Попробуй

– Ладно, три, – угрюмо соглашаюсь я.

– И это делает выборку скрипачек на 300% больше, чем других твоих цыпочек.

Почему мы живем в мире, где человек называет женщин цыпочками, и это все еще считается нормой? И почему в этом мире именно этот человек нашел свою любовь? Я люблю Тэда, и я желаю ему всего самого лучшего, но это как-то несправедливо, что ли.

– В твоей выборке одни блондинки, и что?

– И я горжусь этим, – самодовольно заявляет он.

Я усмехаюсь.

– Вот будет умора, если Рокс решит покрасить волосы просто, чтобы позлить тебя.

– Не смей даже думать об этом! И никогда – он делает театральную паузу, – никогда не оброняй эту мысль в ее присутствии. Я конечно люблю ее, но мы не сможем быть вместе, пока она не исправит это недоразумение.

Я качаю головой и немного смеюсь. Тэд может сколько угодно напускать на себя вид циничного мудака, но все уже поняли, что Рокс может сделать что угодно, и он все равно будет с щенячим восторгом смотреть на нее.

Вот как сейчас, примерно. По глуповатой улыбке на его лице, я понимаю, что он уже давно не ищет скрипачей, а пропадает в диалоге со своей девушкой.

– Собственно почему в вечер субботы ты тусуешься здесь со мной, а не проводишь время с ней? – спрашиваю я.

С тех как парни обзавелись девчонками, я стал чувствовать себя немного одиноко. Друзья – провисли, с семьей я хоть и поддерживаю адекватные отношения, но они живут далеко, еще есть Тим, но он вообще женатик, так что я предпочитаю не отрывать его семейной жизни, хотя что Элис, что Тим всегда счастливы видеть меня. Так что у мне осталось либо тухнуть дома на диване, либо зависать в студии и пытаться работать. Но в основном вся наша работа в группе подразумевает взаимодействие, творческий процесс, так что иногда я просто изучал какие-то новые схемы в барабанах, начал разбирать известные сложные партии, или просто приводил в порядок инструмент. За последнее время наша студия начала выглядеть как что-то приличное. И я с нетерпением ждал, когда мы снова поедем на концерт, потому что там я не буду умирать от скуки.

– Рокс снова меня продинамила, – хмурится Тэд, – они с девчонками поперлись в клуб. У них там важная миссия, – он закатывает глаза, – они хотят познакомить Аманду с каким-нибудь парнем.

Я ловлю себя на мысли что при звуке имени Аманды мое внимание резко приходит в тонус. Зачем ей знакомиться с каким-то парнем в клубе? Звучит как очень сомнительная авантюра, не приводящая ни к чему хорошему.

Ладно, другой и более важный вопрос: какая мне, мать его, разница?

Но что-то во мне очень противится этой мысли.

Я лишь успокаиваю себя тем, что мы хорошо провели время вместе как друзья, и я беспокоюсь о том, что такая светлая девушка, как она, может нарваться на неприятности. Да, вот так – именно это меня и волнует.

– Но похоже, план выполнен, так что Рокс едет ко мне, и мне придется тебя оставить, – отвлекает меня от мыслей голос Тэда.

– Что?

– Говорю, что у них все получилось, – Тэд встает с диванчика, накидывает куртку, – блондиночка подцепила бармена, уехала к нему, и Рокс теперь свободна от обязанностей подруги. Господи, чувак, не заставляй меня все пересказывать, я чувствую себя какой-то сплетницей. XO XO, блин.

Мои челюсти непроизвольно сжимаются. Я застываю как истукан. Аманда подцепила бармена и уехала к нему? Добрая и светлая Аманда, которая выглядела, как чертов ангел во плоти, едет к парню, которого встретила первый раз, чтобы переспать с ним? Это та девушка, которую видел я? Или мы говорим о каком-то другом человеке?

Я усиленно промаргиваюсь, когда Тэд подходит ближе и стучит мне по плечу.

– Ну, пока ты останешься тут? Или пойдешь?

Я резко срываюсь, хватаю свою куртку.

– Нет, я тоже пойду. Пройдусь что ли. Погода классная.

Тэд осматривается, когда мы выходим на улицу.

– Погода отстой. Я вызвал такси, тебя подбросить куда-нибудь?

