Попробуй

– Забей. Нихера неуместного. Просто дружеская ночлежка. У меня две комнаты. Ты просто заночуешь в моей квартире. Так делают друзья.

Пожалею ли я о том, что она останется у меня дома? Определенно. Все равно ли мне? Да.

– Ладно, – кивает она.

– Вот и договорились, – говорю я с каким-то ублюдским энтузиазмом.

– Раз определились, то пошли еще потанцуем, – тянет Элис Аманду за руку, и та, задумчиво глянув на меня, дает себя увести.

– И что это было? – недоверчиво спрашивает Тим.

– Ничего.

Я встаю из-за стола и топаю к барной стойке.

Нужно освежиться. Желательно протрезветь, чтобы мой рот больше не творил херни. Но, подойдя к бармену, я зачем-то заказываю двойную порцию виски. Ага, супер. Последовательность сегодня меня покинула. Как и здравый смысл, очевидно.

– Что происходит между тобой и Амандой? – догоняет меня Тим, когда я практически залпом вливаю в себя крепкий алкоголь.

– Ничего, – повторяю я как дятел.

Интересно, если 30 раз повторить “ничего” – оно станет реальностью? И меня отпустит это влечение к ней?

– И потому что “ничего” ты вдруг решил привести ее к себе домой? Что случилось с твоей стратегией воздержания?

– Не было никакой стратегии воздержания, – недовольно закатываю глаза.

– Ладно, стратегия “не вступаю в интимные отношения с девушками, пока не удостоверюсь, что нас с ней ждет парочка детишек, лужайка у дома и лабрадор”.

– Мне никогда не нравились лабрадоры.

– Похер. Так что случилось, что ты решил сменить пластинку? Нет, я на самом деле рад. Потому что этот твой заскок – тупой до умопомрачения, но серьезно, неужели ты решил, что она подходит для твоих высоких целей?

– Она не подходит, – мрачно говорю я.

В этом и суть. Ей не нужно то, что нужно мне.

– И ничего не случилось, – тут же добавляю я, отпив еще виски, – Я просто предложил ей переночевать. У нее дома… трудности. Ничего такого, о чем ты там подумал. Никакой лужайки. Никакого лабродора, – я морщусь.

– И никакого секса?

– Абсолютно точно никакого секса.

Глава 23: Кевин

Спустя еще час мы прощаемся с Элис и Тимом, и я сажаю Аманду в такси. Время два часа ночи. И как говорилось у классиков – после двух часов ночи хорошего не жди. Я держу эту мысль в голове, когда Аманда устало кладет голову мне на плечо, стоит нам сесть в такси. В машине пахнет чьим-то забытым фаст-фудом и автомобильной пахучкой. За окном проносятся огни Шеффилда, когда машина набирает скорость.

– Спасибо тебе, Кевин, – раздается тихий голос рядом, – ты хороший слушатель.

– Ага.

– Нет, серьезно. Я рада, что поговорила с тобой.

Я киваю.

Я больше не знаю, что ей сказать.

И так слишком много для одного вечера.

– Можно еще вопрос, Кевин? Наверно, неудобный. Да, точно неудобный, – она снова хихикает.

– Когда ты начала спрашивать?

– Я всегда спрашиваю.

– А потом всегда задаешь их. Независимо от ответа.

Она смеется. Ее грудь дрожит от смеха. Я зачем-то снова смотрю в ее декольте.

Отвернись. В этой машине слишком мало места для нас двоих.

В этот момент рука Аманды ложится на мое колено. Видимо, случайно.

Я напрягаюсь. В этом жесте нет ничего сексуального. Но моя голова сегодня работает неправильно. Я ощущаю тепло ее ладони сквозь ткань джинсов, и тело реагирует мгновенно.

– Я тебя возбуждаю? – тут же огорашивает она.

– Что? – я резко разворачиваюсь к ней.

Из всего многообразия неудобных вопросов, она выбрала именно это.

Ты разве этого еще не поняла?

Она переводит взгляд на свою руку, лежащую на моем колене. Ее ладонь чуть сдвигается. Не критично. Пока что.

Но затем она начинает чертить ленивые круги пальцем по моей ноге.

