, мы сможем начать все с начала? Как друзья?

– Как друзья? – зачем-то переспрашиваю я.

– По-моему у нас неплохо получалось в начале.

– Да, – я киваю, снова отпивая немного какао, – только потом все пошло наперекосяк, и теперь мне немножко сложно воспринимать тебя как друга.

– Давай это исправим, – чуть ли не хлопает в ладоши он.

Вот это энтузиазм!

– Итак, Аманда, – Кевин облокачивается на столик и двигается ближе ко мне, так что мы становимся значительно ближе, – почему тебе сложно воспринимать меня как друга?

Я снова отвлекаюсь на то, что разглядываю, как он сжимает пальцами свое запястье и как его закатанные рукава рубашки открывают его чертовы предплечья. Соблазнительные, черт возьми.

Вот именно поэтому мне сложно воспринимать тебя как друга!

Я облокачиваюсь на спинку стула, чтобы вернуть себе пространство и прокашливаюсь.

– Потому что ты меня смущаешь, – честно отвечаю я.

Он на секунду застывает, сглатывает, а потом размораживается:

– И почему я тебя смущаю?

– Хм, даже не знаю, наверно потому что ты видел меня полуголой, – отвечаю я.

А еще потому что ты почему-то смотришь на меня вот так.

Кевин наклоняется еще ближе и шепчет:

– Хочешь секрет? Все друзья видят друга друга полуголыми. Это рано или поздно случается. Готов поспорить, ты видела Рокс и Рию в лифчике и никакой неловкости не случилось, – говорит он с таким видом, будто действительно верит что открыл мне Америку.

– Ты же не серьезно? Девочки это девочки. Мы можем смотреть на друг друга.

– Ладно, – он разводит руками, – я видел Элис. Она тысячу раз щеголяла передо мной в трусах и ничего. А она жена моего лучшего друга. Это должно было быть неловко.

У меня вырывается короткий смешок, но Кевин продолжает:

– Я тысячу раз говорил ей не делать этого, но это Элис, кто ее убедит. Года четыре назад она заставила меня смотреть парад идиотских трусов, которые она прикупила чтобы повеселить Тима. И поверь мне фразочка “где мой папочка” на заднице – это самое приличное что там было.

Он закатывает глаза, а я начинаю смеяться.

– Ты же это не серьезно? – сквозь хохот спрашиваю я, хотя понимаю, что вряд ли он это придумал, чтобы мне было удобно. Да и почему-то для Элис это кажется вполне правдоподобной ситуацией.

– О, поверь, мне хотелось бы это развидеть. Но память удивительная мразь, я не могу запомнить номер своей квартиры, но все эти труселя Элис – они навечно со мной.

Я смеюсь ещё сильнее.

– Ты не помнишь номер своей квартиры?

– Не-а. Я прекрасно помню, как в нее пройти. Но каждый раз, когда мне нужно назвать или написать свой адрес, я в полном ауте, – он разводит руками.

– Тяжело тебе, – сквозь смех, сочувствую я.

– Ещё как.

Он смотрит на меня каким-то таким взглядом, что вдруг он кажется мне не таким неприступным циничным придурком, как я думала раньше. И мне действительно становится легче. Я ощущаю, что мои плечи слегка расслабляются. Я тянусь к маффину и откусываю кусочек.

– Знаешь, некоторые делают тату с важными сведениями, чтобы они всегда были под рукой. Ты мог бы сделать тату с номером своей квартиры.