– Нет, нет. Реально хочу пройтись. Посмотрю сегодня еще скрипачей.

– Ага, – кивает он, когда во двор нашей студии заруливает Wolswagen, – это за мной. Знаешь, может найти скрипача в Лондоне, мы сможем записать демо там, когда будем там в следующий раз.

– Да, может, – растерянно отвечаю я, и машу рукой. Все мои мысли сейчас явно не о скрипачах. Почему-то все мои мысли там, где я думаю об Аманде и каком-то непременно грязном патлатом бармене, который где-то оскверняет ее тело своими грязными руками и другими не менее грязными частями тела.

Что за черт? Какое мне дело до того, с кем она спит? Может трахаться с кем угодно. Я разговаривал с ней больше 5 минут лишь один раз. И почему-то за один раз мне показалось, что она точно далека от такого. Не мог же я настолько ошибиться в человеке?

Хотя, похоже это влияние Рокс. То, что рассказывал Тэд о своей девушке, дало мне понять, что она дамочка свободных нравов. Я не осуждаю ее решения, это ее дело. Но какого черта распространять свое влияние на других? Потому что я не могу придумать, почему еще такая девушка как Аманда решила соблазниться на случайный секс. Это, черт возьми, не то, что я от нее ожидал.

Но мои эмоции на этот счет, черт возьми, тоже не те, которых я ожидал. Какого черта меня это так волнует?

И какого черта вообще, я не осуждаю девушек за их личную жизнь. Это гребанный сексизм. Но почему сейчас я хочу громко заявить, что она не должна так делать?

Я быстро перебираю шагами тротуар, пытаясь отвлечься от этих идиотских разъедающих мыслей, и не замечаю как оказываюсь в центральном парке Шеффилда и топаю по аллее выложенной брусчаткой. Погода действительно отстой, дует ветер, и на улице зябко, но гуляющие все таки есть. Их мало, но они есть. Откуда-то доносится музыка. Странно. Не самое удачное время для уличных музыкантов. Но я все равно иду на звук – он интригует. Потому что обычно на улицах можно встретить гитаристов, вокалистов, реже – скрипачей и духовиков. Но то, что я слышу, это не просто скрипка, это, мать его, виолончель!

Я прохожу еще сто метров и вижу на пяточке, у кофейни, где летом обычно собираются толпы, одинокого парня с инструментом. Он играет довольно драматичную, но в тоже время заводную композицию, и он выглядит абсолютно погруженным в музыку. Я какое-то время наблюдаю за ним, а потом, когда он заканчивает, подхожу ближе.

Какого хрена, почему нет? Виолончель это тоже струнные.

Глава 8: Аманда

– Эй, кто это моя любимая племянница? – кричу я, щекоча Мэйси, пока она хохочет.

– Я твоя единственная племянница, – обиженно тянет она.

– Ну и что? Это не делает тебя менее любимой? Правда?

Мы валяемся на диване в нашей гостинной, и я провожу время с Мейси уже два часа, наблюдая как мама и папа просто приглядывают за нами с кухни.

Как только Карл и Мэйси появляются в нашем доме, родители сначала делают вид, что очень рады их видеть, обнимают, целуют, предлагают обед, а потом они… испаряются. Когда Мэйси хочет поиграть с бабушкой, мама вдруг решает, что сейчас лучшее время вымыть посуду, для которой у нас блин есть посудомойка. Когда Карл пытается поговорить с папой о чем-то более глубоком чем ремонт автомобилей, папа тоже решает избавить всех от своего присутствия, и у него резко появляются дела во дворе. Мэйси спрашивает, как помочь дедушке, но тот лишь отмахивается.

Я понимаю, я все понимаю, но я черт возьми, не могу так же. И не хочу. Я хочу наслаждаться жизнью и общением с родственниками несмотря на то, что случилось в моей семье. Поэтому сейчас, когда мама снова поставила печься никому не нужный второй пирог, я просто играю с племянницей. Сегодня она принесла мне в подарок браслет из цветных бусин и с радостью нацепила его на руку.

– Эта бусинка похожа на солнышко, – показывает она мне на желтый шарик у меня на руке, – как и ты. Ты тоже похожа на солнышко.

– Мэйси, милая, спасибо. А ты знаешь на кого похожа?