Матерь божья…

– В смысле, могу ли я вообще возбудить кого-то? Это… так скажем… философский вопрос, – она поднимает взгляд на меня, и в ее глазах нет никакого флирта.

Черт. Это не пьяная Аманда пытается соблазнить меня и проверить мои границы ( которые, скажем прямо, и так тонки как никогда) Она действительно не понимает.

Ох милая…

Я буквально разрываюсь от желания взять ее руку и показать, как она может возбуждать кого-то.

Не кого-то. Меня.

– Аманда… – глухо говорю я.

– А?

– Ты пьяна.

– Я знаю.

Ее большой палец все еще медленно кружится по моей ноге. Возможно, она делает это инстинктивно.

Бред какой-то, я чувствую себя перевозбужденным подростком. И почему дорога такая длинная?

– И ты бы не хотела услышать ответ на этот вопрос трезвая, Аманда, – обрываю ее я.

Врать я ей не готов. Но сказать, что да, она возбуждает меня до гребанных чертиков – было бы нечестно по отношению к ней.

Она снова насупливается, но нас отвлекает водитель такси, остановившийся около моего дома. Облегчение накатывает на меня, и я тут же выхожу из машины, обхожу ее и открываю дверь Аманде.

Она дает мне руку и следует за мной. Молча. Слава богам.

Небольшая передышка для моей выдержки.

Спустя пять минут я открываю дверь и впускаю ее внутрь квартиры. Снимаю с нее пальто, вешаю в шкаф. Отмечаю про себя, насколько правильным ощущается заботиться о ней.

Я киваю Аманде на диван в гостинной.

– Ты можешь подождать тут.

Она выглядит такой уставшей, будто уснет прям тут.

– Я сейчас застелю тебе кровать, и ты сможешь вдоволь поспать на мягких подушках.

– Ага, – отрешенно кивает она, опираясь на диван.

Я захожу в ванную, плескаю себе водой в лицо, беру полотенце и постельные принадлежности. Возвращаюсь в спальню, сдираю свои простыни и застилаю кровать свежим постельным. Попутно радуясь тому, что у меня есть время отвлечься. Остыть.

Мы не подходим друг другу.

Мы не подходим друг другу.

Это то, что я твержу себе, прогоняя мысли о том, что в моей квартире девушка, к которой меня бешено влечет.

Спустя десять минут, я возвращаюсь в гостинную и нахожу Аманду там же, где я ее и оставил. Она откинула голову на спинку дивана, и ее светлые волосы растрепались по подушкам. Ее макияж с синими блестками немного размазался, и это выглядит еще более сексуально, чем раньше.

Идиотские картинки снова заполоняют мой мозг.

Я прокашливаюсь.

– Я там все приготовил. Полотенце, постельное белье. Ты можешь сходить в душ, переодеться.

– Переодеться? – она поднимает голову с дивана и внимательно смотрит на меня.

– Я достал тебе чистую футболку, ты можешь поспать в ней.

– А… хорошо. Ладно. Спасибо, Кевин.

Аманда поднимается с дивана. Тишина в квартире давит мне на виски. Я наблюдаю, как она медленно, почти на носочках, проходит мимо меня в спальню.

Провожаю ее взглядом.

Когда она исчезает в проеме моей спальни, и я немного выдыхаю.

Отлично, на этом этот сложный вечер закончится. Сейчас она поспит, а утром все вернется на свои места. Я делаю пару шагов к окну, собираясь открыть ее и подышать холодным воздухом.

Но спустя пару минут я слышу ее голос из спальни.

– Кевин?

Тут же срываюсь по направлению к комнате и застываю на пороге. Она стоит ко мне спиной, и держит руками волосы спереди, открывая мне вид на ее шею и полуобнаженную спину. Ее лопатки сведены.

– Ты не мог бы мне помочь? Не могу справиться с застежкой, – говорит она.

Я сглатываю и делаю шаг ближе.

Лучше всего было бы притвориться, что я совершенно не умею этого делать. Соврать, сбежать поскорее, закрыть дверь и не прикасаться к ней.

Но ничего из этого я не делаю.

Вместо этого подхожу ближе, становлюсь за ее спиной и тяну пальцы к маленькой застежке на блузке.