– На кого? – удивленно спрашивает она, хлопая своими большими глазами. Глазами Дафни.

– На цветочек.

– Ух ты, класс! – она радостно хлопает в ладоши, – а какой я цветочек?

Я наигранно задумываюсь.

– Ромашка?

– Нет, – обиженно топает ножкой она, – я не хочу быть ромашкой. Давай другой.

– Тогда будь фиалкой, – улыбаюсь я.

Мэйси хмурится:

– Как выглядят фиалки?

Я достаю свой телефон и гуглю картинку фиалки:

– Вот так, – показываю ей.

Ее глаза сияют.

– Мне нравится, буду фиалкой. Бабушка-бабушка, Ама назвала меня фиалкой! – кричит Мэйси и срывается на кухню.

Карл сидит рядом и пьет уже третью кружку чая за сегодня. Когда Мэйси убегает, я падаю в кресло напротив него:

– Она потрясающая, – искренне говорю я, – ты просто огромный молодец.

Карл отмахивается. Он всегда был таким. Мало болтает – много делает. Наверное, поэтому в него влюбилась Дафни.

– Нет, серьезно. Быть отцом-одиночкой не просто. Любой это скажет. Но ты справляешься, – улыбаюсь я ему.

– Кстати об этом… – Карл меняет позу, ставит чай на журнальный столик, опирается локтями о колени, и наклоняется ближе ко мне, – я не знаю, как правильно об этом рассказать. Но я кое-с-кем встречаюсь.

Я открываю рот.

– Да-да! – поспешно вставляет Карл, – никто не заменит мне Дафни, но прошло почти пять лет, и я встретил кое-кого. И у нас вроде как все серьезно.

Я бросаю взгляд на Мэйси, которая рассказывает что-то своей бабушке.

– Она знакома с Мейси?

– Да, конечно. И мне кажется, она любит ее так же, как я, – он пожимает плечами, – ну, насколько это вообще возможно. Я просто хочу… двигаться дальше, понимаешь. Я не могу горевать всю жизнь. Мэйси нужен жизнерадостный отец.

– Ты прав! Черт, даже не оправдывайся! Всем нужно двигаться дальше, – я бросаю взгляд на маму, которая обнимает Мэйси с самым грустным видом из всех возможных.

– Но не все могут, – мрачно озвучивает мои мысли Карл.

– Да, не все могут.

– А ты сама как, Аманда? Двигаешься дальше?

Я улыбаюсь. Сегодня ночью именно это я сделала. К слову об этом, мой телефон загорается сообщением от Рокси.

bellyRox: ну что? скажи, что ты сделала это.

Я улыбаюсь как нашкодившая девчонка, но пишу:

amadale: сделала.

– Думаю да, я двигаюсь дальше, Карл. У меня все впорядке. Курс терапии, который я проходила, на самом деле очень помог мне. Жаль, что мама не решилась обратиться за помощью.

Он протягивает ладонь ко мне и одобрительно касается моей руки.

– Я рад за тебя, Аманда. Мы всегда будем помнить ее, но ты заслуживаешь счастья.

– Как и ты? И кстати, расскажи мне о своей девушке? Подруге? Невесте?

– Еще не невесте, нет. Но я подумываю об этом. После годовщины. И после того, как найду в себе смелость сказать твоим родителям что меня хватило только на 5 лет.

– Я думаю, они поймут, – говорю я чтобы поддержать его, хотя я полностью его понимаю. Сама я так же боюсь рассказать родителям о чем-то связанном с Дафни. Например, я не говорю о том, что решила создать песню, посвященную ей.

Но после сегодняшней ночи я вдруг ощущаю себя странно смелой. Поэтому, кто знает, может я тоже решусь на откровения?

bellyRox: и как? тебе понравилось?

Я быстро печатаю.

amadale: было неплохо

Что ж, вчерашняя ночь хорошо показала мне, что я могу быть женщиной, которая интересна мужчинам. Я сделала это. Переспала со случайным парнем. Но для меня важнее не то, что он был случайным. Я переспала с парнем, который не был Сэмом. И это было неплохо. Быстро. Без чувств. Без эмоций. Просто секс, как говорила Рокси. Я была рада, что сделала это. Хоть и чувствовала себя немного грязной. С этим мне, похоже, еще предстоит поработать.