Конечно же, по закону жанра, она слишком маленькая, чтобы расстегнуть ее быстро, или мои руки слишком неуклюжие.

Но факт остается фактом: мои пальцы соприкасаются с ее кожей.

По спине Аманды бегут мурашки. Я как ребенок, впервые увидевший стеклянный шар с блестками внутри, наблюдаю за этим зрелищем. Она немного изгибает спину и, я слышу глубокий вдох.

Черт. Она настолько чувствительна?

Я наконец подцепляю застежку и расстегиваю ее блузку. Пальцы сами срываются и снова проводят по ее спине. На этот раз движение более длинное.

Будто я делал это специально.

Ее кожа немного холодная, но охренительно нежная. И мне совсем не хочется отнимать руки от нее.

Аманда не смотрит на меня. Но она вся замерла, и я ясно вижу, что ей это тоже нравится.

– Вот и все, – говорю я хрипло.

– А, супер, спасибо, – размораживается она, поворачивается немного ко мне, двигает руками, и блузка, которую она больше не держит локтями, скользит по ее телу вниз.

– Черт. Прости, – тут же говорит она, опустив взгляд ниже.

Блузка повисает на ее бедрах, а она остается передо мной в одном белье.

Какой-то такой же голубой, непростительно прозрачный, не прикрывающий ничего, бюстгальтер с кружевом, прилегающим к ее не очень большой, но мягкой и округлой груди. Охренительно соблазнительной.

Я уверен, что у меня пересыхает во рту от одного этого вида.

– Ну, ничего такого, чтобы ты уже не видел, здесь нет, – совсем немного раздосадованно тянет она, – так что….

Не слишком парясь о своем положении, Аманда пожимает плечами и снимает блузку до конца.

Я, как каменная статуя, смотрю, как она тянется к кровати, где я кинул для нее вещи, берет мою футболку и натягивает ее сверху.

Одна невообразимо долгая секунда, и следом она стягивает джинсы, открывая мне вид на ее голые ноги.

Идеальные, красивые ноги, которые я определенно хотел бы закинуть себе на плечи.

И я бы определенно мог.

Если в баре она болтала не потому что хотела возбудить меня, а потому что доверяет мне, – то все, что происходит здесь не имеет никакого отношения к доверию.

Здесь есть я и есть она.

И я уверен, что если бы я поцеловал ее сейчас, она бы не сопротивлялась.

Я уверен, что если бы прямо сейчас я положил ее в эту кровать и показал бы, как именно она может возбуждать – она бы не имела ничего против.

Ее тело откликнулось бы на каждую ласку, она бы дрожала, стонала и определенно осталась бы довольна своим новым опытом.

Но она пьяна – это раз.

И она не хочет ничего серьезного – это два.

Мне стоит поберечь себя.

Потому что я, очевидно, придурок, который не может относиться к девушкам легко. Мои мысли уже заняты ей почти постоянно. Глупо позволить себе влюбиться в девушку, которой это не нужно.

Поэтому я сжимаю кулаки, цежу сквозь зубы “Спокойной ночи” и вылетаю из комнаты, захлопнув дверь.

Глава 24: Аманда

Утро находит меня на мягких простынях и подушках, в которых я утопаю, как какая-то принцесса. Я открываю глаза и резко осознаю, что это не моя кровать. А на мне не моя… футболка.

Воспоминания вчерашней ночи резко обрушиваются на меня и заставляют зажмуриться от неловкости и натянуть на себя одеяло.

Матерь божья…

Это была я?

Я рассказывала Кевину все эти подробности о сексе с бывшим?

Я жаловалась ему на то, что секс был скучным?

Я спрашивала его в такси о…?

О господи! Моя болтливость вышла на новый уровень. Взлетела куда-то на уровень Мачу-Пикчу.

И как я буду смотреть ему после этого в глаза?

Осматриваюсь: мои вещи лежат на стуле рядом с кроватью, сверху на них гордо разместился бюстгальтер, который я стянула через рукава футболки, когда Кевин выскочил из комнаты, пожелав мне спокойной ночи.

Я делаю глубокий вдох.

Болтливость – это, пожалуй, не самый страшный грех.

Я стояла тут перед ним в одном белье и серьезно думала о том, как мне нравилось, как его взгляд скользил по моему полуобнаженному телу.

И как перед этим его пальцы скользили по моей спине, и как от этого у меня перехватило дыхание, и как внутри все гудело от возбуждения.

Я серьезно легла спать в его кровать, в его футболке и была при этом практически как Ниагарский водопад.

Ох-ох-ох.

Это плохо. Очень-очень плохо.

Я вскакиваю с кровати, быстро натягиваю джинсы, меняю футболку на свою голубую блузку, теперь отмечая, как сильно выделяется в ней моя грудь. Вчера меня это не волновало. Но сейчас кажется неуместным. Затем забегаю в ванную, которая в этой квартире по счастливой случайности прилегает к спальне, умываюсь и полощу рот.

Когда через пять минут я выхожу в гостинную, меня встречает запах свежесваренного кофе и жареного хлеба.

– Доброе утро, Аманда.

– Доброе утро, – тихо говорю я.

Теперь я рассматриваю пространство, это большая кухня-гостинная в темно-синих тонах, коричневый диван посередине, на котором я лежала вчера, и на котором сейчас смяты подушки и лежит покрывало. То есть он уступил мне свою кровать, а сам спал на диване?

Неподалеку от кухонной зоны стоит такой же коричневый тяжелый деревянный стол.

Кевин делает несколько шагов и ставит на него две кружки кофе, а следом две тарелки. На ней лежат тосты и, кажется, жареные яйца.

Затем он молча отодвигает стул и кивает мне на него.

Я не нахожу ничего лучше, чем просто сесть и занять рот едой. Иначе мне придется придумывать оправдания ко всему вчерашнему, а я еще не готова.

Кевин садится рядом и подвигает к себе кофе. Делает глоток, потом с легкой улыбкой, смотрит на меня. Такое чувство, что он пытается сдержать смех. Я бы хотела уделить все свое внимание еде на тарелке и не видеть, того, как он почти явно смеется надо мной, но не могу и все равно вижу это. Интересно, если я буду достаточно сосредоточенно жевать, он перестанет смеяться надо мной?

– Как спалось? – спрашивает он.

– Отлично, – говорю я слишком быстро, – спала как убитая.

– Это хорошо.

Я снова молча ем. Он – так же наблюдает за мной, тоже орудуя вилкой.

Я полностью уминаю все, что есть у меня в тарелке, и тогда притягиваю к себе кружку кофе, и только сделав глоток, говорю:

– Насчет вчерашнего…

– Да?

Я снова смущаюсь.

– Прости, что наговорила все это. Кажется, я немного перегнула.

– Нет.

– А?

Его “нет” прозвучало слишком резко. Непохоже на обычного Кевина.

– Ты не перегнула. Все в порядке. Если тебе нужно было поделиться – я всегда готов выслушать.

Ого. Мои глаза округляются. Наверняка, я выгляжу как эти лупоглазые герои из мультиков. Потому что… постойте, он серьезно сказал, что вчера все было в порядке. А как насчет того, что было в такси и уже здесь?

– Хм… ну… в любом случае, – я пытаюсь найти слова, – в любом случае нам лучше забыть все, что было вчера. Сделаем вид, что этого не было.

– Кажется, мы неплохо умеем делать вид, что ничего не было, да? – он немного смеется.

– Ну да… да, – я улыбаюсь. И тем не менее вспоминаю все то, что я должна была уже давно забыть и двигаться дальше.

Это ненормально, что столько моих мыслей ( не совсем приличных мыслей. Или совсем неприличных. ) связаны с человеком, которому это не нужно.

Тебе просто нужно сосредоточиться на том, что доступно. Вот например можно написать Итану, и может он снова пригласит меня на свидание.

– Кстати, Аманда… насчет твоего вопроса…

– Моего вопроса?

– В такси ты спрашивала… можешь ли ты возбудить кого-то.

– А…

Ой, зачем он снова поднял эту тему? Мои щеки начинают гореть.

Он некоторое время смотрит на меня, а потом абсолютно серьезным тоном говорит:

– Проблема точно не в тебе. Любой нормальный парень с глазами скажет, что ты сексуальная.