– Надеюсь, что они не не назовут меня предателем, – горько усмехается Карл.

– Нет, ни в коем случае! – уверяю я его с улыбкой.

А потом, когда Карл отходит за Мейси, пишу Рокс:

amadale: но пожалуй случайный секс на одну ночь – это не мое. Я бы хотела чего-то более… основательного

bellyRox: что, готова искать любовь всей своей жизни?

amadale: нет, просто хочу немного знать того, с кем в следующий раз лягу в постель

***

– Как тебе? – наигрывает Элис небольшую мелодию на синтезаторе.

Я усиленно киваю.

– Да, да, – это то, что нужно, вроде.

Несколько дней мы сидели с ней и пытались подобрать аккомпанемент, правили мелодию, пытались выстроить общую структуру песни. Меняли что-то. Искали… Я приходила домой за полночь. Но не чувствовала ни капли усталости. Этот процесс творчества стал для меня полнейшем открытием, откровением.

Я пишу песню. Серьезно. Я! Свою песню. Это что-то невероятное.

Что-то, что родилось из моей головы, из моего опыта становится чем-то настоящим.

Я напеваю текст под аккорды, которые играет Элис. Сейчас это звучит почти правильно, почти то, что нужно. Но мы обе чувствуем, что это еще не совсем то.

– Мы можем поиграть с экпрессией. Как думаешь? – спрашивает она, – вот тут, в середине, где ты идешь наверх, я бы сделала музыку ярче.

– Ты думаешь? – неуверенно спрашиваю я.

– Да, мне кажется это хороший вариант, что-то в стиле клавишных аранжировок, которые заканчиваются полноценной композицией с несколькими инструментами.

Я задумываюсь.

– Да… но я думала сделать ее простой. Не мудрить, чтобы мы вдвоем смогли записать ее быстро и все. Без сложностей.

– Я понимаю, понимаю. Но послушай. Мне кажется, она только выиграет от усложнения. Эта песня… она ведь не так уж проста, правда? Это чувствуется и по тексту.

Я киваю. Она права. Я хотела сделать это просто. Но сама песня требует что-то еще.

– Я бы предложила добавить ритм, – мягко говорит Элис, – возможно просто яркой барабанной партии в конце хватит, чтобы кульминация стало офигенной. А может, тебе захочется добавить что-то еще.

Я тяжело вздыхаю. Я думала, мы с Элис справимся своими силами.

– У тебя есть знакомый барабанщик, который бы мог нам помочь? – спрашиваю я.

– Я думаю, у тебя у самой есть знакомый барабанщик, – весело смеется Элис.

– А?

– Я про Кевина. Вы же вроде как с ним довольно мило общались.

– Кевин? – я удивляюсь, – да, нет. Черт. У нас с ним было довольно странное общение, – вспоминаю я, – но почему ты говоришь о нем. Это же полный бред, что я прошу участника популярной группы помочь мне записать свою первую песню. У него наверняка есть другие заботы.

Элис снова смеется.

– О, поверь мне, ему сейчас так скучно, что он возьмется за что угодно. Он проводит у нас в гостях каждый второй вечер, и он порядком мне надоел со своей унылой моськой, так что я буду рада, если он займется чем-нибудь полезным.

Я недоуменно смотрю на Элис. О чем она вообще?

– Не думаю, что это хорошая идея, – говорю я, вспоминая, как неприятно я себя ощущала, когда он буквально отшил меня.

– А я думаю, что мы можем хотя бы попробовать. Я могу сама позвонить ему, но будет лучше, если попросишь ты. Это же твоя песня.

Я хмурюсь, все еще не уверенная, что это хорошая идея.

– Я скину тебе его номер. Напиши или позвони ему. Я уверена, Кевин будет рад помочь. Он хороший парень, он редко отказывает кому-то в помощи.

***

Он откажет мне. Он стопроцентно откажет мне. Десять минут назад я отправила ему короткое сообщение, и теперь сижу в своей комнате и сверлю телефон глазами. Сейчас вечер, и после ужина с родителями я забежала в свою комнату и долго ходила по комнате. Я не хотела ему писать. Но я знала, что Элис была права насчет песни. Ей требовалось что-то еще.