У меня пересыхает во рту. Он говорит это сухо, так, будто перечисляет очевидные факты. Земля круглая. Солнце на небе. Рыбы живут в воде. Ты сексуальная. Но то что эти слова вообще срываются с его рта заставляет мой пульс ускориться, а ноги непроизвольно сжаться.

– Тебе просто не повезло с бывшим, – продолжает он, немного отведя глаза, – не позволяй этой глупости заставить тебя поверить, что дело в тебе.

– Хм.. ну ладно… наверное, ты прав.

Боже, я чувствую себя так странно. И что это за набор бессвязных слов? Соберись, Аманда.

Я снова делаю глоток кофе и прокашливаюсь.

– Что ж, спасибо за завтрак. И за ночлег.

– Всегда пожалуйста, Аманда.

Кевин просто кивает.

– Хм, ну я, пожалуй, поеду домой.

Я беру кружку кофе и встаю из-за стола, чтобы найти свою сумочку. Достаю телефон и вызываю Uber. И пока я жду, и допиваю кофе, Кевин встает и опирается на стол бедром.

– Дома все будет нормально? – спрашивает он.

– Да-да. Ничего страшного. Даже если родители недовольны – то, им придется смириться с тем, что я могу не ночевать дома. В конце концов, я не могу постоянно подстраиваться под их комфорт. Я и так делала это слишком долго.

Кевин ничего не отвечает, лишь слегка потирает шею рукой и продолжает наблюдать за мной. Я не знаю, как расшифровать этот взгляд. Он изучает меня, или просто ждет, когда я наконец отправляюсь восвояси?

Я не нахожу ничего лучше, чем начать рассматривать его в ответ. На нем темно-бордовая футболка и серые спортивные штаны, волосы слегка растрепаны, и дома он выглядит, пожалуй, не настолько собранным как обычно. Даже легкая небритость ( а я никогда не видела его с щетиной) придает ему шарма. Он собирает руки на груди, и я на минутку вспомнив о том, как вчера в клубе я нахваливала его мыщцы, отвожу взгляд. Мда. Аманда, ты красотка.

Я перевожу взгляд на полочку недалеко от стола. Мое внимание привлекают несколько палароидных снимков, хаотично расставленных на полке. Там ребята из группы в каких-то странных веселых позах. Этим фоткам, судя по виду парней, несколько лет, и Кевин на них везде выглядит беззаботным и таким же бесшабашным, как и остальные. На одной из фотографий он надевает на голову Тэда шлем пожарника. А на второй – стучит по нему барабанной палочкой.

У меня вырывается невольная улыбка.

– Ого, ты тут… непохож на себя, – показываю пальцем я на эти фото.

– Ну да, просто молод и придурковат.

– Так говоришь, будто тебе пора на пенсию.

– Возможно, из меня получится отличный ворчливый старик.

– Даже не сомневаюсь в этом.

Я перевожу взгляд на другое фото. В строгой коричневой рамочке, которая очевидно выбрана, чтобы сочетаться с остальными предметами интерьера в комнате. Там Кевин, и на вид ему лет 15, а рядом с ним, похоже, его родители.

– Твои мама и папа?

– Ага.

– Ты единственный ребенок в семье?

– Да, они вроде как хотели завести еще, но не вышло.

Грустно. Наверное. Я на секунду думаю, а что было бы если у меня никогда не было сестры? И нашей семье не пришлось бы проходить через все это? Черт, нет. Я бы не променяла счастливые воспоминания из детства с Дафни на это.

– Ты очень похож на отца, – отвлекаясь от мыслей о сестре, говорю я.

Кевин странно хмурится:

– Надеюсь, все-таки нет.

Я уже собираюсь открыть рот и расспросить, почему он так сказал, но телефон начинает вибрировать, посылая уведомление о том, что такси меня уже ждет.

– Я очень хочу услышать эту историю, но мне уже пора.

Я ставлю кружку на стол, хватаю свою сумочку и двигаю по направлению к двери, хватаю с вешалки свое пальто, и быстро накинув его на себя, машу рукой.

– Ну все, пока-пока. Спасибо еще раз. За завтрак…. и за разговор, – все таки добавляю я.

– Пока, Аманда.

***

Когда я захожу домой, мама возится на кухне. Папы, как всегда в это время нет, а значит он снова в гараже. Я оставляю сумку на комоде и здороваюсь с мамой.