Мне было немного неловко писать ему после того, как я заявила ему, что не понимаю, что между нами. Но мне хотелось переписать эту неловкость. Мне не хотелось, чтобы он думал, что я такая жалкая. Поэтому я набралась смелости и все-таки написала ему. Был один неочевидный плюс от моего ночного рандеву с тем барменом – после него я стала чувствовать себя смелее.

Поэтому я быстро написала короткое сообщение и отправила ему:

“Привет, Кевин, это Аманда. Твой номер дала мне Элис. У меня есть просьба. Элис сказала,что ты можешь помочь кое-с-чем”

Помочь кое-с-чем? Так вообще пишут. Я встаю из-за стола, где последние 10 минут караулила телефон, и снимаю джинсы и свитер, чтобы наконец переодеться. И когда зашвыриваю их в шкаф, вижу, что телефон загорается. Воодушевление загорается во мне так быстро и так неожиданно, что я не одевшись, как есть в одном белье падаю обратно за стол и хватаю телефон.

Но это не Кевин.

Это парень, с которым я познакомилась на днях в дейтинг-приложении. Повторять опыт с барменом мне не хотелось, и я решила пойти по предсказуемому пути и зарегистрировалась в приложении для знакомств. Как и говорила Рокс, в большинстве своем там были одни идиоты. Один сходу прислал мне список требований из 27 пунктов, которыми должна обладать его девушка. И да, там были пункты в стиле “Она весит не больше 55 килограммов” и “Она каждый вечер готова к сексу”.

Второй решил, что начать диалог с “отсосешь?” – это лучший вариант знакомства.

Но на удивление спустя некоторое время я наткнулась на парня, который еще никак не обозначил свой уровень интеллектуального развития, и сегодня пол дня мы вели диалог, который крутился вокруг работы, ерунды. Выбесить он меня еще не успел, но и интереса особого не вызывал, поэтому когда я вижу, что это он написал мне, я разочарованно вздыхаю.

Тревор: как проходит твой вечер?

Аманда: супер, жду сообщение.

Тревор: ну вот я и написал:)

Тревор: знаю, шутка тупая, но надеюсь ты хоть немного улыбнулась.

О черт, он кажется пытается флиртовать. И как мне на это отвечать?

Аманда: улыбнулась:)

Тревор: я бы хотел на это посмотреть.

Это ощущается странно, но я бы могла сделать фотку. Я резко смотрю вниз и понимаю что я сижу в одном белье и флиртую с парнем. Ох, это точно новый опыт.

И тогда я делаю то, что вообще не планировала. Я выставляю перед собой телефон, прикрываю рукой верхнюю часть лица, улыбаюсь и быстро щелкаю камерой, так чтобы была видна только моя улыбка, шея и немного сеточки белья. Ничего супер откровенного, но выглядит мило. Отправлять я это конечно никому не собираюсь. Но мне приятно ощущать себя девушкой, которая может сделать игривое фото.

Аманда: тебе придется только представить.

Пишу я Тревору. Кевин так и не ответил. Черт. Так и знала, что он продинамит меня. Обидно, мне действительно придется искать того, кто сможет помочь с ударными.

Снова включаю камеру и начинаю баловаться. Мне нравится этот комплект белья. Он из розовой воздушной сеточки. И в нем я выгляжу мило и сексуально. И он очень приятно тактильный. И грудь в нем выглядит красиво. И я сама, блин, выгляжу красиво. Я еще несколько минут кривляюсь на камеру пытаясь напустить на себя самый сексульный вид, когда телефон снова вибрирует. Думаю, что это сообщение от Тревора, но экран озаряется другим диалогом.

Кевин: Привет, Аманда. С чем именно тебе нужна помощь?

Ох, черт, он все-таки ответил. Я резко выпрямляюсь и с максимально сосредоточенным лицом формулирую ответ.

Аманда: Мы с Элис работаем над аранжировкой песни, которую я хочу записать. Элис говорит, что ей не хватает ударных. И мы подумали, что, возможно, если ты не слишком занят, ты мог бы нам с этим помочь.

Я отправляю сообщение и нажимаю плюсик, чтобы прикрепить файл. На последней репетиции с Элис мы записали на видео кусочек песни, и я хочу отправить его Кевину, чтобы он сразу понял, что нужно. Но пальцы срываются, и вместо видео в чат летит…

О, черт.

Моя свежая фотография в белье…

Твою мать… твою мать… твою мать…

С округлившимися глазами я наблюдаю, как над фотографией появляется значок “прочитано”.

Черт… черт… черт…

Почему именно сейчас он решил посмотреть мое сообщение сразу?

Мой сердечный пульс улетает в стратосферу, когда я еще более запутавшимися пальцами жму “удалить”.

Но он уже видел фото. Черт, он подумает, что я к нему клеюсь. Снова. Черт, как же унизительно.

Кевин: если ты хотела так смотивировать меня помочь тебе, то в этом не было необходимости.

О боже.

Моя голова падает на стол. Почему это случилось именно со мной? Почему это случилось именно с ним? Я могла отправить их кому угодно. Но только не мистеру “ты милая, но я не заинтересован”!

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я зажимаю его номер и нажимаю “вызов”. Объясниться. Мне надо объясниться. Нет варианта, что я сделаю это правильно в сообщениях.

Глава 9: Кевин

Глава 9: Кевин

Когда мой телефон вибрирует звонком, и на нем высвечивается имя Аманды, все, что предстает у меня перед глазами – фото, на которое глазел целых 5 секунд, прежде чем она его удалила. Сексуальное фото. Ее губы складывались в томную улыбку. Глаза блестели. Кожа… Очень много голой кожи. И грудь, покрытая каким-то охренительно девчачьим розовым бюстгалтером, который, я абсолютно уверен, был полупрозрачным. Потому что это, мать вашу, выглядело эротично. И я абсолютно уверен, что как полный идиот просто глазел на фото, которое не предназначалось мне, прежде чем оно исчезло.

И вот я глазею, как она звонит мне. Жму ответить, подношу телефон к уху и откидываюсь на диване.

На том конце звучит удивленный вздох. И почему-то мне тоже кажется, что он звучит эротично.

Уймись, придурок.

– Прости. Это вышло случайно, – тараторит Аманда, – Я хотела отправить тебе видео, чтобы ты послушал песню, и промахнулась. Я точно не собиралась… соблазнять тебя этим. Ясное дело, ты бы не соблазнился. Не подумай ничего такого. Просто промахнулась. Шальные пальцы.

– Ага. Я понял, – вставляю я, прежде чем она снова начнет свою тираду, – бывает.

– О, нет, со мной такое не бывает. Абсолютно точно, – нервно смеется она, – извини еще раз. Ты не должен был этого видеть.

– Но все же я увидел.

И точно не могу перестать представлять это фото.

– Что ж, лучше забудь. Это точно не то, чтобы ты хотел видеть, да?

Нет.

Да.

Нет, мне не стоило это видеть.

Да, мне было приятно посмотреть.

– Неважно. Проехали.

– Ты не представляешь, как это унизительно, черт меня дернул сделать эти фото сейчас. И определенно черт меня дернул отправить их тебе. Ты последний человек, которому я бы хотела отправить что-то такое.

Сейчас? Она сделала их сейчас? Я сглатываю.

– Аманда, хватит, проехали.

– Нет, серьезно, я не хочу, чтобы ты подумал что я пытаюсь склеить тебя или что-то в этом духе, особенно после того разговора, что был у нас у моего дома.

– Аманда, хватит. Я не думал ни о чем таком. Я понял, что ты промахнулась.

– Хорошо, – соглашается она и облегченно выдыхает, – ну все, пока.

И она бросает трубку!

Черт возьми, что это за девчонка?! Почему каждый раз она выкидывает что-то, что как ураган разносит мой комфорт к чертям?

Я встаю с дивана и топаю на кухню, хочу отвлечься и начинаю готовить ужин. Заглядываю в холодильник, беру кусок стейка, достаю ножи, фольгу и планирую превратить этот кусок мяса в шедевр. Стараюсь думать о том, что передо мной, а не о голосе Аманды, когда она судорожно извинялась за эту фотографию. И уж точно стараюсь не думать о той самой фотографии. Искренне стараюсь.

Но видимо, длительный период в одиночестве не способствует охлаждению разума.

Ладно, она меня привлекает. Это я понял еще в прошлый раз. Но это не значит, что мне стоит думать о ней в таком ключе. Я понимаю это, и пытаюсь отринуть все эти мысли. В конце концов, я пытался сойтись с кем-то слишком часто и слишком много.