– Привет, Аманда, – говорит она, поворачиваясь ко мне, – завтракать будешь?

– Эмм, нет, спасибо. Я поела.

– Ладно, – пожимает плечами мама.

Я жду, что она спросит, где я была, как прошел мой вечер и где я вообще ночевала, но мама не спрашивает ничего. И я не знаю, это такая манера молчаливого осуждения или ей действительно неинтересно.

Но я все еще цепляюсь за возможность наладить связь, поэтому говорю:

– Ну я сейчас переоденусь и с удовольствием попью чаю. Составишь мне компанию?

Она разворачивается и медленно кивает.

Я поднимаюсь в свою комнату, быстро переодеваюсь и через 5 минут уже спускаюсь снова на кухню. Мама будто не меняла место дислокации, но на столе уже стоят две кружки, чайник с заваркой, мед и какое-то печенье в корзинке.

Я сажусь за стол и наливаю себе горячего чая.

– Ты посидишь со мной? – спрашиваю я.

– Мне нужно еще убрать на этой полочке, милая.

– Полочка никуда не убежит, если ты прервешься на десять минут, мам.

Она разворачивается, на секунду замирает, потом медленно говорит:

– Ну да, пожалуй, ты права.

Мама вытирает руки о полотенце и садится рядом со мной. Молча наливает себе в кружку чай и молча сидит рядом.

– Чем вы с папой занимались вчера вечером? – спрашиваю я, пытаясь поддержать диалог.

– Обычный вечер, милая, папа как обычно смотрел футбол. Я занималась домом.

– Угу, – киваю я, закидывая в себя печенье, – и все?

– А что еще, милая?

– Ты не подумала о том, чтобы выходить куда-то из дома? Помнишь, мы обсуждали с тобой книжный клуб? Хочешь, сходим вместе?

– Не думаю, что это хорошая идея, милая, – мрачно отвечает мама.

Мне остается только снова мысленно развести руками.

Снова принять тот факт, что я ничем не могу помочь своим родителям. Только подумать о том, как помочь себе.

И снова странное чувство – я хочу попытаться вытащить их, но больше я хочу сбежать сама. И от этого мне снова стыдно.

Когда мы заканчиваем чаепитие, мой телефон загорается.

Итан: мне действительно нравится твоя песня. И мне действительно жаль, что вчера я не смог сводить тебя на свидание.

Я воодушевляясь.

Аманда: может, ты сможешь сегодня?

Итан: увы, мы с моей маленькой никому неизвестной группой уехали в соседний город на фестиваль.

Аманда: это круто, удачи тебе там.

Итан: кстати, о песне. Не хочу навязываться, но ты не думала добавить небольшую струнную партию в кульминацию? Мне показалось, она там могла быть к месту.

Хм, это не то, о чем я думала, но эта мысль кажется мне… достойной того, чтобы о ней подумать.

Аманда: я не думала, но об этом можно поразмыслить.

Аманда: но я не уверена, что у нас есть время, чтобы еще вносить изменения. Я хотела записать песню к определенной дате.

Итан: что ж, у тебя есть время подумать. А пока – я надеюсь, что когда я вернусь, мы все-таки сходим на свидание, Аманда.

Глава 25: Аманда

Через несколько дней я стою на площадке огромного детского центра, и наблюдаю, как моя племянница Мейси несется ко мне через весь зал с игрушкой, которую она достала в игровом автомате.

– Ама! Смотри, мы вытянули крокозябру.

Она машет передо мной огромным зеленым нечто, напоминающим одновременно и крокодила и обезьяну.

– Крокозябру? – спрашиваю я.

– Ага, так сказала Лора. Правда ей нужно имя. Как мы назовем Крокозябру?

Мейси, разворачивается к Лоре, которая подходит к нам с Карлом. Лора – эта девушка, о которой он говорил, и недавно он позвал меня познакомиться с ней. И вот я здесь.

Мы уже несколько часов гуляем с Карлом, Мейси и Лорой в огромном детском развлекательном комплексе и, я наблюдаю, насколько они органично все выглядят вместе. Лора хоть и не биологическая мать Мейси, но они все равно выглядят похоже. Я счастлива за Карла.